Playtime Princess

Прошла неделя после закрытия лабораторий. Фабрика постепенно приходила в новое состояние – тихое, спокойное, почти нормальное. Большинство инженеров по большим телам перевели в обычный инженерный отдел. Они сидели за столами, чертили схемы, обсуждали проекты. Вместо экспериментов – работа над обновлением поездов или механизмов. Вместо клеток – чертежи и компьютеры. – Странно, – сказал один из них, глядя на свое дневное задание. – Я не знаю, что делать с этим временем. Работы тут часа на два. – Привыкнешь, – ответил другой – Я думаю, мы все привыкнем. *** Младшую Джессику перевели к видеооператорам. Она пришла в отдел в новой желтой форменной рубашке и чувствовала себя неловко. Шесть лет в белом халате – и вот теперь этот яркий цвет, который казался ей чужим. Она машинально поправила воротник, потом одернула рукав. Рубашка сидела прекрасно. – Ты новенькая? – спросил главный оператор, даже не поднимая глаз от монитора, едва она вошла в офис. – Да, – сказала она. – Меня перевели. – Хорошо. Работы много, особенно сейчас. Маркетологи словно с ума посходили, клепают рекламные идеи со скоростью гепарда. Садись вон за тот стол, – он кивнул в сторону свободного места. – Тебя научат. Она села за компьютер, не зная, что делать. Рядом с ней сидел опытный оператор, пожилой мужчина с длинными седыми волосами, заплетенными в дреды. – Ты когда-нибудь работала с видео? – спросил он. – Нет, только снимала, – честно призналась она. – Но я хочу научиться. – Тогда смотри. Нам поставили новую программу, так что мы еще сами учимся, не отставай. Он начал показывать ей, как работать с программой. Джессика слушала внимательно, запоминала. Через двадцать минут инструкций ей дали черновые кадры на монтаж. – У тебя хорошо получается, – сказал оператор через час. – Ты быстро учишься. — Спасибо. Обещаю, я буду стараться. *** Бруно Уайт перевелся в другой отдел. Говорили, что он ушел в административный корпус, но его никто не видел. Кто-то шептался, что он подал заявление на увольнение, кто-то – что его перевели аж в филиал. Но правду знали только кадровики. – Его нет, — сказала Шикана, когда Кэтрин спросила про Уайта. – Куда он делся? – Не знаю. Но мне все равно. Без него тут дышится намного легче. Они стояли в коридоре пустующих лабораторий и смотрели на пустой кабинет, где когда-то сидел Бруно Уайт. – Знаешь, – сказала Кэтрин, – я думаю, он просто не смог принять это. – Что именно? – Что все закончилось. Что его время прошло. Шикана пожала плечами. – Это его выбор. А мы двигаемся дальше. Они развернулись и пошли к своим новым рабочим местам, хотя для них это означало просто уютный диван и чай. И, может быть, обнимашки с большой живой игрушкой. А после этого у Кэтрин было еще одно дело. *** Вечером Кэтрин подошла к комнате, где теперь жил местный Кетнеп. Это была небольшая, но уютная комната в Приюте,с мягким ковром, уютной лежанкой, украшенная подвесками в форме полумесяцев. Кетнеп лежал на мягкой подушке, свернувшись клубком, и не поднял головы, когда Кэтрин вошла. – Кетнеп, привет, – сказала она. – Я пришла поговорить. – О чем? – спросил он, даже не повернувшись в ее сторону. – О твоем техобслуживании. Кетнеп приоткрыл один глаз. Тема была ему не очень понятна. – Моем техобслуживании? – Да, – сказала Кэтрин. – Им будет заниматься доктор Ньюман. – Доктор Ньюман? – Кетнеп открыл оба глаза, поднял голову и прижал уши. – Та, что была моим куратором? – Она и останется им. – Я не хочу, чтобы она прикасалась ко мне. Я ее убью. – Я понимаю, – сказала Кэтрин. – Но она хорошо знает твою анатомию. Она знает, как ты устроен. В случае чего она сможет тебя починить. – Я не сломаюсь. – Ты не знаешь, что может случиться. Я видела, как мой Кетнеп играл с детьми и упал с лестницы. Он сломал лапу. Если бы рядом не оказалось того, кто знает его анатомию, его могли бы починить кое-как. – И что? – А что, если вместо неё придёт кто-то, кто просто замотает твою лапу изолентой? – спросила Кэтрин. – Или скотчем? Кетнеп поморщился. – Это звучит ужасно. – Поэтому я предлагаю тебе дать ей шанс. Она знает, что делать. И она не будет тебя обижать. К тому же, тебе не придется видеть ее каждый день. Максимум – раз в месяц на пятнадцать минут, для замены мягкого фильтра. Кетнеп помолчал. – Ладно, – сказал он наконец. – Пусть попробует. Если я закрою глаза, то не буду ее видеть. Но пускай знает – если она сделает мне больно, ей не поздоровится. Полдела было сделано. Осталось уговорить куратора, и через час Кэтрин подкараулила младшую Джессику в коридоре у ее нового отдела. – Я поговорила с Кетнепом насчет тебя, – сказала она. – И что он сказал? — спросила Джессика. – Он согласился. – Согласился? Ты уверена? – Своими ушами слышала. – Не могу поверить. Он же всегда меня ненавидел. – Он не ненавидит, – сказала Кэтрин. – Он просто не доверяет. Но я объяснила ему, что ты знаешь его анатомию, и что если ты не будешь заниматься им, то придет кто-то, кто замотает его изолентой в случае травмы. – Изолентой? – Это сработало. Может, стоило пригрозить ему ремнем по пушистой заднице… Джессика покачала головой. – Я не знаю, буду ли я хорошим куратором для него. Особенно после того, что я сделала… – Ты будешь, – Кэтрин поспешила приободрить ее. – Ты уже работала с ним. И ты знаешь, что делать. *** Тем же вечером младшая Джессика заглянула к Кетнепу, чтобы посмотреть вблизи, в каком он состоянии. Она знала, что его нужно вычесать, искупать и проверить фильтр, а то и оба. Но ей было страшно, и она несколько минут стояла за углом, собираясь с духом. – Явилась, – он заметил ее сразу, как она переступила порог. – Я только посмотрю твой фильтр, – это прозвучало как оправдание. Кетнеп фыркнул. – Ну давай. Он прекрасно видел, что его куратор ужасно напугана. И еще он знал, что к нему мало кто заглядывает, и он может в любой момент обратить ее в бегство. Но она не сбежала, даже когда он, недовольно ворча, перебирал лапами в ожидании, когда жесткий фильтр поставят на место. – Тебе все это время ничего не меняли? – Джессика задала вопрос впервые с момента, как начала свою работу. Получив отрицательный ответ, она промолчала, а ее движения стали чуть жестче. Только закончив ставить мягкий фильтр, она поднялась. – Если Престон мне попадется, он так по шее получит, что мало не покажется. *** В день старта продаж новой серии “Улыбающихся Зверьков” Эрнольд пришёл магазин на территории фабрики за час до его открытия. Он хотел увидеть все своими глазами – как выглядят игрушки на полках, как на них реагируют покупатели, как они продаются. Он прошел по торговому залу, разглядывая витрины со знаковыми игрушками компании. Вот Хагги Вагги, вот Кисси Мисси, вот Поппи. А в центре, среди других Улыбающихся Зверьков, стоял он. Кетнеп. Большой, мягкий, фиолетовый. Точно такой же, каким его помнили покупатели. На стенде с его изображением была табличка: “Возвращение легенды! Кетнеп снова с вами!” – Мы сделали это, – прошептал Эрнольд. – Мы хорошо потрудились, – сказал Джимми Рот, подходя к нему. – Мы посчитали оформленные предзаказы. Он расходится быстрее, чем мы ожидали. – Сколько? – Половина партии ушла в бронь за первые два дня. Эрнольд улыбнулся. – Он должен был вернуться. --- Через час Эрнольд встал в углу зала и стал наблюдать за покупателями. Все шло хорошо – дети тянули родителей к стенду с Зверьками, взрослые не возражали. Но вдруг он услышал громкий голос. – Это тот самый Кетнеп? – то была женщина средних лет. — Тот, который был снят с продаж из-за скандала? Эрнольд напрягся. Вот еще не хватало. Он просчитал все – выяснил количество реальных писем родителей о случаях кошмаров, из всех новостных статей о нем вычеркнул те, что были написаны на заказ от конкурентов, понял, что масштабы проблемы не настолько велики. И тут такое в главном магазине. – Вы не имеете права продавать его! – возмущалась женщина. – Он опасен! Он травмирует детей! – Мадам, – сказала одна из продавщиц, подходя к ней. – Это новая версия Кетнепа. Она безопасна. Кроме того, игрушка даже не пахнет. — Я не верю вам! — крикнула женщина. — Я хочу поговорить с руководством! Эрнольд хотел вмешаться, но в этот момент к женщине подошли другие покупатели. – Послушайте, – сказал один из них. – У моей дочери была эта игрушка. Ничего страшного не случилось. – Да, – добавил другой. – Мои два разбойника несколько лет просили нового, когда я сдуру выбросил такую игрушку. – Вы не понимаете! – Понимаем, – сказал третий покупатель. – Мы понимаем, что вы боитесь за детей. А мы верим, что эта игрушка безопасна. Женщина оглянулась. Вокруг нее стояли люди, которые смотрели на нее с пониманием, но без поддержки. Она поняла, что ее голос остается одиноким. – Хорошо, – сказала она. – Но я буду следить за этим. Она развернулась и ушла. Эрнольд выдохнул. Он подошел к продавщице. – Спасибо, что не дали ей раздуть скандал. – Это не мы, – сказала продавщица. – Это покупатели. Они сами встали на защиту Кетнепа. Эрнольд посмотрел на стенд, где стоял игрушечный Кетнеп, и улыбнулся. – Он вернулся. И теперь он никуда не уйдет. --- Настал день, когда друзья начали собираться домой. Лаборатории были закрыты, эксперименты переведены в штат, фабрика жила новой жизнью. Оставалось только попрощаться. Кэтрин читала книгу в гостиной, когда к ней подошла Бобби. Огромная красная медведица впервые за долгое время выглядела спокойной. – Я хочу поговорить с тобой, – ее английский заметно улучшился, и в простых разговорах уже не требовался переводчик. – О чем? – спросила Кэтрин. – О моем будущем, – сказала Бобби. – Мне предложили остаться на фабрике. Или отправиться с Оливером. – И что ты решила? – Я остаюсь с Оливером, – сказала Бобби. – Он помогает тому, своему Кетнепу. И я тоже хочу ему помочь. Я прекрасно понимаю, как это страшно, когда не понимаешь, что происходит вокруг. – Ты уверена? – Да. Я буду помогать ему. Как вы помогли мне. Может, у нас получится найти того Хагги, которого украли у Кисси Мисси. Кэтрин улыбнулась. – Я вижу, что ты сильная девочка. У тебя все получится. *** Часом позже друзья начали собираться в гостиной, чтобы поужинать вместе. Оливер вытащил из комнат своих подопечных, и атмосфера стала похожей на праздничную. Только Джессика сидела как в воду опущенная. Кэтрин быстро заметила, что что-то не так, и подошла. – Ты в порядке? – Нет, – коротко ответила Джессика, сев в закрытую позу. – Расскажешь? – Помнишь, я подписывала стопку приказов о переводе? Так вот, среди них было распоряжение о моем утверждении в должности СЕО. У меня были другие планы. Я хотела предложить Стеллу на эту должность. Она справилась бы. Она знает, как управлять. А я… Она не договорила. Внутри нее закипало раздражение на себя, на свою невнимательность, на этот глупый приказ. – Я не могу быть СЕО, – сказала она. – Я не создана для этого. – Так порви, выброси и скажи, что не получала. – Поздно. Все документы уже давно разосланы. А копию я только сегодня получила от Пьерсиадо. – Думаю, будет не очень красиво увольняться практически сразу… – Да. Поэтому нам придется остаться здесь еще на некоторое время.