Чернила из будущего

Собрание по планированию бюджета тянулось невыносимо долго, но для Гермионы время пролетело незаметно. Драко сидел на соседнем стуле. Время от времени он пододвигал к ней нужные документы или тихо, так, чтобы слышала только она, отпускал ироничные комментарии по поводу выступлений докладчиков. От этого по телу разливалось приятное тепло, а утренний кофе с корицей, казалось, до сих пор согревал изнутри. Когда объявили обеденный перерыв, волшебники шумной толпой повалили на выход. Гермиона не спеша собирала свои пергаменты, когда Драко, дождавшись, пока кабинет почти опустеет, подошёл к её столу. — Грейнджер, если ты сейчас планируешь закрыться в кабинете со своими сухими сэндвичами, то я протестую, — непринуждённо произнёс он, засунув руки в карманы мантии. — Пойдём в буфет. Нам нужно подкрепиться перед второй частью этого бумажного ада. Гермиона подняла на него глаза, улыбнулась и кивнула: — Ладно, Малфой. Уговорил. Министерский буфет на третьем этаже встретил их гулом голосов и ароматом свежих супов. Они взяли по подносу и устроились за небольшим столиком у окна, откуда открывался вид на магическую панораму Лондона. Разговор тек легко, пока Гермиона случайно не бросила взгляд в сторону раздачи. Там стояли Гарри и Рон, которые зашли перекусить между аврорскими рейдами. Стоило Рону заметить Гермиону в компании Малфоя, как его вилка едва не упала на пол. Он толкнул Гарри в бок, и оба друга уставились на их столик круглыми от изумления глазами. Гарри лишь удивленно приподнял брови, а Рон насупился, явно не понимая, что происходит. Гермиона почувствовала, как к щекам прилил жар. Она быстро отвернулась к своему салату, надеясь, что друзья не побегут устраивать сцену прямо сейчас. Драко проследил за её взглядом, хмыкнул и спокойно сделал глоток чая. — Похоже, твой Уизли сейчас лопнет от злости, Грейнджер. Мне стоит начать опасаться за свою жизнь? Гермиона вздохнула, отложила приборы и посмотрела прямо на Малфоя. Настал момент задать вопрос, который мучил её все эти дни. — Малфой, — тихо и серьёзно начала она. — Давай честно. Рон удивляется, да и я, если честно, тоже. Последние пять лет мы общались исключительно по работе. Стандартный набор фраз: «добрый день», «приятного вечера». И вдруг за эти несколько дней всё изменилось. Ты спасаешь меня в архиве, провожаешь до кафе, делаешь комплименты, приносишь утренний кофе... Почему? Почему ты внезапно начал проявлять ко мне такой интерес? Драко замер с чашкой в руке. Его серые глаза на мгновение сузились, а привычная маска безразличия чуть дрогнула. Он медленно опустил чашку на стол, переплёг пальцы рук и посмотрел на неё — открыто, без тени привычной насмешки. — Ты действительно думаешь, что это произошло внезапно, Гермиона? — очень тихо спросил он. Гермиона вздрогнула. Он впервые назвал её по имени. Его голос прозвучал так мягко, что у неё перехватило дыхание. Драко чуть подался вперёд, сокращая расстояние между ними через узкий столик, и добавил почти шепотом, так, что его слова были предназначены только для неё: — Я делал это всегда. Просто ты заметила только сейчас. Гермиона застыла, не в силах пошевелиться. Сердце оглушительно застучало в груди, отдаваясь в ушах. «Я делал это всегда...» Эти слова перевернули всё внутри неё. Оказывается, его холодность все эти годы была лишь щитом, за которым он прятался. Оставшаяся часть дня прошла для неё как в тумане. Рон и Гарри вечером попытались устроить ей допрос у каминов, но Гермиона лишь отмахнулась, сославшись на жуткую усталость, и быстро аппарировала домой. Оказавшись на своей кухне, она даже не зажгла свет. В полумраке она вытащила из сумки волшебный пергамент, её пальцы слегка дрожали, когда она обмакивала перо в чернила. Ей нужно было выговориться. «Моя жизнь за эти несколько дней перевернулась с ног на голову. Я начала обращать внимание на Малфоя, видеть в нём совсем другого человека... Мои мысли заняты им. Хотя изначально, когда я получила твоё первое письмо, я думала, что это ты — загадочный отправитель — хочешь быть со мной. Я совсем запуталась». Чернила быстро впитались в бумагу. Гермиона прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено бьется сердце в ожидании ответа из будущего. Пергамент оставался чистым около минуты, а затем на нём плавно, буква за буквой, проступила короткая, но сбивающая с ног строчка: «А кто сказал, что это не я?» Гермиона охнула, выронив перо, которое покатилось по столу. Пергамент снова стал девственно чистым, оставив её в абсолютном, звенящем шоке.