Братские узы

Хяккимару лежал в лесу у костра и злился. Он нашёл свою семью, и что в итоге? Отец скормил его демонам, мать сказала, что не может спасти его, а младший брат набросился на него с намерением убить. Хяккимару победил младшего брата, нанеся ему не смертельную рану. Брат сам виноват. Если их пути когда-нибудь пересекутся снова, и Тахомару опять попытается его убить, то вновь будет побеждён и ранен, не исключено, что смертельно. Хяккимару не чувствовал к нему привязанности и, следовательно, жалости. Вдруг перед глазами возникло видение: пламя души младшего брата. А затем он увидел свои руки, заключающие лицо брата в ладони, а после и вовсе то, как притягивает Тахомару к себе, чтобы обнять. Хяккимару тряхнул головой, отгоняя наваждение. Будучи слепым и до недавнего времени глухим и немым с рождения, он привык общаться прикосновением. Впрочем, слепота компенсировалась способностью в окружающей тьме видеть пламя души, вырисовывающееся отчётливым силуэтом. Цвет пламени сообщал ему, опасное перед ним существо или нет. Так он различал людей и демонов. Но далеко не к каждому человеку хотелось прикоснуться, а тем более – обнять. Тем необычнее было видение, ведь младший брат не вызывал в нём тёплых чувств. И всё же видение повторилось. Хяккимару сделал новую попытку избавиться от него, но безуспешно: видение возвращалось вновь и вновь. В недоумении он встал. Дороро давно спала. От монахини, что лечила Дороро во время лихорадки, Хяккимару узнал, что его спутник – девочка, хотя Дороро говорила о себе как о мальчике. Наверное, у неё были на то основания. Внезапно Хяккимару овладело странное чувство, будто что-то звало его. Зов был настойчивым, сродни видениям брата. Хяккимару постоял, прислушиваясь к своим чувствам, а потом, следуя странному зову, отправился в лес. Он шёл и гадал, что же зовёт его? Пока что он не повстречал ничего и никого. Однако вскоре он заметил впереди белое пламя души и узнал его. Тахомару. Злость куда-то улетучилась. Он был спокоен и рассудил: если младший брат выследил его, чтобы убить, то он сам устранит его как угрозу. Но Тахомару мог быть здесь по какой-то иной причине, и это вызвало любопытство. Повинуясь ему, он пошёл навстречу брату. А ещё этот зов, который при виде Тахомару стал сильнее... Ноги сами привели Тахомару на лесную поляну, залитую светом полной луны. Внутренний голос нашёптывал: поиски вот-вот закончатся. Дойдя до середины поляны, он принялся оглядываться по сторонам и увидел фигуру брата, вышедшего из леса. Сердце подпрыгнуло от радости. Брат направился прямо к нему. От мальчика, путешествующего со старшим братом, Тахомару услышал, что Хяккимару, невзирая на слепоту, обладает каким-то особенным зрением. Наверняка он видит его. Возможно, даже узнаёт. А то, что брат не высвободил клинки из протезов рук, было очень хорошим знаком. Значит, есть надежда. Хяккимару подошёл достаточно близко, чтобы вести с ним разговор, и молча остановился. Чтобы убедить брата в своих мирных намерениях, Тахомару поспешил сказать: – Брат, я безоружен, потому что пришёл не сражаться, а поговорить. Прошу, выслушай меня! – Говори, – ровным тоном ответил Хяккимару. – Я поступил неправильно, решив убить тебя. Ты не должен платить своей жизнью за процветание наших земель. Я хочу искупить свою вину, – пылко проговорил младший брат. Речь Тахомару приятно удивила Хяккимару. Она звучала искренне. Ему стало интересно, как брат намерен поступить. Он спросил: – Как? – Для этого мне надо кое-что сделать. Ты позволишь? Интуиция говорила: брат не из тех, кто станет лгать и нападать исподтишка, а Хяккимару доверял своей интуиции. – Хорошо. Тахомару преодолел разделяющее их расстояние. Они с братом были почти одного роста. Младший брат вытянул руки и взял в ладони лицо Хяккимару. Брат не дрогнул. Хяккимару судил по себе: если он прикасался к лицу другого человека, то точно не желая навредить. Тахомару начал гладить его лоб и щёки, пальцами легко коснулся губ... Ничего неприятного. Правда, была одна странность. Сам Хяккимару много лет не знал иного способа общения, а брат явно не испытывал затруднений в использовании речи. И зрение у него имелось. К тому же, хоть Хяккимару и пользовался языком прикосновений, его собственного лица подобным образом ещё не касались. Да и лицом ему долгие годы служила маска. Руки брата, оторвавшись от лица, переместились к волосам: Тахомару распустил его хвост и погрузил пальцы в длинные густые пряди. Человек, вырастивший Хяккимару, бывало, расчëсывал ему волосы. Действия брата частично напоминали это, и Хяккимару подумал, что брат зачем-то решил причесать его. Хяккимару превосходно разбирался в убийстве демонов и прочей нечисти, но тонкости человеческих отношений являлись для него чем-то неведомым, ведь он с рождения был ограничен в познании мира. Он рос в обществе одного человека, который заботился о нём, поэтому хотя бы представлял, что такое забота. Действия брата не угрожали, не отталкивали. Может быть он пытается проявить заботу? Тахомару осторожно потянул его за волосы на затылке, слегка запрокидывая голову и прильнул губами к шее. Хяккимару широко распахнул глаза и тихо ахнул. Поступок брата застал его врасплох. Так с ним прежде никто не поступал. Прикосновение было чрезвычайно нежным, а ощущения необыкновенно приятными. – Что ты делаешь? – изумлëнно спросил он. – Я же сказал, что хочу искупить свою вину, – мягко ответил Тахомару. – Это делается так? Тахомару знал: брату шестнадцать лет. Также он был уверен: Хяккимару невинен, как и он сам. Но неужто брат невинен настолько, что вообще лишён знаний об этой стороне жизни? – Сегодня – да. Можно мне продолжить? Хяккимару был заинтригован и взволнован, но не понимал природу своего волнения. Одно ясно: новый опыт ему понравился, и хотелось узнать больше. Он утвердительно кивнул. Тахомару обвил рукой его талию и привлёк к себе. Губы снова прильнули к шее, так же нежно, но более уверенно. Хяккимару сам запрокинул голову, инстинктивно подставляясь под ласки. По телу стало разливаться тепло, а брат тем временем гладил его спину, и Хяккимару начал теряться в новых ощущениях. Тахомару немного отстранился и положил руки ему на плечи, сдвигая ткань кимоно, обнажая их, а затем последовало прикосновение губ. Хяккимару затрепетал. Происходящее напоминало то, что случилось при обретении слуха, но иначе. Тогда звук обрушился на него, шокируя, подавляя, от него хотелось спрятаться. Сейчас он тоже был шокирован тем, на какие ощущения способно его тело, однако от них не хотелось спрятаться. Напротив, им хотелось отдаться. Ладонь брата легла на грудь и медленно опустилась к паху. Хяккимару никогда не заострял внимания на той части своего тела, но теперь действие брата было как нельзя кстати, ибо он чувствовал незнакомую ранее острую потребность. От прикосновений брата жар усилился, а тело охватила сладостная дрожь. Затем Тахомару взял его за руку и потянул вниз.