Nine

Прохладный вечерний воздух приятно коснулся лица, но Гермиона почти не замечала этого. Она продолжала стоять на противоположной стороне улицы, крепко сжимая в ладони сложенный пополам сертификат, словно тот мог в любой момент исчезнуть, если ослабить хватку. Здание выглядело совсем не так, как она ожидала. Почему-то ей представлялось что-то современное и безликое, с огромными стеклянными окнами, дорогой мебелью и идеально одетыми людьми, рядом с которыми она мгновенно почувствует себя лишней. Вместо этого перед ней стоял старый двухэтажный особняк из тёмного кирпича. Высокие окна мягко светились тёплым жёлтым светом, а над входной дверью висела небольшая бронзовая вывеска с названием танцевальной студии. Несколько цветочных горшков украшали каменное крыльцо, а возле двери стояла деревянная скамейка, на которой кто-то забыл яркий клетчатый шарф. Дом выглядел удивительно уютным. Настолько, что Гермиона почувствовала себя ещё более неуверенно. Она перевела взгляд на часы. Без десяти минут семь. Если развернуться прямо сейчас, никто ничего не узнает. Можно аппарировать домой, заварить чай и провести вечер за разбором очередной коробки с книгами. Завтра написать Джинни, что занятие отменили. Или признаться, что она просто не смогла заставить себя войти. Подруга, скорее всего, ничего бы не сказала. Лишь грустно улыбнулась бы и снова повторила, что Гермиона слишком строга к себе. Мысль об этом почему-то оказалась неприятнее, чем перспектива открыть дверь. Она медленно выдохнула и снова посмотрела на сертификат. Тот самый лист бумаги, который несколько дней пролежал на кухонной стойке, ожидая её решения. «Начальный курс бальных танцев». Всего несколько слов. Ничего особенного. И всё же именно они заставляли её нервничать сильнее, чем большинство заседаний Визенгамота. Гермиона невольно усмехнулась собственным мыслям. После войны ей приходилось вести переговоры с разгневанными кентаврами, успокаивать драконологов, едва не устроивших международный скандал, и выступать перед полным залом волшебников, от решения которых зависели судьбы целых магических заповедников. Но сейчас её пугала обычная деревянная дверь. Это казалось почти смешным. Из-за двери вдруг донеслась музыка. Не громкая. Совсем негромкая. Следом послышался чей-то искренний смех, затем ещё один, а спустя мгновение кто-то начал считать шаги вслух. Раз. Два. Три. Четыре. Гермиона прислушалась. Никто не звучал идеально. Кто-то сбивался. Кто-то смеялся над собственной ошибкой. Кто-то снова начинал сначала. И именно это неожиданно успокоило её. Там, за этой дверью, не было людей, которые умели всё с первого раза. Там были люди, которые просто учились. Впервые за много лет Гермиона позволила себе подумать, что, возможно, она тоже имеет право чего-то не уметь. Эта мысль показалась одновременно странной и удивительно освобождающей. Она ещё раз глубоко вдохнула, медленно поднялась по каменным ступеням и остановилась перед дверью. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Ладонь легла на холодную бронзовую ручку. — Один урок, — едва слышно напомнила она самой себе. — Всего один. После этих слов Гермиона наконец нажала на ручку и переступила порог. *** Тёплый воздух сразу окутал её, едва дверь закрылась за спиной. Пахло отполированным деревом, свежей выпечкой и едва уловимыми цветочными духами. Этот запах оказался неожиданно домашним и совершенно не походил на тот, который Гермиона представляла себе по дороге сюда. Небольшой холл освещали старинные настенные светильники. Справа стояла деревянная стойка администратора, за которой молодая ведьма что-то быстро записывала в толстый журнал. Слева располагалась уютная зона ожидания с несколькими креслами, невысоким столиком и большим книжным шкафом, на полках которого соседствовали альбомы с фотографиями, журналы и книги о танцах. На стенах висели десятки снимков. Одни были совсем старыми, с пожелтевшими краями и слегка выцветшими красками. Другие выглядели совсем новыми. На всех фотографиях люди смеялись, держались за руки, кружились в танце или обнимались после выступлений. Ни одного идеально серьёзного лица. Ни одной натянутой улыбки. Гермиона поймала себя на том, что рассматривает фотографии дольше, чем собиралась. Каждая из них рассказывала какую-то маленькую историю, и ни одна не была похожа на другую. — Добрый вечер. Мягкий голос заставил её вздрогнуть. Ведьма за стойкой приветливо улыбалась, будто давно её ждала. — Вы, должно быть, на начальный курс? — Да, — ответила Гермиона, чувствуя, как привычная уверенность неожиданно покидает её. — Кажется... да. Последние слова прозвучали настолько неуверенно, что ей самой стало неловко. Но администратор лишь улыбнулась ещё шире. — Поверьте, почти все произносят это именно таким тоном. Гермиона удивлённо подняла глаза. — Правда? — Особенно те, кто приходит впервые. Она открыла журнал и быстро пробежала взглядом по строчкам. — Ваше имя? — Гермиона Грейнджер. Ведьма на мгновение задержала перо над страницей. На лице мелькнуло узнавание, но исчезло так быстро, что Гермиона почти решила, будто ей показалось. За последние годы она привыкла к подобной реакции. Для одних она навсегда оставалась героиней войны. Для других — сотрудницей Министерства. Лишь немногие воспринимали её просто как человека. — Добро пожаловать, мисс Грейнджер, — спокойно сказала ведьма, никак не комментируя своё секундное замешательство. — Раздевалка находится по коридору направо. Занятие начнётся через несколько минут. Не переживайте, сегодня здесь почти все новички. Последняя фраза прозвучала так естественно, словно её произносили каждому второму посетителю. И почему-то именно она помогла Гермионе окончательно успокоиться. Она поблагодарила администратора и направилась по длинному коридору. Из-за приоткрытых дверей доносились музыка, приглушённые голоса и чей-то звонкий смех. Проходя мимо одного из залов, Гермиона невольно остановилась. Несколько пар одновременно двигались под спокойную мелодию, а преподаватель неторопливо переходил от одной пары к другой, поправляя положение рук и что-то негромко объясняя. Никто не выглядел напряжённым или раздражённым, хотя движения далеко не у всех получались одинаково хорошо. Возле большого зеркала пожилая ведьма помогала совсем юной девушке застегнуть ремешок на туфельке, а высокий мужчина придерживал дверь, пропуская внутрь опоздавшую пару. Несколько человек негромко переговаривались у столика с чашками, словно встретились не на занятии, а в гостях у старых друзей. Гермиона неожиданно поняла, что здесь совершенно не чувствуется того негласного соперничества, к которому она привыкла за годы работы в Министерстве. Никто не пытался произвести впечатление. Никто не стремился доказать, что достоин большего внимания. Люди просто были рядом друг с другом. Эта простая мысль оказалась удивительно непривычной. За последние годы Гермиона настолько привыкла постоянно соответствовать чужим ожиданиям, что почти забыла, как выглядит место, где никому не нужно ничего доказывать. Она медленно выдохнула. Возможно, именно поэтому здесь было так спокойно. Именно поэтому ей вдруг захотелось узнать, какой окажется она сама, если хотя бы на один вечер перестанет быть сотрудницей Министерства, отличницей, героиней войны и женщиной, пережившей тяжёлое расставание. Если хотя бы ненадолго останется просто Гермионой. *** — Мисс Грейнджер? Гермиона обернулась. К ней приближался мужчина лет пятидесяти пяти. Простая чёрная рубашка с закатанными рукавами совсем не напоминала ту парадную одежду, которую она всегда представляла на преподавателях бальных танцев. — Добрый вечер, — сказал он, доброжелательно улыбнувшись. — Меня зовут Дэниел. Сегодня я буду вести вашу группу. — Добрый вечер. Он кивнул и уже собирался пригласить её в зал, но заметил, что Гермиона не двигается. Она смотрела на двери так сосредоточенно, словно пыталась заранее просчитать всё, что произойдёт за ними. Дэниел проследил за её взглядом и негромко усмехнулся. — Знаете, самые сложные ученики — те, кто слишком много думают. Гермиона удивлённо посмотрела на него. — Почему? — Потому что они пытаются станцевать весь урок ещё до того, как сделают первый шаг. На несколько секунд между ними повисла тишина. Гермиона неожиданно поняла, что именно этим сейчас и занимается. Она ещё даже не вошла в зал, а уже успела представить, как собьётся с ритма, наступит кому-нибудь на ногу, перепутает движения и пожалеет, что вообще сюда пришла. Дэниел, кажется, без труда прочитал всё это по её лицу. — Хорошая новость заключается в том, — продолжил он спокойно, — что думать вы наверняка умеете прекрасно. Иначе не стояли бы сейчас здесь с таким серьёзным выражением лица. Уголки губ Гермионы дрогнули. — А плохая? — На танцах это иногда приходится делать немного меньше. Он открыл дверь в зал и сделал приглашающий жест. — Остальному мы вас научим. *** Зал оказался гораздо просторнее, чем Гермиона ожидала. Высокий потолок, огромные окна и отполированный деревянный пол создавали ощущение лёгкости. Вдоль одной стены тянулись большие зеркала, а в противоположном углу стояло старое пианино, рядом с которым кто-то оставил букет свежих полевых цветов. Постепенно ученики собирались в центре зала. Кто-то пришёл один, кто-то — вместе с друзьями или супругом. Молодая ведьма лет двадцати оживлённо рассказывала что-то своему спутнику, пожилая пара негромко спорила, кому сегодня достанется роль ведущего, а двое мужчин примерно её возраста обсуждали квиддич так увлечённо, словно случайно оказались не на танцах, а на стадионе. Гермиона с облегчением заметила, что никого здесь не знает. Сегодня это казалось ей настоящим подарком. — Добрый вечер всем, — произнёс Дэниел, занимая место в центре зала. Постепенно разговоры стихли, и взгляды учеников обратились к преподавателю. — Если вы пришли сюда впервые, поздравляю. Самое страшное уже произошло — вы нашли дорогу и всё-таки вошли внутрь. По залу прокатился негромкий смех, и Гермиона неожиданно поймала себя на том, что тоже улыбается. — А теперь хочу сразу избавить вас от одной иллюзии, — продолжил он. — Сегодня никто не станет танцором. Более того, есть большая вероятность, что к концу занятия вы перепутаете право и лево как минимум несколько раз. — Только несколько? — с улыбкой спросил кто-то из задних рядов. Дэниел тихо рассмеялся. — Спасибо за доверие к моим преподавательским способностям. Тогда давайте договоримся, что ошибаться сегодня можно столько раз, сколько потребуется. На этот раз засмеялись уже почти все, и Гермиона почувствовала, как напряжение в зале постепенно уступает место лёгкому любопытству. — Для начала я попрошу вас встать в большой круг, — спокойно сказал Дэниел, дождался, пока ученики займут свои места, и только после этого продолжил: — Сегодня наша задача не научиться красиво танцевать. Сегодня гораздо важнее перестать бояться сделать первый шаг. Эти слова отозвались где-то глубоко внутри. Последние годы её жизнь действительно превратилась в бесконечную попытку не ошибиться, не сказать лишнего, не принять неверного решения и не сделать шаг, о котором потом пришлось бы сожалеть. Наверное, именно поэтому сейчас ей было так трудно просто довериться музыке и позволить себе не думать о результате. Негромкая мелодия постепенно заполнила зал, а Дэниел показал первое движение, подробно объясняя, куда поставить ногу и как перенести вес тела. К удивлению Гермионы, упражнение оказалось гораздо проще, чем она ожидала. Она осторожно повторила движение, затем сделала ещё одну попытку и с каждой секундой всё меньше боялась ошибиться. Возможно, впервые за весь вечер ей показалось, что этот список действительно можно начать выполнять. И, возможно, первый пункт оказался не таким невозможным, как она представляла все эти годы. *** Первые полчаса пролетели незаметно. Гермиона настолько сосредоточилась на собственных движениях, что почти перестала замечать окружающих. Она всё ещё иногда путала шаги, слишком внимательно смотрела себе под ноги и машинально пыталась исправить каждую, даже самую незначительную ошибку. Дэниел терпеливо проходил между учениками, иногда поправляя положение рук или негромко подсказывая, куда перенести вес тела. Ни разу за всё занятие он не повысил голос. Ни разу не показал раздражения. — Отлично, — наконец произнёс он, когда музыка стихла. — Думаю, теперь можно переходить к следующему упражнению. По залу прокатился лёгкий гул. Несколько человек переглянулись так же растерянно, как чувствовала себя Гермиона. — Бальные танцы невозможно освоить в одиночку, — продолжил Дэниел. — Поэтому сегодня мы будем работать в парах. И сразу хочу предупредить: в нашей студии партнёры постоянно меняются. Он обвёл взглядом группу. — Не потому, что кто-то танцует лучше или хуже остальных. Просто каждому полезно научиться чувствовать разных людей, ведь у каждого свой ритм, свой характер и свои привычки в движении. Гермиона почувствовала, как внутри снова неприятно сжалось. Ей почему-то казалось, что если уж придётся танцевать с кем-то, то хотя бы с одним человеком за всё занятие. Мысль о том, что нужно будет снова и снова знакомиться с незнакомыми людьми, оказалась неожиданно тревожной. Словно преподаватель только что разрушил единственный план, который она успела построить в своей голове. — Не переживайте, — словно угадав настроение группы, с улыбкой сказал Дэниел. — Через несколько занятий вы перестанете замечать эти смены. «Очень сомневаюсь», — подумала Гермиона. — Для первого упражнения найдите себе любого свободного партнёра. В зале сразу началось движение. Кто-то уверенно подошёл к знакомому человеку, кто-то с улыбкой протянул руку ближайшему соседу, а кто-то, так же как и Гермиона, на несколько секунд замер, не зная, с чего начать. — Кажется, мы оба немного растерялись. Гермиона подняла глаза. Перед ней стоял мужчина лет сорока с добродушной улыбкой и слегка растрёпанными волосами. — Если вы ещё никого не выбрали... может быть? Она облегчённо кивнула. — С удовольствием. — Том, — представился он, протягивая руку. — Гермиона. — Очень приятно познакомиться. Он неловко усмехнулся. — Сразу предупреждаю: если я случайно наступлю вам на ногу, это исключительно из любви к искусству. Гермиона тихо рассмеялась. — Тогда мне стоит признаться первой. Есть вероятность, что я вас опережу. — Замечательно, — с самым серьёзным видом ответил Том. — Значит, у нас честное соревнование. Дэниел дождался, пока все разобьются на пары, и снова включил музыку. — Не думайте о красивых движениях, — спокойно сказал он. — Просто слушайте счёт и доверяйте своему партнёру. Последние слова заставили Гермиону невольно напрячься. Доверять. Когда-то это слово казалось ей таким естественным. Теперь же оно звучало почти непривычно. Она осторожно положила ладонь на плечо Тома, чувствуя, как он так же неловко занимает исходную позицию. — Если станет легче, — тихо сказал он, — я волнуюсь ничуть не меньше вашего. Гермиона посмотрела на него и впервые за вечер поняла, что не только она чувствует себя здесь чужой. Музыка заиграла вновь. Они сделали первый шаг. Потом второй. На третьем Гермиона всё-таки наступила Тому на ногу. Она мгновенно отдёрнула руку. — Простите, пожалуйста! Я... — Отлично, — совершенно серьёзно произнёс Том. Она удивлённо замолчала. — Почему отлично? — Потому что теперь моя очередь. Будто нарочно подтверждая собственные слова, Том сделал следующий шаг слишком широко и наступил ей на носок туфельки. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. А потом одновременно рассмеялись. Совсем негромко. Но совершенно искренне. В этот момент Дэниел хлопнул в ладоши. — Отлично! Меняем партнёров! По залу снова началось движение. Гермиона машинально сделала шаг в сторону, готовясь познакомиться с новым человеком. И в этот момент она поймала себя на мысли, что больше не хочет сбежать. Когда занятие закончилось, она ещё долго стояла на улице, позволяя прохладному вечернему воздуху остудить разгорячённые щёки. Гермиона достала из сумки старый список, аккуратно разгладила его ладонью и долго смотрела на строчку: • Научиться танцевать. Она вынула перо, ненадолго задумалась, а затем вместо долгожданной галочки вывела рядом всего одно слово. Начато. Гермиона улыбнулась. Сегодня она не научилась танцевать. Но впервые за очень долгое время она перестала ждать подходящего момента, чтобы начать жить.