Усмирение пыла, часть 15
4 июля 2026 г., 20:31
Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Небо окрасилось в иссиня-черный цвет, и где-то в вышине одиноко взошла луна. Однако в рабочем кабинете на верхнем этаже небоскреба компании «ARSENY» всё еще горел свет. Хозяин кабинета продолжал упорно работать, а вместе с ним и его секретарь, который тоже пока не мог уйти домой.
Тиракит внимательно изучал документы на планшете. Острые серые глаза осторожно сканировали строчку за строчкой, брови были слегка нахмурены, а лицо выражало предельную сосредоточенность. В просторном кабинете стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим, мерным гулом кондиционера.
Его нынешний секретарь – Раф, близкий друг Мока со времен учебы в старшей школе, – сидел на диване в противоположном конце комнаты. Он то и дело бросал опасливые взгляды на своего босса.
Кхун Ти и раньше был человеком, который относился к работе со всей серьезностью, и вокруг него всегда царила пугающая атмосфера, но к ней хотя бы можно было привыкнуть. Однако после его экстренного возвращения из России аура вокруг босса стала настолько леденящей, что казалось, она способна заморозить весь кабинет. Рафу временами становилось тяжело дышать. К тому же, Мок заранее связался с ним и в общих чертах обрисовал ситуацию: у кхун Ти спутанность памяти, многие вещи он забыл, поэтому ему требуется время, чтобы во всём разобраться и всё вспомнить.
Поначалу Раф сильно переживал, не возникнут ли проблемы с бизнесом. Ведь до этого кхун Ти просил отправлять ему документы в Россию по электронной почте, чтобы постепенно со всем разбираться, но оставалось еще огромное количество дел, которые требовали его личного присутствия здесь. Если бы боссу пришлось заново вникать во всё с нуля, работа всей компании могла бы встать или сильно затянуться.
Но на деле оказалось, что Тиракит восстанавливал цепочки рабочих процессов с невероятной скоростью. Всего за два-три дня он полностью вошел в курс текущих дел и смог без сучка и задоринки продолжить реализацию ранее намеченных планов. Если бы Раф не знал о его диагнозе заранее, он бы ни за что не догадался, что у его босса проблемы с памятью. Правда, платой за эти два-три дня стало то, что босс с каким-то безумным остервенением перерыл и перечитал все отчеты с самого начала. Для его секретаря это время превратилось в сущий ад.
Впрочем, Рафа пугал вовсе не объем работы. Он был секретарем и прекрасно понимал, на что шел. Настоящий ужас внушала та тяжелая, давящая атмосфера, которую молодой мафиози непрерывно источал вокруг себя.
Секретарь снова украдкой взглянул на босса. На лице Рафа отразилось легкое беспокойство. Собрав всю свою волю в кулак, он наконец тихо спросил:
– Босс, мне заказать для вас ужин?
Тиракит поднял голову. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд – холодным. Под глазами залегли едва заметные тени. Ему потребовалось пара секунд, чтобы вернуться из мыслей к реальности.
– А, да. Давай.
Раф слегка замялся, глядя на босса, который сейчас массировал переносицу, пытаясь снять скопившееся напряжение. Внутри у секретаря зашевелилось смутное нехорошее предчувствие. Сделав короткий вдох, он осторожно уточнил:
– Босс... а чего именно вы будете придерживаться... то есть, что бы вы хотели съесть?
Молодой мафиози резко вскинул голову. Брови, которые он только что расслабил, сошлись на переносице с новой силой. Острый взгляд серых глаз опасно сузился, источая нешуточную угрозу. Раф тут же захлопнул рот и вжал голову в плечи.
Всю эту неделю кхун Ти безвылазно сидел в офисе до глубокой ночи, разгребая дела. Старые контракты, новые проекты, зависшие отчеты и документы, необходимые для восстановления памяти – всё это требовало колоссального времени и адского терпения. И всю эту неделю в одно и то же время в офис неизменно доставляли горячий ужин. Это было дело рук того самого возлюбленного, которого кхун Ти никак не мог вспомнить.
В первые дни мафиози лишь язвительно хмыкал, заявляя, что «такой способ подката выглядит крайне дешево и старомодно, просто до жалости». Но, аргументируя это тем, что он просто не хочет портить настроение человеку, с которым живет под одной крышей, он всё же съедал всё дочиста – исключительно из вежливости. С тех пор каждый вечер Раф послушно спускался на первый этаж, забирал большой ланч-бокс и приносил его боссу.
Но сегодня... сегодня ему никто не звонил. И где ему теперь прикажете брать этот чертов ланч-бокс для босса?
– Что это значит? – ледяным тоном процедил Тиракит. Его взгляд, казалось, был готов прожечь в секретаре дыру. Рафу оставалось только глубоко дышать, мысленно успокаивая себя тем, что босс всё-таки не станет убивать его за отсутствие еды.
– Э-э... просто сегодня никто ничего не привозил, – упавшим голосом объяснил секретарь и тут же поспешил предложить решение: – Мне заказать доставку из ресторана? Что бы вы хотели, кхун Ти?
Ти поджал губы и опустил взгляд. Через секунду из его горла вырвался резкий, сухой смешок.
– Не нужно. Я не голоден. Все эти дни я ел это только для того, чтобы проявить вежливость и не обижать того человека, – холодно бросил мафиози и пренебрежительно махнул рукой, показывая, что тема закрыта.
Раф почувствовал себя так, словно только что чудом избежал смертной казни. Он пулей отлетел назад к своему рабочему столу и, уткнувшись в монитор, принялся с бешеной скоростью набивать электронные письма с рабочими задачами на завтрашний день. Всё это время он кожей ощущал на себе периодические взгляды дымчато-серых глаз, словно босс чего-то упорно ждал.
Тиракит поднял глаза на секретаря, недовольно нахмурился, а затем снова опустил их к документам, пытаясь сосредоточиться на тексте. Однако, прочитав всего пару строчек, он опять молча уставился на Рафа. Когда число таких «скрытных» взглядов перевалило за три, и мафиози заметил, что его секретарь от напряжения уже практически перестал дышать, он негромко покашлял и решил зайти издалека, проворчав как бы невзначай:
– Почему сегодня так долго? У меня вообще-то нет времени сидеть и ждать тут часами.
Тиракит озвучил это так, будто ворчал сам с собой, но его взгляд был намертво прикован к Рафу, а брови сошлись на переносице, продолжая излучать тяжелое, давящее напряжение.
Раф опустил голову, пытаясь скрыться от этого взгляда, и изо всех сил изобразил тотальную погруженность в работу. Но когда по комнате разнесся глухой, мерный и оттого еще более зловещий стук пальцев босса по столу, у секретаря окончательно зашевелились волосы на голове. Затаив дыхание, он поднял глаза и ответил:
– Кхун Пич сегодня еще вообще не выходил на связь, босс.
Стук пальцев мгновенно прекратился. Но атмосфера в кабинете от этого стала только еще более пугающей. Раф тяжело сглотнул и поспешно добавил:
– Мне... мне позвонить ему и узнать?
– Какая поразительная нехватка терпения. Сдаться всего после одной недели? Если уж решил использовать такие кинематографичные методы, чтобы соблазнить меня, то стоило бы проявить побольше упорства, тебе не кажется? – тихо пробормотал Тиракит с лицом, полным искреннего раздражения, после чего повелительно кивнул секретарю: – Набери ему. Спроси, во сколько он соизволит приехать. У меня нет лишнего времени на ожидания.
Раф лихорадочно затыкал пальцами по экрану телефона. Спустя пару гудков он заговорил с кем-то на том конце провода приглушенным, вежливым голосом.
Молодой мафиози тут же выпрямил спину и уткнулся в планшет, всем своим видом демонстрируя, что он безумно занят государственно важными делами. Однако его плечи напряглись, а зрачки замерли: он буквально превратился в одно большое ухо. Но как бы он ни прислушивался, разобрать слова на том конце линии из-за расстояния было невозможно, что злило его еще сильнее.
Вскоре секретарь повесил трубку. На его лице отразилось такое явное беспокойство, что у Ти внутри нехорошо екнуло. Лицо босса стало еще мрачнее прежнего.
– Что сказал Пич?
– Кхун Пич сказал, что сегодня в школе у детей праздничное мероприятие, поэтому у него не было времени приготовить ужин, – максимально осторожно произнес Раф, и выражение его лица стало совсем уж виноватым. – Кхун Пич добавил, что отправил вам сообщение с предупреждением, но вы, скорее всего, были заняты.
Тиракит на мгновение оцепенел. В его мыслях тут же всплыли образы тех двоих подростков. Детей, которых Пич назвал их общими сыном и дочерью, и о происхождении которых в их семье Ти до сих пор не имел ни малейшего понятия – ну не могли двое мужчин родить ребенка биологически!
При этом дети совершенно не были похожи внешне ни на него, ни на Пича. И всё же та аура, которую они излучали, до странного напоминала его собственную. И ладно бы они, как и все нормальные дети, до смерти пугались одного его вида и боялись поднять глаза – нет, эти двое мало того, что не испытывали перед ним ни капли страха, так еще и совершенно естественно демонстрировали ему свою обиду и недовольство. Трезво оценив ситуацию, можно было прийти только к одному логическому выводу: они действительно были очень близки.
И вот теперь мало того, что он ничего не помнит, так еще и умудрился пропустить школьный праздник собственных детей.
Тиракит потянулся к карману, достал телефон и открыл мессенджер. Он принялся быстро прокручивать диалоги. Экран пестрил бесконечными рабочими чатами, которые сейчас вызывали лишь глухое раздражение. Ему потребовалось около минуты, чтобы среди этого хлама откопать нужный контакт. В голове мафиози тут же вспыхнула недовольная мысль: «И почему этот чат не закреплен в самом верху?»
Но стоило ему подумать об этом, как он тут же вспомнил: находясь в России, когда в его голове царил полный хаос и путаница, он сам лично открепил и удалил из приоритетных кучу диалогов, которые тогда посчитал «абсолютно неважными».
Тиракит перешагнул через собственную гордость и сосредоточенно прочитал сообщение. Пич отправил его еще в обед: написал, что сегодня в школе у детей спортивные мероприятия и соревнования, в которых участвует Моок. Поэтому он поедет поддержать сына и сразу заберет детей домой, так что привезти ужин в офис не успеет.
Мафиози отложил телефон, решив выбросить это из головы. Подумаешь, всего один пропущенный ужин, какая невидаль. Лучше поскорее закончить работу.
Молодой секретарь облегченно выдохнул. Раз босс вернулся к документам, значит, инцидент исчерпан и кхун Ти не станет срывать на нем злость. Однако не прошло и нескольких минут, как до ушей Рафа снова донесся знакомый стук пальцев по столу.
Секретарь удивленно поднял глаза. Лицо мафиози выражало крайнюю степень раздражения. Не прошло ещё и пяти минут, как Тиракит резко поднялся с кресла, сгреб планшет и нужные бумаги в сумку и зашагал к выходу, даже не потрудившись захватить пиджак, висевший на спинке стула.
Раф в панике вскочил, болезненно ударившись коленом о край стола, но, проигнорировав искры из глаз, бросился вдогонку за начальником:
– Босс, вы куда?!
– Рабочее время подошло к концу, людям нужен отдых. Нельзя же вкалывать день и ночь напролет. Ворк-лайф баланс, слышал о таком? – бросил мафиози на ходу, перекинул ремень сумки через плечо и стремительно покинул кабинет, оставив секретаря в полном шоке.
«Но ведь человек, который всю неделю как сумасшедший вкалывал здесь до полуночи – это ты, босс!» – мысленно прокричал ему вслед Раф.
Ти спустился на лифте прямо на подземную парковку. Подойдя к своему роскошному черному автомобилю, он повернулся к водителю, собираясь приказать ехать к школе тех двоих детей. Но в следующую секунду замер. До него впервые дошло горькое осознание: он ничего не знает о собственных детях. Он даже понятия не имеет, в какой школе они учатся.
«И это называется – я их отец», – мрачно подумал он.
Водитель украдкой взглянул на хозяина через зеркало заднего вида, пытаясь угадать его мысли. Обычно кхун Ти становился мягче и покладистее, стоило заговорить о его возлюбленном, поэтому мужчина осторожно произнес:
– Кхун Пич с детьми уже вернулись. Босс, едем прямо домой?
Молодой мафиози поднял взгляд, его серые глаза опасно сузились, словно он пытался поймать подчиненного на лжи:
– Мне-то какое дело, где они шляются? И зачем ты мне об этом докладываешь? Они уже взрослые люди, пусть идут куда хотят.
– В таком случае, куда прикажете ехать, босс?
– Домой!
Водитель не удержался от секундного удивленного взгляда, после чего поспешно уткнулся в дорогу, ведя машину с предельной осторожностью. Тиракит откинулся на спинку сиденья и уставился в окно. В его душе бушевал настоящий ураган из глухого раздражения и смутного, давящего чувства вины.
Несмотря на то, что он ничего не помнил, внутри крепла уверенность, будто он совершил какой-то страшный, непростительный грех перед своей семьей.
Едва машина затормозила у крыльца, Тиракит рванул ручку и вышел наружу, не дожидаясь, пока водитель, как обычно, откроет ему дверь. На сумку с документами, оставшуюся в салоне, ему было наплевать. Одним резким движением он ослабил и сорвал с шеи галстук, небрежно швырнул его на диван в гостиной и быстрым шагом двинулся вглубь дома. Его глаза лихорадочно искали знакомые силуэты.
Но чем дольше он искал, не находя их, тем сильнее леденело его сердце. Накатила необъяснимая паника, сковывая грудь удушливым приемом.
Внезапно в его голове вспыхнула догадка. Кажется, эта троица – отец и дети – больше всего на свете любила проводить время вместе, заперевшись в библиотеке.
Тиракит уверенно направился к библиотеке. После короткого секундного колебания он всё же решил сначала постучать и лишь затем медленно толкнул дверь. Стоило ему войти, как он увидел Пича, который сидел там вместе с детьми. Мафиози тихо и облегченно выдохнул, и давящее, удушающее чувство в груди мгновенно рассеялось без следа.
– О, кхун Ти, вы уже вернулись? – Пич поднял голову и одарил его яркой, приветливой улыбкой.
Напряженные плечи Ти заметно расслабились. В глубине его серых глаз на мгновение промелькнула едва уловимая нежность, но он тут же взял себя в руки, и взгляд снова стал прежним.
Мужчина подошел ближе и опустился на пол прямо рядом со своим возлюбленным, которого он всё еще не мог вспомнить. Он перевел взгляд на детей, увлеченно рисовавших за низким японским столиком. Всё происходящее казалось настолько естественным, словно они собирались вот так вместе десятки и сотни раз. И это при том, что в обычной жизни Тиракит практически никогда не сидел на полу.
Всё происходило само собой, без лишних размышлений – на уровне автоматических, подсознательных реакций тела.
– Устали? – с улыбкой спросил Пич. Он потянулся к столу, взял свой термос и протянул мужу: – Вот, держите ледяную воду. Если вы не брезгуете пить со мной из одной трубочки, сделайте глоток, сразу освежитесь.
Тиракит послушно принял термос и уже собирался потянуть воду через соломинку, как вдруг резко замер. Он уставился на торчащую силиконовую трубочку, и в его голове пронеслась запоздалая мысль: «Почему я даже не задумался об этом секунду назад?» Ведь в нормальном состоянии он никогда и ни за кем не стал бы допивать воду.
«В меня что, бес вселился? Или этот парень действительно подмешивает мне в ужины какое-то приворотное зелье?»
Пока кхун Ти погружался в пучину новых подозрений, Пич, не зная о его мыслях, повернулся к детям и заговорщически подмигнул им, кивая в сторону замершего мафиози. Моок слегка поджал губы, на его лице всё еще читалось смутное беспокойство, но он послушно отложил то, что держал в руках, и медленно подошел к отцу.
Тиракит очнулся от своих размышлений, почувствовав какое-то движение сбоку. Он поднял глаза и встретился взглядом с сыном, который опустился на пол прямо напротив него. Мальчик изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица, но в его позе отчетливо сквозило волнение.
Мафиози тут же выпрямил спину, и его лицо стало серьезным. Он устремил на сына пристальный, сосредоточенный взгляд красивых серых глаз, без слов показывая, что готов внимательно его выслушать.
Моок занервничал еще сильнее, но всё же решительно протянул вперед руку, на ладони которой тускло блеснула золотая медаль.
– Сегодня у нас были соревнования по баскетболу. Моя команда заняла первое место.
Ти на мгновение замер. В глубине его глаз против воли промелькнула волна неосознанной, чистой отцовской гордости. Он слегка неловко, но нежно опустил ладонь на голову сына, и его голос прозвучал твердо и уверенно:
– Молодец. Я горжусь тобой.
– Но ты ведь даже не пришел посмотреть! – раздался обиженный голосок.
Пич поспешно притянул к себе младшую дочь, которая уже вовсю дулась, и принялся мягко поглаживать её по спине и плечам, пытаясь успокоить.
– Марн, милая, папа же говорил тебе, что наш дэдди сейчас очень занят по работе. У него действительно завал, так что давай отнесемся к нему с пониманием, хорошо? – мягко, с легким смешком в голосе уговаривал её фотограф.
– Раньше он тоже всегда был занят, но всё равно находил время приехать! – девочка обиженно искривила рот. В её больших глазах заблестели слезинки, но она упрямо сдержала их, не позволив скатиться ни единой капле. – Дэдди просто забыл, да? Ты забыл про наш школьный праздник... И вообще про всех нас забыл!
На лице Пича отразилось тяжелое замешательство. Он лихорадочно соображал, как сгладить этот острый угол и успокоить дочь, как вдруг Тиракит сам пододвинулся ближе к девочке. Он посмотрел на нее с предельно серьезным видом и низко склонил голову, искренне признавая свою вину:
– Я действительно забыл. Мне очень жаль, прости меня. Пожалуйста, дай мне шанс исправиться в следующий раз.
Произнеся это, молодой мафиози повернулся к старшему сыну и добавил так же серьезно:
– И перед тобой я тоже прошу прощения за то, что не приехал поддержать. В следующий раз я обязательно буду там, обещаю.
Марн опустила голову. Вся её былая детская обида и злость, готовые только что взорваться, мгновенно улетучились, вернувшись к норме, и на её лице снова расцвела широкая улыбка. Пич облегченно выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Он ласково потрепал Моока по волосам, поддерживая его, и с мягкой улыбкой решил перевести тему, пока атмосфера окончательно не разрядилась:
– Ну вот, вы так хотели увидеть дэдди – вы его увидели. А теперь марш в душ и готовиться ко сну, уже поздно.
Дети, чьи лица теперь сияли от счастья, дружно взялись за руки, поднялись и послушно пошли к себе, чтобы привести себя в порядок. Пич с теплой улыбкой попытался встать вслед за ними, но из-за того, что он слишком долго просидел в одной позе, его ногу свело сильной судорогой, и он с тихим вздохом повалился обратно на пол.
Тиракит, который к этому моменту уже поднялся на ноги, резко обернулся и посмотрел на него сверху вниз. В его серых глазах вспыхнула такая паника и тревога, о существовании которой он сам секунду назад даже не подозревал:
– Что с тобой?! Нога болит? Мне вызвать врача?!
– Нет-нет, всё в порядке, правда, – фотограф поспешно замахал руками, отказываясь от помощи. – Я просто отсидел ногу, она немного затекла. Сейчас разомну, и всё пройдет, не переживайте.
Тиракит крепко сдвинул брови, практически соединив их на переносице, после чего опустился обратно на пол рядом с ним. Он замер, пристально и безотрывно гипнотизируя взглядом вытянутую вперед стройную ногу парня. Пичъярат удивленно приподнял голову, глядя на мужа, а затем его губы сами собой расплылись в искренней, лучезарной улыбке, отчего уголки его глаз трогательно приподнялись.
Он-то грешным делом думал, что кхун Ти просто развернется и уйдет, проигнорировав его. В конце концов, тот начисто забыл всё, что их связывало, и у него не было ни единой причины оставаться здесь и сидеть рядом с ним из вежливости.
Пич принялся аккуратно растирать затекшую мышцу, время от времени бросая короткие взгляды на сидящего рядом мужчину. В конце концов, чтобы кхун Ти наконец перестал так откровенно и пугающе сверлить глазами его ногу, фотограф решил прервать затянувшееся молчание:
– А что вы ели на ужин, кхун Ти?
– Еще не ел, – ответил Тиราкит и тут же внутренне вздрогнул от собственной прямоты. Он поспешно повернулся к Пичу и принялся оправдываться: – И не думай, что я ждал твою еду! Просто на работе был жуткий завал, совсем не было времени заказать что-нибудь перекусить. А когда я закончил с делами, Раф уже вымотался в край, так что мне пришлось сразу поехать домой.
Пич негромко рассмеялся. Его чистый, звонкий смех эхом разнесся по притихшей библиотеке.
– Хорошо-хорошо, я всё понял. В таком случае, чего бы вам хотелось? Я пойду приготовлю.
Молодой мафиози на мгновение оцепенел. Его взгляд намертво приковался к этой лучезарной улыбке, от которой вся комната словно наполнилась мягким, обволакивающим теплом. Против воли серые глаза мужчины подернулись дымкой неосознанной нежности, а черты лица смягчились, согретые едва заметным, трепетным чувством.
Если объективно посмотреть на Пича, его внешность не была какой-то выдающейся или уникальной. В мире полно людей гораздо красивее, изящнее или эффектнее. Растворись этот парень в толпе – и его образ стерся бы из памяти через пару минут.
Но эта мягкая, лишенная фальши улыбка, этот кристально чистый, ласковый взгляд и та аура абсолютного уюта, которую он непрерывно излучал на всех вокруг... Ничего из этого невозможно было найти в ком-то другом.
Хотя нет. Мир огромен, и в нем наверняка есть другие похожие люди. Вот только взгляд Тиракита почему-то упрямо желал останавливаться лишь на этом конкретном мужчине.
– Ты совсем меня не боишься? – внезапно спросил Ти. Его дымчато-серые глаза пристально, не мигая, уставились на фотографа, словно он проводил глубокий внутренний анализ. – Ни ты, ни дети... Неужели никто из вас меня не боится?
Он до сих пор не мог до конца поверить, что рядом с ним могут находиться люди, которые искренне смеются, не испытывая перед ним страха, и остаются на его стороне, не ища при этом никакой личной выгоды.
Надеяться на подобное в своем мире он перестал еще очень давно.
Пич на секунду замер. Он поднял голову, в его округлившихся глазах промелькнуло легкое удивление, но встретившись с серьезным, ищущим взглядом мужа, он лишь еще мягче улыбнулся.
– Кхун Ти, пусть сейчас вы ничего не помните, но мы с детьми живем с вами уже много лет, – негромко, чарующим и бархатистым голосом произнес Пичъярат. Его взгляд стал еще теплее. – Я слишком хорошо знаю, какой вы на самом деле добрый человек. И знаю, что вы никогда и ни за что не причините вреда другим без веской на то причины. Мне абсолютно незачем вас бояться.
Пич объяснил это спокойно и размеренно, словно констатировал самый очевидный и будничный факт, в котором не было ничего сверхъестественного. Затем он поднялся на ноги, парой легких движений смахнул невидимые пылинки с домашних брюк и протянул ладонь вперед. Уголки его губ снова поползли вверх, заставляя глаза сощуриться в милые полумесяцы.
– Вы ведь проголодались, верно? Пойдемте на кухню, поедим вместе.
В эту самую секунду в груди Тиракита что-то сильно дрогнуло. Сердце пропустило удар, а затем забилось в каком-то совершенно безумном, непривычном для него ритме.
Мафиози на мгновение замер. Он опустил взгляд, завороженно смотря на стройные пальцы протянутой руки, после чего уверенно вложил свою ладонь в руку Пича и поднялся, встав с ним плечом к плечу.
«Пожалуй, жить вместе с этим человеком... не такая уж и плохая идея», – подумал он.
