Чернила из будущего

Тишина в кабинете казалась почти осязаемой. Гермиона смотрела на чистый пергамент, и её сердце сжималось от жалости к тому, другому Драко, который остался там, в одиноких пяти годах своего будущего, без неё. Реальный Малфой не двигался. Он смотрел на то место, где только что растаяли строчки, написанные его собственной рукой, и на его скулах ходили желваки. Лихорадочный блеск в его глазах выдавал бурю, которая прямо сейчас разрывала его изнутри. Вдруг Драко резко выдохнул, словно принял самое важное решение в своей жизни. Он обошёл широкий письменный стол, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и оказался вплотную к Гермионе. Прежде чем она успела сказать хоть слово, его ладони легли на её щеки. Пальцы Драко слегка дрожали, но объятие было крепким, надёжным. Он наклонился и поцеловал её. Это был глубокий, отчаянный и невероятно чувственный поцелуй. В нём не осталось ни капли прежней министерской сдержанности или светской вежливости — только чистая, долго сдерживаемая страсть и облегчение. Гермиона судорожно вздохнула, отвечая на поцелуй, и запустила пальцы в его мягкие платиновые волосы. Весь мир вокруг, казалось, перестал существовать, оставив их двоих в эпицентре этой временной бури. Когда Драко наконец отстранился, его дыхание было прерывистым. Он не убрал рук, продолжая бережно держать её лицо, словно боясь, что она исчезнет. Его серые глаза потемнели. — Мерлин, Грейнджер... Гермиона, — его голос слегка осип. — Мой будущий двойник прав. Я чертов трус. Я должен был сделать это пять лет назад. Или три года назад. Гермиона тихо шмыгнула носом, глядя на него сквозь пелену непролитых слез. — Драко... — Послушай меня, — перебил он её, и в его голосе зазвучала несвойственная ему искренность. — Всё, что он написал — правда. Ты начала нравиться мне ещё в школе, на последних курсах, когда весь мой мир рушился, а ты оставалась всё такой же яркой и упрямой. Но полюбил я тебя здесь, в Министерстве. Наблюдая за тем, как ты борешься за свои проекты, как забавно хмуришься, когда сердишься, как упрямо сидишь над отчётами допоздна. Я безумно, до дрожи боялся подойти к тебе. Думал, что моё прошлое, моё имя — это клеймо, из-за которого ты никогда не посмотришь на меня. Он горько усмехнулся, вспоминая текст на пергаменте. — И знаешь, что самое сумасшедшее? Я ведь действительно сделал этот первый шаг в коридоре только потому, что ты сама внезапно начала проявлять ко мне какой-то странный интерес. Взгляды, эти серьги, вопросы... Это чертовски расчётливо со стороны меня из будущего. Сыграть на моём собственном эго и надежде, чтобы заставить меня действовать. Драко бережно большим пальцем стёр слезинку с её щеки. Его взгляд смягчился, став бесконечно тёплым. — Я не ожидал от себя такого. Но... Мерлин, видимо, там, через пять лет, я действительно был в абсолютном, глухом отчаянии, раз решился взломать законы времени, лишь бы не потерять тебя снова. И я благодарен ему за это. Потому что своё будущее я ему не отдам. И тебя — тоже. Никакой свадьбы с другим магом через две недели не будет. Гермиона слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается безграничное, ошеломляющее счастье. Напряжение последних дней наконец-то полностью отпустило её. Она накрыла его ладони своими руками. — Не будет, — тихо подтвердила она. — Мы напишем совсем другую историю, Малфой. — Драко, — поправил он её с лёгкой, уже привычной довольной улыбкой. — Драко, — эхом повторила она, прежде чем он снова наклонился и вовлёк её в новый поцелуй. За окном министерского кабинета продолжал шуметь лондонский дождь, но в этой реальности всё уже изменилось. Время сделало крутой поворот, стирая одиночество одного человека и даря надежду двоим, чьё настоящее только что началось.