Под покровом полярной ночи

Тимка забрался на пассажирское сиденье, захлопнул дверцу, и в салоне сразу стало уютно от его присутствия — запахло персиком, свежестью, чем-то домашним. Он потянулся к Илье с коротким, почти автоматическим поцелуем, какими они обменивались теперь при каждой встрече: лёгкое касание губ, тёплая улыбка глазами. Илья поймал его за подбородок, задержал поцелуй на секунду дольше, улыбнулся и, отпуская, кивнул назад: — Кидай рюкзак на заднее сиденье. Тим, уже наполовину стащивший лямку с плеча, замер. В его огромных, янтарно-зелёных глазах мелькнула растерянность. — А мы далеко едем? - он швырнул рюкзак на заднее сидение и с любопытством заглянул в глаза Илье. - Я ничего с собой толком не взял… Думал, мы так, покатаемся, поужинаем и всё. Или… Илья усмехнулся и завёл двигатель. Машина мягко заурчала, и он, бросив быстрый взгляд на нахохлившегося Тимку, сказал будничным тоном: — В Краснодар. Тимоти скривился.. - Фу, в город летом. Что там делать, даже моря нет. Может лучше в Сосновку? - Не-не. Без вариантов. В Краснодар. В аэропорт. За родителями. Тим замер, будто его ударило током. Он хлопнул пару раз глазами, осмысливая услышанное. — За родителями? — переспросил он, и голос его дрогнул. — Твои родители приедут? — Ну да. Из Тюмени. Они в Кабардинке в санатории будут отдыхать с понедельника. Надо встретить. Они дачу еще не видели. Тим медленно, очень медленно переваривал эту информацию. Потом сглотнул и, глядя прямо перед собой, спросил с тщательно скрываемой неуверенностью, которая выдавала его с головой: — А… я там точно нужен? Может, вы семьёй хотели время провести? Илья, уже выруливавший со двора, повернул голову и посмотрел на него с тёплым, чуть удивлённым выражением. — А ты не семья? Мы уже три месяца дня друг без друга не проводим. В салоне повисла пауза. Тим, выдержав этот взгляд, дождался когда Илья вернул глаза на дорогу и пробубнил. — Ну… не знаю. Это же как-то официально, знакомство чтоли… Илья плавно вывернул руль и, выезжая на дорогу, сказал мягко, но так, будто это было само собой разумеющимся: — Ты есть. Хоть и неофициально пока. Но существуешь же. Будет невежливо и странно, если я не захочу тебя с ними познакомить. Разве нет? Или ты стесняешься? Что не так? Тим снова сглотнул. Он вдруг почувствовал, как горло перехватывает — не от страха, а от неожиданной, острой теплоты, на которую он не знал, как реагировать. — Это… неожиданно, — признался он, наконец. — Я просто растерялся. А как вообще я должен их называть? - По именам? - предположил Илья. - А как вести себя с ними? Илья пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Как вести себя — как обычно. Ты умеешь нравиться людям, Тим. Просто будь собой. Тим нахмурился, будто от обьяснений легче не стало. - Нет, в смысле ты скажешь, что я твой знакомый или… - Мой омега, Тимка, - будто само собой разумеющееся выдал Илья коротко посмотрев на Тима и не сдержав смешка. Тим услышав это выпрямился, забеспокоился, напрягся: — Ты повезёшь их к себе? Или в санаторий? Им будет что поесть? С дороги же… — Поужинаем в ресторане, — легко отозвался Илья. Тим цокнул языком и напряжённо покачал головой, как будто только что услышал несусветную глупость. Илья покосился на него и хмыкнул: — Что? — Ну так неправильно как-то, — Тим заговорил сбивчиво, почти с возмущением. — Твой омега не может ехать просто встречать родителей как товарищ или попутчик какой-то. Твой омега должен ждать дома с накрытым столом. - Да, глупости, - махнул рукой Илья. - Я плохо буду выглядеть в их глазах. Если у нас всё серьёзно, то я должен стол накрыть, встретить их… По-людски. Илья откровенно заулыбался, глядя на дорогу. Усмешка вышла не обидная, а какая-то умилённая. — Ты говорил ты не готовишь! - Для себя не готовлю, Илья, - возмущенно воскликнул Тим, совершенно расстроившись. - Для родителей своего альфы конечно я приготовлю! — Мы поедем по дороге, — начал было успокаивать его Илья, но Тим его перебил. — А с дороги? — в его голосе прозвучал почти ужас. Илья просто ответил: — Сытые приедут после ресторана. На крайний случай сами себе что-то приготовят. Тим на мгновение потерял дар речи. А потом решительно замотал головой: — Нет. Так не пойдёт. Давай ты отвезёшь меня к себе домой, я накрою стол к их приезду. Илья прищурился, глядя на дорогу: — Тут до Краснодара три часа. — Три — туда, три — обратно, — Тим уже прикидывал в уме, загибая пальцы. — Я успею приготовить. Можно сделать салат мангал, кутабы, кюкю, довга, пахлаву… — он перечислял, и его голос креп, становился увереннее. Илья время от времени косился на него — на это сосредоточенное лицо, на взмах узкой ладони, на то, как Тим оживал прямо на глазах, — и качал головой с мягкой усмешкой: — Это всё необязательно… А потом вдруг перебил сам себя: — Слушай. А ты можешь то блюдо приготовить? Тим осёкся, поднял на него вопросительный взгляд: — Какое? — Ну… то, которым ты меня угощал тогда, в общаге. Такие, как тефтельки, чтоли. В бульоне, с лимоном и кинзой. Они до сих пор у меня в голове. Тим на мгновение замер, а потом его лицо озарила тёплая, почти счастливая улыбка. — А, кюфта… Да, конечно, приготовлю. Это просто. — Тогда заметано, — Илья довольно кивнул и, не скрывая удовольствия, откинулся на спинку кресла. — Закину тебя к себе в Мысхако и поеду за родителями. Только ты обязательно кюфту приготовь! - Приготовлю. - Обещай! - Обещаю! Илья вырулил на трассу и на секунду прикрыл глаза, уже представляя себе тот самый вкус — нежное мясо, обволакивающий бульон, кислинку лимона и свежесть зелени, — и его губы тронула довольная, предвкушающая улыбка. Не столько от еды, сколько от мысли, что Тим снова будет стоять у плиты, и на этот раз — по своей воле, с желанием, и никто не посмеет сказать ему ни слова упрёка.