Не трогай их

Ночь они провели в старой лесополосе, в полуразрушенном охотничьем домике, который нашли по карте. Эллиот проверил углы дважды, запер дверь на ржавый засов и только после этого позволил себе сесть. ‎ ‎Шанс уже развалился на старом диване, закинув ногу на ногу, и жевал сухарь из неприкосновенного запаса. ‎ ‎— Хочешь? — он протянул второй. ‎ ‎— Я не го... ‎ ‎— Врешь. ‎ ‎— Отъебись. ‎ ‎Шанс пожал плечами и откусил ещё кусок. Эллиот смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Он мог бы перечислить всё, что его бесило в этом человеке: халатность, постоянные подколы, эта дурацкая привычка лезть в драку без оглядки, этот его голос, когда он произносил «Элли» с лёгкой насмешкой, будто имя само по себе было шуткой. ‎ ‎Но сегодня к раздражению примешивалось что-то ещё. ‎ ‎— Завтра надо будет найти воду, — сказал он, открывая блокнот и делая пометку. — И проверить те дома, что мы видели у поворота. Может, там есть еда. ‎ ‎— А может, там есть Грязные. ‎ ‎— Поэтому я и хочу проверить. Чтобы знать наверняка. ‎ ‎— Опять ты за своё, — Шанс потянулся, хрустнув позвоночником. — Командир П.С.О. в действии. ‎ ‎— Я не командир, я просто хочу выжить. ‎ ‎— Ну да, ну да. — Шанс откинул голову на подлокотник и уставился в потолок. — Только вот если каждый раз всё планировать, можно ничего не успеть. ‎ ‎— А если не планировать, можно умереть. ‎ ‎— И что в этом плохого? ‎ ‎Эллиот резко поднял голову. ‎ ‎— Ты серьёзно? ‎ ‎— Ну, — Шанс пожал плечами, — смерть — это тоже вариант. Тишина. Покой. Никаких тебе отчётов перед начальством... ‎ ‎— У нас нет начальства! ‎ ‎— Вот видишь, даже приятнее. ‎ ‎Эллиот сжал ручку так, что пластик грозился хрустнуть. Он хотел сказать что-то резкое, но вдруг понял, что Шанс смотрит на него с этим своим странным выражением, когда за очками почти не видно глаз, но чувствуется, что он улыбается. Не насмешливо, а как-то по-другому. ‎ ‎— Это всё через край, — сказал Эллиот вместо того, что хотел. ‎ ‎— Я в курсе. — Шанс сел ровнее, и его голос стал чуть серьёзнее. — И ты там же. Мы оба, наверное, просто ненормально живучие, раз всё ещё не умерли. Но живучесть - не повод мной командовать. ‎ ‎— Я не командую. ‎ ‎— А что ты делаешь? ‎ ‎Он душил. Потому что боялся, что если выпустит из рук хоть нитку, то потеряет даже то немногое, что у него есть. ‎

***

‎Утро началось с серого, низкого неба. Дождя пока не было, но воздух стал влажным, а солнце скрылось за тучами ‎ ‎Они вышли к домам, которые заприметили накануне. Два частных дома на отшибе, обнесённых покосившимся забором. За одним из окон Эллиот заметил тень, и сердце ёкнуло. ‎ ‎Но тень оказалась просто шторой. ‎ ‎— Чисто, — прошептал он, заглядывая через щель в заборе. ‎ ‎— Ты вечно так говоришь, — Шанс стоял рядом, слишком близко, и дышал в ухо. ‎ ‎— Отойди. ‎ ‎— Я мешаю? ‎ ‎— Да. Ты всегда мешаешь. ‎ ‎Шанс тихо засмеялся, но сделал шаг назад. Внутренний двор был завален мусором, листьями и какой-то старой мебелью. В углу стояла бочка с водой, наполовину заполненная дождевой водой, и Эллиот уже начал думать о том, как хорошо было бы умыться, когда услышал звук. ‎ ‎Шорох позади. ‎ ‎Он обернулся и увидел Грязного. Одинокого, тот стоял в проёме между домами, смотрел на них пустыми чёрными глазами, и его голова была слегка наклонена набок, будто он прислушивался. ‎ ‎— Шанс, — тихо сказал Эллиот. — Сзади. ‎ ‎— Я знаю. — Шанс уже достал нож, не пистолет, именно нож. — Стой на месте. ‎ ‎— Ты что, собираешься... ‎ ‎— Угу. ‎ ‎Грязный рванул вперёд. Не прямо, а чуть наискось — будто знал, что Шанс попытается уйти в сторону. его пальцы с длинными, уже начинающими гнить ногтями скрючились в попытке схватить. ‎ ‎Шанс тоже двинулся — быстро, почти играючи — но в последний миг нога, блядь, скользнула по мокрому асфальту. Он не упал, но потерял долю секунды. Грязный оказался ближе, чем должен был. ‎ ‎— Стой, — выдохнул заражённый. Голос был человеческим, но слишком ровным, без единой эмоции. ‎ ‎И тут же его ладонь хлестнула по воздуху прямо у лица Шанса. Шанс почувствовал, как холодный, влажный воздух от движения коснулся щеки, на волосок от кожи. Ещё миллиметр, и чёрные, липкие пальцы вцепились бы в него. ‎ ‎Но Шанс уже ушёл вниз, присел, пропуская удар над собой. Развернулся на пятке, используя инерцию скольжения, и полоснул лезвием по шее — резко, с хриплым выдохом. ‎ ‎Грязный дёрнулся, словно удивлённый. Из рассечённой гортани хлынула чёрная дрянь. Он не закричал, а лишь коротко всхлипнул, будто воздух выходил из проколотой шины. Потом его колени подломились, и он осел, тяжело ударившись об асфальт. ‎ ‎Грязный хрипел, дёргаясь, ещё несколько секунд, пока его тело не выгнулось дугой и не затихло, уставившись пустыми чёрными глазами в серое небо. ‎ ‎— Ты мог использовать пистолет, — сказал Эллиот, когда дыхание восстановилось. ‎ ‎— Шумно. ‎ ‎— А ты не думаешь, что если бы его слюна попала на тебя... ‎ ‎— Не попала. — Шанс вытер нож о штанину и убрал в ножны. — Я же говорю, я аккуратный. ‎ ‎— Нет, ты просто легкомысленный. ‎ ‎— А ты слишком нервный. ‎ ‎Они смотрели друг на друга. Между ними лежало тело. И в какой-то момент Эллиот понял, что больше не злится. ‎ ‎— Ты прав, — тихо сказал он. ‎ ‎Шанс удивлённо изогнул бровь. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Ты прав, я слишком нервный. — Эллиот прошёл мимо него, обходя лужу крови. — Но если бы я не был нервным, мы бы давно уже сдохли. Поэтому делай, что хочешь, а я буду делать то, что должен. ‎ ‎Он зашёл в дом и начал осматривать комнаты, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Тупо нервничать из-за того, что сказал правду. Но Эллиот всегда нервничал, когда открывался, даже если чуть-чуть. ‎ ‎В доме оказалась вода. В колодце за домом — не питьевая, техническая, но Эллиот почти выдохнул от облегчения. Можно было умыться, постирать одежду, можно было хотя бы на время почувствовать себя человеком. ‎ ‎Он вернулся во двор, где Шанс стоял над телом Грязного и рассматривал его с каким-то отстранённым любопытством. ‎ ‎— Перестань на него глазеть. ‎ ‎— Он выглядит почти как живой. ‎ ‎— Он не живой, — с нарастающим раздражением внутри возразил Эллиот. ‎ ‎— А ты уверен? ‎ ‎Эллиот подошёл ближе и, не сдержавшись, схватил Шанса за запястье, оттаскивая от трупа. ‎ ‎— Слушай меня, — сказал он, глядя в чёрные стёкла очков. — Ты не знаешь на сто процентов, как именно передаётся зараза. Поэтому мы сейчас пойдём к колодцу, и ты вымоешь руки. И чтоб тщательно. И если я увижу, что ты ленишься, я собственноручно тебя утоплю в этом колодце. Ясно? ‎ ‎Шанс молчал. Но на его губах играла та самая бесячая улыбка. ‎ ‎— А ты умеешь быть жёстким, — сказал он наконец. ‎ ‎— Заткнись и пошли. ‎ ‎Колодец находился за домом, заросший травой, но вода в нём была — пахла железом и землёй, но была чистой. Эллиот нашёл старое ведро и набрал воды. Рядом стоял ржавый кран с мылом. Настоящее мыло, кусок, почти не тронутый, с запахом хозяйственного. ‎ ‎Он подошёл к Шансу, который стоял неподвижно и, кажется, даже не собирался ничего делать. ‎ ‎— Руки. ‎ ‎— А что, сам не можешь помыть? ‎ ‎— Это не смешно. — Эллиот схватил его за запястье, поднося к ведру. — Мой. ‎ ‎Шанс вздохнул, но послушно опустил руки в воду. Холодная, почти ледяная. Эллиот видел, как он поморщился, но промолчал. ‎ ‎Эллиот намылил свои руки мылом и начал тщательно промывать каждую фалангу, каждую костяшку. Перекинул мыло Шансу в руки, тот повторил движения блондина, но, очевидно, с меньшим упорством. Шанс смотрел на склонённую голову Эллиота, на светлые прядки волос, которые выбились из хвоста, и молчал. ‎ ‎Эллиот поднял глаза на короткую секунду. Встретился с черными стеклами очков Шанса, за которыми скрывшись зелёные глаза. Они молча глядели друг на друга, а потом Эллиот отвёл взгляд, закончив мыть руки. ‎ ‎Шанс вытер ладони о свою же куртку и неожиданно тихо сказал: ‎ ‎— Ты и правда заботишься обо мне. Как мило. ‎ ‎— Я забочусь о том, чтобы ты не сдох. Потому что если ты сдохнешь, мне придётся всё делать самому. ‎ ‎— А ты не хочешь делать всё сам? ‎ ‎— Нет. — Эллиот отвернулся и поднял ведро, чтобы налить себе воды. — Не хочу. ‎

***

‎ ‎Они помыли головы в том же колодце, хотя вода была ледяной. Эллиот снял куртку, футболку, протёр кожу влажной тряпкой. Шанс делал то же самое чуть поодаль, и когда Эллиот случайно обернулся, увидел его обнажённую спину — худую, с выступающими лопатками и с маленьким шрамом на левом боку. ‎ ‎— Откуда у тебя это? — не удержался он. ‎ ‎Шанс повернулся, мокрые белые волосы прилипли к лицу и плечам, очки он держал в руке, зеленые глаза были яркими на бледном лице, мокрые ресницы слиплись. ‎ ‎— Ничего интересного. В драке получил, ещё до События. ‎ ‎— Ты дрался? — чуть удивлённо спросил Эллиот. ‎ ‎— А ты нет? ‎ ‎Блондин помолчал. Он тоже дрался. В колледже, на улице, с теми, кто считал его чересчур громким или чересчур странным. Пирсинг в языке, светлые волосы — всё это было мишенью для некоторых долбаёбов. ‎ ‎— Не важно, — отмахнулся он и снова отвернулся. — Надевай куртку. Мы уходим. ‎ ‎Шанс подчинился без спора, что было удивительно. Он натянул куртку, поднял очки и, надев их, снова стал тем, кем был обычно — циничным, беспечным, легкомысленным. ‎ ‎Но между ними всё равно ощущалась какая-то странная недомолвка, которую оба почему-то старались игнорировать. ‎

***

‎Они вышли на дорогу, когда небо начало светлеть. Туман висел над трассой — ни черта не видно (прям как в сайлент хилл). Эллиот шёл впереди, Шанс позади, и молчание между ними было не враждебным, а скорее безразличным.