Playtime Princess

Джессика сидела в кабинете Пьера, перебирая документы, чтобы рассортировать их по папкам. Это занятие уже стало привычным – так ей было проще разобраться, что делать дальше. Но в этот раз все, что нужно, она уже сделала, поэтому решила свериться с расписанием своего предшественника. Толстая кожаная обложка, белые страницы со следами от кофе, аккуратный почерк. Джессика пролистала его – расписания, встречи, заметки. И вдруг ее взгляд остановился на записи. Послезавтра. “Инспекция Приюта. 10:00. Проверить условия содержания. Новые поступления.” – Что за инспекция? — прошептала она. Она перечитала запись несколько раз. В ней не было ничего необычного - обычная плановая проверка. Но сама формулировка ее насторожила. “Новые поступления” звучало слишком грубо. Она позвонила Шэрон. – Доброе утро, госпожа Ньюман, – ответила секретарь. – Принести Вам чай? – Шэрон, у меня вопрос, – сказала Джессика. – Через два дня назначена инспекция Приюта. Что именно Лейт хотел проверить? На том конце повисла тишина. – Я... я не знаю, – сказала Шэрон. – Господин Пьер обычно не обсуждал такие вещи. – Но ты знаешь, что это за инспекция? – Я слышала, что он планировал лично проверить условия содержания детей перед их переводом, – сказала Шэрон. – Он говорил, что хочет убедиться, что они готовы к «новому этапу». – Новому этапу? – переспросила Джессика. – Я не знаю, что это значит… Простите. Джессика поблагодарила Шэрон и положила трубку. Это было совершенно не то, что она хотела бы сделать. Только не дети. *** – Ты идешь? – спросила Кэтрин, наблюдая, как Джессика сидит на ее кровати и уже не в первый раз перечитывает заготовленные вопросы. – Не хочу, – честно ответила Джессика. – Я вообще не хочу туда идти. – Почему? Ты же любишь детей. – Это не дети, – сказала Джессика. – Это Приют. Я не люблю детей из Приюта. Кэтрин посмотрела на нее с искренним любопытством. – Что это значит? С Хезер и Тимом ты хорошо ладишь. Джессика помолчала. Потом собралась с духом. – Я не сразу попала в этот Приют. Росла в другом, на Аляске. Нас там было одиннадцать человек. – Ты никогда не рассказывала. – Потому что это не имеет значения, – сказала Джессика. – Мы все считали друг друга братьями и сестрами. Никто никого не трогал. Когда тебе исполнялось двенадцать, ты становился старшим и начинал помогать с домашними делами. И любой мог прийти к тебе за советом. Она усмехнулась. – Звучит как сказка, да? Но это было правдой. У нас были нормальные отношения. Никакого буллинга. Постоянный доступ на улицу и в город. Мы были одной семьей. – И что случилось? – спросила Кэтрин. – Я выиграла олимпиаду по физике на уровне штата, – сказала Джессика. – И меня перевели сюда. Мне было лет одиннадцать. – Почему? – Думаю, они уже готовили почву для экспериментов, – сказала Джессика. – Они искали умных, способных, тех, кто может пригодиться. Она помолчала. – Когда я попала сюда, я думала, что это будет похоже на то, что я знала. Я была одной из тех, кто прибыл уже после открытия Приюта. Что будет, я не знала. — И что было? – Здесь было больше двухсот детей. Они не любили инициативных, потому что это привлекало внимание. Они боялись, что если кто-то выделится, их тоже заставят что-то делать. Джессика сжала папку. – Меня сразу заметили. Немудрено – новенькая, в очках, с Аляски, заботится о младших, даже не зная, как их зовут. Ну, и девочек с моим именем там было шестнадцать. – Шестнадцать? – Да. Из меня сделали жертву, а я не знала, как себя вести и что с этим делать. Я не знала, что так бывает. Нет, в школе было, что дразнили, но так, что и тот, кого дразнят, смеялся вместе со всеми. А тут… Кэтрин молчала, не перебивая. – Эти дети через несколько дней уехали, к счастью, и меня оставили в покое на мой выпускной год. Я хотела стать учителем. Я любила детей. Я хотела учить их, помогать им. Но меня заставили пойти на медика. Сказали, что это “более полезно” для компании. Что приютских не принимают в колледжи, что я должна стыдиться, что у меня нет семьи. Говорили, что меня возьмут только на целевое. Так я и оказалась в лабораториях. Шесть лет отработала, и подозреваю, если бы не Час Радости, я бы все еще отдавала долг за обучение. Она замолчала. Потом добавила: – Знаешь, я один раз решила пошутить над учителем. Подожгла свечки под чернильницами. Думала, что будет смешно. И было смешно, когда повалил черный дым. Нас вывели из класса в таком виде, будто мы в золе извалялись. Но рядом с одной из свечей стояла спиртовка. И она упала, когда кто-то задел парту. – И что случилось? – Школа была маленькая, деревянная… Мы потом учились на скамейках снаружи, пока не отстроили новую. Но я не этого хотела. Я бунтовала, и… Она не договорила, взяла паузу. – В общем, я не хочу туда идти. Говорить с ребенком один на один – это нормально. Но идти прямо эти здания нет никакого желания. – Ты можешь не ходить. – Но надо, – Джессика поднялась. Кэтрин жестом остановила ее. – Погоди. Ты пойдешь в этом? – А что не так? – Джессика осмотрела свои штаны и футболку-поло в зеркало. – Я так работаю. – Может, переоденешься? Дети встречают по одежке. У Шиканы было миленькое платье, тебе по размеру должно подойти. И ручку из волос вытащи. – Думаешь, если я приду туда в костюме женщины, будет лучше? Кэтрин фыркнула. Она быстро принесла платье, косметичку и расческу. – В Приюте надо изобразить важную пи… в общем, прийти при параде. А в кабинете можно и вот так. Давай, переодевайся. *** В Приют Джессика пришла с небольшим опозданием, но зато в платье и с прической. Часть детей в это время уже отправили на Игровую Станцию, остальные бегали на “улице”. Стелла ждала ее в кабинете. На столе лежали стопки бумаг, на стенах висели плакаты с расписанием занятий и правилами Приюта. – Доктор Ньюман, – сказала Стелла, поднимаясь навстречу. – Прекрасно выглядите. – Спасибо, - лаконично ответила Джессика, садясь в кресло напротив. – И как прошла инспекция? – Я еще не проверяла, –сказала Джессика. – Хочу сначала поговорить с Вами. Стелла села напротив. – О чем? – О работе, Точнее, о вакансиях. Грейбер удивленно подняла бровь. – Вакансиях? Вы же управляющая. – Я спрашиваю не для себя, – сказала Джессика. – Я собираю информацию. Мне нужно знать, какие места могут освободиться или уже свободны. По всей компании. – Зачем вам это? – Надо будет кое-кого посадить на свободные места, – сказала Джессика уклончиво. – Пока не скажу, кого именно. Но это будет полезно для всех. Стелла посмотрела на нее с любопытством, особенно после того разговора с Престоном и последующих ночных игр на выживание, но не стала допытываться. – У нас есть одна вакансия, женская, – сказала она. – Воспитательница для младших групп. – А еще? – Есть места в столовой и в техническом отделе. Но я не знаю, подойдут ли они для ваших целей. – Запишите все, что есть, — сказала Джессика. – Я потом решу, куда направить людей. Стелла кивнула и сделала пометку в блокноте. – Я пришлю вам список завтра. – Спасибо, – сказала Джессика. – И еще один вопрос. Кто сейчас на адаптации? Стелла сверилась с журналом. – Два новых поступления. Обе девочки. Анна Нельсон, тринадцать лет, поступила две недели назад. Все еще на адаптации, не может привыкнуть к игрушкам. И Джослин Джонсон, десять лет. Ее привезли сегодня утром. Обе потеряли родителей в автокатастрофе, только первая попала к нам из распределительного центра, а вторую привезли “родственники”. – Могу я посмотреть их личные дела? — спросила Джессика. – Позовите их по очереди, пожалуйста. – Конечно, – Стелла после минуты поисков протянула ей две тонкие папки, после чего ушла. С Анной поговорили хорошо. Джессика знала ее по своему новому миру – там Анна с успехом окончила колледж и нашла работу ведущей новостей. А вот разговор с другой девочкой обещал быть тяжелым. Пока Стелла уводила Анну, Джессика перечитывала личное дело второй воспитанницы, чтобы не заглядывать в него. Через несколько минут Стелла вернулась с девочкой. Она была бледной, с растрепанными светлыми волосами. На ней было простое платье, которое явно было ей велико. Она смотрела под ноги, избегая зрительного контакта. – Садись, Джослин, – сказала Стелла, указывая на стул. Девочка села, не поднимая глаз. Джессика почувствовала себя не в своей тарелке. Она представилась, но не услышала ни слова в ответ. Когда-то, годы назад, она так же стояла перед стеклом, за которым сидел огромный фиолетовый кот. Только он незадолго до знакомства с ней убил и покалечил половину смены Зоны Содержания. – Когда и где ты родилась, Джослин? В ответ тишина. Джессика терпеливо ждала ответа. Наконец Джослин разжала стиснутые губы и заговорила: – 17 июня 1985 года. Анкоридж. – А почему… – Не спрашивайте. Приезжали с мамой и отчимом к отцу и его новой жене на крестины их ребенка. Вчера они взяли меня к себе. А сегодня я здесь. – Ужасный подарок на день рождения, честно. Извини, – Джессика села поближе. – Тебя тут нормально кормят? Не обижали? Джослин наконец подняла глаза, оглянулась в поисках Стеллы, но та еще в начале разговора вышла. – Мне страшно, – призналась она. – Я не хочу здесь находиться. – Я понимаю. – Ты можешь меня забрать? Джессика замерла. – Что? – Ты можешь меня удочерить? – повторила Джослин. – Ты похожа на мою маму. Джессика не знала, что ответить. Она смотрела на девочку, на ее полное отчаяния лицо, на ее дрожащие руки. Внутри нее все перевернулось. – Я… – начала она, смотря прямо в стену за спиной девочки, где висел плакат с социальной рекламой программы усыновления для сотрудников. – Я не знаю, Джослин. Это не так просто, как кажется. Я даже не знаю, имею ли я право… Она резко замолчала, чтобы не ранить ее еще больше. – Давай, ты тут освоишься, придешь в себя, а потом решишь? – Сколько мне нужно ждать? – Может быть, месяц… – Тогда через месяц я буду ждать ответ. *** После разговора с Джослин Джессика вышла во двор совершенно потерянная. Она перебрала имена тех, кто, по словам Кэтрин, выжил после Часа Радости и двадцатилетнего сна, и пришла к выводу, что Джослин, если и была там, то пала жертвой экспериментов Прототипа. Опросив по условиям проживания нескольких детей разного возраста, она вернулась в кабинет. Уже не в первый раз ей захотелось напиться, но это было строго-настрого запрещено ее психотерапевтом. Она ограничилась очень крепким чаем. Эрнольду Джессика не рассказала ничего. *** Следующим вечером Джессика вернулась в гостиную с папкой в руках. Кэтрин, Теодор, Шикана и Эрнольд сидели на диванах, ожидая ее. Шайло и Макс были на своих сменах. Бобби в углу объясняла Кетнепу недавно услышанную шутку из юмористической радиопередачи. – У меня есть список, – сказала Джессика, кладя папку на стол. – Места, куда мы можем перевести сотрудников после закрытия лабораторий. – Ты серьезно? – спросил Теодор. – Мы уже думаем о том, что будет после? – Мы должны думать об этом, — сказала Джессика. – Если мы не подготовимся, они останутся без работы. А без работы они не смогут жить. И время заканчивается. Она открыла папку и разложила бумаги. Кэтрин сразу же принесла свой журнал. – Мы можем распределить людей по их навыкам, – сказала она. – Те, кто работал с техникой, могут пойти в технический отдел. Есть места в медпунктах. Мы можем поставить еще парочку для тех отделов, где часто получают травмы. Те же механики, например. – А те, кто не умеет ничего, кроме экспериментов? – спросил Теодор. – Не сахарные. Захотят работать – научатся, – сказала Джессика. – Я же научилась кофе варить. Они принялись перебирать имена, распределяли людей по местам, обсуждали, кто куда подойдет больше всего. – А что насчет тех, кто отказывается уходить? – спросила Шикана. – Они не откажутся, – сказала Джессика. – У них не будет выбора. Разве что меня беспокоит одна вещь. Мы все это делаем, а потом вернется Пьер, и… – Не вернется, – перебила ее Шикана. – Ты, что, газет утренних не читала? Лейт Пьер умер в больнице еще вчера.