Осколки снега

Долго спать Антону не получилось, скамейка была жесткой, а ее, словно обгрызанные, края противно впивались в кожу. В каком-то кабинете снова кто-то ругался, а дверь, за которой всю ночь сидел Арсений, с неприятным лязгом открылась. Подросток, кажется, так и не поспал. Антон смотрел за тем, как Попова уводят в наручниках вглубь коридора. Увидев знакомое лицо, парень подпрыгнул с места, цепляясь одеждой об неровности скамьи. Он подбежал уже к знакомому следователю, пытаясь узнать куда его ведут. – Допрос, – снова холодно сообщил следователь, словно пару часов не рассказывал Антону свою душещипательную историю. Глаза Арсения бегали по лицу Антона, который пытался пройти вместе с ними, но он добился лишь того, что пересел на другую, не менее не удобную скамью, рядом с другим кабинетом. Телефон, который он предварительно зарядил в участке, завибрировал. Разговаривать ни с кем не хотелось, но игнорировать звонок мамы ему не позволяла совесть – Да, мам? – голос был уставший, потухший. – Как там у вас дела, Антош? – голос Маи был обеспокоенным, на фоне что-то шуршало, женщина куда-то торопилась – Все плохо, мам, – парень вздохнул, – Арса повязали, я сижу в участке, жду пока отпустят – Это я знаю, – отмахнулась женщина, – состояние ваше как? Ты хотя бы поспал? Как Арсений? – Состояние не лучше, – он решил не уточнять откуда родительница знает о сложившейся ситуации, скорее всего она уже успела поговорить с Димой. – Его до сих пор держат, я успел немного поспать, – он посмотрел на часы, которые пробили девять утра, – мам, – сказал он тише, – мне страшно – Знаю, Бусинка, всё будет хорошо. – На том конце повисло молчание, – я прилечу к вам, – Антона будто резко окатили холодной водой и он проснулся, – я уже в аэропорту, иду на посадку. – Мам, – Шастун хотел было сказать что-то против, но понял, что ее поддержка сейчас была бы очень кстати, – спасибо, – смог он выдавить. После звонка матери Антон выдохнул, осознание, что родной человек, которому он может довериться на все сто, будет рядом, придавало уверенности. В его глазах она была тем самым взрослым, который может помочь преодолеть все трудности, словно она могла перешагнуть их, а затем смеяться, как ни в чем не бывало. В течении всего этого времени парень даже не выходил на перекур, он боялся, что если выйдет хотя бы на минуту, то может упустить шанс увидеть Арсения. Хотя бы увидеть. Зубы сводило от желания втянуть ядовитый дым, он облизывался, кусал губы. Внутри все переворачивалось, чувство тошноты и ожидания давили на него изнутри. Последний его перекур был в момент, когда он встретил Алену, а ел он только в кабинете следователя. Даже не перекусил, а лишь быстро хлебнул остывший чай. Однако чувство голода ему удавалось игнорировать намного лучше, чем желание закурить сигарету. Когда желание отравить организм табаком стало настолько невыносимым, он принял решение: выйдет, но будет внимательно смотреть в окно, чтобы если что сразу потушить сигарету и забежать в участок. Он встал с места, но ноги его подкосились и голова сильно закружилась, отсутствие еды давало о себе знать. Ноги не удержали худощавую массу Антона и он упал, больно ударяясь головой об край скамьи. Он скрючился от неприятного и колкого чувства в области макушки. Грохот видимо был достаточно звонким, дверь, перед которой сидел Антон, резко распахнулась,мужчина в полицейской форме сел на корточки перед парнем. Антон пытался встать самостоятельно, но руки дрожали и соскользали. Следователь поддался вперед, внимательно оглядывая Шастуна. За его спиной показался обеспокоенный Арсений в наручниках. – Парнишка, – начал следователь почти шепотом, – погубишь себя, я понимаю – тебе тяжело, но обмороки здесь ни к чему, – он встал и ненадолго пропал из поля зрения, а затем вернулся с бутербродом и бутылкой воды, видимо планировал съесть после допроса, но, увидев немощный вид подростка, сжалился и решил поделиться. Он помог Антону встать и сесть на скамью, тот смог тихо его поблагодарить, после чего мужчина снова удалился в комнату, откуда Шастуна сверлил взглядом Арсений, которому, слава богу, полагалась еда. Пока Антон жадно поглощал бутерброд и воду в дали коридора показалась фигура, которая шла к нему навстречу. Женщина шла быстрым шагом, почти переходя на бег. Несмотря на ее уставший вид и потрепанные волосы, выглядела она куда своего сына, который узнал ее сразу, но снова не смог встать. Мая быстро дошла до парня и крепко обняла его. Она села рядом, не ослабляя хватку, переложила руку на голову и стала медленно гладить подростка по макушке – Антош, – начала она шепотом, – Шастун обнял родительницу, слезы полились из его глаз с новой силой, – тише, тише, Бусинка. Мама здесь, все будет хорошо, – женщина ненадолго отстранилась, – я принесла тебе поесть, – она достала из сумочки пакет с какими-то пирожками, которые она по всей видимости купила по пути из аэропорта. – Спасибо, мам, – сказал Антон шепотом, – спасибо что приехала, – он снова обнял ее. – Его еще допрашивают? – подросток кивнул. Они сидели в участке, родительница смогла накормить ребенка, пока тот тревожно рассказывал обо всем, что происходило здесь последние несколько мучительных часов. Мая предложила пойти как свидетель, поскольку она неплохо знала Арсения и в течении ночи созванивалась с Димой. Она могла хотя бы подтвердить слова Позова, что дало бы им больше веса. Антон согласился, ему не оставалось больше ничего, только ждать и надеяться. Любая помощь, любой свидетель с их стороны мог благоприятно повлиять на ситуацию. Антон молча благодарил маму за то, что та не стала спрашивать про руку. Он не хотел сейчас говорить об этом. Дверь скрипнула, за ней показался следователь и Арсений, который до сих пор был в наручниках. Мужчина в форме вышел, оставляя подростка в комнате, снова одного. Мая с Антоном подскочили, они хотели знать, что дальше? Когда невинного Арсения отпустят. Следователь оглядел их с ног до головы и во взгляде его что-то дрогнуло. Возможно для него было неожиданностью увидеть вместо одного Антона еще и какую-то женщину. Мая заметно нервничала, несмотря на то, что она была готова дать показания, она перебирала руки. – Я тоже хочу дать показания, – она старалась звучать уверенно, но голос дрожал. Следователь молча указал ей дорогу и они пошли в кабинет, который находился напротив того, в котором закрыли Арсения. Антон закрыл глаза, он пытался расслабиться, но теперь он переживал еще и за маму, которая явно нервничала, давая показания. Сердце то болезненно сжималось, то быстро стучало, ни то от волнения, ни то от отсутствия сна. Через время в кабинете, куда завели родительницу стали раздаваться крики. Антон вскочил с места, крики усиливались, отчего тот запаниковал. Он не знал что делать, голова резко опьянела, подросток ничего не понимал, он резко дернул ручку двери. Перед ним: мама на том же месте, где сидел он до этого, сначала с Аленой, а потом один. Родительница сидела, уронив голову на ладони, она явно плакала. Следователь был отвернут к окну. Женщина осторожно повернула голову в сторону Антона, который стоял как вкопанный. – Заходи, Антош, – сказала она, – есть разговор.