Правила отступления

***

Палата была белой. Слишком белой. Белее, чем кофе Майкрофта. Белее, чем его рубашки. Белее, чем его лицо, когда он сидел на пластиковом стуле у койки Грега и смотрел на капельницу так, будто она была заклятым врагом. - Вы здесь уже три часа, - сказал Грег, открывая глаза. Голос звучал как наждачная бумага. В груди саднило, но дышать можно было. - Медсёстры вас боятся больше, чем меня, когда я без кофе. - Медсёстры здесь недостаточно квалифицированы, - отрезал Майкрофт, но его плечи чуть расслабились, когда он увидел, что Грег в сознании. - У вас лёгкое сотрясение, три сломанных ребра - одно из них задело лёгкое, поэтому вам поставили дренаж - и огромная гематома на груди от удара пули о бронежилет. Вам повезло, что я настоял на том бронежилете. - Вы настояли? - Грег слабо усмехнулся. - Это я его на вас натягивал, забыли? - Я настоял на том, чтобы вы его взяли с собой, когда уезжали от меня в прошлый раз, - поправил Майкрофт, и в его голосе промелькнуло что-то странное. Нежность? Нет, не может быть. Майкрофт Холмс и нежность - это как Шерлок и вежливость. - Я предусмотрел. Я всегда предусматриваю. - Кроме того раза, когда вас похитили. Майкрофт замолчал. Долго. Так долго, что Грег уже подумал, не отключиться ли ему снова, чтобы избежать неловкости. Но потом Майкрофт сказал: - Кроме того раза, когда меня похитили, - признал он. - Там была уязвимость в моей системе защиты, которую эксплуатировал человек, имевший доступ к моему личному графику. Я уже выяснил кто. Этого человека больше нет в стране. Можно сказать, его никогда и не было. - Вы его убили? - спросил Грег без осуждения. Просто факт. - Я его перевёл в другую сферу деятельности. В вечную. - Майкрофт помолчал и добавил: - Шутка. - Не смешно. - Я знаю. - Майкрофт пошевелился на стуле, и Грег заметил, что на коленях у него лежит бумажный пакет. - Я принёс вам кофе. Настоящий. Не тот эрзац, который подают в этой больнице и который, по моим данным, убивает вкусовые рецепторы быстрее, чем радиация. Грег с трудом приподнялся на локтях, зашипел от боли, и Майкрофт вдруг подскочил, подхватил его под спину и помог сесть. Руки у него были всё ещё холодными, но движения - неожиданно осторожными, почти нежными. - Спасибо, - выдохнул Грег, откидываясь на подушки. - Тяжёлый вы, однако, Холмс. - Это мышцы, - сухо ответил Майкрофт, открывая пакет. Оттуда пахнуло корицей и чем-то шоколадным. - Я заказал вам также пирожное. Врач сказал, что вы можете есть всё, кроме алкоголя и острой пищи. - Врач сказал? - Грег поднял бровь. - Вы разговаривали с моим врачом? - Я разговаривал с главой отделения, с вашим лечащим врачом, с двумя медсёстрами и с заведующей столовой. - Майкрофт протянул ему стаканчик. - Последняя пыталась убедить меня, что их растворимый кофе «вполне приемлем». Я вежливо объяснил ей, что её мнение ошибочно, и предоставил статистику предпочтений пациентов за последние три года. - Вы ужасны. - Я эффективен. Грег отпил кофе. Он был идеальным. Горячим, крепким, с той самой ноткой кардамона, которую Майкрофт добавлял в свой. И в этот момент Грег понял, что этот кофе - знак. Не просто угощение. А что-то вроде «я был здесь, я думал о тебе, я знаю, что тебе нужно, потому что я...» Потому что я что? - Майкрофт, - сказал Грег, ставя стаканчик на тумбочку. - Вы бледный. Не белее, чем обычно, а именно бледный. Когда вы в последний раз спали? - Сон - это потеря контроля, - ответил Майкрофт, не глядя на него. - Я отдыхал. - Вы сидели на этом стуле три часа и смотрели, как я дышу. Это не отдых, это сталкерство. - Я обеспечивал вашу безопасность. - Мою безопасность? - Грег фыркнул и тут же закашлялся - отозвались рёбра. - Меня охраняют два полицейских в коридоре. Вы здесь ради другого. Майкрофт наконец посмотрел на него. В его глазах была такая усталость, что Грегу захотелось встать (несмотря на три сломанных ребра) и уложить этого идиота спать силой. - Я здесь, - медленно сказал Майкрофт, - потому что когда вы упали на меня в том театре, я подумал, что вы умерли. И я понял, что... - он запнулся. Сглотнул. Его кадык дёрнулся. - Я понял, что за двадцать лет работы в разведке и политике ничья смерть не вызвала бы у меня такой реакции. Я не знаю, как это называется. Я не хочу это называть. Но я не могу этого игнорировать. В палате повисла тишина. За окном чирикали птицы - май, идиотский май, когда даже в Лондоне бывает солнце. Грег смотрел на Майкрофта и видел не «британское правительство», не «ледяного человека», не «Майкрофта Холмса, которого все боятся». Он видел мужчину. Уставшего, напуганного, одинокого мужчину, который впервые в жизни сказал кому-то: «Ты мне небезразличен», - но сказал это так, как умел - через статистику, кофе и три часа сидения на неудобном стуле. - Холмс, - мягко сказал Грег. - Иди сюда. - Что значит «иди сюда»? Я и так здесь. - Иди сюда, - повторил Грег и похлопал рукой по кровати. - Ложись. Майкрофт вытаращил глаза так, будто Грег предложил ему станцевать ламбаду. - Это больничная койка. Она предназначена для одного человека. - Она широкая. А вы тощий. Ложись, я сказал. - Я не... - начал было Майкрофт, но Грег перебил его: - У меня сломано три ребра. Я не собираюсь на вас набрасываться. Просто... вам нужно поспать, а мне - быть уверенным, что вы не свалитесь с этого дурацкого стула. Идите сюда, Холмс. Это приказ. И Майкрофт подчинился. Он медленно, с достоинством, которое выглядело нелепо на фоне больничных пижам и капельниц, поднялся, снял пиджак (аккуратно повесил на спинку стула), расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и осторожно, будто боялся причинить боль, лёг рядом с Грегом на узкую койку. Он не касался его. Лёг на самый край, спиной к Грегу, свернувшись калачиком, как огромный встревоженный кот. - Это неудобно, - сказал Майкрофт в стену. - Терпите, - ответил Грег. Помолчали. Птицы за окном не умолкали. - Грег, - вдруг тихо сказал Майкрофт. - М? - Моё имя - Майкрофт. Вы его почти не используете. Намеренно? Грег уставился в потолок. На самом деле он использовал - в голове. Постоянно. «Майкрофт, вы идиот», «Майкрофт, почему вы такой невыносимый», «Майкрофт, я, кажется, в вас влюбляюсь, и это самая плохая идея в моей жизни». Но вслух... - Привычка, - сказал он. - Вы для меня долго были «мистер Холмс» или просто «Холмс». Как вы для всех. - А теперь я не «для всех», - сказал Майкрофт, не оборачиваясь. - Теперь я здесь, на этой койке, с человеком, который закрыл меня своим телом. Это меняет правила. - Какие правила? - Все. Майкрофт замолчал. Грег слышал его дыхание - ровное, но слишком быстрое для спящего человека. Он не спал. Он просто лежал и думал. - Майкрофт, - позвал Грег. - М-м? - Спасибо, что принесли кофе. - Не за что. - И пирожное. - Оно с заварным кремом. Ваш любимый? Я проанализировал ваши заказы в полицейской столовой за последние полгода. Грег улыбнулся в потолок. - Вы проанализировали мои заказы? - Я всегда анализирую. Это моя работа. - Это не работа. Это... - Грег не договорил. Вместо этого он осторожно, чтобы не задеть рёбра, протянул руку и положил её на плечо Майкрофта. Просто положил. Через ткань рубашки чувствовалось, как тот напряжён. - Расслабьтесь, - сказал Грег. - Я не кусаюсь. - Я знаю, - ответил Майкрофт таким тоном, будто знал всё на свете - включая то, что Грег ещё не сказал. Через пять минут дыхание Майкрофта выровнялось. Он заснул. По-настоящему - без контроля, без анализа, без планов на завтра. Просто выключился, как перегруженный компьютер. Грег лежал рядом, чувствуя тепло чужого тела через одеяло, и думал о том, как странно устроена жизнь. Год назад он был просто разведённым копом, который ненавидел Холмсов за то, что они вечно влезают в его расследования. А сейчас он лежал в больнице с тремя сломанными рёбрами, положив руку на плечо старшего Холмса, и боялся только одного: что это закончится. Что завтра Майкрофт проснётся, наденет свой панцирь обратно и скажет: «Это был тактический просчёт с моей стороны. Давайте забудем». Но пока они лежали так - в тишине, в белой палате, под чириканье майских птиц - Грег позволил себе маленькую слабость. Он повернул голову и поцеловал Майкрофта в затылок. Легко. Почти невесомо. Так, чтобы не разбудить. - Спи, идиот, - прошептал он. Майкрофт не проснулся. Но уголок его губ - того, который был виден Грегу - чуть приподнялся в улыбке.

***