Playtime Princess

Ночь в Приюте была тихой. Дети спали, воспитатели дежурили по очереди, и только редкие шаги нарушали тишину коридоров. Шайло сидела в комнате для персонала и читала книгу. Она уже привыкла к ночным сменам, так как и в своей обычной жизни, когда училась на хирурга, оставалась в ночь дежурить, чаще всего даже без перерыва на сон. А здесь женщины сменяли друг друга каждые два часа на случай, если кто-то из детей вдруг проснется, заболеет, или что-то еще случится. А утренней счастливице предстояло передать Кетнепа ученым. Он обычно уходил сам, но так полагалось. Шайло еще не доводилось с ним работать. Она только видела его по вечерам и каждый раз здоровалась. Он игнорировал ее, как и других сотрудников. В два часа ночи она услышала шаги. Не обычные, а осторожные, крадущиеся. Шайло отложила книгу и прислушалась. Два голоса. Мужские. Они говорили тихо, но в ночной тишине слова были хорошо слышны. – ...она в третьей комнате. Я проверил список. – А воспитательница? – Спит у себя, я видел. Не писайся. Нужно доделать план по экспериментам. Всего один остался. Шайло замерла. Они пришли за ребенком. Она бесшумно встала, взяла детский стульчик – единственное, что было под рукой – и выскользнула в коридор. Двое ученых в халатах стояли у двери в спальню младшей группы. Один держал фонарик, второй – ключ-карту. – Сейчас, – прошептал тот, что с картой, – я открываю дверь, ты забираешь субъект, и мы уходим. – Тихо, – ответил второй. – Если кто-то проснется... – Не проснется. Все спят. После красного дыма мало кто просыпается раньше времени. Шайло шагнула вперед. — Не советую. Уходите отсюда. Ученые обернулись. Один выронил ключ-карту, второй отшатнулся. Они явно не ждали, что им помешают. – Нам нужно забрать больного ребенка в изолятор, – принялся врать тот, что должен был открывать дверь. – Мисс, хватит маяться дурью, идите спать. – С чего вы взяли, что ребенок болен? – Шайло сделала шаг вперед. – Если даже и так, я сама этим займусь, уходите. Ученый хотел было что-то ответить, но вместо этого в спешке подобрал ключ-карту и потянул своего коллегу в сторону тайного коридора. Шайло обернулась. Позади нее стоял Кетнеп. Не тот, которого она знала. Не тот, на которого она при первой встрече уронила лифт. А местный. Злой, душевно измученный, ненавидящий сотрудников, но при этом невероятно любящий детей Приюта. А после новостей о смерти Прототипа еще и ужасно нервный. Почему-то Шайло посчитала, что ему можно рассказать. – Эксперименты остановлены. Мы больше не позволим этому случиться. Кот развернулся и ушел. Девушка не поняла, поверил он ей или нет, но могла поклясться, что заметила, как его уши дернулись. Ей оставалось дежурить меньше часа. С самого утра, так как был выходной, Шайло доложила обо всем Джессике. Та приняла решение практически сразу. – Значит, будем дополнительно дежурить. По одному или по двое, посмотрим. Этого еще не хватало, чтобы детей забирали без разрешения на изъятие. Ты их запомнила? – В темноте не очень разглядела… – Ладно, не страшно. Но я им устрою. Макс, иди сюда. Сыграешь добровольца. На следующее утро Пьерсиадо по поручению Джессики собрал всех ученых-мужчин в зале для совещаний. Те, кто из Приюта, стояли ближе к выходу и переглядывались. Семейные – в центре, нахохлившись. – Двое из вас пытались проникнуть в Приют прошлой ночью, несмотря на запрет, – Пьерсиадо обвел всех собравшихся взглядом. – Кто это был? Он подождал некоторое время, затем раскрыл свою папку. – Никто не хочет сознаться? Нет? Значит, теперь за провинность отвечают все, кто работал в ночную смену Сейчас я перечислю фамилии. – Это несправедливо! — выкрикнул кто-то из задних рядов. – Жизнь вообще несправедлива, – холодно ответил ассистент. — Поэтому сегодня в три часа дня вы выходите на парковку для сотрудников. Там сломалась машина для уборки снега. Вы будете убирать вручную. До последней снежинки. В зале повисла тишина. Потом раздались возмущенные голоса. – Я ученый! – бесился Бруно Уайт. – Я не дворник! Майкет, что за фигня? – Приказ сверху. Сегодня вы дворник, – отрезал Пьерсиадо. – Завтра, если повезет, снова станете ученым. Но сначала – снег. – Это унизительно, — пробормотал кто-то. – Вы правы. Поэтому запомните это чувство. И передайте виновным: в следующий раз вас отправят на крышу очищать антенны. Он прочистил горло и начал зачитывать фамилии. *** В три часа дня на парковке собралась странная процессия. Тридцать ученых в рабочих куртках и ботинках стояли с лопатами в руках и смотрели на огромный сугроб. Рядом стоял Макс, крупный, мускулистый, в такой же рабочей куртке. Он скрестил руки на груди и смотрел на учёных с легкой усмешкой. – Начинайте, – сказал он. – Я здесь, чтобы убедиться, что вы не будете отлынивать. Учёные переглянулись. Кто-то хотел возразить, но посмотрел на Макса и передумал. Возражать человеку, который легко мог поднять их одной рукой, было не самой лучшей идеей. Они начали. Снег оказался мокрым и тяжелым. Лопаты вгрызались в него с трудом. Кто-то сыпал проклятья вслух, кто-то молчал и работал. Бывшие приютские справлялись быстрее. Семейные пыхтели и ругались шепотом. Майкл Картер работал молча. Он был из Приюта, ему было двадцать пять, и он работал здесь всего три месяца. Компания оплатила его обучение в колледже, дала жилье, работу. Он всегда считал себя благодарным. Он делал вид, что не замечает странных вещей, которые творились поначалу. А потом и вовсе перестал их замечать. Но сейчас, стоя на морозе и глядя на своих коллег, он вдруг понял, что никогда не сможет быть прежним. – Мы чистим снег, – прошептал он. – А вчера они хотели забрать ребенка. Самовольно… – Помолчи, – сказал сосед и отвернулся, берясь за очередную партию снега. Но Майкл не мог молчать. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается. Через час уборка закончилась. Макс хмыкнул. – Молодцы. Орлы! Можете идти. Ученые разошлись. Майкл задержался, глядя на лопату в руках. Потом положил ее на место и пошел в свою комнату. Спать ему уже не хотелось. Он сел за стол, взял лист бумаги и написал: “Прошу уволить меня по собственному желанию”. *** На следующее утро его заявление лежало на столе у Джессики. Она прочитала его, потом подняла глаза на Шэрон, которая его принесла и теперь ожидала дальнейших распоряжений. – Пригласите Майкла Картера ко мне в кабинет. Через пять минут Майкл стоял перед дверью кабинета. Сердце колотилось. “Меня уволят. Или хуже. Я знаю слишком много” - вертелось у него в голове. Он постучал и почти сразу ему ответили: – Войдите. Джессика сидела за столом, в руках – его заявление. Она посмотрела на него, потом кивнула на стул. – Садитесь, Майкл. Он сел. Пальцы дрожали. Он не смел даже поднять глаза. – Вы хотите уволиться, – Джессика еще раз перечитала заявление. – Почему? – Я... я не могу больше здесь работать. Я видел, что происходит. Я не хочу быть частью этого. – Вы работаете здесь три месяца, – сказала Джессика, глядя в его личное дело. – Компания оплатила ваше обучение, Вы арендуете комнату в общежитии. Ваш долг составит несколько десятков тысяч долларов в случае отказа от отработки. – Я знаю, – тихо сказал Майкл. – Но я не могу. Я не могу смотреть на детей и делать вид, что ничего не происходит. Джессика отложила бумаги и внимательно посмотрела на него. – Майкл, я не хотела бы Вас увольнять. И не собираюсь Вас наказывать. Я хочу вам помочь. Предлагаю Вам просто перевестись. В логистический отдел нужны водители, в отдел маркетинга и складскоие комплексы тоже нужны сотрудники. Если не захотите, никто не будет Вас удерживать. Время на раздумья у Вас есть. Майкл посмотрел на нее, не веря своим ушам. – Спасибо, – сказал он. Его руки внезапно задрожали. – Не благодарите, – ответила Джессика. – Просто делайте свою работу честно. И если увидите кого-то, кто тоже хочет уйти – скажите мне. Он кивнул и медленно вышел. Джессика осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь и думала о том, сколько еще таких Майклов работает на фабрике. Сколько людей держит долг. Она тоже получила свое образование, в день выпуска подписала контракт с компанией, который обязал ее отработать вложенные в нее средства. Это подавалось как забота. Что она будет делать с толпой таких вот людей, когда они перестанут принимать нейролептики? Определенно, им всем нужны будут новые места. И не факт, что в этой компании. *** Тем же вечером Джессика сидела на диване в гостиной, окруженная горами отчетов. Бумаги лежали на столе, на полу, даже на соседнем кресле. Она разбирала документы уже третий час и начала терять концентрацию. Если бы все было напечатано… Но нет. Отчеты писались от руки. Дверь распахнулась, и в гостиную ввалился Кетнеп, заняв собой почти весь проход. – Сеньорита! – заявил он с порога. – Почему меня нет в списке дежурств в Приюте? Джессика даже не подняла головы. – Потому что ты нужен здесь. – Я тоже хочу помогать! — Кетнеп шагнул вперед, и пол под его лапами жалобно скрипнул. – Я могу охранять детей, я быстрее любого охранника... – Кетнеп, ты не до конца понимаешь ситуацию. Ты там не развернешься.. – Я влезу! – возмутился кот. – Я умею быть тихим! – Ты умеешь быть тихим, когда хочешь, — согласилась Джессика. — Но там есть другой Кетнеп. Местный. Если вы встретитесь, будет хаос. Ты хочешь, чтобы на фабрике бегали и выясняли отношения два четырехметровых фиолетовых кота? Кетнеп замер. Потом обиженно фыркнул. – Я не собираюсь с ним встречаться. Я буду в другой части Приюта. – Кетнеп, – Джессика подняла голову. – Ты не сможешь разминуться с ним. Это не обсуждается. – Но я могу... – начал кот. – Нет. – Доктор Ньюман! – Повторяю. Нет. Кетнеп вздохнул, потом начал ходить кругами, задевая хвостом стопки бумаг. – Это несправедливо! – заявил он. – Я тоже хочу быть полезным! Я могу охранять вход, я могу следить за детьми, я могу... – Кетнеп, – перебила Джессика. – Я уже сказала. Это не обсуждается. – Но почему? – он остановился и посмотрел на нее с таким видом, будто его предали. – Почему ты не даешь мне помочь? Кэтрин, значит, идет, а я нет. – Потому что я боюсь, что ты устроишь переполох, – честно ответила Джессика. – А дети не ожидают нескольких Кетнепов. А если ты на того, другого, разозлишься… – Я не буду злиться! – Ты уже злишься, — она указала на его хвост, который нервно дергался. Кетнеп посмотрел на хвост, потом снова на нее. – Это не считается! – Считается. Он на эмоциях всплеснул лапами. – Ты просто не хочешь меня слушать! Джессика хотела ответить, но Кетнеп уже развернулся, продолжая возмущаться, и начал нарезать круги. – Я мог бы быть полезным! Я бы лучше всех охранял детей! А ты… Да ты как всегда! Он снова взмахнул хвостом, задевая стопку бумаг на столе, случайно сбил с Джессики очки. – Кетнеп! — крикнула Джессика, подняв их. – Успокойся! – Не буду я успокаиваться! – рявкнул он и, развернувшись, вылетел из гостиной и исчез в вентиляции, громко хлопнув люком. Джессика вздохнула и опустилась обратно на диван. В этот момент в гостиную заглянул Теодор. Он посмотрел на разбросанные бумаги, оценил обстановку. – Обо что ты опять ударилась? – спросил он с легкой усмешкой. – Что? – Джессика подняла голову. Теодор ткнул пальцем в сторону ее лица. – У тебя кровь на лбу. Я думал, ты упала или ударилась об угол стола. Ну не бумагой же порезалась. Джессика провела рукой по лбу. На пальцах осталось что-то тёплое и липкое. – И правда, – удивленно сказала она. – Я не чувствовала. Она оглядела стол в поисках салфетки, но вокруг были только отчеты. Она схватила ближайший и приложила к ране. – Ты чего делаешь? – поинтересовался Теодор – А чем мне еще вытираться? Салфеток нет, платка нет. Только это. Остановлю кровь и обработаю, ничего страшного Она отняла бумагу от лба и посмотрела на первую страницу. Это оказался отчет того самого Майкла Картера. Он потом полетел обратно в кучу. Самый успешный отчет, к сожалению, “подрал кот”, а все остальные были отправлены назад, в лаборатории. Многие семейные с ужасом глядели на бесхозную, окровавленную стопку мятой бумаги. – Наверняка она его убила и ест, – шипел Уайт. – Ну ничего, Ньюман, я до тебя доберусь. *** Шайло стала дежурить еженочно. Каждый вечер, ровно в девять, она слышала тяжелые шаги в коридоре Приюта. Кетнеп проходил мимо комнаты воспитателей и направлялся к спальням. Там он останавливался у двери, выпускал облако красного дыма и ждал, пока дети заснут. – Это его работа, – объяснила Стелла. – Он усыпляет детей. Так положено. Шайло не стала спорить. Во второй вечер дежурства она вышла в коридор и увидела Кетнепа. Огромный фиолетовый кот сидел у двери в детскую, выпуская тонкие струйки красноватого тумана. Он выглядел уставшим и злым. – Привет, – сказала Шайло тихо. Кот повернул голову, посмотрел на нее с холодным безразличием и отвернулся. Шайло не обиделась. Она просто проходила мимо каждый вечер и здоровалась с ним. Иногда Кетнеп поднимал голову, иногда нет. Но она продолжала. Это стало ее вечерним ритуалом. Прошла неделя. Шайло не пыталась его разговорить, не задавала вопросов. Она просто проходила мимо, оставив ему еду на тумбочке, и здоровалась. – Привет, Кетнеп. Он молчал. На восьмой вечер Шайло снова прошла мимо. — Привет, Кетнеп, — сказала она, как всегда. И вдруг услышала в ответ: — Привет. Она остановилась. Повернулась. Кот сидел у двери, глядя на нее. В его черных с белыми зрачками глазах не было тепла, только усталость и, кажется, легкое удивление. – Ты ответил… – Ты каждый раз здороваешься, хотя не должна. Он отвернулся и продолжил свою работу. Шайло улыбнулась. – Хорошей тебе ночи, Кетнеп. Она пошла к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло. Простое слово. Один ответ. Но для нее он значил больше, чем любые слова благодарности.