Маска Элизабет Рид

Сентябрь незаметно сменился октябрем. Осень в этом году выдалась суровой. Ледяные штормы хлестали по окнам замка, а присутствие дементоров превратило прилегающую территорию в унылую, вымороженную пустошь. За эти недели Дуэльный клуб под руководством «профессора Рид» стал едва ли не самым популярным факультативом в Хогвартсе. Студенты обожали ее занятия за практичность и отсутствие скучной теории. Гарри Поттер, окрыленный ее словами, начал демонстрировать поразительные успехи в защитных чарах, и каждый раз, когда у него получался особенно плотный щит, он невольно искал в толпе одобрительный взгляд сероглазой преподавательницы. Северус Снейп сдержал свое слово. Он рыл землю носом. Через свои связи в Министерстве он пытался поднять архивы, найти хоть какое-то упоминание об Элизабет Рид, ее семье, ее обучении, ее сдаче ЖАБА. Ничего. Ее документы были идеальны — слишком идеальны. Она словно появилась из воздуха пару месяцев назад. Это доводило зельевара до белого каления. На общих трапезах он сверлил ее взглядом, в котором смешивались ненависть и жгучее любопытство. Римус Люпин, напротив, держался с ней исключительно вежливо и тепло. После той ночи он больше не затрагивал тему своего «недомогания». Волк внутри него примирился с присутствием Элизабет, хотя человеческий разум Римуса продолжал биться над неразрешимой загадкой того минутного запаха и той волны эмпатии. Он просто решил довериться интуиции: кто бы она ни была, она не желала им зла. Наступил Хэллоуин. Вечером Большой зал был украшен сотнями парящих тыкв со свечами внутри, стайками живых летучих мышей под заколдованным потолком и гирляндами из оранжевых змей. Пир удался на славу. Все веселились, забыв на время о дементорах и сбежавшем убийце. Пиршество закончилось, и старосты начали разводить учеников по факультетским гостиным. Лили, вместе с остальными преподавателями, еще оставалась за Главным столом, когда двери Большого зала с грохотом распахнулись. В зал вбежал бледный, запыхавшийся Перси Уизли, староста мальчиков Гриффиндора. — Профессор Дамблдор! — крикнул он так громко, что его голос сорвался. — Директор! Полная Дама... ее нет! Картина разрезана! Зал мгновенно погрузился в мертвую тишину. Дамблдор резко поднялся со своего кресла. Снейп и Люпин вскочили следом. Через несколько минут Лили вместе с Дамблдором, Снейпом, Люпином и МакГонагалл уже стояла на седьмом этаже. Толпу перепуганных гриффиндорцев оттеснили назад. Зрелище было жутким. Холст с изображением Полной Дамы был изодран в клочья. Огромные, свирепые разрезы крест-накрест исполосовали картину, куски ткани валялись на каменном полу. Самой Дамы нигде не было. — Пивз, — резко произнес Дамблдор, глядя на парящего под потолком полтергейста, который в кои-то веки не смеялся, а выглядел испуганным. — Кто это сделал? — О, он очень разозлился, господин директор, — пропищал Пивз, кувыркнувшись в воздухе. — Она не пускала его без пароля. Мерзкий у него характер, у этого Сириуса Блэка! При имени Блэка Римус Люпин рядом с Лили пошатнулся, словно его ударили под дых. Он побледнел как мел, уставившись на изодранный холст широко раскрытыми от ужаса глазами. Снейп тут же бросил на оборотня торжествующий, полный ядовитого подозрения взгляд, словно обвиняя его в том, что он сам впустил своего старого дружка в замок. Дамблдор повернулся к преподавателям. Лицо старика было жестким, как гранит. Глаза больше не мерцали добрым светом — это был взгляд полководца. — Профессор МакГонагалл, отправьте всех гриффиндорцев обратно в Большой зал. Профессор Флитвик, заприте все входы, — отчеканил директор. Затем он повернулся к Лили, его пронзительный взгляд остановился на ней. — Профессор Рид. Ваша специализация. Я поручаю вам и профессору Снейпу немедленно осмотреть Астрономическую башню и Западное крыло. Не вступайте с ним в бой в одиночку, если обнаружите, сразу посылайте Патронус. Он вооружен и отчаян. Серые глаза Лили под стеклами строгих очков сузились. Она коротко, решительно кивнула директору, развернулась и быстрым, чеканящим шагом направилась к мраморной лестнице. Северус Снейп, метнув последний испепеляющий взгляд на побледневшего Люпина, сорвался с места и в несколько широких шагов нагнал Лили. Они шли плечом к плечу, и от зельевара буквально исходили волны мрачной, концентрированной ярости. Его черная извлеченная палочка была зажата в руке так крепко, что побелели костяшки пальцев. Замок погрузился в хаос, но на верхних этажах, вдали от Большого зала, царила звенящая, ледяная тишина. Картины провожали их испуганными шепотками, рыцарские доспехи казались угрожающими тенями. — Надеюсь, ваша хваленая уверенность не испарится при встрече с настоящим убийцей, Рид, — негромко, не сбавляя шага, бросил Снейп. Он не смотрел на нее, его глаза непрерывно сканировали темные углы и ниши. — Блэк не школьник с Жалящим сглазом. Он перережет вам горло быстрее, чем вы успеете моргнуть. Они начали подъем по крутой винтовой лестнице, ведущей на Астрономическую башню. Здесь было пронзительно холодно. Ветер завывал в узких бойницах, норовя задуть редкие факелы. — Директор сказал послать Патронус, если мы его обнаружим, — вдруг продолжил Снейп. В его голосе зазвучала опасная, вкрадчивая нотка. Он чуть скосил глаза на ее профиль с чуть удлиненным чарами носом. — Надеюсь, в вашей... «частной практике» вас научили этому заклинанию? Или мы будем посылать директору красные искры, как первокурсники, заблудившиеся в Запретном лесу? Снейп явно провоцировал ее. Заклинание Патронуса было сложнейшей светлой магией, и далеко не каждый взрослый волшебник, даже сильный, был способен придать ему телесную форму. Зельевар хотел знать, каков ее предел, и, возможно, увидеть ее Патронус — ведь телесный защитник мог многое рассказать о душе и прошлом волшебника. Что Лили, совершенно не радовало. Они вышли на открытую площадку Астрономической башни. Резкий порыв ледяного осеннего ветра ударил им в лица, растрепав черные волосы Лили и взметнув мантию Снейпа. Площадка была пуста. Лишь огромный медный телескоп сиротливо стоял по центру, отражая тусклый свет луны, пробившийся сквозь рваные тучи. Снейп плавным движением поднял палочку. — Гоменум Ревелио, — произнес он. Магия невидимой волной разошлась по башне и прилегающим коридорам Западного крыла. Ничего. Никакого присутствия человека в радиусе полусотни ярдов. Снейп глухо, раздраженно выдохнул и опустил палочку. Он подошел к краю парапета и посмотрел вниз, на темные очертания Запретного леса и черное озеро. — Ушел, — процедил он сквозь зубы. Его кулак с силой ударил по каменной кладке парапета. — Как, во имя Мерлина, он смог пробраться мимо дементоров? Как он проник в замок, не подняв тревоги? Снейп резко обернулся к Лили. В свете луны его лицо казалось высеченным из бледного мрамора, а глаза горели фанатичным подозрением. — Вам не кажется это странным, профессор Рид? — он сделал медленный шаг к ней. Ветер трепал его сальные волосы. — Блэк проникает в замок именно в тот год, когда сюда нанимают его старого, преданного друга. Оборотня, который знает Хогвартс как свои пять пальцев. Вы ведь видели Люпина там, в коридоре. Вы видели его лицо. Он был в ужасе не от того, что Блэк здесь. Он был в ужасе от того, что Блэк действительно это сделал. Вы так яростно защищаете Люпина... Скажите, ваша хваленая эмпатия не подсказывает вам, что он помогает убийце? Упоминание Сириуса, разорвавшего в клочья гриффиндорский портрет, и без того бередило старые раны. Но обвинения в адрес Римуса — человека, который сейчас убивался от чувства вины больше всех остальных — перешли черту. Лили медленно повернула голову и посмотрела Снейпу прямо в глаза. Ее взгляд был холоднее октябрьского ветра. Она заметила то, чего Снейп в порыве гнева даже не осознал. Он только что напрямую, без всяких намеков, назвал Римуса оборотнем. Элизабет Рид, новая преподавательница, по факту не должна была этого знать. Это была строжайшая тайна, охраняемая директором. И Снейп только что нарушил субординацию из чистой, первобытной злобы. — Вы бы поменьше всем рассказывали про «оборотня», профессор Снейп, — сухо и невероятно ровно произнесла она. Снейп на долю секунды опешил. Он действительно проговорился. Но что поразило его еще больше — так это её реакция. Никакого удивления. Никакого испуга или отвращения, которые обычно вызывает у людей слово «оборотень». Лишь холодный, сухой упрек, словно она знала об этом с самого начала, или... словно ей было абсолютно плевать. — Еще раз проверим западное крыло, — бросила она ледяным тоном, обрывая разговор. Не сказав больше ни слова, она круто развернулась и зашагала прочь с продуваемой ветрами площадки. — Вы знали, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнес Снейп ей в спину, когда она уже направилась к лестнице. Он шагнул следом. — Вы знали, что он оборотень. И даже глазом не моргнули. Он догнал ее на узких ступенях винтовой лестницы, идущей вниз к Западному крылу. — Кто вы такая? — его голос эхом отскакивал от каменных стен, становясь всё более настойчивым и требовательным. — Откуда у девчонки из ниоткуда такая выдержка? Вы не боитесь Блэка. Вы не боитесь оборотня. Вы не боитесь меня. Ваше спокойствие — это не смелость, Рид. Это знания. Вы знаете о нас больше, чем должны. Лили не ответила, продолжая быстро и бесшумно спускаться. Западное крыло встретило их гулкой пустотой. Здесь располагались старые, редко используемые классы трансфигурации и пыльные галереи. Снейп, поняв, что ответа не добьется, зло поджал губы и вновь сосредоточился на поиске. Они методично проверяли кабинет за кабинетом. Алохомора — скрип двери — вспышка Люмоса — пустые парты, покрытые слоем пыли — следующая дверь. В какой-то момент, когда они вышли в длинную галерею гобеленов, Лили вдруг резко остановилась. Ее рука инстинктивно взметнулась, останавливая идущего чуть позади Снейпа. В дальнем конце коридора, где галерея поворачивала к заброшенным покоям, послышался звук. Это был не скрип доспехов и не шепот картин. Это был звук чьих-то тяжелых, неуверенных шагов и сдавленное, хриплое дыхание. Кто-то явно пытался идти тихо, но у него не получалось — то ли от ранения, то ли от крайнего истощения. Снейп мгновенно оказался рядом с ней. Вся его ярость и подозрительность отошли на второй план, уступив место холодным, отточенным рефлексам боевого мага. Он бросил на Лили короткий, острый взгляд, кивнул в сторону поворота и поднял палочку. Они бесшумно двинулись вперед, прижимаясь к стене, скрытой тенями от гобеленов. Шаги за углом затихли. Лили осторожно выглянула из-за поворота. В тусклом свете луны, падавшем из высокого окна, у противоположной стены сжалась темная фигура. Человек тяжело осел на пол, привалившись спиной к каменной кладке. Его одежда представляла собой грязные, полосатые лохмотья узника Азкабана. Длинные, спутанные черные волосы грязными прядями скрывали лицо. Он дышал тяжело, со свистом втягивая воздух, и его правая рука была прижата к боку. Сириус Блэк. Сердце Лили пропустило болезненный удар, сжавшись в тугой комок. Тот, кого Джеймс любил как родного брата. Сейчас он выглядел хуже уличного пса — сломленный, истерзанный дементорами скелет, обтянутый кожей. Снейп, стоявший за плечом Лили, тоже увидел его. Глаза зельевара вспыхнули маниакальным торжеством. Двенадцать лет ненависти, унижений в школьные годы и жажды мести слились в одну секунду. Снейп не стал тратить время на предупреждения. Он резко шагнул из-за укрытия, вскидывая палочку. — Петрификус Тоталус! — рявкнул он, не скрывая торжества в голосе. Луч заклинания полетел прямо в грудь Блэка. Но Сириус, несмотря на истощение, среагировал с животными рефлексами загнанного зверя. Он перекатился в сторону с нечеловеческой скоростью. Заклятие Снейпа с треском разнесло кусок стены там, где секунду назад находилась голова беглеца. Блэк, всё еще стоя на одном колене, вскинул голову. Его глаза, запавшие, безумные, но всё еще пронзительно-яркие, вперились в Снейпа, а затем переметнулись на Лили. — Нюниус... — прохрипел Блэк. Его голос был похож на скрежет камня о камень. На его изможденном лице появилась кривая, оскаленная усмешка, больше похожая на гримасу боли. — Какая... предсказуемая встреча. Снейп оскалился в ответ, его рука с палочкой даже не дрогнула. Он приготовился послать следующее проклятие, гораздо более темное и болезненное, чем просто паралич. Сириус, опираясь рукой о стену, попытался встать. Лили замерла. Она так ждала этой встречи — и вот она настала. Но теперь, когда Сириус стоял перед ней, живой, настоящий, она не знала, что делать. Нет, знала. Где-то глубоко, в самом тёмном углу души, знала. Но рядом был Снейп. Он смотрел. Он дышал ненавистью. И Лили не могла — не имела права — просто броситься на Сириуса и выкричать ему в лицо всё, Но и отпустить — тоже. Поэтому она вскинула палочку. Заклинание «Икарцеро» сорвалось с её пальцев невербальным, стремительным, безжалостным рывком. Толстые, словно удавы, верёвки вылетели из пустоты и обвили ноги и торс Сириуса Блэка с такой силой, что выбили из его лёгких последний хрип. Блэк рухнул на каменный пол с глухим стуком. Веревки стянули его руки вдоль тела, лишая возможности пошевелиться. Он дернулся, глухо зарычав от бессилия и боли, но магия Лили держала его намертво. Снейп, собиравшийся произнести свое проклятие, осекся. Он бросил на Лили удивленный, но одобрительный взгляд — ее реакция была безупречной. Зельевар в два шага преодолел расстояние до поверженного врага. Он наставил свою палочку прямо между запавших глаз Сириуса. Грудь Снейпа тяжело вздымалась, лицо исказила гримаса торжествующей, первобытной ненависти. — Попался, блохастый пес, — прошипел Снейп. В его голосе звенело такое неприкрытое упоение, что от него становилось жутко. — Двенадцать лет я ждал этого момента. Двенадцать лет я мечтал увидеть, как тебя тащат к дементорам. И сегодня... сегодня я лично прослежу, чтобы они поцеловали тебя. Блэк, лежа на полу и тяжело дыша, уставился на Снейпа. В его ввалившихся глазах не было страха — только бесконечная усталость и такое же жгучее, взаимное презрение. — Давай, Северус... — прохрипел Сириус, сплевывая на пол кровь из разбитой губы. — Зови своих... хозяев. Но ты не знаешь... ты ничего не знаешь... Он... в Хогвартсе... — Заткнись! — рявкнул Снейп, и конец его палочки опасно засветился. — Единственный, кто здесь находится — это убийца, который пришел за сыном Джеймса Поттера! И ты не дойдешь до него, Блэк. Сириус вдруг перевел взгляд со Снейпа на Лили, которая стояла в нескольких шагах позади, всё еще сжимая палочку, направленную на него. Ее серые глаза были ледяными, лицо — маской сдерживаемой боли и гнева. Блэк всматривался в нее. Его безумный, мечущийся взгляд вдруг замер. Он не узнал ее лица — чары Лили работали исправно, да и двенадцать лет в Азкабане почти стерли из его памяти мелкие детали. Но было что-то в том, как она стояла, как смотрела на него... что-то в самом факте того, что она только что защитила от него замок. — Кто... ты? — хрипло спросил Сириус, игнорируя нависающего над ним Снейпа. — Ты не из... старых... — Она — ваш конвой в Министерство, Блэк, — перебил его Снейп, не сводя с беглеца палочки. Затем он, не оборачиваясь, бросил Лили: — Профессор Рид. Отправьте Патронус директору. Немедленно. Пусть вызывает Фаджа и отряд дементоров из кордона. Лили стояла неподвижно. Внутри нее бушевал ураган, готовый разорвать ее на части. Перед ней, связанный ее собственной магией, лежал человек, которого она когда-то считала если не другом, то однокурсником. Человек, который был крестным отцом ее сына — хоть она и не успела прожить этот момент. Человек, который, по версии всего магического мира, предал ее и Джеймса, сдав их Волдеморту. Из-за которого она в этом мире мертва. И который сейчас пришел, чтобы убить ее ребенка. Ее пальцы, сжимавшие древревко палочки, побелели. Она до дрожи в руках хотела сорвать с него эти веревки, схватить за грудки и кричать, срывая голос, требуя ответов. Зачем ты это сделал?! Как ты мог предать Джеймса?! Как ты мог бросить Гарри?! Но она не могла. Не при Снейпе. Не сейчас, когда ей нужно было любой ценой сохранять легенду Элизабет Рид. — Профессор Рид! — рявкнул Снейп, раздраженный ее промедлением. Он резко обернулся к ней, его черные глаза сузились. — Что вы застыли? Вызывайте Дамблдора! Она должна была вызвать Дамблдора. Но… директор немедленно сдаст Блэка дементорам. Поцелуй дементора. Худшая участь из возможных. И тогда она никогда не узнает правды. Никогда не услышит от него ответ на тот самый главный вопрос. Она медленно подняла палочку, направляя ее не на Блэка, а в пустоту темного коридора. Ей нужно было создать Патронус. Но какой? Серебряная лань выдаст ее с головой. Снейп слишком умен, он мгновенно сложит два и два. Бесформенный щит? Сможет ли она сдержать форму в таком состоянии? И… действительно ли она хочет вызвать директора прямо сейчас? — Я… я сейчас… Она судорожно моргнула, запыхавшись, хотя не пробежала ни ярда. Вырубить Северуса? Тогда ей точно конец, она станет беглой преступницей. Отпустить Блэка, чтобы узнать правду? То же самое, да и Северус просто так не даст этого сделать. Раскрыться? Снейп узнает, кто она такая. И Блэк узнает (хотя последнее ее сейчас пугало меньше всего). Лили сделала то, чего Снейп ожидал меньше всего. Она быстрым шагом подошла к Северусу. Тяжело дыша, она посмотрела на него снизу вверх совсем другим взглядом. Не холодным и отстраненным. А жутко обеспокоенным, полным какой-то отчаянной, глубоко личной муки. — Прошу… дай мне несколько минут, — сорвалось с ее губ. Снейп вздрогнул и инстинктивно сделал полшага назад, когда она оказалась так непростительно близко к нему. Конец его палочки, направленный на Блэка, чуть дрогнул. Его черные глаза шокированно расширились. Он четко услышал это сорвавшееся «дай». Не вежливое «дайте». И увидел в ее серых глазах не страх за свою жизнь, а боль, которая совершенно не вязалась с ее тщательно выверенной легендой хладнокровного профессора. — О чем вы бредите? — резко и угрожающе прошипел зельевар, напрягаясь как струна. Он переводил тяжелый, подозрительный взгляд с ее лица на лежащего на полу Сириуса и обратно. — Какие минуты?! Вы в своем уме, Рид? Вызывайте Дамблдора немедленно, или я сам свяжу вас как его сообщницу! — Черт, Северус… Ее тревога чувствовалась на версту. Идеальная, непробиваемая Окклюменция, которую она держала годами, сейчас трещала по швам, хоть и не показывала конкретных видений. Но от Лили исходили такие волны отчаяния и боли, что воздух в коридоре, казалось, начал искрить. Она еще пару секунд смотрела на Снейпа, тяжело дыша, словно умоляя взглядом: «Не заставляй меня. Не заставляй меня делать это». Но выбора не было. Она выдохнула. Она резким, дерганым движением сняла очки и отбросила их в сторону. А затем провела палочкой сверху вниз, снимая маскирующие чары с собственного лица. Время в коридоре остановилось. Очки со звоном ударились о каменный пол, стекло брызнуло во все стороны. Иллюзия Элизабет Рид начала сползать с нее, как тающий воск. Удлиненный нос принял прежние, аккуратные очертания. А тусклый серый цвет радужки растворился без следа, открывая те самые, невозможные, пронзительно-зеленые глаза. Глаза, которые Северус Снейп видел в своих худших кошмарах и самых светлых снах каждую ночь на протяжении долгих двенадцати лет. Лицо Элизабет Рид навсегда исчезло. Перед ним стояла измученная, смертельно уставшая, но абсолютно реальная Лили Эванс. Снейп перестал дышать. Вся краска мгновенно схлынула с его лица, оставляя его белее мела. Его рука с палочкой, секунду назад твердая как скала, безвольно, словно плеть, опустилась вдоль тела. — Л… Лили?.. — выдохнул он. Это был не голос грозного Мастера Зелий. Это был не голос Пожирателя Смерти или профессора Хогвартса. Это был тихий, надломленный шепот насмерть перепуганного, разбитого мальчишки. Он попятился, словно увидел призрака, больно наткнулся спиной на холодную каменную стену и замер, не в силах отвести от нее взгляд. С пола раздался хриплый, задушенный звук. Сириус Блэк, забыв о туго стягивающих его веревках, забыв о Снейпе, дементорах и Азкабане, смотрел на нее снизу вверх широко распахнутыми, безумными глазами. — Это… это чья-то больная шутка… Оборотное зелье… — прошептал Снейп, судорожно, до побелевших костяшек сжимая палочку в опущенной руке. Его грудь тяжело вздымалась, а черные глаза лихорадочно искали в ее лице хоть какой-то подвох. — Кто ты?! Вместо ответа Лили лишь плавно повернулась, взмахнула палочкой и шепнула заклинание: «Эспекто Патронум». Но она не отправила послание Дамблдору. Серебристый свет ослепительной вспышкой разорвал полумрак коридора, мгновенно вытесняя ледяной холод, нагнанный дементорами. Прекрасная, сотканная из чистейшего света лань мягко ступила на каменный пол. Она грациозно повела головой, заливая своим теплым, защитным сиянием лица всех троих. Палочка Северуса с тихим стуком выскользнула из его ослабевших пальцев и покатилась по камням. Его ноги подкосились. Снейп тяжело осел, привалившись спиной к стене, не в силах оторвать взгляд от светящегося животного. Оборотное зелье не может скопировать душу. Иллюзии не умеют создавать Патронус. Сомнений больше не было. Из его черных, широко распахнутых глаз покатилась единственная, скупая слеза, которую он даже не попытался смахнуть. Он просто смотрел на нее, перестав существовать как грозный профессор Хогвартса. — Лили... — сдавленно, по-звериному заскулил с пола Сириус. Он забился в веревках, пытаясь подтянуться ближе к ней. Его безумие на мгновение отступило, уступив место абсолютному, неверящему шоку. По его грязным, впалым щекам текли слезы. — Лили... Джеймс... Как?.. Ты жива? — хрипел Блэк, глядя на нее снизу вверх с отчаянной надеждой. Оба мужчины были полностью обезоружены, раздавлены и сломлены одной лишь правдой ее существования. Они ждали. Пять минут, которые она просила, начались. Серебряный свет Патронуса мягко освещал искаженное болью лицо Сириуса. Лили медленно опустилась на холодный каменный пол рядом с ним. Ее взгляд был абсолютно опустошающим. По щеке скатилась единственная, горькая слеза, оставляя влажную дорожку. — Зачем? — прошептала она надломленным голосом. — Зачем ты сделал это? Блэк дернулся в путах так сильно, словно его ударило молнией. Его глаза, полные слез и безумия Азкабана, с ужасом впились в ее лицо. Он задыхался, пытаясь вдохнуть, но из горла вырывались лишь рваные всхлипы. — Я не... Лили, я не делал этого! — отчаянно, срывающимся шепотом захрипел Сириус. Он попытался потянуться к ней связанными руками, но не смог. — Я бы скорее умер! Я бы сгнил заживо, но не предал Джеймса! Не предал тебя! Он сглотнул кровь с разбитой губы, его трясло в крупной дрожи. Взгляд Блэка стал умоляющим и полным такой уничтожающей вины, что на него было больно смотреть. — Но это моя вина... — его голос сломался, превратившись в жалкий скулеж. — Это всё моя вина. Я уговорил Джеймса поменять Хранителя Тайны в последнюю минуту. Я думал... я думал, это будет гениальный ход! Никто бы не подумал на него... Сириус подался вперед, насколько позволяли веревки, и почти выкрикнул, глядя ей прямо в глаза: — Это был Питер, Лили! Питер Петтигрю! Он был шпионом! Он предал вас Волдеморту, а потом подставил меня! Северус, всё еще сидящий на полу у стены, при упоминании этого имени резко вскинул голову. Шок на его бледном лице смешался с абсолютным непониманием. Он, как и все, считал Питера мертвым героем. Лили замерла. Ее ментальные щиты были опущены, и сквозь них в ее сознание мощным, сокрушительным потоком вливалась чужая эмоция. Она чувствовала его боль. Чувствовала всё, что он чувствовал сейчас. И сквозь это безумие она ясно видела кристальную, невыносимую правду. Сириус не лгал. Она бессильно осела на холодный пол, закрыв лицо дрожащими руками. Она была опустошена. Она так долго мечтала наброситься на него, но сейчас не знала, что делать. — Питер Петтигрю мертв, — глухо, сквозь пальцы произнесла Лили. — Нет! — отчаянно, почти безумно выкрикнул Сириус, извиваясь в стягивающих его веревках. — Нет, Лили! Он жив! Блэк подался вперед, его глаза лихорадочно блестели в серебристом свете лани. Ему нужно было, чтобы она поверила. Только она. — Он отрезал себе палец и взорвал улицу, чтобы все думали, что я убил его! Он анимаг, Лили! Мы все стали анимагами ради Римуса! Питер — крыса! — Сириус задыхался, слова вырывались из него водопадом. — И он здесь. В Хогвартсе. Я видел его колдографию в газете, когда Фадж инспектировал Азкабан. У него нет одного пальца на лапе... Лили, он питомец того рыжего мальчишки. Он спит в одной спальне с Гарри! Эта фраза повисла в воздухе страшным, звенящим эхом. Предатель, отдавший Волдеморту Джеймса, спал в одной комнате с её сыном. У стены послышался судорожный, рваный вздох. Северус Снейп медленно, тяжело опираясь трясущейся рукой о холодный камень, поднялся на ноги. Его выдающийся мозг, привыкший анализировать любую ситуацию за доли секунды, даже сейчас, сквозь пелену абсолютного шока, автоматически сложил детали чудовищного пазла. Крыса мальчишки Уизли. Оторванный палец. Поведение Блэка, который проник в замок и изрезал портрет, но даже не попытался подойти к самому Поттеру… Он рвался в башню Гриффиндора не за Гарри. Ведь Гарри там и не было. Все ученики должны были быть в зале на Хэллоуин. Он рвался за Петтигрю. Но сейчас… сейчас Северуса совершенно не волновали ни Сириус Блэк, ни предательство Питера. Весь остальной мир со всеми его интригами и угрозами для него просто перестал существовать. Он сделал неуверенный, ломаный шаг к сидящей на полу Лили. Грозный, безжалостный Мастер Зелий, чьего одного взгляда до одури боялась половина Хогвартса, сейчас выглядел так, словно с него заживо содрали кожу. Он смотрел на то, как она прячет лицо в ладонях, и его собственное исказилось от невыносимой, многолетней боли, которая вдруг прорвалась наружу, сметая все выстраиваемые годами барьеры. Он грузно опустился перед ней на колени, совершенно не заботясь о том, что пачкает полы мантии в вековой пыли Западного крыла. Его длинные пальцы инстинктивно дернулись к ней, отчаянно желая коснуться, проверить, настоящая ли она, не растает ли как утренний туман. Но он замер в дюйме от ее плеча. Он не смел прикоснуться. Руки, испачканные Темной магией и прошлыми ошибками, не имели права тянуться к ней. — Лили… — хрипло, умоляюще прошептал Северус. По его бледным впалым щекам катились слезы, которых он даже не замечал. Сейчас перед ней был не профессор Хогвартса, а разбитый, уничтоженный горем мальчишка из Коукворта. — Откуда… как ты здесь оказалась? О, Мерлин… Лили… Девушка медленно опустила дрожащие руки. Тяжелый, прерывистый выдох сорвался с ее губ. Серебристый свет стоящей рядом лани падал на искаженные усталостью черты ее лица. Лили медленно подняла голову и посмотрела на Снейпа. В ее пронзительно-зеленых глазах больше не было ни скрытой уверенности, ни теплой эмпатии. Там зияла лишь оглушительная пустота. Та самая черная, неподъемная пустота одиночества и потери, которую она носила в себе все эти пять жестоких лет. Пустота девушки, вырванной из собственного времени, лишенной семьи и будущего; девушки, вынужденной прятаться по грязным углам, чтобы просто выжить. — Я не тот человек, которого ты помнишь, Северус, — произнесла она невероятно тихо, надломлено и страшно ровно. Она смотрела прямо в его заплаканные глаза, не моргая. — Я не Лили Поттер. Я… то, что осталось от Лили Эванс. Эти слова ударили Северуса наотмашь. Лили Эванс. Он жадно, неверяще всматривался в ее черты и только теперь, сквозь пелену шока, осознал невозможную, дикую деталь: она выглядела старше тех шестнадцати лет, когда они перестали общаться, но все равно явно не была женщиной того возраста, в котором должна была быть сейчас. Тридцать три. Ей должно было быть тридцать три. — Что… что это значит? — едва слышно выдавил Снейп, все так же стоя перед ней на коленях. — Как такое возможно? Время… тебя выбросило во времени? Сзади снова отчаянно задергался Сириус. Магические веревки предупреждающе заскрипели. — Лили… — прохрипел Блэк сорванным голосом. Безумие в его впалых глазах сменилось жгучей, мучительной ясностью. — Сколько тебе лет?.. Что с тобой случилось? Лили, умоляю, развяжи меня! Нам нужно найти Питера, пока он не навредил Гарри! Снейп, словно вынырнув из глубокого транса при звуке голоса Блэка, резко повернул к нему голову. На мгновение в его глазах вспыхнула былая ненависть, но он даже не попытался потянуться за оброненной палочкой. Вместо этого он снова посмотрел на Лили. Лили медленно провела ладонями по лицу, будто стирая с себя остатки слабости. Она собирала воедино то, что еще осталось от ее окклюменции, по крупицам возвращая себе контроль. Когда ее руки опустились, взгляд снова стал холодным и собранным. Она посмотрела на Сириуса. — Ты же понимаешь, что мне придется проверить твои слова? — спросила она ровно. — Рассказывай. Где ты прятался? Северус так и остался стоять на коленях, потрясенно глядя на нее. Ее резкий, абсолютно прагматичный тон, лишенный всяких эмоций, ошеломил его. Она просто… отмахнулась от их вопросов, мгновенно переключившись на боевую задачу, выстроив между ними стену прочнее любой окклюменции. Снейп медленно, словно старик, поднялся на ноги и подобрал с пола свою палочку. Он сжал ее в руке, бросив на Блэка уничтожающий взгляд, но промолчал. Если Лили сказала, что Блэк прав, Северус не посмеет ей перечить. Сириус же, услышав ее слова, перестал биться в путах. В его запавших глазах вспыхнула дикая, отчаянная надежда. Она ему поверила. — В Визжащей хижине, — быстро, хрипло выдохнул Блэк. — Лили, я анимаг. Большой черный пес. Мы выучились этому ради Римуса на пятом курсе… Дементоры слепы. Они высасывают только человеческие эмоции. Мои собачьи мысли были для них слишком простыми. Это спасло мне разум в Азкабане. И так я прошел мимо их кордона здесь. Он тяжело сглотнул, морщась от боли в ребрах, стянутых заклинанием. — Через туннель под Дракучей ивой я пробирался в замок. Я прятался в лесу, пытался выследить крысу… Лили, развяжи меня, умоляю! Я должен убить его. Ради Джеймса. Ради тебя! Снейп рядом с Лили напрягся, как натянутая тетива. — Ты действительно поверишь на слово этому безумцу? — тихо, с глубокой тревогой процедил Северус, обращаясь только к ней. — Если он лжет, Лили… — Если он лжет, то я сама убью его своими руками, — холодно сказала она. — Но я чувствую его эмоции. Пока я ему верю. Если же это действительно так и Питер выжил, то, убив его, мы лишь сделаем ему одолжение. Ты, Сириус, останешься предателем. А Гарри останется с мыслью о том, что лучший друг его отца убил всю его семью. Она не сводила глаз с Сириуса. Она верила ему. Верила его боли, его отчаянию, его разбитой, искореженной правде. Но слепо довериться не могла. Не имела права. От этих слов, произнесенных абсолютно ровным, ледяным тоном, по спине Сириуса пробежал холодок. Он смотрел на нее и не узнавал. Та Лили, которую он помнил, — теплая, искренняя, всегда готовая защитить слабого, — никогда бы не сказала с такой пугающей легкостью: «я убью его своими руками». Но в ее потемневших зеленых глазах стояла такая непреклонная решимость, что Блэк ни на секунду не усомнился: она действительно это сделает. Слова о Гарри ударили его еще сильнее. Сириус болезненно сглотнул, и безумный огонь жажды мести в его глазах немного угас, уступив место горькому осознанию. — Ты… ты права, — прошептал он, тяжело дыша. — Если он просто сдохнет, я навсегда останусь тем, кто предал Джеймса. Гарри будет меня ненавидеть. А я… Лили, я просто хочу, чтобы он знал правду. Я хочу быть ему крестным. Мы должны отдать Питера дементорам. Живым. Северус, все это время неотрывно смотревший на Лили, медленно кивнул. Жесткая, почти слизеринская прагматичность ее слов поразила его, но именно она сейчас была единственным голосом разума. — Гриффиндорцы сейчас в Большом зале, — тихо, по-деловому произнес Снейп, делая шаг ближе к Лили. Он инстинктивно встал так, чтобы в случае чего прикрыть ее собой. — Дамблдор велел МакГонагалл увести туда весь факультет после того, как Блэк… после нападения на портрет. Если Уизли не взял крысу с собой на пир, то она сейчас заперта в пустой спальне третьекурсников. Снейп перевел тяжелый взгляд на связанного Блэка, а затем снова на Лили. — Но директор ждет твоего Патронуса, Лили. Если мы не дадим сигнал, он пришлет сюда половину преподавателей и мракоборцев. Нам нужно действовать быстро. Сириус напряженно замер, все еще лежа на холодном полу и ожидая ее решения. Впервые за двенадцать лет его судьба находилась не в руках дементоров или Министерства, а в руках девушки, за которую он был готов отдать жизнь. Лили подошла к нему и опустилась рядом на корточки. Некоторое время она просто смотрела на него сверху вниз — пристально, испытующе, почти безжалостно. — Уйдешь в Визжащую хижину, — сказала она тихо. — Не смей приходить в Хогвартс. Не смей сам приближаться к гостиным. Будешь ждать нас там. Она чуть склонила голову, и ее голос стал еще ниже. — Если я приду, а тебя там не будет… Лили подняла палочку. Ни вспышки, ни заклинания, ни произнесенного слова. Только едва заметное движение кисти — и магические путы, оплетавшие Сириуса, начали распадаться, словно сгоревшие нити. Она выпрямилась. — Мы попробуем достать крысу. Тяжелые, как стальные тросы, веревки мгновенно истаяли в воздухе. Сириус с хриплым вздохом облегчения прижал к груди онемевшие руки, растирая саднящие запястья. Он посмотрел на нее снизу вверх. В его взгляде больше не было того пугающего азкабанского безумия — только абсолютная, безоговорочная преданность и отчаянная надежда. Для него ее приказ сейчас был важнее законов магии. — Клянусь, Лили. Я не сдвинусь с места, — глухо, но твердо произнес он. Лили отступила на шаг. Едва заметным движением палочки она подняла с пола разбитые очки. Те зависли в воздухе перед ней, дрогнули, и треснувшие стекла начали срастаться под действием невербального «Репаро». Сириус с трудом, шатаясь, поднялся на ноги. Он бросил короткий, полный застарелой вражды взгляд на Снейпа, но ничего не сказал. На глазах у изумленного зельевара Блэк рухнул на четвереньки. Раздался глухой, влажный хруст костей, и в следующую секунду вместо изможденного узника на камнях стоял огромный, похожий на медведя черный пес. Пес тихо, с благодарностью заскулил, ткнувшись мокрым носом в край мантии Лили, а затем развернулся и бесшумной, стремительной тенью скользнул во мрак коридора, направляясь к потайному ходу. Когда пес исчез, Лили поймала в воздухе восстановленные очки и надела их. Затем она снова подняла палочку к лицу. Северус стоял неподвижно, с болезненным замиранием сердца наблюдая, как магия вновь искажает ее черты. Как удлиненный чарами нос возвращается на место. Как те самые пронзительно-зеленые глаза, которые он только что обрел, снова затягиваются тусклой серой дымкой. Как знакомое лицо исчезает под чужой, тщательно выстроенной личиной. Лили Эванс исчезла. Перед ним снова стояла непроницаемая, строгая профессор Элизабет Рид. Серебристая лань-Патронус медленно растворилась в воздухе, погрузив коридор в прежний холодный полумрак. Снейп судорожно выдохнул. Ему потребовалась вся его колоссальная воля, чтобы заставить мозг работать в привычном режиме. — Нам нужна легенда для Дамблдора, — хрипло произнес Северус, делая шаг к ней. Его голос все еще дрожал, но в нем уже пробивалась привычная, цепкая сталь. — Если мы спустимся ни с чем, он заподозрит неладное. Мы скажем, что я нашел свежие следы взлома в одном из пустых классов, но Блэк успел уйти через окно. Он посмотрел в ее серые, чужие глаза, отчаянно пытаясь увидеть за ними настоящую Лили. — Альбус и Флитвик сейчас заняты укреплением нижних этажей. МакГонагалл охраняет студентов в Большом зале, — быстро рассуждал Снейп, полностью принимая ее план. Его глаза опасно, по-хищному сузились при мысли о предателе. — Башня Гриффиндора сейчас абсолютно пуста. Как преподаватели, назначенные ответственными за безопасность, мы имеем полное право осмотреть спальни. Лили коротко кивнула. — Да. Хорошо. Но в башню я пойду одна. Снейп резко поднял на нее взгляд. — Он знает тебя, Северус, — продолжила она, не позволяя ему возразить. — Если крыса — это Петтигрю, то сейчас он явно умирает от страха. Если к нему подойдет тот, кого он знал, он сразу почует неладное. А ловить крысу по всему Хогвартсу сложнее, чем собаку размером с медведя. Северус нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Он органически ненавидел оставаться в стороне, особенно когда дело касалось ее безопасности, но его блестящий тактический ум не мог не признать ее правоту. — Ты права, — нехотя процедил он, тяжело выдохнув. — Этот жалкий трус забьется в самую глубокую щель в замке при одном моем виде. А в облике Элизабет Рид ты для него — просто очередной новый профессор, проверяющий спальни во время тревоги. Он не почувствует угрозы, пока не станет слишком поздно. Он сделал шаг ближе. Хотя перед ним и стояла чужая женщина в строгих очках, он смотрел прямо в ее серые глаза, отчаянно обращаясь к той, кто скрывался за этой иллюзией. — Картина Полной Дамы уничтожена, проход в башню сейчас зияет дырой, так что ты пройдешь без пароля, — быстро проговорил Снейп. — Я отправлюсь к Дамблдору. Доложу ему нашу легенду про следы взлома и окно. Это отвлечет директора и мракоборцев от башни Гриффиндора и даст тебе время. Его черные глаза тревожно блеснули в полумраке. Он вдруг протянул руку, словно хотел коснуться ее плеча, но в последний момент сжал пальцы в кулак и опустил руку. — Но не смей его недооценивать, — тихо сказал Северус. В его голосе смешались жесткость боевого мага и тщательно скрываемая паника. — Петтигрю — ничтожество, но загнанная в угол крыса способна на все. Если он поймет, что ты пришла за ним, он ударит в спину. Если что-то пойдет не так… пошли Патронус. Мне. Не Дамблдору. Мне. Снейп задержал на ней долгий, тяжелый взгляд, словно все еще боялся, что стоит ему отвернуться — и она снова исчезнет на долгие двенадцать лет. Затем он коротко, отрывисто кивнул, резко развернулся и стремительным шагом направился к лестницам, ведущим вниз, чтобы отвлечь директора и выиграть для нее время. Лили осталась одна в пустом, ледяном коридоре. Путь в башню Гриффиндора был свободен.