My beloved hyung

Сокджин проснулся за двадцать минут до будильника - редкость для человека, который привык жить по расписанию. Обычно он просыпался ровно в шесть тридцать, когда телефон начинал вибрировать под подушкой, но сегодня глаза открылись сами собой, и первые несколько секунд он просто лежал, глядя в белый потолок, ощущая непривычную лёгкость в груди. За окном только начинало светать. Осеннее сеульское утро было серым, влажным, с низкими облаками, которые обещали дождь к обеду. Где-то внизу, на улице, уже шумел ранний транспорт, но в квартире стояла абсолютная тишина - родители ещё спали, и только холодильник тихо гудел на кухне. Сокджин перевернулся на бок и взял телефон. Ноль новых сообщений. Он сам написал Чонгуку вчера перед сном: "Спокойной ночи. Если что-то случится, звони в любое время". Ответ пришёл через пару минут: "Спасибо, Джин-хён. Спокойной ночи. Я буду ждать завтрашней встречи". Коротко, сдержанно, но что-то в этой фразе заставило Сокджина улыбнуться. "Ждать встречи, - повторил он про себя. - Он будет ждать. А я? Я тоже жду?" Мысль была неожиданной и немного пугающей. Сокджин отбросил телефон и сел на кровати, проведя руками по лицу. Вчерашний вечер всё ещё стоял перед глазами - плачущий парень, огромные карие глаза, тёплое тело, прижавшееся к нему. И потом - кафе, горячий шоколад, смущённая улыбка, которая появлялась на лице Чонгука, когда он думал, что Сокджин не видит. "Почему я не могу перестать думать о нём? - спросил он себя, вставая и направляясь в ванную. - Я ведь просто помог ему один раз. Завтра помогу ещё, и всё. Ничего особенного». Но даже когда он стоял под душем, чувствуя, как горячая вода стекает по спине, образ Чонгука не исчезал. Его глаза, его дрожащие руки, его голос - низкий, с хрипцой. Сокджин закрыл глаза и позволил себе на секунду представить, что Чонгук стоит рядом, что он снова утыкается лицом в его грудь, что Сокджин гладит его по волосам и шепчет что-то утешительное. "Стоп, - сказал он себе резко. - Это ненормально. Ты просто переутомился. Много учёбы, мало отдыха. После того, как поможешь ему с литературой, всё наладится". Он выключил душ, вытерся и начал одеваться. Белая рубашка, тёмно-синий блейзер, строгие брюки - всё как всегда. Но когда он завязывал галстук перед зеркалом, он заметил, что его взгляд немного мягче, чем обычно. И уголки губ чуть приподняты. - Что с тобой, Ким Сокджин? - прошептал он своему отражению. - Ты же "холодный принц". Не забывай. Он взял портфель, проверил, что положил сборники стихов, и вышел из квартиры. Лифт спускался с двенадцатого этажа, и в зеркальных стенках Сокджин видел себя - высокого, стройного, с безупречной осанкой. Никто бы не догадался, что внутри него бушует странное, тревожное волнение. На первом этаже он столкнулся с соседкой - пожилой дамой, которая всегда улыбалась ему. - Доброе утро, Сокджин-ши. Вы сегодня особенно хорошо выглядите. У вас свидание? Сокджин слегка смутился, но вежливо улыбнулся. - Доброе утро, госпожа Чхве. Нет, просто хорошее настроение. - О, это замечательно, - она подмигнула. - Приятного дня! Он вышел на улицу. Воздух был влажным и прохладным. До школы было пятнадцать минут пешком, но Сокджин любил пройтись - это помогало привести мысли в порядок. Он шёл по Каннамским улицам мимо дорогих бутиков и кофеен, наблюдая за просыпающимся городом. Внутри всё ещё теплилось то странное чувство, которое он не мог объяснить. И он не знал, хочет ли он избавиться от него. *** Школа встретил его привычным шумом - звонки, голоса, хлопанье шкафчиков. Сокджин прошёл к своему шкафчику, обменялся короткими приветствиями с одноклассниками, но делал это автоматически, не вникая. Его мысли были далеко. Первый урок прошёл незаметно - математика, которую он знал наизусть. Второй - английский, где он отвечал на вопросы, не задумываясь. Третий - история, где учительница рассказывала о династии Чосон, но Сокджин смотрел в окно и думал о том, как там Чонгук. Он ловил себя на этом и пытался сосредоточиться, но каждый раз, когда он слышал смех в коридоре, его взгляд бессознательно искал знакомую фигуру. На большой перемене он пошёл в столовую, но есть не хотелось. Он взял кофе и сел за дальний столик, откуда был виден вход. И вдруг он его увидел. Чонгук зашёл в столовую вместе с каким-то парнем - Сокджин не знал, кто это, возможно, одноклассник. Чонгук улыбался чему-то, его лицо было спокойным, не заплаканным, и даже немного счастливым. Он был в той же форме, что и вчера, но выглядел совершенно иначе - увереннее, что ли. Он о чём-то говорил с другом, жестикулировал, смеялся. Сокджин не мог оторвать от него взгляда. Его сердце билось быстрее, и он почувствовал, как уголки его губ сами собой поднимаются в улыбке. "Он улыбается, - подумал Сокджин. - Он улыбается, и ему хорошо. Это здорово". Но тут Чонгук, словно почувствовав чей-то взгляд, поднял голову. Их глаза встретились через весь зал. Чонгук на мгновение замер, потом его лицо озарилось тёплой, почти благоговейной улыбкой. Он поднял руку и помахал Сокджину. Сокджин машинально поднял руку в ответ и слегка кивнул. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, и быстро отвернулся, сделав вид, что пьёт кофе. "Что за ерунда? : подумал он, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. - Я просто увидел знакомого. Он просто помахал. Не нужно придавать этому значения". Но внутри него что-то отозвалось на эту улыбку - что-то тёплое и трепетное, что он не мог контролировать. Он быстро допил кофе и ушёл из столовой, чтобы не встретиться с Чонгуком взглядом снова. Остальные уроки прошли как в тумане. Сокджин отвечал, записывал, но мысли его были заняты одним — предстоящей встречей в библиотеке. Он несколько раз проверял телефон, хотя сообщений не было. Он даже начал писать Чонгуку, но стёр сообщение, испугавшись, что это будет выглядеть навязчиво. "Подожди до шести, - сказал он себе. - Всему своё время". Но время тянулось мучительно медленно. *** После пятого урока Сокджин наконец решил действовать. Он обещал Чонгуку разобраться с обидчиками, и он должен был сдержать слово. Он направился в учительскую, расположенную на втором этаже, в конце коридора. В учительской было тихо. Пахло старыми бумагами, растворимым кофе и чем-то канцелярским. Вдоль стен стояли шкафы с папками, а в центре - несколько столов, за которыми сидели учителя. Господин Ли, сидел за своим столом и проверял тетради. Это был мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами, седой щетиной и очками на цепочке. Его руки, испачканные чернилами, неторопливо перелистывали страницы. Сокджин постучал в открытую дверь и вежливо поклонился. - Простите, господин Ли, можно вас на минуту? Учитель поднял голову и улыбнулся. - А, Ким Сокджин. Редкий гость. Проходи, садись. Что случилось? Сокджин сел напротив, положив руки на колени. Он приготовился говорить, но внутри вдруг возникло странное волнение. Он собирался защищать Чонгука, и это было для него новым - он никогда не вмешивался в чужие дела. - Я хотел поговорить об одном ученике из вашего класса, - начал он, стараясь говорить ровно. - О Чон Чонгуке. Господин Ли приподнял брови. - Чонгук? Тихий такой парень, из Пусана недавно переехал. У него какие-то проблемы? Сокджин сглотнул. - Дело в том, что я случайно узнал о систематической травле, которой он подвергается со стороны трёх учеников из вашего класса. Ким Минсок, Хан Дживон и Пак Дохун. Они обзывают его, толкают, издеваются. Вчера я видел его в слезах в пустом кабинете после уроков. Он рассказал мне, что они вылили молочный коктейль в его рюкзак, испортили тетради. И это продолжается уже месяц. Господин Ли нахмурился, его лицо стало серьёзным. Он снял очки и начал протирать их платком. - Ты уверен в этом, Сокджин? - Абсолютно. Я сам видел его состояние вчера. Он был на грани истерики. Если бы я не зашёл в тот кабинет, кто знает, что бы случилось дальше. Учитель вздохнул и откинулся на спинку стула. - Чонгук никогда не жаловался. Он всегда выглядит спокойным, хотя иногда я замечал, что он приходит с красными глазами, но списывал это на усталость. - Он боится, - сказал Сокджин. - Боится, что станет ещё хуже. Но если вы поговорите с этими троими, они, скорее всего, сознаются. Или другие ученики подтвердят. Это не единичный случай. Господин Ли помолчал, обдумывая услышанное. - Ты правильно сделал, что сообщил мне, Сокджин. Буллинг в нашей школе недопустим. Я поговорю с ними сегодня, вызову их родителей, если потребуется. Спасибо тебе. Сокджин почувствовал облегчение. - Спасибо, господин Ли. Я не хочу, чтобы Чонгук боялся ходить в школу. - Ты его друг? Сокджин замешкался с ответом. Друг? Они виделись всего один раз. Но почему-то это слово показалось ему недостаточным. - Мы знакомы, - сказал он уклончиво. - Но я не могу смотреть, как кого-то обижают. Учитель кивнул с пониманием. - Ты хороший человек, Сокджин. Твоё прозвище немного преувеличено, я думаю. Сокджин слабо улыбнулся, встал и поклонился. - Я пойду. Спасибо что уделили время. Он вышел из учительской с чувством выполненного долга. Теперь он сделал всё, что мог. Оставалось только дождаться, когда задиры получат по заслугам. *** Чонгук шёл по коридору третьего этажа в сторону библиотеки, крепко сжимая в руках учебник литературы и тетрадь. Он решил прийти пораньше - без двадцати шесть, чтобы успеть сесть и подготовиться. Джин сказал, что придёт в шесть, но Чонгук не хотел ждать его в коридоре, он хотел уже быть на месте, готовым к занятиям. Он перечитал дома несколько стихотворений из списка, который прислал Джин в сообщении, но всё равно чувствовал себя неуверенно. Ким Со Воль, Юн Дон Джу - их имена звучали красиво, но смысл стихов ускользал от него, как вода сквозь пальцы. Однако Чонгук не терял надежды. Джин обещал помочь, и Чонгук ему верил. Коридоры на третьем этаже уже опустели - большинство учеников разошлись по домам или кружкам. Только эхо его собственных шагов раздавалось под высокими потолками, смешиваясь с далёким гулом вентиляции. За окнами серело - собирался дождь, и свет люминесцентных ламп казался особенно резким. Чонгук почти дошёл до поворота, за которым начинался коридор к библиотеке, как вдруг из-за угла вышли трое. Он узнал их мгновенно - Минсок, Дживон и Дохун. Те самые, что мучили его последнее время. Они шли нарочито небрежной походкой, вразвалку, перекрывая проход. Их лица были злыми, глаза горели угрозой. Чонгук замер на месте. Его сердце, ещё минуту назад спокойное, теперь бешено колотилось где-то в горле. Он попытался сделать шаг в сторону, но они синхронно переместились, преграждая путь. - О, смотрите-ка, наш плакса идёт, - протянул Минсок, самый высокий из них, с сальной улыбкой. - Куда это ты собрался, а? К мамочке? Или к своему новому дружку? Чонгук сжал учебник так сильно, что побелели костяшки. Он старался держать лицо спокойным, но голос предательски дрогнул. - Пропустите. Мне нужно идти. - Нужно ему! - фыркнул Дживон, подходя ближе. - Слышь, ты, крыса, это ты нажаловался учителю? Нас сегодня вызвали к классному! Обвинили в том, что мы тебя задираем! Ты, гад, поплатишься! Чонгук почувствовал, как по спине пробегает холодный пот. Он никому не жаловался! Он даже не знал, что учитель вызывал их. Может, кто-то другой видел и сообщил? Но он не мог рассказать об этом - они бы ему не поверили. - Я не жаловался! - сказал он, пытаясь говорить твёрдо, но голос предательски сорвался на хрип. - Я никому ничего не говорил! Мне тоже неизвестно, почему вас вызвали! - Врёшь! - Дохун подошёл вплотную и ткнул его пальцем в грудь. Сила толчка заставила Чонгука качнуться назад. - Только ты мог. Никто другой не знает о наших делах. Ты настучал учителю, чтобы мы отстали! Но у тебя не выйдет! Ты пожалеешь об этом. Чонгук сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. - Я клянусь, это не я! Может, кто-то просто видел и сообщил! Я же не знаю всех вокруг! - Ах ты, мелкий ублюдок, - Минсок размахнулся, чтобы толкнуть его посильнее, уже не сдерживаясь. Он занёс руку, и Чонгук инстинктивно зажмурился, ожидая удара. Но удара не последовало. Вместо этого раздался ледяной, спокойный голос, от которого все трое замерли как вкопанные: - Руки убрал. Чонгук открыл глаза. Из тени за поворотом вышел Сокджин. Он шёл неторопливо, но в каждом его движении чувствовалась угроза. Его лицо было абсолютно бесстрастным - таким, каким его знала вся школа, но глаза горели холодным, почти металлическим блеском. Он был в своей идеальной форме, с портфелем на плече, но в этот момент он казался не просто старшеклассником, а кем-то гораздо более опасным. - Я сказал, убери руки от него, - повторил он, останавливаясь в двух шагах от компании. Сокджин смотрел на Минсока сверху вниз - он был выше почти на голову, и его взгляд не обещал ничего хорошего. Минсок, который только что был воплощением наглости, вдруг съёжился. Он убрал руку и сделал шаг назад. - Сокджин-сонбэ… - проблеял он, стараясь улыбнуться. - Мы… мы ничего плохого не делали. Просто разговаривали. - Разговаривали? - Сокджин перевёл взгляд на Чонгука, который стоял бледный, с дрожащими губами. - Я всё видел. Ты толкнул его. Я слышал, как вы обзывали его. "Крыса", "ублюдок". Это, по-вашему, разговор? Он шагнул ближе к Минсоку, и тот попятился, ударившись спиной о стену. - Вы хотите, чтобы я повторил это вашему классному руководителю? Или, может быть, моему отцу - он хорошо знаком с директором школы. Думаете, вам это понравится? А понравится ли это твоему отцу Минсок? Угроза подействовала мгновенно. Лица троих вытянулись, и в их глазах появился настоящий страх. Все в школе знали, кто такой Ким Сокджин - сын крупного бизнесмена, который спонсировал учебное заведение. С ним лучше не связываться. - Мы… мы просто шутили, - пролепетал Дживон. - Это не шутки, - отрезал Сокджин. - Ещё раз я увижу, что вы пристаёте к Чонгуку, - и я лично прослежу, чтобы вас исключили. Вам понятно? Трое закивали, чуть ли не хором. - Поняли, сонбэ, - прошептал Дохун. - Тогда проваливайте, - холодно сказал Сокджин, жестом указывая в сторону выхода. Они не заставили просить дважды. Быстро, почти бегом, они ретировались, даже не обернувшись. Шаги их эхом отдавались в пустом коридоре и быстро стихли. Чонгук стоял, вцепившись в учебник, и не мог вымолвить ни слова. В груди всё ещё бушевал страх, но постепенно его сменяло облегчение и невероятная благодарность. Джин снова спас его. Снова. Сокджин повернулся к нему, и его лицо мгновенно смягчилось. Холод исчез, уступив место тёплой заботе. - Ты в порядке? - спросил он, подходя ближе. - Они не ударили тебя? Чонгук покачал головой, но его губы дрожали. - Они… они сказали, что я нажаловался. А я никому не говорил! Честно! - вырвалось у него, и голос сорвался. - Я знаю, - мягко сказал Сокджин, положив руку ему на плечо. - Это я поговорил с вашим классным руководителем сегодня. Я обещал тебе, что помогу. Я сдержал слово. Но не думал что они пойдут к тебе. Чонгук поднял на него свои огромные, влажные глаза. - Ты… ты из-за меня пошёл к учителю? - голос был полон удивления и восхищения. - Конечно, - Сокджин чуть улыбнулся. - Я же сказал вчера, что разберусь. И разобрался. Теперь они будут бояться хотя бы некоторое время. А если нет - я придумаю что-то ещё. Пошли, нам надо заниматься. У нас есть час до закрытия библиотеки. Чонгук кивнул, вытирая глаза рукавом. Он пошёл рядом с Сокджином, чувствуя, как тепло разливается в груди. Джин снова был рядом. И с каждым разом он казался Чонгуку всё более особенным. *** Они шли по коридору в тишине. Сокджин сбавил шаг, чтобы Чонгук мог идти рядом, а не за ним. - Ты как? - спросил он, покосившись на спутника. - Немного трясёт, но уже легче, - признался Чонгук. - Спасибо тебе, Джин-хён. Ты меня опять спас. Я даже не знаю, как тебя благодарить. - Никак, - улыбнулся Сокджин. - Просто обещай мне, что если они снова появятся, ты сразу же скажешь мне. Не прячься, не молчи. Я хочу знать. - Хорошо, - тихо ответил Чонгук. - Но они теперь надолго испуганы. Ты был таким… устрашающим. Я никогда не видел тебя таким злым. Сокджин усмехнулся. - Я не злой. Я просто не люблю, когда обижают слабых. И тем более - когда обижают тебя. Чонгук посмотрел на него с удивлением. - Почему я? Мы же едва знакомы. Сокджин на секунду задумался. Хороший вопрос. Почему Чонгук? Почему именно этот парень вызвал в нём такое желание защищать? - Не знаю, - честно сказал он. - Просто чувствую, что ты особенный. И не хочу, чтобы тебе было больно. Чонгук покраснел и опустил глаза. Сердце его колотилось от этих слов, но он не смел верить им до конца. Они дошли до библиотеки. Сокджин открыл дверь ключом, который ему оставляла госпожа Чхве, и они вошли внутрь. В библиотеке было тихо, пахло старыми книгами и пылью. Сокджин включил настольные лампы, и тёплый жёлтый свет разогнал полумрак. - Садись, - сказал он, указав на стол у окна. - Сегодня мы разберём корейскую поэзию подробнее. Я выбрал для тебя несколько стихотворений, которые помогут понять анализ. Чонгук сел, положив учебник перед собой. Его волнение постепенно уходило, уступая место любопытству. *** Сокджин достал из портфеля сборник корейской поэзии - немного потрёпанную книгу в твёрдой обложке, с закладками на разных страницах. - Начнём с Ким Со Воля, - сказал он, открывая книгу. - Ты слышал о нём? - Что-то слышал на уроке, но не запомнил особо, - признался Чонгук. - Ким Со Воль - один из самых известных поэтов Кореи начала 20 века. Его стихи о любви, разлуке, грусти. Очень пронзительные. Вот, посмотри. Он подвинул книгу к Чонгуку и указал на стихотворение "Азалии" - Прочитай вслух. Чонгук глубоко вздохнул и начал читать, стараясь передать интонацию: Когда ты уйдёшь, Усталый и пресыщенный, Я не буду плакать, Но тихо отпущу. Азалии увянут, И я с ними. Но если ты вернёшься, Я расцвету снова. Он прочитал и поднял глаза на Сокджина. - Красиво, - сказал он. - Но я не понимаю, почему он говорит 'не буду плакать", а потом "увянут азалии"? Значит, он всё равно грустит? - Ты уловил суть, - одобрительно кивнул Сокджин. - Это стихотворение о сдержанной боли. Лирическая героиня не плачет открыто, но её душа увядает, как цветы. Она не показывает эмоции внешне, но внутренне она опустошена. Это как… как когда ты держишь всё внутри, но на самом деле тебе очень больно. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. - Это как ты, - тихо сказал он. - Ты же холодный принц. Ты не показываешь, свои эмоции и переживания, но внутри ты чувствуешь. Сокджин замер. Он не ожидал, что Чонгук снова проведёт такую параллель. Вчера он уже сравнивал его с героем стихотворения, и сейчас снова. Это было неожиданно и даже немного пугающе - насколько точно Чонгук его понимает. - Может быть, - пробормотал Сокджин, отводя взгляд. - Но давай вернёмся к стихотворению. Теперь попробуй снова прочитать его, но не как учебник, а как будто ты - тот человек, который провожает любимого. Попробуй вложить в голос настоящую грусть. Чонгук кивнул, закрыл глаза на секунду, а затем начал читать снова, но уже иначе. Его голос стал тише, с лёгкой хрипотцой, в нём появилась дрожь - искренняя, не наигранная. Когда он произнёс "я расцвету снова", в его голосе прозвучала почти мольба. Сокджин слушал и не мог оторвать от него взгляда. В этом чтении было столько боли и надежды одновременно, что у него самого защипало в носу. - Отлично, - сказал он, когда Чонгук закончил. - Ты чувствуешь ритм. Ты понял эмоцию. Вот так и надо читать поэзию. Чонгук улыбнулся, смущённо потупившись. - Спасибо. Ты хорошо объясняешь. - Теперь следующее, - сказал Сокджин, перелистывая несколько страниц. - Это стихотворение Юн Дон Джу - "Посвящение". Он писал его в японскую колониальную эпоху, и в нём много грусти, но и много надежды. Он прочитал стихотворение вслух сам, мягко, с чувством: Как светлячок в ночи, Я скромно светил. Моя жизнь - короткий миг, Но я хочу, чтобы она горела. Я посвящаю этот свет Тебе, моя звезда. - Что ты чувствуешь, когда слышишь это? - спросил Сокджин, отрываясь от книги. - Грусть, - ответил Чонгук. - Но и что-то светлое. Как будто он говорит, что даже маленький свет важен. - Именно, - сказал Сокджин. - В этом суть. Поэзия не всегда о сложных метафорах. Иногда она просто о человеческих чувствах. Они разобрали ещё несколько стихотворений, обсуждая каждую строчку, и Чонгук удивлял Сокджина своей способностью схватывать суть, как только ему давали правильное направление. - Ты очень способный, - сказал Сокджин, закрывая книгу. - Просто тебе не хватало уверенности. Теперь ты знаешь, как анализировать. Если будешь практиковаться, у тебя всё получится. Чонгук улыбнулся, и эта улыбка осветила всю библиотеку. - Спасибо тебе, Джин-хён. Я даже не представлял, что стихи могут быть такими интересными. Раньше я их просто заучивал, а теперь я их понимаю. - Это самое главное, - сказал Сокджин. - Не заучивать, а понимать. Они ещё посидели немного, разговаривая о всяких мелочах. Чонгук рассказал, что он начал учить песню на гитаре и надеется когда-нибудь исполнить её для Сокджина. Сокджин пообещал, что обязательно послушает. *** Когда часы показали почти семь, Сокджин собрал книги. - Пора, - сказал он. - Тебе надо ехать домой, пока совсем не стемнело. Чонгук послушно встал, но на его лице было заметно сожаление. - Я бы ещё посидел, - признался он. - В следующий раз, - мягко сказал Сокджин. - Мы будем заниматься регулярно. Обещаю. Они вышли из библиотеки. В коридорах было темно и тихо - только далёкий гул вентиляции нарушал тишину. На улице уже темнело, и фонари отбрасывали оранжевые круги на мокрый асфальт - дождь прошёл, но небо всё ещё было хмурым. - Я провожу тебя до метро, - сказал Сокджин, и Чонгук не стал спорить. Они шли рядом, плечо к плечу, и молчали. Но молчание было полным смысла. Сокджин чувствовал, как его сердце бьётся чуть быстрее, когда их руки случайно соприкасались. Он не убирал руку, и Чонгук тоже не убирал. У входа в метро они остановились. - Спасибо за сегодня, - сказал Чонгук, глядя снизу вверх. - За всё. За то, что спас меня, за занятия… за то, что ты есть. Сокджин почувствовал, как внутри разливается тепло. - Я всегда буду рядом, если я тебе нужен. Запомни это. Чонгук кивнул, и в его глазах блеснули слёзы - но на этот раз от счастья. - До завтра, Джин-хён. - До завтра, Чонгук-и. Чонгук развернулся и скрылся в светящемся тоннеле метро. Сокджин стоял на месте, глядя ему вслед, пока фигура не исчезла. Потом он развернулся и медленно пошёл к парковке. Внутри него бушевала буря. *** Сокджин сел в машину, завёл двигатель и долго сидел, глядя на дворники, которые автоматически включились от дождя. За стеклом текли струйки воды, искажая огни города. "Что я делаю? - спросил он себя. - Зачем я так влез в его жизнь? Помогаю, защищаю, учу. Я же холодный принц. Я ни с кем не сближаюсь. Но с ним я не могу быть холодным. С ним я хочу быть тёплым. Почему?" Он закрыл глаза. Образ Чонгука стоял перед ним - его большие карие глаза, его смущённая улыбка, его голос, когда он читал стихи. Сокджин чувствовал, как сердце бьётся быстрее при одном воспоминании. "Я влюбляюсь? - прошептал он в тишине машины. - Нет, не может быть. Это просто благодарность. Или жалость. Или чувство ответственности. Но почему тогда мне так хорошо, когда он рядом? Почему я ищу его взглядом в коридоре? Почему я хочу, чтобы завтра наступило быстрее?" Он открыл глаза и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Его лицо было серьёзным, но в глазах он увидел то, что не видел уже давно - надежду. И страх. "Ты не хочешь признаваться, - сказал ему внутренний голос. - Ты боишься. Боишься, что он не ответит, или что ты разрушишь эту дружбу. Но ты уже не можешь остановиться". Сокджин вздохнул и вырулил с парковки. Он знал одно: что-то в его жизни изменилось. Он не знал, куда это приведёт, но чувствовал - это только начало. И он не был уверен, что готов к этому. Но сердце, которое он так долго прятал за ледяной маской, билось всё громче, напоминая: "Ты живой. Ты чувствуешь. И это прекрасно и страшно одновременно". Когда он въехал в гараж своего дома, он написал Чонгуку короткое сообщение: "Я доехал. А ты? Всё хорошо?" Ответ пришёл через минуту: "Да, я уже дома. Спасибо, Джин-хён. Ты сегодня был моим героем. Спокойной ночи". Сокджин улыбнулся и набрал: "Спокойной ночи, Чонгук-и. Завтра встретимся. Сладких снов". Он отложил телефон и долго сидел в темноте гаража, чувствуя, как улыбка не сходит с его лица. Он не знал, как назвать то, что он чувствует. Но он знал, что это важно. И что он хочет узнать, куда это приведёт. Даже если это страшно.