Алый бархат твоей крови

Путь на скоростном катере сквозь ночной залив Корра помнила смутно. Ноатак бережно укутал её в свой тёплый плащ, продолжая мягко удерживать магией крови, чтобы она не дёргалась. В темноте его глаза гипнотически блестели, а гул мотора убаюкивал. Когда катер причалил к тайному подземному доку, он снова взял её на руки и поднялся на частном лифте на самый верхний этаж элитного высотного здания. Дверь открылась, и Корра едва не задохнулась от удивления. Ноатак принёс её в огромную, залитую мягким светом камина квартиру. Окна от пола до потолка открывали панорамный вид на весь притихший Республиканский город. Здесь было тепло, пахло дорогим деревом, а посреди комнаты высилась огромная постель, застеленная тёмным шёлком. Полная противоположность его суровой южной хижине. Магия крови отпустила её тело так же внезапно, как и сковала. Ноатак осторожно опустил её ноги на мягкий, пушистый ковёр у камина и немного отошёл в сторону. Корра покачнулась от вернувшейся свободы, её сапоги утонули в пушистом ворсе. Она ещё раз пораженно оглядела комнату, все ещё не веря своим глазам, и обернулась к нему. В полумраке комнаты, освещённом только лунным светом и камином, Ноатак казался невероятно огромным. Он медленно стянул с себя пальто, оставаясь в одной полурастёгнутой тёмной рубашке, и шагнул к ней, полностью перекрывая собой свет из окна. — Ну и где мы? — её голос прозвучал тише, чем хотелось бы, лишившись былой агрессии. В этой роскошной, интимной обстановке её защитная броня Аватара окончательно дала трещину. — Там, где нас никто не найдёт, — негромко ответил он, сокращая расстояние до жалких нескольких сантиметров. Мужчина поднял руку и медленно, почти гипнотизирующе коснулся пальцами её подбородка, заставляя приподнять лицо. — Изначально этот пентхаус принадлежал Тарлоку. Но сейчас здесь нет ни его. Ни Амона. Ни Аватара. Только ты и я. — Откуда тебе знать? Может, кто-то прячется под кроватью? Он усмехнулся ее попытке разрядить обстановку и погладил нежный подбородок. — Эта ночь пройдёт по моим правилам, помнишь? — Проблемами с памятью не страдаю. Но если ты сделаешь мне больно,, клянусь, я… — Не сделаю. — уверенно ответил он. — Тебе будет хорошо. Корра сглотнула, чувствуя, как тот самый удушливый, предательский жар лавиной опускается к низу живота. Ей давно не было хорошо. Она уже и забыла, каково это бывает. И это заманчивое уединение пробуждало внутри что-то давно потерянное. Расстояние между их губами стремительно таяло, и в этот раз бежать ей больше не хотелось. Осознание того, что это роскошное место когда-то принадлежало Тарлоку, на секунду вспыхнуло в мыслях. Теперь её совсем не удивляло, почему бывший председатель когда-то заваливал её такими дорогими подарками. Но все посторонние мысли тут же испарились из головы, стоило Ноатаку коснуться её губ. Больше не было осторожности. Больше не было игр. Поцелуй обрушился на неё, как шторм среди ясного неба, лавиной снося остатки её хвалёного упрямства. Ноатак целовал глубоко, требовательно, с той накопившейся за сорок лет властью и страстью, которую он так долго держал под замком. Его ладонь на её подбородке сместилась назад, запуская пальцы в тёмные волосы на затылке и не позволяя отстраниться ни на один миллиметр. Корра тихо, прерывисто выдохнула прямо ему в губы, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Дышать было тяжело. Её руки, до этого безвольно висевшие вдоль туловища, сами собой взметнулись вверх, намертво цепляясь за его широкие плечи и комкая тёмную ткань рубашки. Она льнула к нему всем телом, отвечая на этот поцелуй с той неистовой, бурной отдачей, на которую была способна только она. “Если уж падать в пропасть, то до конца…” — думала она. И Ноатак был доволен, чувствуя её полную, безоговорочную капитуляцию. Его самолюбию откровенно льстила мысль о том, что, несмотря на всю её каноничную ненависть к Амону, сейчас она судорожно цеплялась за него. Он разорвал контакт всего на секунду, чтобы перевести дыхание, но тут же опустился губами к её шее. Корра громко втянула носом воздух, запрокидывая голову, когда его горячий язык и губы накрыли тот самый синяк, превращая всё внутри в чистый, концентрированный кайф. Длинные пальцы скользнули вниз по её спине, к талии, ловко подцепили край кофты и проникли под неё, накрывая обнажённую кожу и поднимаясь выше, к лопаткам. Корра мелко задрожала под его большими руками, окончательно теряя связь с реальностью. Медленно, не прерывая обжигающих поцелуев на её шее и ключицах, он увлёк её назад, заставляя сделать несколько шагов, пока колени Корры не упёрлись в край огромной кровати. Она рухнула на неё с тихим шорохом, судорожно схватившись рукой за холодную шёлковую простыню. Он тут же навис сверху, полностью отрезая её от всего остального мира. И как будто только сейчас, в этой огромной постели, до Корры наконец дошло, где они находятся и что именно последует дальше. Её ладонь взметнулась вверх, упираясь в его широкую грудь. Слабо, почти невесомо, но вполне ощутимо. — Постой. Я никогда не делала этого… — сорвалось с её припухших губ едва слышным, испуганным шёпотом. Она замерла, подсознательно ожидая насмешки. Но ее не последовало. — Я знаю, — негромко ответил Ноатак. Это было и так понятно. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, достаточно просто быть сорокалетним мужчиной. Корра вела себя как типичная девственница: чем больше упрямой спеси и гордости, тем больше панического страха оказаться беззащитной. Он слишком хорошо это читал. И сейчас она действительно была уязвима, как никогда в жизни. Но вместо издёвки или грубости, в его потемневших глазах промелькнуло что-то глубокое, собственническое и пугающе нежное. Тот факт, что эта дикая, необузданная девчонка достанется именно ему, наполнил его грудь тяжёлым, торжествующим жаром. Амон медленно перехватил её дрожащую руку, упиравшуюся в его грудь, и прижал её к своим губам, бережно целуя пальцы. — Не бойся, — его низкий голос, лишённый маски, вибрировал у самого её лица. Он опустился чуть ниже, упираясь локтями по обе стороны от её головы и полностью фиксируя её своим весом. — Это не так страшно, как ты думаешь. — А я и не боюсь. Мне стыдно… — буркнула она, едва слышно. Ноатак мягко улыбнулся. — Это хорошо. Стыд — отличная эмоция. Она чистая и непорочная. Корра отвернулась, чтобы больше не смотреть ему в глаза, и уставилась в тёмное панорамное окно пентхауса. Следующий поцелуй Ноатака лёг прямо за ушком, отозвавшись приятной, тёплой дрожью. И она, пусть и нехотя, немного расслабилась под его натиском. — Я остановлюсь в любой момент, если ты скажешь, — пообещал он, и снова начал медленно спускаться губами к её шее. Его ладонь поднялась выше, скользнула под край кофты прямо на обнажённую грудь и нежно сжала. Корра судорожно задохнулась от стыда, прикусив губу, чтобы не издать ни единого звука. К щекам мгновенно прилила горячая кровь, когда он огладил мягкий ореол, а затем её сосок медленно перекатился между его пальцами. Выражение её лица, вопреки всем отчаянным попыткам самоконтроля, мгновенно изменилось: брови выгнулись домиком, губы мелко задрожали. Это было так странно. Так безумно интимно. Никто и никогда ещё не касался её вот так. А затем его рука двинулась ниже, вдоль по животу, очертила пупок и проникла под ткань её мешковатых брюк. Корра тут же попыталась сжать бёдра, но в этот раз лишь сильнее обняла его ногами, инстинктивно раскрываясь навстречу. Пальцы коснулись её горячей плоти, огладили почти бережно. И Корра на секунду затаила дыхание, боясь спугнуть это мгновение. Это было безумно приятно, несмотря на всё ещё удушающий стыд. Круговые движения рождали внутри ощущения, которые можно было описать тем самым порханием бабочек в животе, о котором она читала когда-то в книгах. Сначала они были медленными, почти томительными. Потом — чуть более резкими, но всё ещё аккуратными. Ноатак не спешил, жадно наблюдая за выражением её лица сквозь поцелуи, которые опустились ниже, к её груди. Корра судорожно поджимала пальцы ног, отчаянно пытаясь лежать спокойно. Но бёдра сами, подчиняясь первобытным инстинктам, начали ерзать, то выгибаясь навстречу его пальцам, то в панике пытаясь хоть немного отстраниться. Она вслепую схватилась рукой за мягкую подушку где-то над головой. Тёмные волосы окончательно растрепались от того, как она задвигала головой по простыням. Словно её снова пытали магией крови. Только в этот раз эти судороги были настолько приятными и сладкими, что она окончательно забылась в его руках. Опомнилась она только тогда, когда его рука исчезла. И Корра с какой-то неосознанной досадой вздохнула, чувствуя, как ей становится неприятно, сиротливо холодно без этих касаний. Глухо скрипнул матрас. Ноатак вдруг резко перевернулся и одним мощным движением усадил её на себя, сжав её крепкие ягодицы в своих сильных ладонях. Вся растрёпанная, с тяжёлым, прерывистым дыханием и лихорадочно блестящими глазами, Корра ощутила что-то твёрдое и горячее, упёршееся ей прямо между ног, и мгновенно покраснела до самых ушей. Она пусть и была девственна, но прекрасно понимала тонкости мужской анатомии и возбуждения. Ноатак безумно хотел её. Прямо сейчас. Она упёрлась ладонями в его широкую обнажённую грудь, глядя на то, как высоко и тяжело она вздымается. Несколько тёмных прядей волос спадали ей прямо на лицо, и она упрямо попыталась сдуть их, чтобы те не лезли в глаза. Ноатак посчитал эту мимолётное движение крайне сексуальным. Его руки снова скользнули под её кофту и в этот раз потянули ткань вверх, беззапелляционно снимая. Корра не сопротивлялась. Она сама послушно подняла руки, помогая освободить себя от плотной одежды Племени Воды, которая сейчас по сути была ей ни к чему. Под кофтой не оказалось абсолютно ничего. Лишь её голая, пышущая жаром кожа. Раньше она всегда носила плотные спортивные топы, чтобы грудь не мешала тренировкам и не мёрзла на южном морозе, но в большом городе быстро отвыкла от этой привычки. Ей вполне хватало простой обтягивающей майки, которая прекрасно удерживала её формы без всякого бандажа. Но сейчас, когда она осталась совсем без одежды, Корра на секунду пожалела, что между ними нет вообще никакого рубежа. Ведь его взгляд мгновенно и вполне ожидаемо скользнул вниз. Впрочем, прикрываться руками она не стала. Исключительно из гордости. Чтобы этот сорокалетний мужик даже не подумал, будто она стесняется своего тела. Корра любила себя. Ей искренне нравилась её мягкая, округлая грудь и чёткие кубики пресса, на которые она потратила половину своей сознательной жизни в тренировочных лагерях Белого Лотоса. Её тело и правда было прекрасным, диким произведением искусства. Ноатак это тоже заметил, с нескрываемым, жадным восхищением глядя снизу вверх на свою юную наездницу. — Ты великолепна, — хрипло выдохнул он, и его ладони переместились с её ягодиц выше, очерчивая изгиб талии и заставляя её ещё плотнее прижаться к его паху. — Я знаю, — это было даже не фырканье, а скорее спокойная констатация факта. И Ноатаку безумно понравился этот ответ. Именно для этого он и усадил её на себя — чтобы она окончательно раскрепостилась и отбросила свои глупые страхи. Корра, недолго думая, сама потянулась к пуговицам его рубашки. Казалось, за спиной у неё внезапно выросли вторые крылья, а прошлая неопытность трусливо отступила перед упрямой, чисто аватарской попыткой взять всё в свои руки. Она уверенно распахнула полы его рубашки и осторожно провела ладонью по его обнажённой, крепкой груди. Странное, ошеломляющее ощущение. Её злейший враг сейчас лежал в абсолютно уязвимой позе прямо под ней. У неё была идеальная возможность атаковать, уничтожить его, спасти весь Республиканский город прямо в эту секунду… но она отчаянно не хотела этого делать. Вместо того чтобы исполнять свой великий долг Аватара, Корра решительно щёлкнула пряжкой его ремня и на мгновение замерла, прежде чем сделать следующий шаг. Но ей слишком сильно не хотелось, чтобы он подумал, будто она и правда струсила. Поэтому её чуть дрожащая, горячая ладонь смело проникла под ткань мужских брюк и уверенно сжала его твёрдый, пульсирующий орган. Ноатак громко, судорожно выдохнул сквозь сжатые зубы. Он посмотрел на неё снизу вверх так, словно готов был сожрать целиком. Впрочем, так оно и было. Боги, как же она нравилась ему сейчас! Такая наглая, сильная, первобытная и дерзкая. Её ладонь ласкала его совершенно не нежно — скорее так, словно она изо всех сил жала на какой-то упрямый рычаг, который должен был сдвинуть тяжелую махину с места. — Не обязательно сжимать так сильно, — выдохнул он без тени злости, скорее с иронией заметив, что девчонка немного перестаралась от избытка прыти. Корра тут же испуганно ослабила хватку, но руку убирать не подумала. — А ты что, неженка? — хмыкнула она с привычным вызовом, заглядывая ему прямо в глаза. Ноатак на её детскую провокацию не повёлся. — Нет, просто я могу не сдержаться, — предупредил он вполне серьёзно, и в его потемневших глазах промелькнуло что-то пугающе опасное. Она действительно шла по очень тонкому, хрупкому льду. И сама это прекрасно чувствовала. Но Ноатак всё ещё не хотел спешить. Он накрыл её горячую ладонь своей огромной рукой сверху, как бы мягко направляя её движения — медленно, ритмично, уверенно. Ни стыда, ни совести… Корра искренне не понимала, как этот мужчина умудряется оставаться таким пугающе спокойным и контролирующим, пока она касается его в самом интимном месте. «Опыт», — мысленно повторила она про себя, заворожённо наблюдая за его лицом. — «В сорок лет я буду такой же?» Но все лишние мысли мгновенно испарились из её головы, когда его вторая свободная рука властно потянула её мешковатые штаны вниз вместе с бельём. Ей пришлось на секунду прижаться к нему всем телом, чтобы плотная ткань могла свободно упасть к её коленям. И когда она вновь выпрямилась, усевшись на его бёдрах, его жадному взору открылся её лобок, покрытый аккуратными, тонкими вьющимися волосками. Корра почему-то даже не смутилась под этим осмотром. Ей безумно нравился его взгляд: пусть он и был немного диким, хищным, но в нём читалось чистое, концентрированное обожание. Она наконец отняла свою руку и решительно дёрнула его брюки вниз, чтобы окончательно уравнять их положение. «Теперь я Уравнитель…» — Корра чуть не прыснула со смеху от этой нелепой мысли, родившейся в голове. Но вся ирония мгновенно улетучилась, стоило её взору открыться его обнажённой, твёрдой мужской плоти.Он был крупным, горячим и ощутимо пульсировал от сдерживаемого возбуждения. Взглянув на эту внушительную суть, Корра судорожно сглотнула, и былая спесь снова сменилась трепетным, замирающим ожиданием чего-то неизбежного и немного пугающего. — Струсила? — тихо спросил он, чуть приподнявшись на локтях и всматриваясь в её лицо. — Ни капли, — фыркнула она и упрямо толкнула его ладонями в грудь, заставляя лечь обратно. Ноатак явно не ожидал от неё такой резкой вспышки инициативы. Корра наклонилась к нему, жадно перехватывая его губы в поцелуе, и плотно притёрлась к нему своей влажной, пульсирующей промежностью. Он застонал — громко, гортанно, глубоко, и она мысленно возгордилась тем, что этот железный человек наконец-то полностью выдал свои эмоции. Он больше не контролировал эту игру. Наконец наступил тот самый момент. Момент истины. В её груди всё замерло от предвкушения, когда она, прикусив губу, сделала первое медленное движение вниз, пытаясь полностью опуститься на него. Горячая, плотная плоть Ноатака плавно вошла в её податливое, источающее жар лоно. Корра судорожно выдохнула, приоткрыв рот, и застыла на секунду, крепко зажмурив глаза. Но вопреки всем её потаённым страхам, боли не было. Ноатак действовал невероятно бережно: его ладони мягко, но властно фиксировали её бёдра, а его мимолётный, едва уловимый контроль магии крови заставил мышцы её тела идеально расслабиться и принять его до самого основания. Вместо резкого укола Корру накрыло такой оглушительной, концентрированной волной сладости, что у неё перехватило дыхание. Она до белизны в костяшках впилась ногтями в его крепкие плечи, тихо и протяжно застонав прямо ему в губы. Ноатак шумно, рвано выдохнул, окончательно теряя остатки своего железобетонного самообладания. Пропасть в двадцать три года окончательно исчезла, растворяясь в этом запретном и обжигающем слиянии. Он дал ей пару секунд, чтобы привыкнуть к его размерам и к этой сводящей с ума наполненности, а затем его бёдра под ней сделали первое плавное, мощное движение вверх, толкая их обоих в глубину этой бесконечной, запретной ночи. — Не больно… — томно простонала она, случайно выдав вслух мысль, которая крутилась в голове. Корра приоткрыла глаза, натыкаясь на его потемневший, пристальный взгляд. — Я же обещал, что будет хорошо, — хрипло отозвался он, весомо качнув бёдрами. — Я никогда не бросаю слова на ветер, Корра. И в этот раз Ноатак снова перевернулся, властно подминая её под себя на шёлковых простынях Тарлока. Теперь, когда он уже был глубоко внутри неё, когда она больше не боялась, он мог наконец действовать в полную силу. Больше ждать он не собирался, как и щадить её юную уязвимость. Корра в любом случае не простила бы его, будь он излишне робким или мягким. Поэтому он брал её грубо, но честно, выбивая из её рта надрывные, сладкие стоны и рваные всхлипы. Корра в панике не знала, куда деть руки, поэтому судорожно хваталась за всё подряд: за его крепкие плечи, иссечённую шрамами спину, тёмные волосы, за холодный шёлк простыни и подушку. В какой-то момент Ноатак перехватил её запястья и крепко сплёл их пальцы, с силой прижав её руки к матрасу прямо над её головой. Корра оказалась полностью обездвижена, полностью в его тотальной власти, одарённая лишь возможностью отчаянно вскидывать бёдра ему навстречу и громко стонать в полумраке пентхауса. Она никогда не представляла свой первый раз вот так. Девушка всегда наивно думала, что это будет нежно, трепетно, медленно… но сейчас, когда сорокалетний мужчина вбивался в неё с неистовым, голодным упоением, больше всего на свете ей хотелось, чтобы он не останавливался. До безумной дрожи во всём теле. До горячих слёз удовольствия, собравшихся в уголках её глаз. И он не останавливался. Не останавливался всю эту бесконечную, дикую ночь.