Алый бархат твоей крови

Корра лежала на широкой, крепкой мужской груди, разгорячённая и порозовевшая докрасна после бессонной ночи. Она не спала. Просто не могла уснуть. Близилось утро, и тонкая полоска малинового света всё настойчивее просачивалась сквозь горизонт, упираясь в панорамное окно. Вставать не хотелось. Пока под её ухом размеренно и убаюкивающе билось чужое сердце, возвращаться в реальный мир, где этот горячий мужчина, обнимающий её сейчас за талию, снова станет её злейшим врагом, было почти физически больно. — Ты спишь? — едва слышно прошептала она в полумрак комнаты. — Нет, — ответ прозвучал почти мгновенно. Ноатак просто лежал с закрытыми глазами, вдыхая запах её растрёпанных волос и наслаждаясь этими последними, драгоценными минутами без кандалов долга, в которые он сам себя сковал. Корра вздохнула — как-то слишком тяжело и протяжно, словно собиралась озвучить вопрос, на который очень долго не решалась. — Скажи… на что тебе сдалось это равенство? Разве ты не хотел бы просто жить, как все? Не прятаться за маской, не врать о себе всему миру? Быть не Амоном, а снова… Ноатаком? Мужчина не шевельнулся, но Корра почувствовала, как под её щекой на мгновение замер его пульс. Комнату снова накрыла тяжёлая, душная тишина. Амон медленно открыл глаза и уставился в потолок, куда упали первые лучи рассвета. — Ноатак погиб в тех снегах двадцать шесть лет назад, Корра, — его голос прозвучал хрипло и глухо, лишенный всякой театральности Амона. — Его убил отец, когда заставил пытать собственного брата. А потом добил весь остальной мир, где маги всегда смотрят на обычных людей как на мусор. Он повернул голову, вынуждая её приподняться и посмотреть ему в лицо. В его карих глазах сейчас не было хищного блеска — только бездонная, выжженная пустыня. — Ты видишь во мне человека, только потому что я согрел тебя этой ночью. Но для этого города я — идея. А идея не может просто уйти пить чай, завести семью и делать вид, будто ничего не произошло. Я зашёл слишком далеко. Если я сниму маску сейчас, Уравнители назовут меня предателем, а маги закроют в тюрьме. Назад дороги нет. Ни для меня, ни для Тарлока. Его рука поднялась, пальцы бережно запутались в её тёмных прядях, слегка притягивая её лицо к своему. Корра смотрела на него с прискорбием человека, который не мог ничего изменить. Юг и Север не свести, как говорится. — Эта ночь заканчивается, — прошептал он ей прямо в губы, и в его поцелуе снова прорезалась та самая горькая, неизбежная страсть. Корра не успела даже ответить на него, как мимолётное касание уже растворилось в холодном заключении: — Когда солнце взойдет полностью, мы снова станем теми, кем должны быть. Корра смотрела на него с щемящим сожалением. Впервые в жизни ей казалось, что она не просто злится на этого человека, а по-настоящему его понимает. Под всеми слоями его каноничной жестокости, манипуляций и революционных лозунгов скрывался всё тот же четырнадцатилетний мальчик, когда-то бросивший всё ради призрачной свободы в ледяных пещерах. Корра чувствовала, что именно это их и сближает. Даже не то, как фантастически Ноатак был похож на нее в молодости: те же волосы, тот же упрямый взгляд, те же острые черты лица. Они были похожи этой неизбежностью. Судьбой, от которой некуда бежать. Их прощальный поцелуй продлился лишь секунду — горький, мимолётный, как угасающая искра. А затем Ноатак плавно отстранился, поднимаясь с шёлковых простыней. Корра проводила взглядом его обнажённую, иссечённую шрамами фигуру. Она инстинктивно прижала к груди тяжёлое одеяло, словно ей внезапно стало что скрывать после всего, что произошло между ними этой безумной ночью. Словно эта утренняя нагота делала её слишком беззащитной перед реальностью. — Уже уходишь? — тихо спросила она, и в её голосе против воли прорезалась тоскливая надежда. — Да, — коротко ответил он, натягивая брюки. В тишине пентхауса сухо щёлкнула пряжка ремня, скрипнула молния. Ноатак обернулся к ней, накидывая на широкие плечи тёмную рубашку. — Тебе тоже пора возвращаться. В следующий раз, когда мы встретимся, на мне будет маска. Корра судорожно сжала ткань одеяла в кулаках, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком. — Ты мог бы сбежать, — выдохнула она, зная, насколько безумно звучит это предложение из уст Аватара. — Бросить всё это. Уехать вместе с Тарлоком. Ноатак замер, застёгивая пуговицы, и посмотрел на неё своими пронзительными карими глазами. — А ты? Ты дашь мне уйти? После всего, что я сделал? Она промолчала, виновато опустив глаза. Внутри всё болезненно сжалось. Корра отвела взгляд в панорамное окно, понимая, какую глупость только что сморозила. Отпустить своего злейшего врага, самой предложить лидеру террористов побег… это было бы абсолютным предательством. Предательством Мако, Болина, Асами, Тензина и всех тех людей, ради которых они жертвовали жизнями, пытаясь избавить город от его гнёта. У Корры невыносимо защемило в груди от этой безысходности. От дикой обиды, от глухой злости. На себя — за то, что позволила себе эту слабость. На него — за его непробиваемость. На всю эту запретную ночь, которой никогда не должно было быть между ними. — Почему ты просто не можешь уступить?! — в отчаянии выкрикнула она, и в её глазах блеснули злые, горькие слёзы. — Почему ты такой упрямый, Ноатак?! — По той же причине, по которой и ты, Корра, — тихо, но сокрушительно весомо ответил он. И этот ответ ударил её как обухом по голове. В комнате снова повисла звенящая тишина. Корра замерла, сглатывая слёзы. Он был прав. Они оба несли неподъёмное бремя, которое сами себе навязали с самого детства, и оба — из гордости, из чувства долга, из упрямства — физически не могли от него отказаться. Даже если мягкая постель сладко манила к себе своим теплом. Им суждено было столкнуться вновь, уничтожая друг друга, даже если этой ночью они на мгновение разделили одну душу на двоих. Так Ноатак ушел. Не прощаясь, не обернувшись. Тяжёлая дверь закрылась за ним с тихим хлопком. Корра осталась одна со всей этой лавиной чувств, упавших на грудь булыжником, а его как будто никогда и не было в этой комнате.

***

Корра шла почти на носочках, пробираясь по безмолвным коридорам Храма Воздуха так, словно была вором в собственном доме. Так глупо и унизительно она не чувствовала себя уже очень давно. Шаг, ещё шаг, деревянные половицы опасно поскрипывали под подошвами сапог. — Где ты была? Её буквально подкинуло на месте от неожиданности, когда позади раздался знакомый, хмурый голос. Корра замерла, понимая, что до заветной двери её комнаты оставалось всего несколько метров. Ну почему именно сейчас?.. — Мако, я… тут такое дело... — она медленно обернулась, судорожно запахивая плотнее воротник куртки, чтобы спрятать предательскую отметины на шее. Парень стоял в тени коридора, оперевшись спиной о бревенчатую стену и скрестив руки на груди. Он не смотрел на неё — взгляд его карих глаз был устремлён куда-то в пол, словно сама мысль о том, чтобы поднять голову, причиняла ему физическую боль. — Тебя не было всю ночь. Я караулил у двери. Волновался, — тихо, без злости, но с глухим, болезненным надрывом сказал он. Корру мгновенно захлестнула тяжёлая, удушливая волна вины. — Прости… я не собиралась уходить. Но это… это очень сложно объяснить, — её голос сорвался на беспомощный шёпот. Корра судорожно сжала свое предплечье, чувствуя, как во рту всё ещё тлеет едва заметный привкус обжигающих, требовательных поцелуев Ноатака. Мако наконец медленно поднял голову. Его взгляд — цепкий, детективный, полный горького разочарования — скользнул по её наскоро собранным, растрёпанным волосам, по припухшим губам и остановился на её пальцах, которые судорожно сжимали руку. Что-то было не так. И Корра не ошиблась. — Сложно, потому что ты спишь с Амоном? — глухо спросил он. Её передёрнуло. Сердце пропустило удар, а в ушах оглушительно зазвенело. Мако ударил не просто вопросом — он попал точно в цель, словно пустил в неё настоящий, смертоносный разряд молнии. — Что за глупость?.. с чего ты?.. — Корра, я не дурак, — перебил он, оттолкнувшись от стены. — Я никогда и не думала, что ты дурак… Но почему ты вообще решил, что я… — Корра внезапно запнулась, и в следующую секунду до неё наконец дошло. Она резко вскинула голову, и в её глазах вспыхнул опасный, яростный огонь. — Ты следил за мной? Мако лишь отвернулся к тёмному окну, плотно поджав губы. Она поймала его с поличным. — Вот как ты мне доверяешь? — процедила она, делая шаг. Ей отчаянно нужна была эта вспышка злости, чтобы заглушить удушающий, жгучий стыд. — А как я должен тебе доверять после такого?! — Мако резко развернулся, в упор глядя на неё. — Ты вела себя странно с тех пор, как вернулась с Южного полюса. Ты абсолютно ничего не объяснила. Что вы делали в той пещере с Амоном? О чём разговаривали? В чьей рубашке ты вернулась домой? Я ничего не знаю! — А тебе ничего и не нужно знать! С кем я сплю — вообще не твоя забота! — Если ты спишь с лидером Уравнителей — человеком, который лишил тебя магии, который похищает невинных людей и устраивает диверсии по всему городу, — это моя забота, ясно?! — Мако тяжело, рвано выдохнул, до хруста сжимая кулаки. Он замолчал, целую секунду заставляя себя успокоиться и шумно дыша через нос. Вся его огненная натура бушевала от ревности и шока, но он физически не мог по-настоящему сорваться на неё, даже после этого сокрушительного, ломающего предательства. Корра видела это и тоже замерла, с трудом укрощая свой гнев. Горькая обида на саму себя удавкой сдавила ей горло. А потом она чуть тише спросила, до ужаса боясь его ответа: — Ты сказал Болину и Асами? — Нет. Но скажу, — отрезал он. — Они имеют полное право знать, с кем ты водишься за их спинами. — Не говори… — она хотела взять его за руку, инстинктивно, порывисто, как делала раньше. Но вовремя остановила себя, безвольно опустив пальцы. После всего, что этой ночью произошло на шёлковых простынях Тарлока, она физически больше не могла касаться Мако так же просто, невинно и тепло, как прежде. Теперь между ними стояла глухая, леденящая стена. Но в её расширенных глазах всё равно застыла чистая, отчаянная мольба. Мако раздражённо цыкнул. — Если я промолчу, Корра… — его голос прозвучал глухо, с тяжёлым, болезненным надломом. — Если скрою это от Асами и брата, я стану таким же предателем, как и ты. Чего ты вообще от меня требуешь? — Ничего. Я не требую, я просто прошу, — Корра закрыла лицо руками. Она слишком сильно устала, чтобы дальше оправдываться перед ним или что-то доказывать. — Мако, пожалуйста… Это не то, чем кажется. Тарлок… Ноатак…. Там всё слишком запутано. Просто дай мне немного времени. Я все улажу. Но если ты расскажешь всем сейчас, наша команда развалится на части. И Амон получит новое преимущество. — Так почему ты не убила его, когда была возможность? — Потому что я должна его спасти! Мако застыл, переваривая услышанное. Имена братьев и её неожиданное признание о том, что Амона нужно спасать, окончательно выбили почву у него из-под ног. Он смотрел в ее дрожащие глаза и понимал, что Корра увязла в чужой, пугающей паутине, из которой её уже физически невозможно вытащить. — Ты собираешься сражаться за нас? Или за него? — тихо задал он вопрос, который пугал его самого больше всего. — Я никогда не встану на его сторону, — до боли уверенно ответила она. — Но и уничтожить его я не могу. Аанг не хотел бы для него такой участи. Мако горько, цинично усмехнулся, в упор глядя на неё: — Так это великий долг Аватара? Или ты в него просто влюбилась? — Прекрати, — она устало закатила глаза, пряча пылающее лицо. Его явно не просто так интересовал этот вопрос. Корра слишком хорошо знала, что по-прежнему небезразлична Мако. Знала давно, но сейчас, после этой ночи, физически не могла ответить ему взаимностью. Всё в её жизни бесповоротно изменилось. — Хорошо, — Мако наконец сдался, бессильно опустив плечи. — Я никому не скажу. Но! — он угрожающе ткнул в неё пальцем, делая шаг вперёд. — При одном условии: ты сама всем расскажешь. Корра сглотнула, глядя ему прямо в глаза. Очередная удушливая порция стыда захлестнула её с головой при мысли о том, как она будет признаваться Асами, Болину, Тензину и остальным в своей связи с лидером террористов. Но выбора не было. И она покорно кивнула: — Хорошо…

***

Весь оставшийся день был для Корры самым тяжёлым и изнуряющим из всех ею прожитых. Она множество раз прокручивала и репетировала в голове речь, которую будет произносить друзьям, отчаянно пытаясь объяснить им, что она не сошла с ума и вполне осознанно отдалась человеку, который превратил их жизнь в ад. Но стоило ей открыть рот, как горло перехватывало, и она так и не решалась произнести вслух ни единого слова. А помимо этого, между ними с Мако весь день висела тяжёлая, звенящая атмосфера, которую, казалось, можно было потрогать руками. — Что это с вами? Вы сегодня какие-то тихие, — Асами первая заметила их мрачное, угнетающее молчание, когда они наконец сели ужинать. Сегодня обошлось без подвигов и погонь. Это был просто тихий, мирный вечер на кухне Храма. И именно от этого обманчивого спокойствия что-то неладное и пугающее чувствовалось ещё сильнее. — Ты ничего не хочешь рассказать, Корра? — Мако исподлобья взглянул на неё, бросив в рот кусочек манго, и в его глазах блеснул холодный огонь ультиматума. Девушка судорожно опустила голову, уткнувшись невидящим взглядом в чашку с горячим чаем. Пальцы, сжимавшие фарфор, мелко дрожали. — Нет… — едва слышно пробурчала она под нос. Мако раздражённо цыкнул, со стуком опустил тарелку на деревянный стол и резко поднялся со своего места. Его торопливые, тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору и окончательно затихли за громко хлопнувшей дверью. Корра до боли прикусила внутреннюю часть щеки, пытаясь удержать подступающие слёзы, но голову так и не подняла. — Вы что, поссорились? — Болин наконец-то задал тот самый вопрос, который уже несколько часов неподъёмным грузом висел в воздухе. Корра сжала чашку ещё сильнее, буквально заставляя себя собраться с духом. Это всё равно нужно было произнести вслух. Рано или поздно правда выплывет наружу, и пусть лучше они узнают её от неё самой, чем от обозлённого Мако. — Можно и так скаэать. Вчера ночью я… я виделась с Амоном, — выдохнула она на одном дыхании. — Что?! — Болин тут же вскочил со стула, едва не перевернув ужин, его глаза округлились от ужаса. Асами тоже мгновенно напряглась, побледнела и встревоженно подалась всем телом к подруге, внимательно осматривая её: — Боги, Корра… Всё хорошо? Ты не ранена? Он что-то сделал с тобой? — Нет, я цела. И… это ещё не всё… — Корра опустила голову ещё ниже, мечтая буквально раствориться в полумраке кухни, лишь бы скрыться от их искреннего беспокойства, перед которым ей становилось ещё более невыносимо стыдно. Кожа на шее под воротником предательски горела, напоминая об оставленных засосах. — Мы с ним… сблизились. Ещё тогда, в той пещере на Южном полюсе, когда застряли из-за оползня. Я скрыла это от вас. Простите меня. Друзья, казалось, были намертво оглушены и ошарашены услышанным. Никто из них не мог даже открыть рот, чтобы вымолвить хоть слово. Воздух на кухне застыл, превратившись в лед. Для Корры это внезапное молчание близких людей было подобно изощрённой казни — каждая безмолвная секунда мысленно расчленяла её по кусочкам, как беззащитную рыбу на разделочной доске. — Корра… — Асами беспомощно начала, приоткрыв рот, но тут же затихла, словно все слова мира внезапно испарились из её головы. Она растерянно перевела взгляд на Болина. Маг земли опустился обратно на стул — медленно, словно в замедленной съёмке, не сводя с Корры потрясённого взгляда. Он даже забыл о каше, которую с таким аппетитом недавно уплетал. Окончательно запутавшись в масштабах катастрофы, он ляпнул, как и всегда, первое, что пришло на ум. С самым драматичным и потерянным видом, на какой только был способен: — Ты что… ты теперь с ним заодно?! Как ты могла, Корра? Он же… он же страшный! — Нет! Я не на его стороне! Тц... Дай мне сказать! — Корра тут же яростно возразила, резко вскинув голову вверх. Её длинный тёмный хвостик метнулся в воздухе, резко подпрыгнул и ощутимо ударился об ухо. — Я никогда не была и не буду с ним заодно! Я не поддерживаю Уравнителей! Мне претит Амон, точно так же, как и прежде! Но… я узнала его другую сторону. Я узнала Ноатака. Мальчика, из которого с самого детства взращивали оружие, инструмент для чужой мести. Она сглотнула вставший в горле ком, и её голос задрожал от глубокого, личного надрыва: — Меня ведь растили точно также. С детства Орден Белого Лотоса днями напролет муштровали меня ради миссии Аватара. Меня держали на Южном полюсе, как пленницу. И я слишком хорошо понимаю, каково это - когда твоя личность стирается о камень преткновения чужих ожиданий. Асами и Болин сидели не шевелясь. Тяжёлые, искренние слова Корры заставили их посмотреть на ситуацию совсем другими глазами. Больше не было глупых и обидных вопросов про то, «заодно» ли она с революцией. Наступило гнетущее, болезненное понимание того, какую страшную и неподъёмную цену Корра прямо сейчас платит за свой статус Аватара. — Послушай, — тихо произнесла Асами, и её теплая ладонь медленно скользнула по столу, накрывая дрожащие, ледяные пальцы подруги. — Мы не осуждаем тебя. Ты останешься нашей Коррой и нашим другом, даже если оступишься. Нам просто… до безумия страшно за тебя. Ты ведь понимаешь, что если об этой связи узнают остальные маги, они мгновенно сочтут тебя предателем? Тогда всё будет кончено. Мне кажется, Амон именно этого и добивается. — Нет, это не так, — тихо, но до боли уверенно ответила Корра. В памяти вспыхнул его хриплый, рваный шёпот на шёлковых простынях и то, как он оставил весь Остров Храма Воздуха пустым специально для неё. — Всё гораздо хуже, Асами. Мы оба увязли в этом по уши. И я… я правда не знаю, как нам теперь воевать друг против друга. — Но воевать всё равно придётся, — осторожно, почти шёпотом добавил Болин, переводя растерянный взгляд с Асами на Корру. — Я знаю, — Корра сглотнула вставший в горле ком. — Но мы должны найти другой способ остановить его. Не убивая. На секунду все замолчали, раздумывая, как быть. — А если просто отнять его магию?! — вдруг звонко щёлкнул пальцами Болин, и на его лице на секунду вспыхнула каноничная детская надежда. Асами метнула на него удивлённый и слегка раздражённый взгляд: — Что? — А что? Хочешь победить врага — используй его же оружие! Аанг ведь в своё время лишил Якона магии крови, и это сработало. — Да, и после этого сломленный Якон сбежал на Север, женился и взрастил двух сыновей-магов крови, которые поработили наш город, — после этих леденящих слов Асами на кухне снова воцарилась звенящая тишина. Все притихли. Особенно Корра. От упоминания братьев её сердце пропустило удар. Она судорожно перехватила ладонь Асами, сжав её пальцы до побеления в костяшках, словно пытаясь удержаться за эту хрупкую реальность. — Это всё равно не сработает, Болин, — глухо отозвалась она. — Но почему? Это же идеальный выход! Корра бессильно опустила голову, пряча лицо, и её хвостик снова сиротливо качнулся у щеки. Очередная волна жгучего, парализующего стыда накрыла её с головой. — Потому что я не умею… Ей было невыносимо трудно признаваться в этом. Но, несмотря на то, что за её спиной стояли великие предшественники, Корра всё ещё оставалась неполноценным Аватаром. И дело было даже не в потерянных трёх стихиях. Она физически не умела самостоятельно входить в состояние Аватара, не умела связываться с миром духов и уж тем более — лишать людей магии, как это когда-то делал Аанг. — А-а-а! Как мне всё надоело! — она с глухим стуком ударилась лбом о деревянный стол, не в силах больше удерживать в себе эту гнетущую, выжигающую изнутри усталость. Тарелки на секунду взметнулись вверх, а потом с глухим стуком встали обратно. Она вздохнула: — Иногда мне так хочется просто исчезнуть. «Или насовсем перестать быть Аватаром», — Корра отчаянно гнала от себя эти малодушные мысли, как бешеного полярного кролика. Но в тишине они всё равно настигали её, вонзаясь острыми когтями в самое сознание. В ушах эхом снова пронёсся низкий, бархатный голос Ноатака: «Я лишил тебя магии, чтобы тебе больше не нужно было нести бремя Аватара». Если бы всё действительно было так просто. Но у них обоих в душе бушевала такая буря, которая физически не угасала ни на секунду, сколько бы они ни пытались отгородиться друг от друга долгом и масками. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, — Асами крепче сжала её ладонь, отчаянно пытаясь поддержать подругу. Но по её побледневшему лицу было видно, насколько жалкой и беспомощной казалась эта попытка им обеим. — Сегодня вечером должен прилететь Тензин. Может, поговоришь с ним? Он ведь твой наставник. Корра лишь глухо и обречённо проворчала что-то нечленораздельное прямо в столешницу. Ну конечно. Когда дела и так хуже некуда, в самый неподходящий момент обязательно должно произойти то, что добьёт её окончательно. Разговор с Тензином — это именно то, чего она сейчас боялась больше всего на свете. Как смотреть в глаза человеку, который свято верит в её миссию, пока её шея всё ещё хранит воспоминания о поцелуях лидера революции?