Playtime Princess

Шикана пришла на работу, как обычно, к половине восьмого. В коридорах было немноголюдно: сотрудники пили чай в кабинетах, кто-то опаздывал. Она прошла к своему месту, переоделась и взяла планшет. На первый взгляд, планировался обычный рабочий день. Но на самом деле у нее была особая задача. Она открыла список, который переписала из журнала Кэтрин накануне вечером. Имена, должности, даты, когда сотрудники начали выходить из-под действия таблеток. Шикана должна была наблюдать за ними, отмечать изменения в поведении и решать, кого нужно перевести раньше. А также в случае чего не позволить натворить глупостей. – Все, – прошептала она, выпив утреннюю чашку кофе. – Пора работать. *** В лабораториях было непривычно тихо. Шикана шла по коридору, заглядывая в комнаты, отмечая, кто на месте, а кого нет. В одной из лабораторий она увидела Бруно Уайта. Он стоял у стола с бумагами в руках и со злостью что-то говорил своей ассистентке. Шикана остановилась, чтобы послушать. – Где он? – гневно спросил Уайт. – Он не пришел, – ответила ассистентка. – Из медпункта передали справку. Она протянула ему листок. Уайт взял его, прочитал, и его лицо начало багроветь. – “Покусал Догдэй”, – прочитал он вслух. — “Требуется сеанс профилактических уколов от бешенства”. Это шутка? Они издеваются?! – Это официальная справка от врача, доктор Уайт, – сказала ассистентка. – Ему нужно лечение. – Эксперимент его покусал! — почти крикнул Уайт. – Они все обработаны! – В справке сказано, что покусал, – сказала ассистентка с невозмутимым лицом. Уайт сжал бумагу в кулаке. – Я позвоню дежурному врачу, – сказал он. – Пусть объяснит, что это за… – Можете звонить, – пожала плечами ассистентка. – Но справка оформлена правильно. И он не придет, пока не закончит лечение. Даже если эксперимент хорошо обработан, он все равно может укусить. Она вышла, оставив Уайта с мятой бумагой в руках. *** Через час Шикана проходила мимо другой лаборатории, когда услышала голоса. Она остановилась и заглянула внутрь. В комнате стояли трое ученых и снова Бруно Уайт. Он держал в руках какую-то папку и говорил: – Мы должны закончитт этот эксперимент. Это необходимо для… – Эксперименты запрещены, – перебил его один из ученых. – Они не запрещены, – фыркнул Уайт. – Они просто… приостановлены. – Приостановлены – значит запрещены, – сказал другой ученый. – Я не буду участвовать в этом, – третий взглянул старшему доктору прямо в глаза. Уайт смотрел на них с яростью. – Вы не имеете права отказываться, – прошипел он. – Имеем, – сказал первый ученый. – Мы не хотим делать то, что считаем неправильным. – Вы будете уволены, – сказал Уайт. – Тогда мы будем уволены, – ответил второй. Уайт стоял, сжимая папку в руках, пока ученые один за другим выходили из комнаты. – Я заставлю вас делать это! – крикнул он им вслед. Но никто не обернулся. Шикана отошла от двери, чтобы дать дорогу выходившим. Уайт был последним, и он с такой силой хлопнул дверью, что краска на ней начала скалываться. – Уйди отсюда, свиное отродье, – он оттолкнул Шикану с дороги. Она лишь проводила его взглядом. *** Джессика сидела в своем кабинете и смотрела на список экспериментов. Она уже знала, что не может держать их в клетках. Но она также знала, что не может просто выпустить их – один уже так выпустил, и ничем хорошим это не закончилось. Нужно было найти способ, который устроил бы всех. Она встала и взяла куртку. – Мне нужно в Приют, – сказала она Кэтрин, проходя мимо. – Проверить школу. Заодно посмотрю, как там Джослин. В Приюте было шумно. Младшие дети бегали по коридорам, кто-то играл в настольные игры, кто-то рисовал. Но Джессика сразу прошла в школьное здание, где шли уроки у тех, кто уже ходил на занятия. Она остановилась у двери естественно-научного класса и заглянула внутрь. У доски стояла мисс Делайт, эксперимент, одна из восьми кукол. Она зачитывала оценки итоговой контрольной, и дети внимательно ее слушали. В других классах было то же самое. Игрушечные учительницы прекрасно держали дисциплину. Уже выходя, Джессика увидела на улице знакомое лицо, и аккуратно подошла, чтобы не тревожить детей. – Шайло, – сказала она, когда поравнялась с ней. – Какая ставка у педагога? Шайло удивленно подняла бровь. – Ставка? Около тысячи в месяц. А что? – Есть у меня одна идея… *** Весь день Джессика провела в отделе кадров и бухгалтерии. Она говорила с бухгалтерами, с кадровиками, с юристами. Она спрашивала о зарплатах, о страховках, о больничных, об отпусках. Она узнавала, как оформляют сотрудников, какие документы нужны, какие льготы положены. А к вечеру она вернулась в Приют, не предупредив о своем визите. Она хотела проверить, как прошел первый день Джослин после нахождения в одиночестве. Девочка сидела на кровати в спальне, прижав колени к груди. Она была бледной и выглядела испуганной. – Джослин? – тихо спросила Джессика, садясь рядом. – Что случилось? – Мне страшно, — сказала Джослин. — Другие дети рассказали мне про Кетнепа. Они сказали, что он приходит по ночам и насылает кошмары. – Кетнеп не насылает кошмары. Он помогает быстрее заснуть. – Они сказали, что он большой и страшный, – сказала Джослин. – Я боюсь его. Я боюсь живых игрушек. – Я понимаю. Хочешь, я рядом побуду? – Ты правда можешь? – Правда. Он приходит в Приют каждый вечер, к девяти. Мы можем подождать его здесь. *** Кетнеп пришёл, как обычно, за десять минут до отбоя. Он остановился в дверях, увидев Джессику рядом с новой воспитанницей. – Привет, – Джессика была, на его взгляд, совершенно спокойна. – Смотри, это Джослин. Она новенькая и очень волнуется. Но, по мнению Кетнепа, девочка не просто волновалась – она была ужасно напугана. Однако на нее никто не давил. Да и ему не нужны были детские истерики, поэтому он подошел поближе и сел рядом с ней. – Кетнеп, есть разговор. Я зайду завтра, – Джессика протянула руку, чтобы погладить его. Словно знала, что он не тронет ее при детях. Он позволил. И тогда девочка тоже дотронулась до него. – Сегодня не используй красный дым. Хватит, – Ньюман поднялась. – Пусть спят самостоятельно. А ты отдыхай. *** На следующее утро Джессика пошла к Кетнепу, как и обещала. Он сидел в своей клетке и смотрел на нее с легким подозрением. – Ты пришла. Что ты хочешь? – У меня есть предложение, – сказала Джессика. – Я хочу тебя освободить. – Освободить? – Кетнеп наклонил голову. Когда-то им это обещали, но после того, как их лидер поднял личный бунт, а затем был объявлен погибшим, об этом больше речь не заходила. – Ты и остальные игрушки будете оформлены в штат, – начала объяснять Джессика. – Вы будете получать зарплату, страховку, отпуск. Вас переселят в общежитие, клеток больше не будет. – А что мы должны делать взамен? В чем подвох, женщина? – Вы не будете трогать сотрудников. Вы будете учиться жить с ними бок о бок. И вы будете работать – кто-то в Приюте, кто-то в других отделах. То есть, делать то, что и делали. То есть, ты так и будешь укладывать детей спать, но без красного дыма. Если только у кого-то будет бессонница. Мамочка Длинные Ноги продолжит играть с ними. Маленькие Улыбающиеся и Кошмарные Зверьки будут работать игрушками. По графикам, с перерывами. А выпускающиеся из Приюта смогут забирать их. Малышей легче спрятать от посторонних глаз, чем, скажем, тебя. Кетнеп помолчал. – Ты серьезно? — спросил он. – Абсолютно. Это лучшее, что я могу для вас придумать. Вы, конечно, можете сделать то, что хотели, но… вас тогда некому будет кормить. Я вот-вот закрою лаборатории. Эксперименты уже не проводят. Так что решать тебе. Он снова помолчал. Потом сказал: – Хорошо. Я согласен. – Тогда твоя задача – до вечера убедить остальных. И с завтрашнего дня вы будете оформлены в штат. – Я поговорю, – сказал Кетнеп. – Они меня послушают. *** На следующее утро Престон пришел в Зону Содержания, чтобы проверить, как идут дела. Он замер в дверях от увиденного. Абсолютно все клетки были пусты. Престон прошел по коридору, заглядывая в каждую клетку. Никого. Ни одной игрушки. Только пустые камеры и тишина. – Их уничтожили, – прошептал он. – Они убили их всех… Он бросился в Приют, надеясь найти там Стеллу и рассказать ей о произошедшем. Он забыл про работу, про ожидающих его коллег. Однако эксперименты оказались на территории. Кетнеп дремал в лучах искусственного солнца, маленькие Зверьки играли с детьми в салочки. Престон смотрел на них и не мог поверить своим глазам. Он даже не заметил, как пролетело полчаса, и его заметила делавшая обход Стелла. – Я не знаю, как она это провернула, но они все теперь здесь, – она улыбалась, будто бы все было так, как надо. – Они же в один прекрасный день нас сожрут… – Престон схватился за голову. *** Через несколько дней после переезда игрушек в общежитие Джессика столкнулась с новой проблемой. Она наблюдала за Хагги Вагги, который неподвижно стоял на своем постаменте. Он был здесь всегда – днем и ночью, в любых условиях, без перерыва. – Он здесь стоит двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, – сказала она Кэтрин. – Это не нормально. – Он не устает… наверное. – Физически – да. Но не психологически. Ему нужно отдыхать. Ему нужно время для себя. Я попробую что-нибудь придумать. Может, Оливер что-нибудь подскажет. Оливер сидел в своём углу и читал книгу, когда Джессика вошла. – Можно обратиться? Мне нужна твоя помощь. – Какая? – спросил он, откладывая книгу. – Хагги Вагги, – сказала Джессика. — Тот, что стоит на постаменте. Он работает без остановки. Это неправильно. Может быть… твои друзья захотят помочь? – Я спрошу у своих двоих. Им скучно, – сказал Оливер. – Они сидят в комнате и не знают, чем заняться. А что ты хочешь? — Я хочу предложить им работу. Пусть они работают по очереди. Стоят на постаменте по сменам. Хотя бы на время. – Ты хочешь, чтобы они стояли на постаменте в лобби? — переспросил Оливер. – Да. Это и будет их работа. Но они могут делать это по очереди. Каждый день на постаменте будет стоять уже другой Хагги. – А как мы сделаем так, чтобы никто не заметил? – спросил Оливер. – Они же одинаковые. Абсолютно одинаковые. Никто не заметит подмены. Оливер помолчал. – Я спрошу их, – сказал он, поднимаясь. Через несколько минут вернулся вполне довольным. – Они согласны. Им нравится идея. Они хотят работать. – Отлично, – сказала Джессика. – Тогда мы сделаем график. Сутки-двое. Смена будет происходить в два часа ночи. – Почему в два часа ночи? – спросил Оливер. – Потому что в это время никто не ходит по коридорам. И в два часа ночи камеры перезагружаются. Никто не заметит, как они меняются. Оливер улыбнулся. – Ты все продумала. – Я стараюсь. Тот, кто не работает, может отдыхать, гулять или делать еще что-нибудь. – Это действительно хорошая идея, – сказал Оливер. – Спасибо. – Тебе спасибо, — сказала Джессика. — За то, что помог. На следующий день на постаменте стоял другой Хагги Вагги. Он был таким же большим, таким же синим, с той же широкой улыбкой. Люди, проходя мимо, не заметили разницы. Его фотографировали, уборщица чистила его ноги. А он знал, что через сутки его сменит кто-то другой. А пока он стоял на своем месте и улыбался, как и раньше. *** Эксперименты перевели в штат. Обработка больше не была нужна, но отдел пока ещё существовал – сотрудники были на своих местах, делали вид, что работают, и ждали, что будет с ними дальше. Грейси Грин сидела в своем кабинете и смотрела на пустые столы, где раньше лежали отчеты и записи. – Это не может продолжаться, — сказала она Кэтрин, когда та принесла очередную папку, чтобы поставить в архив. – Нам больше не нужны лишние сотрудники. Придется сокращать штат. И я думаю, что мы начнем с тебя. Кэтрин смотрела на нее, чувствуя, как внутри закипает злость. Она терпела, как могла, но Грейси довела ее до того, что даже звук ее голоса ощущался как нож по оголенному нерву. – Вы не можете уволить меня, – сказала она. – Могу, Ваше Высочество, – снова начала издеваться Грейси. – И я сделаю это. Кэтрин развернулась и поскорее ушла, чтобы избежать очередной ссоры. В тот день она работала особенно напряженно. Она знала, что Грейси не шутит. И она знала, что Грейси ищет малейший повод избавиться от нее. Но хуже всего было другое. Грейси начала оказывать знаки внимания Теодору. Она приносила ему кофе, задерживалась у его стола, говорила комплименты. Кэтрин видела это каждый раз, и каждый раз чувствовала, как внутри нее закипает ярость. – Она флиртует с тобой, – сказала Кэтрин Теодору вечером, когда они все вместе ужинали. Тео подавился чаем и закашлялся. – Чего?! Фу! – Она делает это специально, чтобы вывести меня из себя, – сказала Кэтрин. – Нет, – сказала Шикана. – Я видела. Наш котомальчик ей приглянулся. – Что? Кэтрин смотрела на него, чувствуя, как внутри все переворачивается. Это было хуже, чем флирт. Это было искренне. И это делало ситуацию еще более невыносимой. – Я должна что-то сделать, — сказала она. – Да что хочешь, то и делай, – Джессика налила себе вторую чашку чая. – Я тебе ее дарю. Но не раньше, чем через два дня. Никаких смертей сотрудников. – Почему два дня? Она увольняется? – Она должна была смотреть, что подписывает. Так что у нее осталось два рабочих дня. А потом хоть в игрушку засовывай, хоть головой в унитаз макай. На здоровье. Хотя бы под вечер настроение у Кэтрин поднялось. Она ложилась спать, представляя, как будет отыгрываться на Грейси Грин. Только большинство ее идей были очень сложновыполнимыми.