god, save me

♰

Гониль не торопясь проверяет свою работу и в конце концов сдает её мистеру Паку. Когда дело доходит до таких предметов, как литература или грамматика, Гониль не торопится хвастаться глубокими познаниями, но он исполнителен и четко следует инструкциям. Этого, кажется, вполне достаточно. Чонсу возится со своей работой чуть дольше. Где-то на середине текста мальчик осознал, что на самом деле вообще не следовал заданию. Гонилю хватило буквально пяти секунд взгляда на его лист, чтобы тут же мысленно сделать «рукалицо». К тому моменту как Чонсу возвращается от стола мистера Пака, до конца первого урока остаются считанные минуты, поэтому большую часть времени они молча собирают вещи, перекидываясь лишь редкими фразами. Как только звенит звонок, младший набрасывает рюкзак на плечо и, быстро помахав Гонилю, выходит из класса с уставшими глазами и яркой улыбкой. Гониль вздыхает: он знает, что Чонсу побежал на встречу с Джисок перед вторым уроком, и мысленно делает пометку обязательно упомянуть это в вечерней молитве перед сном. Сам Гониль выходит из класса чуть позже, аккуратно разложив вещи и привычно поправив ремень сумки на плече. Надо бы как-нибудь разобраться, как его починить. Пока он идет по коридору, большой палец то и дело потирает край резинки на запястье. Ему не хочется в этом признаваться, но он никак не может избавиться от ощущения прикосновения отца Юна. И думать об этом ему тоже очень не нравится. Он до сих пор чувствует эти пальцы — огрубевшие, в мозолях, поглаживающие его бицепс и предплечье. До сих пор ощущает это покалывание от ногтей, слегка впивающихся сквозь пиджак. Он чувствует его, когда уходит, — чувствует, даже когда их разделяют часы. Он чувствует его, когда спит. Когда просыпается посреди ночи и не может вспомнить, как дышать. Но ему не нравится об этом думать. Он не должен. Он это знает. Поэтому он просто идет дальше, тяжело сглатывая и с силой протирая глаза, пытаясь выкинуть эту сцену из головы. Утро было хорошим. Все нормально. Как раз в тот момент, когда запястье Гониля начинает припекать от боли, он замирает как вкопанный — прямо перед ним оказывается Хёнджун. Парень постарше тоже останавливается, когда Гониль встречается с ним взглядом. Он выглядит встревоженным, но, справедливости ради, Гониль его другим с самого приезда и не видел. «Может, у него просто лицо такое», — думает Гониль. — Привет, — Гониль мягко улыбается своей лучшей улыбкой «старшего брата». Той самой, которой он улыбается Чонсу; той, которая появляется, когда ему не плевать. — Как прошел первый урок? Хёнджун медленно моргает, то ли задумавшись, то ли от скуки. Гониль не может разобрать. — Все хорошо. Хёнджун говорит тихо, его голос никогда не поднимается выше того, что можно назвать разве что шепотом. Гониль улыбается еще шире: — Вот и отлично! Хёнджун снова моргает и кивает без лишних комментариев. — Да… Ну, надеюсь, второй урок пройдет хорошо. Хёнджун кивает и опускает взгляд; Гониль прочищает горло и мысленно повторяет себе, что все в порядке. Хёнджун в порядке. Гонилю не стоит переживать. Он просто новенький, вот и все. Все, что Гониль может сделать, — это проявить тепло и радушие, а вообще, парню, наверное, нужно дать немного пространства. Это как раз то, что ему сейчас необходимо. Гониль не будет забивать себе голову. Все нормально. Немного натянуто старший обходит Хёнджуна и продолжает свой путь. Ему нужно идти на урок; Хёнджуну тоже. Он не будет его донимать. Первый урок закончился без особых происшествий. У Джуён была геометрия, что лично для неё не самый худший вариант, но скукотища та еще. Впрочем, класс находился в том же коридоре, что и кабинет алгебры Сынмина. Джуён всегда отпрашивается в туалет только ради того, чтобы пройти мимо двери и построить Сынмину рожицы из коридора. Миссис Ян это просто ненавидит, зато Сынмина это знатно веселит. На второй урок Джуён спускается в нижнее крыло здания и направляется в коридор естественных наук. От этой мысли Джуён порой пробирает на смех. Изучать науку в подобном месте. Единственные предметы, которые предлагает школа, — это разные уровни химии и «биология Земли». Что, по сути, является лишь предлогом школы, чтобы обойти стороной тему человеческой эволюции. Джуён до сих пор помнит день, когда спросила мистера Чхве, в каком месте учебника объясняется про Адама и его отсутствующее ребро. В тот день она получила ощутимый щелчок от монахини. Тем не менее, химия Джуён нравится. Объясняют здесь далеко не всегда понятно, да и цитируют Библию слишком часто для того, чтобы это было законно в рамках учебной программы, но иногда им разрешают что-то поджигать и взрывать — так что Джуён, в общем-то, без разницы. Переступив порог класса, Джуён сразу же замечает блондина, уставшего сидящего в углу. — Эй! Мистер подоконник! Чонсу с любопытством поднимает голову от ладони, судя по всему, находившийся на грани сна до того, как Джуён его прервала. Младшая бесцеремонно плюхается на соседнее сиденье, очень выразительно глядя ему в глаза. О, как же социальная тревожность боится Ли Джуён. — Ты оставил свои вещи в моей комнате сегодня утром, — заявляет она, отчего Чонсу округляет глаза и озирается по сторонам. — Тсс! Не говори так громко… Джуён фыркает, косясь на сидящих рядом одноклассников: — Ой, да не парься ты из-за них. Здесь и так все знают, что я целуюсь с девчонками, так что никаких глупостей они не подумают. Чонсу роняет голову на парту, мысленно готовясь к беседе, которую им предстоит выдержать в кабинете директора, если мистер Чхве услышит хоть каплю из этого. — Какого хрена ты вообще там делал? Старший парень трет глаза, внезапно проникаясь куда более глубоким уважением к Джисок, зная теперь, через что ей приходится проходить каждый день. — Только не говори мне, что ты тоже любитель целоваться с девчонками, Ким Чонсу? — спрашивает Джуён, пихая ногу Чонсу своим каблуком. Чонсу морщится: — Я думал, вы двое и так в курсе? Это правда: Сынмин и Джуён знали о Джисок и её безумном краше на блондина практически с самого его зарождения. Младшая девочка расплывается в широкой, самодовольной улыбке: — Я знала. Мне просто нравится бесить смазливых мальчиков. Чонсу не знает, радоваться ему или раздражаться, — вообще-то, он просто раздражен. — Но ты не переживай, я никому не скажу. Чонсу подумывает напомнить ей, что она практически раструбила об этом всему классу, как только открыла рот, но он слишком не выспался, чтобы спорить дальше. вскоре мистер Чхве поднимается из-за своего стола и — не очень-то вежливо — приказывает Джуён пересесть на её законное место, что она и делает. Разумеется, не забыв предварительно нарисовать маленькую рожицу в углу тетради Чонсу — с высунутым языком и широко раскрытыми глазами. Это заставляет Чонсу слегка улыбнуться. Он уже собирается стереть рисунок, но решает, что это сойдет за моральную поддержку. Ну, знаете, потому что химия — штука сложная и все такое.

♰

— Как думаешь, Хёсок — это слишком старомодно? Джисок с любопытством выглядывает из-за дверцы своего шкафчика, подтягивая спортивные шорты, пока переодевается. Сынмин хмыкает: — А кто такая Хёсок? Джисок расстегивает форменную рубашку: — Никто, просто имя. Не слишком ли по-старушечьи для ребенка? — Старшая девочка тщательно складывает рубашку перед собой, стараясь избегать заломов и складок, прежде чем убрать вещь в шкафчик. Когда она поднимает голову, то сталкивается со взглядом застывшего Сынмина, стоящего без футболки с округлившимися глазами. — …Ты… ты хочешь сказать, что ты беременна?.. — Нет! Нет — упаси Господь. Нет. Джисок просовывает голову в вырез футболки, продевает руки в рукава и расправляет форму поверх живота. — Мы с Чонсу никогда бы себе такого не позволили. — Она закрывает шкафчик, и Сынмин вздыхает, тянясь за собственной формой. — Для чьего ребенка тогда это имя? — Ну, ребенок у меня в любом случае был бы — очевидно, не прямо сейчас. Но позже. Сынмин наклоняется, чтобы снять туфли на каблуках: — Ты только что сказала, что никогда бы… мы разве не про рождение детей сейчас говорим? Шатенка фыркает, тоже наклоняясь, чтобы переобуться в кроссовки. — Конечно, у меня будет ребенок. Но я бы никогда не допустила этого до брака! — Она небрежно отбрасывает шнурки, с силой проталкивая стопу внутрь кроссовка. — За кого ты меня принимаешь? «Не знаю, но я знаю, кем ты была раньше», — Сынмин оставляет эту мысль при себе. — Я просто думала над красивыми именами. Я бы спросила у Чонсу, но, думаю, это его напугает. — Сынмин выпрямляется и закрывает свой шкафчик; Джисок поднимается мгновением позже, отряхивая шорты. — Ты про ребенка или про секс? Джисок сдавленно ахает и ударяет Сынмина по руке, заставляя его замолчать и пугливо оглядываясь назад. — Не говори такие вещи при людях, Сынмин… Сынмин подумывает закатить глаза и спросить, какого черта в зачатии детей есть что-то настолько постыдное, если такие девушки, как она, считают себя обязанными это делать. В конечном счете он просто прикусывает губу и тихо извиняется. Ему не нравится расстраивать Джисок — как бы утомительно это ни было. Он понимает, почему она думает именно так. Это не её вина. Сынмин это знает. Вдвоем они выходят из раздевалки вместе с остальными девочками из класса и наконец добираются до беговой дорожки. Мальчики из их класса уже на улице, сбившись в большие кучки из темно-синей и черной формы. Всего в нескольких шагах от толпы Хёнджун нерешительно стоит в одиночестве. Его левая рука крепко сжимает правое запястье, взгляд устремлен вниз, а ноги застыли в напряженной позе. В спортивной форме он выглядит неловко: штаны странно облегают его длинные ноги, а футболка кажется едва ли на размер больше, чем нужно. Сынмин быстро замечает его, оценивая его фигуру и считывая язык тела. Тот не выглядит расслабленным — от слова совсем. Глаза Джисок находят его чуть позже, и её брови взлетают вверх от внезапного озарения. — О, это Хёнджун. Новый сосед Чонсу по комнате. Сынмин издает неопределенный звук в знак понимания, вспоминая чересчур загадочные слова миссис Ян всего два урока назад. «Хёнджун раньше был точно таким же, как ты. Тебе стоит надеяться, что его пример пойдет тебе на пользу». Брюнет чешет мочку уха и делает вдох. Он даже отсюда чувствует всю зажатость позы Хёнджуна. То, с каким напряжением вытянута его шея, чтобы смотреть исключительно в землю. То, как сведены его колени, чтобы держаться как можно ближе друг к другу. Это изнуряет. Это причиняет боль. Сынмин просто не понимает, почему все это кажется ему таким знакомым. — Мальчики идут с мистером Хваном. Девочки, за мной. Они быстро собираются с мыслями и следуют указаниям миссис Сон, выстраиваясь в ряд с девочками, пока Хёнджун и остальные парни собираются вокруг мистера Хвана. Они не успевают отойти далеко, как Сынмин оглядывается назад — Хёнджун уже растворился в толпе. Он вздыхает и продолжает идти вперед. Внезапно у Сынмина тоже начинает ломить все тело.

♰