Осколки снега

Дима сидел на деревянной потрепанной временем скамейке в коридоре полицейского участка, силой сжимая телефон, который не подавал признаков жизни уже пару минут. Экран погас, пока он судорожно набирал и отправлял сообщение Кате, объясняя произошедшую ситуацию. Несмотря на то, что телефон отключился, он не переставал сжимать его пальцами, словно гаджет был единственным проводником в реальный мир. В помещении пахло дешевым освежителем воздуха, перегаром и страхом. Дверь слева резко захлопнулась, женщина, пришедшая туда немного ранее рыдала в три ручья и молила не трогать ее мужа. Где-то в глубине помещения особо бойкие сидели за решеткой, просили выпустить на свободу, кто-то развалился на такой же лавочке или просто на холодном бетонном полу, напевая песни. «Как мы до этого дошли?» – парень смотрел в потолок, на котором уже изрядно потрескалась штукатурка, – «Еще только вечером я отчитывал Шаста за ненаписанные конспекты, благодарил Арса за помощь и был самым счастливым человеком на этом свете, потому что она согласилась, а теперь… Я сижу в ментовке и смотрю в потолок». На стене раздражающе тикали часы, которые показывали без малого четыре часа утра, до рассвета оставалось буквально часа три – четыре, зима не иначе. Он перевел взгляд на дверь, за которой сейчас находился Арсений, его увели пол часа назад. А может быть и час. Дима не знал точно, часы он заметил не сразу, да и некогда было разглядывать интерьер. Он пытался прорваться внутрь, крича о том что они все время были вместе, Арсений не мог ничего сделать. Парень бессильно уронил голову. Единственная радостная мысль за последние пару часов – Антон нашелся. Он переживал за него как за родного брата, однако он не успел порадоваться адекватно, как Асра повязали. «Арс, ты там как? Держись, Антон скоро будет… Надеюсь» Он сжал кулаки так, что короткие ногти сильно впились в кожу ладони, заставляя ее неприятно ныть. Голова кружилась от усталости, но он не мог сейчас взять и бросить всё. Он должен помочь Арсению, хотя бы ради Антона, который явно не проживет без него. В голову стали лезть воспоминания произошедшего пару часов назад. Он вспомнил, как они докурив сигареты, решили разделиться, Дима – в парк, Арсений – в сторону метро. Он был уверен, что еще немного и они смогут найти Антона, он чувствовал, что осталось совсем чуть-чуть. Потом этот кошмар. Дима не успел дойти даже до поворота, как раздался голос какой-то испуганной девушки: «За что же вы такого молодого!», обернувшись он увидел как Арсения заталкивают в машину. Позов навсегда запомнит это лицо подростка: белое, испуганное, губы дрожали и пыталась что-то тараторить, но его не слушали, а просто заталкивали в машину с мигалками. Он рванул туда как ни в себя, пытаясь что-то разузнать, пытаясь защитить Арсения, но тщетно. До отделения пришлось добираться на такси, которое мчалось прямиком за машиной полиции. «Антон, где же ты? Твоему парню нужна помощь, один я не справлюсь», – голова загудела от боли и парень закрыл глаза. Дверь резко распахнулась с такой силой, что крепления жалобно скрипнули. Дима поднялся с места – Антон, – сказал он почти шепотом и улыбнулся. На пороге стоял Шастун, куртка была расстегнута, волосы безжалостно растрепаны. Под красными глазами залегли синяки, на щеках от холода замерзли слезы. Дима не сразу заметил его забинтованную руку, на которой выступали застывшие струи крови. За ним, забежала запыхавшаяся Алёна, щеки горели, она никак не могла перевести дыхание, глаза бегали, в отличие от Антона, взгляд которого был полны решимости и агрессии. Позов рванул с места, подлетел к Антону и крепко обнял его –Ублюдок, – процедил он, – ты куда съебался, когда был так нужен ему и мне? – в его словах не было агрессии, только страх и переживание. Антон осторожно обнял друга – Прости, Поз, я облажался, – Антон немного улыбнулся и говорил дрожащим шепотом, а затем резко посерьезнел, голос его стал твердый, – где он? Дима, отстранившись, указал на дверь за спиной – Они до сих пор его там держат Антон двинулся к двери, чувства ненависти к Ире и вины перед любимому, резко смешались в нем. Его ноги не дрожали, он уверенно шел, пока Дима не перехватил его за плечо – Антон, стой, – парень обернулся на друга, – я пытался, они говорят «разберемся» и никого не впускают – Мне плевать – Шастун вырвал руку, не истерика, а безумная решимость, наполнявшая и выворачивающая наизнанку его организм, из-за происходящей несправедливости, – он там один. Я не могу его там оставить. Алена подошла сзади и положила руку на то же место, где только что ее держал Позов – Дима прав, – сказала она тихо, – если ты сейчас туда вломишься, они тебя вышвырнут. Или чего хуже – посадят рядом. Ему нужен адвокат – У нас нет денег на адвоката, – рявкнул Антон, не понимая отчего сорвался на человека, который пытался помочь – Есть кое-что другое, – девушка глубоко вздохнула, словно планировала окунуться с головой в ледяную воду, – я составлю заявление. Антон опешил и лицо его резко смягчилось. В его непонятной эмоции смешались надежда, страх и удивление. – Я расскажу все, что Ира все это подстроила с этим Сашей, – она словно небрежно выплюнула имена, – у меня есть скрины переписок и небольшая запись с диктофона, – она оглядела парней, которые с восхищением и удивлением смотрели на девушку, – сделала на всякий случай – Но вы ведь подруги.. ? – Антону явно нравился такой расклад, но он не хотел чтобы девушка подставляла себя под удар – Были. Я не хочу, чтобы из-за ревности двух недоумков страдали невиновные люди. Антон кивнул и двинулся к двери с новой уверенностью, в этот раз его охватывала надежда. Небольшая, но всё же надежда. Он кусал щеки изнутри, ему хотелось увидеть Арсения. Парень постучался в дверь, откуда через пару секунд донесся скрип стула, дверь распахнулась – Мы хотим дать показания по поводу дела Арсения Попова, – Алена смотрела в глаза следователю, пока Антон пытался увидеть хотя бы макушку Арсения. И он увидел. Из-за плеча следователя он нашел глазами испуганное бледное лицо с синяками от бессонной ночи, дрожащие губы и тусклые глаза. Волосы были растрепаны, а на щеке образовалось странное красное пятно, как будто подросток тёр его рукавом кофты. Антон замер. Затем их взгляды пересеклись, лицо Арсения моментально преобразилось. Тусклые потухшие глаза, в которых казалось не было жизни, резко вспыхнули. Не радостью, это было что-то другое. Эта была надежда и облегчение от того, что тот смог увидеть Антона целого и живого. Он было смирился с тем, что будет сидеть в комнате один, чувствовать холод и дрожь по всему телу, но увидев Шастуна его губы медленно поползли вверх. Усталая улыбка еле дрогнула, Антон не услышал ни звука, но в ней Антон смог прочесть: «ты пришел». Ком в горле накатил с новой силой. Антону хотелось расплакаться, подбежать к Арсению, расцеловать его лицо, долго извиняться за то, что ушел ничего не сказав, за то, что заставил его волноваться. – Пустите меня к нему, – голос был словно чужим и шел откуда-то изнутри – Пока нельзя, – отозвался следователь. На что Алена сделала шаг вперед, упираясь почти впритык грудью к служащему. – Тогда мы подождем, – она смотрела на мужчину твердо и уверенно, – вы должны нас выслушать, по закону. Следователь посмотрел на неё с лёгким удивлением – видимо, не ожидал такой напористости от заплаканной девушки. – Проходите, – сказал он, отступая вглубь коридора, – в кабинет. Там и поговорим. Антон не двинулся с места. Он всё ещё смотрел на Арсения – сквозь плечо следователя, сквозь полумрак, сквозь стены, которые, казалось, сжимались вокруг. Он пытался запечатлеть лицо любимого, чтобы картина помогала ему держаться и сделать все возможное, чтобы исправить собственную ошибку. Арсений тоже смотрел на него. – Я скоро буду, – одними губами сказал Антон. Арсений медленно кивнул и дверь захлопнулась. Антон стоял перед ней, сжимая в кармане телефон, на который пришло не одно сообщения за последние часы. В голове пульсировало: «Ты пришёл. Ты пришёл. Ты пришёл». – Антон, – Алёна тронула его за плечо, вырывая из очередных мыслительных путанниц, – пойдём. Чем быстрее мы расскажем, тем быстрее его отпустят. Кивнув и быстро развернувшись, подросток пошёл за ней в кабинет пока за спиной громко тикали часы, давя на мозг. Внутри, за чёрной дверью, Арсений снова остался один, но теперь он знал, что Антон рядом. И это давало силы держаться дальше.