fall in love again and again!

Прийти в студию Оскара с похмельем, разделенным с незнакомцем, да ещё и в одежде этого незнакомца, определенно не входило в его “возьми себя в руки, наконец-то” планы на год. Толстовка была слишком большой: темно-синяя ткань облегала его фигуру так, что выглядела бы романтично и уютно, если бы на ней не располагалась реклама энергетических напитков, которую он однажды в интервью назвал «кислотой для людей с плохим самоконтролем». Он дважды закатал рукава, и каким-то образом куртка все равно прикрывала его ладони. Ему было плевать на публику, но он был уверен, что интернет все равно что-нибудь да придумает — назовет это попыткой быть милым или чем-то подобным. Ну, такова жизнь. Ландо сморщил нос, наклонил голову и тут же встретился взглядом с логотипом Red Bull на своей груди — его невозможно было не заметить. Он мог бы зарабатывать на жизнь, катаясь на машинах по кругу (в любом случае, это не казалось таким уж сложным), но жить жизнью билборда? Это он определенно бы не смог терпеть. Ситуацию усугубляло то, что экран его телефона тоже был в ужасном состоянии. Трещина на нем тянулась от угла до угла, образуя паутину. Он уронил телефон на пол номера в семь утра, когда у него случилась паническая атака, и теперь каждый раз, когда он проводил по экрану, его большой палец цеплялся за острые края. Ой. Пэкхем был красивым в это время года, по крайней мере. Он так и не понял, как Оскару удалось уговорить домовладельца снять квартиру за такую низкую цену. Вероятно, когда-то в этом здании стояла фабрика, ещё когда Пекхэм был промышленным и очаровательно мрачным районом, а не облагороженным и ремесленным. Да кому вообще пришло бы в голову засунуть магазин ковров между заведением, где продают алкоголь, и местом, где продают одежду для собак? Придуркам, вот кому. И вот теперь он поднимался по трем лестничным пролётам — на каждом втором этаже пахло марихуаной и чьей-то едой на вынос — пока не добрался до студии на верхнем этаже, или до пентхауса, как он предпочитал ее называть. Дверь уже была приоткрыта, а рядом стояло старое растение Оскара, явно умирающее, с пожелтевшими листьями, разбросанными вокруг. Ландо вошёл внутрь и мгновенно захотел выйти назад. Джордж уже был там. Джордж Уильям Рассел, который управлял карьерой Ландо, сочетая военную эффективность и свои многочисленные, недиагностированные тревожные расстройства, конечно же, умудрился быть идеально одетым в половине десятого утра в воскресенье. Его бледно-голубая (или сиреневая, как сказал бы сам Джордж) рубашка была аккуратно выглажена, начищена до блеска и заправлена в темные брюки – он выглядел как настоящий выпускник Королевского колледжа. Правда, почему-то не очень богатый. — Доброе утро. Джордж поприветствовал Ландо широкой улыбкой, растянувшейся по всему лицу так сильно, что казалось, будто это было очень больно. А это означало лишь одно: у Ландо проблемы. — Не мог бы ты объяснить, почему ты внезапно стал новым трендом? — Эм, — Ландо не двинулся, лишь повернувшись к лестнице, прикидывая, каковы шансы спуститься вниз до того, как Джордж сможет его остановить. В то время как его менеджер выглядел так, будто проснулся в шесть утра, сделал йогу, выпил зеленый смузи со всевозможными белками и ответил на тридцать писем еще до завтрака, Ландо был похож на Китнисс Эвердин, если бы она не успела принять душ и быстро прополоскать горло перед тем, как ступить на арену смерти. Шансы были явно не на его стороне. — О, даже не думай об этом. Ландо надулся. — Я не— — Ты думал. Когда ты планируешь побег, то делаешь вот это движение бровями. Я будто наблюдаю за собакой, которая пытается сбежать через ворота. Оу, президент Сноу определённо собирался отправить его на смерть— С громким вздохом Ландо отказался от своего (неудачного) плана побега и поплёлся дальше внутрь. Его нос зачесался. Студия Оскара представляла собой организованный хаос. То, что когда-то было большим открытым пространством, превратилось в тесный пентхаус: по полу вились многочисленные запутанные кабели (вероятно, нарушающие правила техники безопасности), у дальней стены стоял диван (наверняка побывав как минимум в двух других квартирах), низкий столик был завален пустыми банками Monster, рядом с полузасохшим суккулентом и блокнотами, исписанными ужасным почерком Оскара. Оскар сидел в центре комнаты. Наушники висели у него на шее, и он, несомненно, все еще был в том же старом свитере, что и вчера, — возможно, он и не покидал студию. Волосы торчали, а на ноутбуке на коленях работали три разные программы. Экран отражался в его защитных от света очках. Он даже не потрудился поднять голову, когда вошли Ландо и Джордж, и просто продолжил возиться со своим ноутбуком. Стены вокруг были звукопоглощающими, но кто-то — вероятно, Оскар во время приступа вдохновения в 3 часа ночи — вклеил между панелями полароидные снимки и случайные вырезки из журналов, добавив цветов к серому фону. Ландо улыбнулся, заметив свою фотографию с прошлогоднего тура. В разгар выступления, свет размывал пот на его лице. Он повесил её совсем недавно. Ниже — вырванная страница из NME с лицом Бьорк, а рядом висел рисунок Алекса, на котором он изобразил Оскара в момент нервного срыва, как Синдзи из Евангелиона (с той легендарной сцены со стулом). Кстати об Алексе— Его менеджер по социальным сетям, напротив, удобно устроился на диване. Развалившись на потёртой кожаной обивке, как и всегда, он поставил ноутбук на колени, вытянул ноги и постукивал одной по низкому столику. Ландо узнал толстовку, которую тот носил — на ней потрескавшимися буквами было написано STAFF, и она, возможно, украдена. Услышав шаги, он тут же поднял голову и широко улыбнулся. По крайней мере, кто-то из них был счастлив. — Доброе утро, суперзвезда, — многозначительно поднял брови Алекс, не потрудившись пошевелить ногами. Ландо прищурился. — Насладился своим… эм — он провел пальцем по носу, играясь. Ландо нахмурился. Предатель. — вечером, я полагаю? Все знали, Ландо Норрис любит своих друзей больше, чем кого бы то ни было на свете. Также все знали, что Ландо Норрис чаще всего испытывает непреодолимое желание убить тех самых друзей, которых он любит больше, чем кого бы то ни было на свете. Вздохнув, он сунул руки в карманы, рукава закатились под джинсами, взгляд упал на ботинок. — Это было нормально… Он услышал, как Оскар фыркнул, видимо, всё ещё делая вид, что работает. Такое себе спасение. — Нормально, — повторил Джордж, его терпение постепенно исчезало. — Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание? “Это было нормально”? Ландо фыркнул: — А как ты тогда это назовешь? — Во-первых, это пиар-кошмар. Кризис — ещё одно хорошее слово, или — ну, знаешь, — давай называть вещи своими именами, Лан. Полная и абсолютная катастрофа, — Джордж положил руки на бедра и повернулся к Ландо, кивая на него и на это тело, утопающее в логотипах. — Не хочешь объяснить, почему на тебе мерч Red Bull? Проклятая толстовка. Точно. В свою защиту — как ему хотелось бы думать — это была первая доступная вещь в семь утра, когда он пытался выйти из гостиничного номера, прежде чем ситуация стала бы еще более неловкой. Он предотвращал полномасштабную паническую атаку! То, что толстовка рекламировала империю энергетических напитков, в тот момент не имело значения. — Она удобная и выглядит винтажной, — он теребил собранные рукава, все еще избегая взгляда Джорджа, — сто процентов хлопка, кажется. — Ландо, — тон Джорджа резко понизился, — газета Mail называет тебя тем самым загадочным человеком года. Ты в трендах Twitter. Есть фото, где ты выходишь из отеля в семь утра в одежде гонщика Формулы-1. Так что, спрашиваю снова: почему ты в мерче Red Bull? Его рот то открывался, то закрывался, пока мозг пытался собрать события прошлой ночи в что-то осознанное. Клуб — грязный бас, грязные тела и грязный красный свет. Незнакомец у бара, который выглядел таким же скучающим, как и Ландо, и их убийственный флирт на грани ссоры. Вызванный им Uber с кожаной обивкой и сосновым освежителем воздуха. Дорогой номер с агрессивным минимализмом и ужасной картиной, как он был почти уверен, висевшей вверх ногами. Засосы на шее, руки на коже – плавящие его изнутри и снаружи. Как он вообще мог объяснить всё это так, чтобы не выглядеть как идиот? — Я был на вечеринке, — начал он, все еще низко опустив голову. — И? Он вздохнул. — А потом пошёл в клуб… — И? — И, — скривился Ландо, изо всех сил стараясь не вздрогнуть от разочарованного тона своего менеджера. Будто он действительно хотел усложнять его жизнь. Жёсткая любовь от Джорджа всегда было больше жёсткой, чем любовью. Это делало ещё больнее, пока на нём оставалось чужое похмелье, чужая одежда и чужое нижнее белье. — Я встретил кого-то, — Ландо сделал паузу, искоса поглядывая на Джорджа, который все еще кивал в знак согласия, — человека. Мужчину. Кого-то, кто зарабатывает на жизнь тем, что ездит по кругу— — Ты встретил не кого-то, Ландо, ты встретил Макса Ферстаппена. Джордж скрестил руки на груди. Его рубашка, к его удивлению, осталась немятой. — Ты хочешь сказать, что ты на полном серьёзе не имеешь понятия, кто это? — Нет? — вопросительно сказал Ландо, хотя, судя по выражению лица Джорджа, ему определенно не следовало формулировать это как вопрос. — Зачем мне это? — Потому что он один из самых известных спортсменов в мире? — подметил Алекс, сидя на диване. Какая благородная дружеская помощь! — В твоём мире, возможно, — он перевел взгляд с Джорджа на Алекса, чувствуя себя преданным. — В настоящем мире, Ландо. В мире, где люди существуют и обладают базовыми знаниями в медиа, — вмешался Джордж, прежде чем Алекс успел что-либо сказать, сделав шаг ближе, чтобы скрыть другого от посторонних глаз. — Ну, похоже, у меня нет базовых знаний спортивной культуры, — усмехнулся Ландо, защищаясь, и, скрещивая руки, повторив позу Джорджа. — Это не преступление! — Когда ты спишь с человеком, даже не погуглив, кто это — это преступление. Алекс фыркнул — и, как всегда, вскрикнул, когда его ноутбук чуть не соскользнул с колен. Оскар изо всех сил старался не улыбаться: он делал то, что делал всегда, когда сжимал губы и пытался не сдвинуть я ни на дюйм, опасаясь, что кто-то может догадаться, будто он не инопланетянин. Простонав, Ландо подошёл к дивану и рухнул прямо рядом с Алексом, хотя тот не убрал ноги. Он с силой оттолкнул их, и Алекс наконец подвинулся, заворчав. Подушки дивана под ним были мятыми и старыми, и от них пахло пролитым пивом с какой-то вечеринки несколько месяцев назад, после которой все слишком устали, чтоб убрать за собой. Ландо уткнулся в ткань, натянул капюшон на и без того растрепанные волосы и попытался слиться с диваном. — Не такая это и большая проблема, — пробормотал он приглушенным голосом. — Тогда почему ты прячешься? — Я не прячусь, — пожал плечами он, из-за чего капюшон еще больше закрыл его лицо.— Я просто отдыхаю, не так ли? На самом деле, Ландо казалось, что его мозг вот-вот вылетит сквозь уши и никогда не вернётся. Похмелье, которое он принес с собой – от Макса – давило на глаза и череп. Каждый звук казался громче. Утренний свет, проникающий сквозь окна, слепил, даже сквозь прикрытые веки. Джордж подошёл к дивану и силой снял капюшон, несмотря на протесты Ландо. — Знаешь, что такое проблема? — сказал он, нависая над ним, пытаясь донести свою мысль. — Проблема — это когда твоего очень близкого друга и очень влиятельного клиента, который последний год тщательно создавал себе образ подающего надежды, эмоционально сложного и художественно уникального артиста, фотографируют выходящим из номера чемпиона мира Формулы-1. Который является лицом Big Oil— Джорджу повезло, что у него были густые волосы, ведь Ландо казалось, что он готов вырвать несколько прядей. — Серьезно, Лан, все это из-за того, что ты переспал с кем-то, не подумав. Неужели это вообще того стоило? (Да. У него остался засос. И, в подтверждение этому, он ещё и хромал, но это уже другая история.) — Ну, во-первых, я не знал, что у Big Oil есть фанаты, а во-вторых… Он приподнялся на диване и снова скрестил руки на груди. Если Джордж хотел изображать эмоциональную зажатость, он тоже мог это делать. — Я думал, он один из тех челов с финансов! Он не был супер очевидным и не говорил о своей работе накануне вечером, так что я… не знаю… Я же не гуглю людей перед тем, как трахну их, Джордж. Это безумие. В этот раз Оскар всё же засмеялся, резко повернувшись к ним лицом и перестав притворяться, что работает: — Я тоже понятия не имею, кто он, если это поможет. Ландо жестом показывая на Оскара, произнес: — Видишь? Я не сумасшедший просто потому, что не зависим от интернета. Алекс внезапно повернул свой ноутбук так, чтобы все могли его видеть, и, прежде чем кто-либо из них успел что-либо сказать, вмешался в разговор Джорджа и Ландо: — Мы все должны это увидеть. Он демонстрировал один из своих многочисленных фейковых аккаунтов в Twitter, и лента представляла собой полный хаос: твиты от изданий, публикующих теории, комментарии от людей, которые, по-видимому, провели все утро, покадрово анализируя утро Ландо. Самый популярный твит набрал 40 тысяч лайков. На фотографии Ландо выходил из отеля с поднятым капюшоном, и, несмотря на попытку замаскироваться, его узнали. Логотип Red Bull на его груди, в руке — телефон с треснувшим экраном, отражающим утренний свет. Подпись гласила: «Ландо Норрис покидает Corinthia в толстовке Макса Ферстаппена», наполненная ответами снизу. Их было сотни. Даже тысячи. Некоторые были написаны заглавными буквами, на некоторых были смайлики с плачущими лицами и клоунами и рассуждения, от сносных до вообще неадекватных. — Оу, — Ландо прищурился, глядя на экран, пока его похмелье перешло из вполне терпимого в почти невыносимое. — Это… нехорошо. — Блестящая профессиональная оценка, — усмехнулся Джордж. Ландо повернул голову и сердито посмотрел на него. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Джордж вздохнул сквозь нос, поджав губы. — Я хочу, чтобы ты сказал, что понимаешь всю серьезность ситуации. Я хочу, чтобы ты сказал то, что покажет, что ты воспринимаешь это всерьез… Дело было в том, что — даже когда Джордж начал говорить с ним как с пятилетним ребенком (хотя ментально ему как минимум восемнадцать!) — Ландо понимал, что к этому нужно отнестись серьезно. Это была ситуация, которая могла повлиять на его карьеру. Его фанаты могли быть недовольны, узнав о его связи со спортом, который стоит миллиарды и загрязняет планету. Его бренд рухнет и вся его жизнь в образе кого-то классного, превратится в образ чей-то классной игрушки. Пробиваться в индустрию ему приходилось почти всем, чем только можно, едва не ломая себе спину, а сейчас… Все, глядя на него, будут видеть только одно: Ландо Норрис добился своего, потому что знал, за чью руку держаться. Не имело значения, кто он и что он сделал, ведь тень Макса, казалось, нависала над ним во всём. — К обеду всем будет плевать. Так всегда бывает, правда? — пробормотал он, не уверен, верит ли сам себе. Отрицание всегда было его хорошим другом. — Помнишь, когда они думали, что я встречаюсь с тем другим… как его там называли? Кажется, он тоже участвовал в гонках. Может быть. Или что-то в этом роде. Джереми? Дже… Дже-что-то. Это едва продлилось два дня! — Это потому, что ты сказал, что это неправда, — пожал плечами Оскар. — И он был женат, или всё ещё женат. Никто не поверил, что это правда. Кроме того, разве он не заблокировал тебя в Instagram? Почему его лучший друг не хотел его спасти? Это больно. — Во-первых, её родители определённо допустили опечатку в свидетельстве о рождении, потому что кто, чёрт возьми, пишет "Бриттани" без буквы "а" и, — вдохни, Норрис, — во-вторых, блокировка была общим решением… Оскар сморщил нос, недоверчиво подняв брови. Предатель! Алекс отодвинул свой ноутбук, уже просматривая очередную дозу хаоса. — Это другое, приятель. Он был ведущим Sky Sports, твой старый друг Джереми, и он очень-очень натурал, очень-очень женат и очень-очень, блять, старый. Никому не было дела до того, что ты мог переспать с каким-нибудь старым натуралом, если только это не ДиКаприо. А тут — Макс Ферстаппен. Лицо Формулы-1, блять. Безумный кроссовер. Вздохнув, Джордж подошел к столу, чтобы взять свой ноутбук, который, конечно же, был в идеальном состоянии. Словно только что распечатанный MacBook: без наклеек, царапин и, вероятно, с резервной копией в трех разных облачных сервисах. Он вернулся на свое место за столиком и на экране появился титульный слайд: ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ ОПРАВДАНИЙ: Предварительная оценка GWR. — Боже мой, — пробормотал Алекс, устраиваясь поудобнее на подушках дивана. Боже мой. “GWR” должно было быть определением нервозности. Ландо мог лишь тупо смотреть в пустоту, пока мозг еще сильно отставал, пытаясь обработать даже самую элементарную информацию — например, где он находится, какой сегодня день, почему у него болит шея, — а Джордж проводил чёртову презентацию! — Ты серьезно, Джордж? — Я делаю презентации для всех возможных PR-ситуаций, — Джордж переключился на следующий слайд. — Обычно это называют “быть подготовленным”. Оскар улыбался. Ландо это прекрасно видел: по изгибу его губ и морщинкам у глаз. Предатель. Оскар должен был быть на его стороне. Они вместе записывали музыку. Это должно было что-то значить! На следующем слайде была показана лента Twitter: скриншоты фотографий и все комментарии, сгруппированные в аккуратную сетку, которая указывала на то, что Джордж не спал с шести утра, собирая доказательства. Только его менеджер мог бы относиться к кризисному управлению так, как другие относятся к экстремальным видам спорта. Прокашлявшись, Джордж начал говорить: — По состоянию на девять сорок семь утра, — опять же, только его менеджер мог косплеить персонажа из «Наследников» в десять утра, — тебя упомянули вместе с Максом Ферстаппеном примерно семьдесят восемь тысяч раз в разных социальных сетях. Хэштег #norstappen в тренде в шести странах. За два часа на тебя подписалось четыре тысячи аккаунтов в Instagram. Количество прослушиваний на Spotify выросло на восемнадцать процентов. — Это хорошие новости, да? — попытался ответить Ландо, зная, что это не так, зная, что по выражению лица Джорджа было ясно обратное. Ауч. Алекс подвинулся рядом с ним и подтянул ноги поудобнее, освободив больше места. Его ноутбук все еще был открыт, по-прежнему демонстрируя весь этот хаос, но, по крайней мере, на этот раз он отключил звук. Хоть какая-то поддержка. — Хорошо, но восемнадцать процентов, думаю, это неплохо, — кивнул Алекс, слегка подняв большой палец вверх в знак одобрения. Ландо подмигнул в ответ. — Это признак хаоса, — покачал головой Джордж, — они упадут, как только произойдет что-то еще. Нам нужен устойчивый рост, а не резкие скачки и падения. На следующем слайде был график с реальными данными, обновляющийся в настоящем времени и показывающий всплески заинтересованности. Джордж даже раскрасил его разными цветами. Три разных цвета! Ландо уставился на него и попытался заставить свой мозг понять значение их всех. Его мозг протестующе заныл, звеня в ушах. Графики всегда были скорее прерогативой Джорджа и Оскара. — Синий цвет обозначает органическое взаимодействие, — продолжил объяснять Джордж, как будто кто-то и спросил, — красный — это обсуждения. Жёлтый — потенциальный ущерб бренду. Алекс наклонился вперед, прищурившись, пытаясь сфокусировать взгляд, чтобы лучше рассмотреть. Графики были не в его компетенции тоже. — Почему здесь так много желтого? — Потому что Ландо поехал в отель с гонщиком Red Bull Racing, компании, которая продает энергетические напитки и спонсирует примерно половину всех экстремальных видов спорта. Мысль о том, что он мог бы быть связан с спортсменом, у которого самая большая и преданная фан-база в его виде спорта… А поскольку Джордж умел тщательно подбирать слова, а разговоры о обычной гомофобии в спорте — слишком тяжело для его утреннего мозга... — Это сложно. С нашей стороны, да, но… полагаю, и с его тоже. Мы не знаем, как они собираются всё это разыграть. Ландо потёр лицо. Его руки пахли чужими руками: мускусом, потом, свежим дезодорантом и — это что, был Axe? — Джордж, я искренне не понимаю, в чём проблема. Я провёл ночь с кем-то. Люди так делают. Это нормальное человеческое поведение. Люди делают это с тех пор, как появились… — Нормальное поведение не приводит к тому, что ты резко оказываешься в трендах на десять часов подряд. Как Ландо казалось, Джордж выглядел так, будто у него вот-вот лопнет вена, но… Вау, десять часов, неужели? — Это не моя вина. — Это только твоя вина. Это ты пошёл с ним. Поджав губы, он, не совсем соглашаясь, промычал: — Технически, он пошёл со мной. Алекс легонько толкнул его в бок и одобрительно посмотрел на него, а Джордж лишь закатил глаза и тут же парировал: — Не имеет значения. Идем дальше. Откинув голову на диван, Ландо вместо того, чтобы позволить Джорджу продолжить свою маленькую пытку, стал рассматривать потолок. В студии Оскара были открытые балки, когда-то покрашенные в белый цвет, но теперь облупившиеся, и усеянные светящимися в темноте звёздочками, расположенными в узоре, который не был похож на созвездия. Вероятно, это сделал Оскар во время очередного всплеска в 3 часа ночи. Он обожал работать ночью. Джордж переключился на следующий слайд. На нём было фото Макса — предполагаемого нового врага его жизни, во всей его красе. Он был одет в какой-то гоночный костюм, а рядом стояла машина, которая, судя по всему, стоила несколько домов, выглядя в точности такой же знаменитой и дорогой, как и он сам. Профессиональные фотографы, профессиональное освещение, все профессионально. — А это, мой милый Ландо, — Джордж снова откашлялся и указал на экран, — твой четырехкратный чемпион Формулы-1. Полное имя Макс… Эмилиан? Значит, не Максимилиан, моя ошибка… В общем-то, никто этого не заметил, подумал Ландо, почти улыбаясь. — Выступает за Red Bull Racing, как я уже говорил. Пожалуй, самый доминирующий гонщик своего поколения. Публично, э-э… гетеро или почти гетеро. Чрезвычайно знаменит и крайне недоступен для случайных связей с поп-звездами, которые не гуглят людей. Макс на фотографии выглядел совсем не так, как Макс, которого он встретил в гостиничном номере. Более ухоженный и гораздо, гораздо менее страдающий от похмелья. В каком-то смысле даже менее человечный, но лицо определенно то же самое. Он узнал бы эти черты где угодно: острые линии, холодные глаза и удивительно дерзкий язык, с помощью которого он возмущался на Ландо, когда спорил, являются ли гонки настоящим спортом. Среди прочих талантов, конечно же… — О, подожди, вот что интересно, — Алекс снова начал листать страницы на ноутбуке, время от времени издавая тихие, забавные звуки, — Кто-то создал плейлист на Spotify под названием „Кризисная музыка (Max Verstappen edition)”, и в нём собрана вся твоя дискография. Девчонки с тобой! — Видишь! Это довольно забавно, на самом деле, — Ландо указал прямо на компьютер Алекса, яростно кивая Джорджу, — Алексу нравится весь этот… контент. Это заставляет его меньше работать… — он практически чувствовал ухмылку Алекса рядом с собой. — Джордж... Теперь настала очередь Оскара поднести свой ноутбук, явно просматривая тот же хаос, только с другой платформы. Ландо никогда не понимал его увлечение Reddit. — Чего мы боимся на самом деле? Потому что Ландо и раньше заводил романы с разными людьми, все всё знали, да? Нам никогда не приходилось делать презентации на эту тему. В чём проблема? Этот слишком знаменит? Слишком много рекламы, слишком похож на… — Оскар сморщил нос и сделал паузу, — пародию на куклу Кена? — Проблема заключается в том, как это выглядит со стороны. Ландо проклинал тот день, когда позволил Алексу уговорить их всех посмотреть «Наследников», честное слово. Он заставил Джорджа говорить так, будто тот — чертов Кендалл Рой… — Весь бренд Ландо основан на трех главных вещах, верно? Быть душой любой компании, эмоционально недоступным и не скрываться от всех обвинений в неспортивном поведении. За это он должен был поблагодарить Чарли. — Эти вещи не очень хорошо сочетаются с тем, чтобы его заметили рядом со спортсменом, чей бренд настолько… ограничен, как у Ферстаппена. В его спорте за мат по радио или что-то подобное предусмотрены штрафы. Их даже невозможно представить на одних и тех же вечеринках. Слишком уж Тимоти и Кайли. Слишком… Тейлор Свифт и Мэтти Хили. Их миры слишком разные. Нельзя быть эмоционально недоступным тусовщиком, если ты… WAG. Ландо, конечно, принял, что в этой ситуации он — Кайли Дженнер и Мэтти Хили, натянув капюшон на голову. — Я буду сидеть так, пока этот разговор не закончится. Спасибо, ребята. Внезапно у Алекса в голове загорелась лампочка, и он поднял взгляд от ноутбука: — Так нас действительно беспокоят фотографии, или то, что они означают? Джордж, заинтригованный, повернулся к нему и сказал: — Продолжай. — Ну, фото уже существуют, верно? Они уже в сети. Мы не можем их удалить. Так что вопрос в том: отрицать это, игнорировать это или принять это? И в любом случае, разве не было бы хорошо связаться с ним? Или хотя бы с его людьми? Предполагаю, у него есть команда. Почему они до сих пор не связались с нами? Все посмотрели на Ландо. Он не сдвинулся с места. Затем из-под капюшона раздался приглушенный голос: — Не знаю, имею в виду… мы же не обменивались номерами и не планировали второе свидание. — Значит, это было всего на одну ночь, — медленно произнес Оскар. — Не знаю. Может быть. Наверное. Он был… Ландо остановился, сглотнув. Он пытался придумать, как описать Макса так, чтобы это не прозвучало как проявление интереса, потому что его не было. У него было просто похмелье, он был в замешательстве, и мозг работал как-то неправильно. Он даже не помнил, когда в последний раз пил воду, не говоря уже о затяжке вейпа и Monster. — Он был ужасно надоедлив. Он предполагал, что я знаю, кто он, а потом начал вести себя странно, когда я сказал, что не знаю. Он превратил это в целую проблему. Он перестал пытаться спрятаться и откинул капюшон. Ткань была мягкой на ощупь, пахла чужим стиральным порошком, и уж точно не его дезодорантом Axe. — Он сказал, что мне не стоит ждать звонка. Как будто это он оказывает мне услугу, переспав со мной. Придурок. Алекс одарил его извиняющейся улыбкой, наклонившись ближе, а Оскар тихонько свистнул и слегка толкнул его ногой в знак поддержки от имени всех них. «Мы здесь», — имел ввиду он, — «И мы надерём ему зад, если ты попросишь, даже если он подаст на нас всех в суд». В компании своих лучших друзей Ландо нашел в себе смелость продолжить. — Я и так собирался уходить, чтобы ситуация не стала ещё более неловкой, чем уже была. Буквально искал джинсы, когда проснулся, и тут же начал вести себя странно, типа: „Это моё нижнее бельё”. Даже не сказал „Доброе утро! У тебя классный зад!”. Он говорил со мной так, будто я хотел их украсть… Я что, выгляжу настолько нищим, что мне пришлось бы их красть? Блять— Правда была проста, и Ландо не был готов признаться в этом никому, включая самого себя, даже под дулом пистолета. Он вроде как, ну, чуть-чуть… хотел, чтобы Макс попросил его остаться. Не обязательно в романтическом смысле. Просто по-человечески: «С тобой было классно, может, позавтракаем вместе», но иллюзия рухнула, даже не успев полностью материализоваться. Макс проснулся и тут же перешёл в режим отстранения. Ландо, в свою очередь, занял оборонительную позицию, и вся ситуация вылилась в ту неловкую перепалку, которая у них произошла. Они оба всё испортили (в прямом смысле), прежде чем из этого вообще что-то могло получиться. — Итак, подводя итог. Ты переспал с Максом Ферстаппеном. Ты не знал, кто он такой. Он был надоедливым. Ты украл его нижнее белье. И теперь вы оба случайно форситесь в социальных сетях, потому что весь мир думает, что вы встречаетесь. Джордж высказал свою гневную речь и каким-то образом умудрился превратить свой поток слов в нечто, имеющее хоть какой-то смысл — их единственный и неповторимый ум команды. Ландо слабо кивнул: — Это правда, да. Снова повернув ноутбук, они увидели на графике новую главу. На этот раз она была больше. Скачки поднялись вдвое выше, чем всего час назад, и желтая секция расширялась в реальном времени. — Это данные за одиннадцать часов. Ситуация ухудшается. Ландо поморщился, лишь на мгновение взглянув на цифры, прежде чем отвернуться: — А что на самом деле означают эти цифры? — Это значит, — начал Джордж очень медленно и очень осторожно, — что нам нужен план. Мы контролируем ход событий, прежде чем ход событий начнет контролировать нас. Оскар поднял бровь: — Хочешь сделать заявление? — Для начала, да, — кивнул Джордж и продолжил, — Что-то ясное и лаконичное. Достаточно четкое, чтобы положить конец любым домыслам, не подтверждая ничего, а затем— Пока Джордж перечислял свои планы, Ландо потянулся за телефоном, лежащим в кармане. Отключить звук было правильным решением. Батарея разрядилась с жалких 32 процентов, которые были утром, до жалких 6, и он никогда в жизни не видел столько уведомлений. Для начала, его Instagram взорвался: сообщения в личку сыпались одно за другим, комментарии множились, отметки появлялись быстрее, чем он успевал читать. Люди, с которыми он не общался годами, вдруг проявили большой интерес к его жизни. Друзья спрашивали, всё ли с ним в порядке. Незнакомцы спрашивали, правда ли это. Кто-то прислал ему гифку с автомобильной аварией. Другой человек прислал гифку с целующимися мужчинами. Случайные оскорбления тут и там. Просто чудесно. Обычный подход интернета ко всему. Снова отложив телефон, Ландо откинулся назад, позволяя дивану принять его вес, а Алекс сидел рядом. Оскар пересел на подлокотник, свесив одну ногу. Все трое (четверо, если считать Джорджа, который расхаживал взад-вперед в панике) провели так много часов в этой студии. На этом диване. Занимаясь музыкой и исправляя ошибки. Сейчас должно было произойти то же самое. Тогда почему ему казалось, что стены сжимаются вокруг, и он попал прямо в смертельную ловушку? — А что, если мы ничего не будем делать и позволим этому угаснуть естественным образом? Как маленькому пожару. Ведь маленьким пожарам нужно давать догореть, не так ли? Ландо наконец снова заговорил, глядя на светящиеся в темноте звёзды на потолке. Отрицание, отрицание, отрицание. — Ты вообще знаком с интернетом? — протянул Оскар, уткнувшись в ленту на своем телефоне. В ответ он лишь надулся. — И, что более важно… позволь мне вернуться к началу, — Алекс подвинулся и устроился поудобнее, положив одну из подушек дивана себе на колени, — Твой загадочный человек, да? Думаешь, он сейчас разговаривает со своей командой? Его команда разговаривает с ним? Стоит ли нам связаться с ним, или он должен? В комнате снова воцарилась тишина. По правде говоря, это была еще одна вещь, о которой Ландо старался не думать. Макс, где-то в другом месте – вероятно, все еще в своем шикарном гостиничном номере или в офисе, в каком-нибудь сером, безликом и корпоративном месте – вел похожий разговор с похожими людьми, которые говорили, что это полный кризис. Макс, который был надоедливым и самонадеянным и каким-то образом умудрился заставить Ландо почувствовать себя виновным. Ему следовало хотя бы дать ему пощёчину. Это дало бы папарацци ещё один повод для сплетен. — Вероятно? Я имею в виду, — начал Оскар, не отрывая взгляда от телефона, — ему есть что терять, да? Большую аудиторию и все такое. И, предположительно, гетеросексуальность. — Это печально, — пробормотал Ландо. — Почему? — Потому что это значит, что он точно не позвонит, Оск… Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Все обернулись, чтобы посмотреть на него. Ландо почувствовал, как его лицо покраснело, обжигая ярко-красным румянцем, который сполз по шее, исчезая в проклятой молнии. Он бы снял эту толстовку, усевшись между Оскаром и Алексом — замерзший и с голыми сосками — если бы в ней не было так чертовски удобно. — Я… я не это имел в виду, — он фыркнул и сделал вид, что ему все равно, позвонит он или нет. — Я даже не хочу, чтобы он звонил. — Ты только что назвал печальным то, что он не позвонит. Ландо тоже хотел прямо сейчас врезать ему по лицу. Но помягче. Оскар был бледным, и синяки оставались на нём легче. — Я сказал, что печально, что ему есть что терять. Это — другое. Я сочувствую ему. Джордж поднял руку. — Стоп. Хватит. Мы не будем этим заниматься. Сейчас мы не обсуждаем эмоции. Мы обсуждаем стратегию, и мы превратим этот кризис в возможности. Снова повернувшись к Ландо, Джордж наконец поставил свой ноутбук, стараясь не задеть пустые банки от энергетиков. — Ты в тренде. Это настоящая валюта в нашей сфере. Нам просто нужно понять, как использовать это в твоих интересах, а не во вред. Действуй решительно. Это, по крайней мере, казалось вполне справедливым. Если ему нужно было с этим разобраться, он предпочел бы сделать это выгодно. — Гипотетически , если мы всё-таки воспользуемся этим, — Ландо смирился с тем, что стакан с наполовину полного превратился в наполовину пустой, и подтянул колени к груди, пытаясь уменьшиться. — Как это будет выглядеть? Поведение Джорджа изменилось. Теперь это была его стихия: стратегия и планирование, оттачивание тонкостей превращения хаоса в ценность. — Нам нужно будет скоординировать свои действия. Разумеется, с командой Макса. Убедиться, что мы рассказываем одну и ту же историю. — Какую историю? Ему уже не нравилось, что придется рассказывать целую «историю» о ком-то, кто не достоин был и упоминания, не говоря уже о том, чтобы строить о нём целую сказку. — О том, что вы познакомились. Сразу нашли общий язык. Решили посмотреть, что из этого выйдет. Ландо скривился. — Но мы этого не решали. — Никому это знать не нужно. Это лишь сюжет, — Джордж явно получал от этого удовольствие. Проклятый мазохист. — Это просто слово для обозначения лжи, и ты это знаешь. Джордж пожал плечами, слегка усмехнувшись: — А за что, по-твоему, ты мне платишь? Закатив глаза, Ландо решил снова взглянуть на свой телефон. Отчасти чтобы избежать дьявольской радости, которую излучал Джордж, а отчасти из-за собственной мазохистской привычки. @SkySportsF1: BREAKING: Источники, близкие к @MaxVerstappen, подтверждают, что он провел прошлую ночь с восходящей звездой британской поп-музыки @lando. Ожидайте подробностей. — О, чёрт— Возможно, они впервые встречались с @SkySportsF1, но любой, кто родился с британским паспортом (или проживал здесь, как в случае с Оскаром), знал о Sky, а это означало— — Они нас опередили, — одновременно воскликнули Джордж и Ландо, отвернувшись от экрана и повернувшись друг к другу. В голове у него всё помутнело, словно помехи: сплошной белый шум, быстро нарастающий до оглушающих децибел. Да, он знал, что это уникальная возможность, которой нужно воспользоваться. Такого шанса больше никогда не будет — но, боже, как же он устал от того, что его видят неправильно, говорят о нём неправильные вещи. И этот придурок даже не подумал позвонить ему— — Хорошо, — Джордж встал, выпрямив лицо и повернувшись спиной, — Мы связываемся с ним. Я поспрашиваю номер его PR-менеджера. Нам нужно скоординировать действия. Мы не можем позволить им контролировать это, контролировать тебя… — Я не хочу координировать свои действия с Максом Ферстаппеном, — сказал Ландо, и это было сказано всерьез. Он знал, что один из его лучших друзей никогда не сделает ему ничего плохого. Он доверял Джорджу свою жизнь. Он лишь хотел понять, что происходит в голове этого друга, который, по совпадению, еще и подрабатывает суперзлодеем в аниме. Джордж посмотрел на него с сочувствием, одарив болезненной улыбкой: — У тебя нет выбора, приятель. * Ландо, в отличие от всех остальных двадцатилетних в 2020 году, не посещал университетские занятия и не имел печального опыта работы через Zoom. Какого черта он так сильно лагал? И звук неравномерно громкий. Он действительно не понимал, почему корпоративные гиганты считают себя слишком высокомерными, чтобы использовать Discord. И хотя он осторожно спрятал свою электронную сигарету, его иконка показывала студию Оскара во всей красе: светодиодная подсветка подчеркивала контуры под его глазами, а толстовка занимала большую часть его лица. Он трижды перепроверил (и убедился с помощью Алекса), что его микрофон отключен. Иконка Анны, Макса— кого-то— занимала доминирующее положение на экране, а позади неё был обустроен офис. Фон был преимущественно бежевым, оживленным лишь одной висящей в углу абстрактной картиной и полкой с чем-то похожим на трофеи, аккуратно расставленными так, чтобы быть дразняще заметными. Иконка мужчины, напротив, был значительно меньше и располагалась сбоку. Ландо все еще узнавал номер позади Макса, такой же серый и невзрачный. А он вообще принимал душ? — Хорошо, ладно. Начнём? — заговорила Анна с ледяной улыбкой. Даже после всех этих лет встреч с извращёнными, пожилыми руководителями звукозаписывающих компаний и навязчивыми продюсерами он так и не смог привыкнуть к подобной корпоративной пустоте. Джордж выпрямился в кресле, расположив ноутбук под идеальным углом, чтобы показать себя с лучшей стороны. Даже во время видеозвонков в Zoom его менеджер всегда старался выглядеть как можно лучше. — Да, давайте. Спасибо вам обоим за то, что нашли время в такой короткий срок. — Конечно, Джордж, — кивнула Анна, скрестив руки на столе перед собой. — Хотя, признаюсь, проснувшись сегодня утром, я совсем не ожидала, что мне предстоит именно этот разговор. Не осознавая этого, Ландо ещё больше съёжился на подушках дивана, скрываясь в тени капюшона. В конфликте всегда виноваты оба, не так ли? Алекс, стоявший рядом, придвинулся ближе — всегда готовый подарить ему тепло, о котором и не нужно было просить. Оскар всё ещё сидел на диване, скрестив руки, с таким же нечитаемым выражением лица, как и всегда. Макс ничего не говорил с начала совещания. Он всё ещё сидел там, на этот раз одетый, выглядел усталым и слегка раздражённым, словно все отнимали только его драгоценное время. Придурок. Он тоже мог быть занят! Обсуждать косяки, которые скрутил Алекс, марафон «Ходячих мертвецов» и поход в бар позже в тот же день — у Ландо были планы! Может быть, это не были крупные пресс-конференции и гонки или что-то подобное, — но у него тоже была жизнь— — Думаю, все понимают, почему мы здесь. Фотографии с прошлой ночи вызвали значительный интерес. Наша аналитическая группа отслеживает активность примерно с пяти часов утра. Конечно, у них была аналитическая группа. Конечно, люди следили за этим с самого рассвета, наблюдая за ростом цифр и одновременно подсчитывая ценность происходящего. Анна открыла что-то похожее на презентацию. Ландо мог видеть это в миниатюре, в отражении её очков. Вероятно, это были диаграммы. Данные, цифры и всякая другая математика, которую так любил Джордж, а Ландо находил экзистенциально утомительной. Цифры, которые намекали на что-то, что касалось его и Макса, но на самом деле просто означали, что людям нужно чаще выходить из дома. Потрогать траву, в конце концов! — Наша команда провела предварительную оценку… — Анна кивнула, и Ландо услышал фальшь в её голосе: все эти пустые, корпоративные слова означали пустые, корпоративные действия. —…и, к счастью, реакция общественности оказалась скорее позитивной, чем негативной. Конечно, были отдельные исключения, но в целом реакция сузилась до любопытного, но всё же позитивного большинства. Кто этот загадочный мужчина рядом с Максом Ферстаппеном, а не с каких пор Макс Ферстаппен увлекается мужчинами? Можно предположить, что история Макса Ферстаппена и Ландо Норриса вызывает большой интерес, по крайней мере, на данный момент. О, теперь это история. История Макса Ферстаппена и Ландо Норриса. Как будто жизнь Ландо — это написанный кем-то фанфик, а не его реальность. Ландо Норрис, человек, находящийся рядом с Максом Ферстаппеном. — Какая история? Никакой истории нет, — перебил Оскар, его голос стал таким же бесстрастным, каким часто становился, когда ему казалось, что кто-то просто притворяется недалеким. Слава Богу, подумал Ландо. Хотя бы кто-то высказывал свои подозрения. Улыбка Анны слегка расширилась: — История их знакомства. Её развитие. Мы хотим показать человеческие судьбы. В желудке Ландо что-то неприятно закрутило. Похмелье, которое до этого было терпимым, вдруг снова дало о себе знать. С трудом сглотнув едкий, противный привкус мерзости, поднимающийся к горлу, Ландо заставил себя произнести: — Но ничего не произошло. Мы… Мы встретились один раз. Прошлой ночью. Вот и всё. Это была всего одна ночь. Одна ночь и череда плохих решений, которые в тот момент казались разумными только потому, что с этим человеком было интересно общаться, он был раздражающим, но в то же время привлекательным, и хорошо выглядел при тусклом освещении. Вот и вся история. Он не был кем-то, кто просто был рядом с Максом Ферстаппеном. — Что ж, — Анна, едва сдерживая дыхание, всё же сумела сохранить улыбку, — вот тут-то и появляется возможность. Нам не нужно ничего подтверждать конкретно, Ландо. Нам просто нужно позволить людям строить предположения. Это поддержит интерес публики. В наше время любопытство лучше подтверждения. Джордж кивал, типа, действительно кивал, как будто все это имело смысл и ничто из этого не казалось полным и абсолютным безумием: — Стратегическая неопределенность. — Именно! Мы позволяем фотографиям говорить сами за себя. Ни одна из сторон не подтверждает и не опровергает информацию. Мы контролируем историю, скрывая факты. Это идеальная стратегия. Контролируем историю. Боже, он начинал ненавидеть это. Невозможно контролировать историю, которую одновременно пишут тысячи людей, вооруженных телефонами, дурными мнениями и слишком большим количеством свободного времени. Можно лишь притворяться, что контролируешь, лишь балансировать, пока все остальное катится ко дну. Контроль — это только идея. Абстрактная. — То есть, мы ничего не скажем, — кивнул Алекс, не отрывая глаз от ноутбука и что-то печатая. Вероятно, он делал заметки. Или постил в Twitter. Алекс был непредсказуем. — А просто оставим всё как есть? — Не ничего, Алекс, — поправила Анна. — Мы сделаем все необходимое. У Макса через два дня начинаются встречи со СМИ. Предсезонные тесты в Бахрейне. Его всё равно спросят об этом. Мы подготовим теплый, но расплывчатый ответ: они только начинают узнавать друг друга как друзья, но, скажем, с некими привилегиями. Ландо может сказать то же самое, если его спросят. Вы оба дружите. Вы приятно провели время и вы хотите посмотреть, как будут развиваться события. “Приятно провели время, а дальше посмотрим” — фраза, которую используют люди, которые не хотят брать на себя обязательства, но и не хотят закрывать двери. Ландо прекрасно это знал, сам использовал, пытаясь мягко отказать кому-то, а теперь это применялось в отношении него, в отношении ситуации, которая вообще ничего не значила. Карма — действительно сучка. — Но мы ни на что не смотрим, — снова заговорил Ландо, громче, чем хотел, и с искаженным звуком из-за нечёткого микрофона одного из ноутбуков Оскара. — Ничего не будет развиваться. Нет никаких событий— Ему было все равно, насколько по-детски он звучал. Он предпочитал быть тем, кто создает трудности, а не тихим, жалким наблюдателем, который смиряется с ситуацией – по крайней мере, кто-то должен был признать, насколько все это нелепо. Это было совсем не то, что он планировал. В итоге все внимание было сосредоточено на нем. Он видел и слышал, как Макс заёрзал. Этот придурок все это время держал микрофон включенным. — Она говорит, что нам не нужно ничего делать. Просто не нужно это отрицать. Впервые с начала собрания Макс заговорил как следует, используя снисходительный тон, который Ландо подмечал у людей, часто считавших себя самыми важными в комнате. Его губы были поджаты, а голос звучал так, словно он объяснял что-то настолько очевидное человеку, настолько недалёкому. Этот голос как-то повлиял на нервную систему Ландо: его челюсть напряглась, а расслабленные руки вдруг захотелось сжать в кулаки. — Хорошо, — он гордился собой за то, что не усмехнулся вслух, — Давайте продолжим. Джордж бросил на Ландо взгляд, который означал «позволь мне делать свою работу по присмотру за тобой и не усложняй жизнь остальным». Ландо проигнорировал этот взгляд. Дело не в том, что он хотел специально усложнить жизнь Джорджу, просто… просто… Иногда ему хотелось быть более красноречивым, чем он есть на самом деле. умным, как Джордж, собранным, как Оскар, или от природы обаятельным, как Алекс. Возможно, всё стало бы намного проще, если бы он мог выразить словами чувство, когда на тебя смотрят только как на цифры в Spotify и на очередной пиар-ход. Презентация изменилась, хотя Ландо не мог разглядеть детали. Вероятно, добавились цветные графики. Больше демографических данных, показывающих, кто именно заинтересовался этой историей и почему. — С нашей точки зрения, выгода для обеих сторон существенна. Макс получает более понятный и близкий публике образ, а ещё новых молодых поклонников, противоположных его обычной целевой аудитории. Формула-1 годами пытается диверсифицировать свою аудиторию, и связь с музыкальной индустрией, особенно с молодым поколением, которое следит за творчеством Ландо, — это, безусловно, очень ценно. — А что получаю я? От всего этого. — спросил Ландо. Он понимал, что звучит как попытка защиты. Он действительно защищался. — Кроме того, что меня будут знать как человека, который, может быть, вроде как, но не совсем, не определенно, но вероятно— типа того— встречается с автогонщиком? Помимо того, что это единственная интересная и человечная деталь в жизни Макса Ферстаппена, кроме продажи часов и фраз “не жди от меня не звонков”. — Во-первых, это видимость, а во-вторых, что, конечно же, наиболее важно, легитимность, — даже несмотря на все это, голос Анны оставался невозмутимым, и, как всегда, приятным. Вероятно, ей уже приходилось иметь дело с трудными клиентами. — Судя по нашим данным, нынешняя фан-база Ландо — преданная, но нишевая. Это позволит значительно расширить охват аудитории. Нишевая? Его музыка не была нишевой! Это поп! Просто потому, что, возможно, он и не обязательно достиг мейнстрима, но он нравился публике. Джордж сам это сказал, черт возьми! Нравился фанатам и критикам. Ландо Норрис знал, как быть крутым, раньше всех остальных. Всё , что он делал, было для всех, кто понимал, что он пытается сделать. Это не нишево— — Моя фан-база не нившевая. — В сравнении так и есть. В сравнении с чем? С Формулой-1, которая пользуется поддержкой энергетических империй и у которой есть мировые телевизионные контракты? Это несправедливое сравнение! Никто в него не верил, даже его собственный бренд. Он и Макс работали в совершенно разных отраслях. Он почувствовал, как руки Алекса и Оскара одновременно потянулись к его плечу, сжимая его – словно они уже знали слова, которые грозили вырваться наружу, почувствовав, как гнев исходит от него с обеих сторон. И все же Ландо не мог оттолкнуть острое, жгучее чувство, что продолжало колоть его в груди. Он отказывался называть это болью. Это был гнев. Разочарование от того, что ему сказали, будто его кровь, пот и слезы не имеют такого значения, как он думал, что его имя до этого утра было им незнакомо. Прежде чем Ландо успел ответить, Джордж вмешался, включив свой дипломатический режим: — Лан, я думаю, Анна имела в виду, что потенциал роста есть с обеих сторон. Они считают, что ваши фанаты могут пересекаться. Аудитория Макса в основном состоит из мужчин старшего возраста, а твоя — моложе. Гораздо более разнообразная и активно использующая цифровые технологии. Вместе они могут обеспечить значительный охват. Он понимал, что Джордж изо всех сил пытается перефразировать всё, чтобы оно выглядело взаимно, и чтобы Ландо увидел ситуацию по-своему, но тогда в этом не было никакого смысла. Особенно когда мозг уже догонял слова, а руки на плечах казались холодными по сравнению с жаром, поднимающимся от желудка и выходящим из горла. — Значит, я — стратегия расширения фан-базы. — Ландо посмотрел на него из-за камеры, подняв бровь. Неужели это и был изначальный план — сдаться и подставиться под фотографии и клики? — Вы оба в плюсе от взаимной видимости, — снова поправила Анна, хотя за ее любезностями скрывалась стальная воля. — Давай не будем притворяться, что это односторонняя ситуация. Макс — четырехкратный чемпион мира и самый доминирующий гонщик своего поколения. Его влияние значительно превосходит твоё. Это приносит больше пользы тебе, чем ему, и Макс настоял на том, чтобы мы… Когда Анна сбросила маску, он даже не стал слушать, что она говорила дальше. Ах, вот оно, наконец, суровая правда, скрывающаяся за всеми корпоративными любезностями, и его место в иерархии. Макс был главным. Ландо просто повезло оказаться здесь. Он должен быть чертовски благодарен за возможность быть связанным с тем, кто действительно важен. Его влияние намного превосходит твоё. Это приносит больше пользы тебе, чем ему. Ландо почувствовал, как жар разливается по его шее, охватывая большую часть лица. Его руки начали дрожать под столом, голос стал тихим: — Точно. Да. Спасибо за это. Мне нужно было это уточнение, чтобы понять, какое место я занимаю в вашей иерархии… — В этом нет необходимости, Ландо. Мы просто реалистично оцениваем цифры. Для них всегда всё сводилось к чёртовым цифрам, не так ли? Никогда к искусству, никогда к музыке, никогда к самому произведению. Только к цифрам и показателям, которые якобы определяли его ценность. Сколько места он занимал, сидя на коленях у какого-нибудь гонщика и как это место могло превратиться в то, что его более молодая, более разносторонняя и более вовлечённая в цифровые технологии аудитория вдруг захотела бы пить Red Bull. — При всем… эм… уважении, я не думаю, что цифры это единственное, что решает… Макс прервал протесты Ландо, откашлявшись: звук доносился из старых колонок Оскара с лёгким потрескиванием. Даже не произнеся ни слова, ему удалось сделать то, что не удалось никому другому в комнате, — привлечь внимание Ландо, как бы неохотно и инстинктивно это случилось. — Анна права. Я обсудил это с ней, и мы решили… — Вау! Вы вместе всё решили? Как мило с вашей стороны, что вы всё решили за меня. Ах, милый, ты как будто уже читаешь мои мысли! — проворковал он, надув губы и презрительно фыркнув. — Теперь мне нужно это услышать. Как это вообще должно работать? Какой на самом деле план? Хотя их руки уже опустились, он все еще чувствовал на себе взгляды Оскара и Алекса — их беспокойство было самым ощутимым в комнате и как будто прожигало его с обеих сторон. Он старался избегать их взглядов и смотрел только на экран. Не на виновника торжества, а только на Анну и всё её профессиональное обаяние. — Скоординированные публичные появления. Ничего постановочного, конечно. У Макса через три недели Гран-при Австралии, и мы настоятельно призываем тебя, Ландо, найти время и присутствовать. Появись в паддоке. Это пойдет тебе на пользу. Камеры будут повсюду, освещение будет масштабным… Австралия. Они хотели, чтобы он отправился на другой конец света, чтобы его фотографировали на заднем плане, чтобы он был человеком, который просто появляется, улыбается и машет рукой, и чья личность ничем не интересна, являясь лишь украшением к личности человека, стоящего рядом с ним. Внезапно Оскар наклонился в кадр, отвлекая внимание от кипящего гнева Ландо: — Извините, что прерываю, но, насколько я понимаю, вы хотите, чтобы Ландо сфотографировали на гонках, которые его совершенно не интересуют? Он будет смотреть спорт, в котором он ничего не понимает, играя роль поддерживающего… кого? Парня? Партнера? Наконец-то, подумал Ландо, кто-то задаёт действительно важные вопросы. Анна перевела взгляд на Оскара, оценивающе подняв бровь: — Извините, а вы кто? Я думала, эта встреча должна была состояться только между нами, Ландо и его командой… — Я и есть его команда. Оскар Пиастри. Я продюсирую музыку Ландо. — Ах... Ну, Оскар, как я уже говорила, видимость... — Видимость, которая превращает его в вспомогательный элемент чужой карьеры, — спокойно, но твердо заявил Оскар. Он нашел суть проблемы, истинную причину всех этих корпоративных разговоров. — Вы ведь именно это и описываете, не так ли? Вы хотите, чтобы Ландо появился и красиво смотрелся на заднем плане, пока Ферстаппен… катается по кругу. — Это слишком упрощённо, Оскар. Совсем не то, что мы имели в виду, — перебила Анна с улыбкой, на этот раз более пустой, чем предыдущая. — Послушайте, я понимаю, что это может показаться неуместным, но реальность такова, что Формула-1 — это глобальная платформа с сотнями миллионов зрителей. Охват не имеет себе равных в мире, и Ландо извлекал и будет извлекать выгоду из ассоциации с четырёхкратным чемпионом мира, хотим мы это признавать или нет. — Ассоциации. Да. Хорошее слово, — фыркнул Ландо, понимая, что делает, но это слово не совсем укладывалось у него в голове. Ассоциация никогда не возникнет между двумя людьми, если только один из них не будет использован для того, чтобы рекламировать другого, или, скорее, идею о нём… Ландо Норрис, единственная частичка Макса Ферстаппена, делающая его чем-то живым, кто бы мог подумать? — А какое слово вы бы предпочли, Ландо? — Не знаю. Может быть, такое, которое не заставит меня выглядеть как реквизит… — Думаю, здесь произошло недоразумение, — перебил Джордж, стиснув зубы и бросив на Ландо гневный взгляд через всю комнату. — Мы не против этой идеи. Нам просто нужно понять её параметры. Анна, что именно мы собираемся делать? Ландо очень хотел высказать свою точку зрения. Хотел сказать… эй! Он был против этой идеи, даже очень против. Но он знал, что этот взгляд… нет ярости сильнее, чем ярость Джорджа Уильяма Рассела. К счастью для неё, Анна тут же подхватила эту идею: — Ничего контрактного, конечно. Это не реклама. Вы оба живете своей жизнью, вас иногда видят вместе. Публика может сделать собственные выводы. Джордж яростно печатал, лишь на секунду поднимая взгляд, чтобы еще раз бросить на Ландо взгляд — таким образом он молча давал Ландо понять, что тот может доверять ему и рассчитывать на то, что он выполнит работу, за которую ему и платят. Он слышал это и в его голосе. — А если мы ограничим количество появлений? Начнём с одной-двух гонок. Посмотрим, как всё пойдёт. — Это может сработать, — кивнула Анна. — Гран-при Австралии — это масштабное событие. Хороший имидж и широкое международное освещение. А потом, возможно, одна европейская гонка позже в сезоне. — А что происходит между этими событиями? — спросил Алекс, теперь наклонившись в кадр справа от Ландо. — Что происходит, когда их не видят вместе? Хороший вопрос, подумал Ландо, повернувшись к Алексу с легкой, благодарной улыбкой. Что происходит в перерыве? Как мы объясним, почему почти-бойфренд не присутствует на каждой гонке? — Напряженный график. Обычные сложности современных отношений, но они остаются… стойкими. Поддерживают друг друга на расстоянии, — спокойно произнесла Анна, вероятно, предвидя этот вопрос. Даже во время виртуальной встречи Ландо видел, как она и Джордж обменялись понимающими взглядами. Чёртовы аниме-суперзлодеи, все до единого! — Что будет, когда это закончится? Когда им надоест спекуляция и они захотят двигаться дальше? — снова заговорил Оскар. Когда это закончится. Не если, а когда. Даже если это не доставляло ему особого удовольствия — мысль об очередном периоде мелочных драм, связанных с очередными неудачными отношениями, — он, по крайней мере, мог рассчитывать на Оскара. Реалиста в любой ситуации. Они перейдут этот особенно неприятный мост, когда придёт время, может быть, даже сочинят из него новую мелодию. Его собственный “Man’s Best Friend”. Ничто не было навсегда. Всё было временным. Конечно, так и было. — Они мирно расстаются. Так бывает, и современное общество понимает, что отношения не всегда складываются удачно. Можешь быть уверен, Оскар, мы уже продумали все возможные варианты. Оскар кивнул и, казалось, успокоился, выскользнув из кадра и тихо пробормотав «спасибо», которое было едва слышно кому-либо, кроме него самого и Алекса. Хорошо, что у него, по крайней мере, была возможность убежать. Ландо сразу узнал выражение лица Джорджа, когда тот наклонился вперед, сложив руки перед собой. Он был готов обсуждать реальные условия, всю сумму сделки. — А что насчет финансовых вопросов? Если Ландо посещает гонки и летает за границу, это, естественно, требует ресурсов. По крайней мере, Джордж мыслил практично. Он видел, как в его голове крутятся шестерёнки, когда он смотрел на кого-то из-за ноутбука, подмигнув за кадром. — Red Bull, конечно, платит за проезд и проживание для гостей. Посмотрим, как всё пойдёт, и будем действовать от гонки к гонке. Если всё будет хорошо, и Ландо сможет заставить себя приехать на большинство гонок, тогда мы… Большинство чего? Подождите— — Мне казалось, мы договорились насчет Австралии. — Для начала, конечно. Мы не можем набрать обороты только на одном Гран-при, Ландо, ты ведь это понимаешь? К тому же, твой график гораздо гибче, чем у Макса. Ты можешь работать откуда угодно, и, я уверена, тебе было бы полезно путешествовать по всему миру. Самолеты, быстрые машины и мужчина мечты: Анна изо всех сил старалась изобразить картину, за которую любой человек готов был бы отдать жизнь. Некоторые фанаты даже готовы были убить за нее. Только вот дело в том, что он не совсем представлял себя в ней — по крайней мере, не так, как, вероятно, представляли себе она и ее команда. С любым другим человеком, который был бы хотел этого, проблем не было, но Ландо… он… Он слишком долго проработал в этой индустрии, чтобы понимать, что за всё приходится платить, и он не был уверен, что хочет платить эту цену. Тень Макса и так была достаточно велика. Как же ему не утонуть в чём-то, что грозило нависнуть над всей его жизнью как минимум на год? — Если ты захочешь взять с собой Оскара, Джорджа и Алекса на другие мероприятия, мы с удовольствием пойдем навстречу. Разговор выходил из-под контроля. Ландо чувствовал, как все обходили стороной главную проблему. Проблему того, что это — настоящее безумие. Конечно, ему начинала нравиться идея поездки в Австралию, но куда именно? Когда у него будет время на музыку, концерты, другие дела? Пожалуй, хуже всего было то, что Макс сидел там, почти ничего не говоря, выглядя лишь слегка недовольным (или это просто повседневное выражение его лица?). Разве всё это не было ради него самого, разве он не должен был говорить больше? — Простите, я…— Ландо заговорил достаточно громко, чтобы все замолчали, уставившись на него, — Можно я кое-что скажу? Джордж выглядел настороженным: — Ландо— — Нет, мне нужно это сказать. Джордж, пожалуйста. Наконец, сняв капюшон, Ландо выпрямился. Он собрал всю свою храбрость — разбитую, потрёпанную — и впервые как следует посмотрел на Макса. Тот выглядел таким же усталым, как и Ландо, если не больше. Даже если этого было недостаточно, чтобы прекратить раздражать Ландо, сердце все равно сочувственно дёрнулось. — Он мужчина, верно. Я мужчина. Мы оба мужчины. Как мы планируем это уладить? Потому что, ну, мне кажется, всё, о чём вы говорите, звучит так, будто вы представляете меня в роли девушки, а у меня нет всех необходимых для этого качеств, понимаете? Очевидно. Не знаю, заметили ли вы, но Формула-1 не славится прогрессивностью в этом плане. Это было то, о чём никто не хотел говорить. Их собственный слон в комнате: двое мужчин, а не мужчина и женщина. Не numero hetero: это означало другую перспективу, другие реакции и совершенно другой набор рисков. Это значило, что его могли освистывать пьяные парни, разливающие пиво, или же он попал бы прямо в гущу вспышек камер, обзывающих его всякими непристойными словами. Что Макс будет делать, когда – не если – это произойдёт, будет ли он молча сидеть, как сейчас, или встанет на его сторону? Анна первой перебила молчание. — Это вполне обоснованное опасение, Ландо, и мы его прекрасно понимаем. Вы правы, что Формула-1 исторически была... традиционной в своем представлении, но спорт развивается, и развивается уже давно. Если Макс совершит каминг-аут — ну, не официально, мы не просим об этом ради внешнего партнерства, — но его появление с другим мужчиной может вызвать разговоры. И вот оно — собственно, и вся суть. Они боролись за репрезентацию, за то, как сделать так, чтобы Макс и спорт воспринимались как прогрессивные по ассоциации, и Ландо внезапно оказался ценным, потому что он (предположительно, судя по этому кризисному видеозвонку в Zoom) был первым человеком, которого можно было найти в таком свете. Первым именем, которое было достаточно подходящим для того, чтобы стать парнем гонщика. — Я не обязан начинать разговоры в вашем спорте, Анна, — тон Ландо стал резким, гнев постепенно приобретал острые углы, – …и уж точно не обязан быть первым открытым представителем ЛГБТ-сообщества в Формуле-1 только потому, что вам всем вдруг стало удобно, что у меня, что… есть подходящая группа фанатов? — Анна пыталась найти способ, как помочь нам всем, — внезапно произнёс Макс, впервые проявив настоящие эмоции. — Не нужно усложнять ситуацию ещё больше. Я уже изо всех сил старался вписать тебя в свою жизнь без всяких— Ландо перевел взгляд на иконку с изображением Макса на экране, уставившись на человека, который до этого почти молчал и вел себя так, будто всё это мешало его очень важному графику. — Ты действительно не против этого? — Конечно, это не идеально, — пожал плечами Макс, поджав губы. — Но это управляемо. Мы и раньше справлялись с более сложными вещами. С этим мы вполне справимся. Управляемо? О, вдруг для него все стало управляемым! Его карьера стала управляемой. Эта ситуация стала управляемой. Ландо, по-видимому, тоже стал управляемым. — Думаешь, что я выставления меня как твоего, возможно, парня, возможно, экспериментальной игрушки, это хоть как-то управляемо? — Думаю, — Макс подавил вздох, — мы ушли вместе, нас сфотографировали, и теперь нам приходится расхлёбывать последствия. — Ты имеешь в виду последствия того, что ты переспал с человеком, которого явно считаешь ниже себя по статусу? Выражение лица Макса стало жёстче. Трудно сказать точно по пиксельной картинке, что это — гнев или обида. Но он соизволил проявить хоть какую-то эмоцию, так что ему всё же не плевать, когда разговор касается его самого! — Я не это имел в виду. — Ты и не должен был. Твоя PR-менеджерка сказала это за тебя. Его влияние намного превосходит твоё, это приносит больше пользы тебе, чем ему, так что просто раздвинь ножки и сделай всё по-хорошему для всех нас, да, Ландо? Тогда, может быть, однажды о тебе напишут статью в GQ, и ты сможешь рассказать, что когда-то был для Макса Ферстаппена чем-то вроде маленькой экспериментальной шлю— — Ага, давай не будем… заканчивать это предложение, Лан, — быстро вмешался Джордж, внезапно появившись рядом и отобрав у него ноутбук. — Сделаем перерыв на пять минут. Анна, вы не против? Если кто и обрадовался этому вмешательству, так это Анна, снова надев маску и спокойно сказав: — Конечно. Мы все хотим одного и того же. Соберёмся в пятнадцать. Она что-то щёлкнула, и встреча перешла в виртуальную комнату ожидания. Внезапно в студии Оскара снова остались только они четверо, а на экране отображался лишь стандартный фон Zoom. Ландо, то сжимая, то разжимая руки вдоль тела, тут же встал, схватил свой вейп со стола и направился к окну. Он сжал губы, делая быстрые затяжки скорее по привычке, чем по необходимости. Злость, раздражение и в целом полнейшее разочарование — это даже не начало описания того, что он чувствовал. Это было всё равно что разговаривать с самой бежевой стеной в мире! И хотя Берлин не пал за день (он не был уверен), казалось, Макс даже не пытался с ним сотрудничать. Он уже решил, что работает и как справиться с проблемой по имени Ландо Норрис. Позади него прозвучал голос Джорджа: — Всё могло пройти и лучше. — Ты думаешь? — пробормотал Ландо сквозь облако пара, не оборачиваясь, вместо этого прислонив лоб к витражному стеклу. Ледяной холод на лбу был желанным, в отличие от поднимающейся желчи в горле и от жара, который исходил откуда-то изнутри. — Лан, ну же. Джордж просто делал все, что мог, и… — Алекс немного помедлил, прежде чем снова заговорить, — Знаешь, она права насчет видимости. — Меня не волнует видимость. Не так, как происходит сейчас. Краем глаза он увидел, как Оскар встал, молча бросил на Алекса взгляд и что-то тихо пробормотал. — То, что она сказала, было просто ужасно, — начал Оскар, подходя к Ландо и прислоняясь к стене рядом с ним. — Вся эта история с иерархией. Это полная чушь. — Спасибо, приятель, — тихо сказал Ландо, прижавшись бедром к Оскару и молча предлагая ему свою маленькую никотиновую нить. Оскар ответил тем же и покачал головой. Ах да, он же бросил. Покинул их маленький общий вейп-клуб ради здоровых легких. Оскар кивнул в сторону Джорджа, своим молчаливым, ободряющим тоном, словно говоря «Ты ведь ни на кого не злишься, не так ли? Дело в ситуации». Он, конечно, был прав — он всегда был прав. — Я правда не хочу создавать нам всем проблем, но… — Ландо сглотнул, всё ещё глядя на Пекхэм. Вид не изменился: по-прежнему суетливо ездили автобусы, люди болтали и прогуливались, заходили и выходили из кафе и ресторанов. Мир продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на его мелкий (но страшный) кризис. У всех остальных были проблемы поважнее. — Я просто хочу, чтобы всё это исчезло. Я не хочу быть чьим-то, я хочу заниматься музыкой, давать концерты и просто быть, а не превращаться в контент. — Мы бы никогда так с тобой не поступили, ты же знаешь. Ты зол, Лан. Не по отношению к нам, — сказал Джордж, теперь его голос стал мягче — на этот раз голос лучшего друга, а не менеджера. — Но мы не можем просто так это забыть, ты же знаешь. Фотографии и все эти слухи существуют, и они будут только разрастаться. Мы не можем это отменить. Джордж, конечно, был прав — он почти всегда был прав. Ландо вздохнул, оторвав лоб от окна. — Ну и что, я просто… соглашусь быть для Ферстаппена видимым-но-не-подтвержденным кем-то типа парня на следующие несколько месяцев? Появляться, улыбаться и позволять людям думать что угодно, пока им не надоест, и они не перейдут к чему-нибудь другому? Пока ему не надоест, и он не решит, что хочет пойти лёгким путём, и заведет себе девушку? Джордж на мгновение замолчал, и даже с довольно большого расстояния Ландо слышал, как его менеджер обдумывает все возможные варианты. — Я думаю, что есть вещи и похуже, чем быть связанным с кем-то успешным. Хотя я не буду выражаться так же, как Анна, говоря о… иерархии. Я считаю, что видимость, о которой она говорила, реальна, и это может помочь во многом, если мы захотим извлечь из этого выгоду, — он сделал паузу. — Но я также думаю — и я говорю это совершенно серьезно, кстати, — что если это сделает тебя несчастным, то оно того не стоит. Никакая видимость этого не стоит. Ландо обернулся, чтобы встретиться взглядом с Джорджем. Джордж сел, скрестив ноги, на пол у низкого столика и улыбался ему. Его рубашка теперь была помята там, где находились манжеты, вероятно, от того, что он царапал себя под столом. Он прятал руки—оу. Он знал, что Джордж никогда не сделает ничего против его интересов. Джордж никогда не станет пренебрегать им. Он просто выполнял свою работу. Ландо мечтал о волшебном способе облегчить им всем жизнь, чтобы Джорджу не приходилось расцарапывать себя до крови. — Я просто не хочу быть чьим-то аксессуаром, и я знаю, что ты так со мной не поступишь, но я… не знаю… Я чувствовал себя чертовски ненормальным. Хотя, наверное, отчасти это моя вина, — Ландо сочувственно улыбнулся ему, опустив ноги на ковер. — Дело не в том, что я совсем против. Просто… сам ракурс, понимаешь. Идея «улыбайся и позируй» и внезапное ожидание, что я должен приходить на все его гонки… — Знаешь, всё не обязательно должно быть так. Мы вернёмся к ним и поставим свои условия. Ты не полетишь в Австралию, если сам этого не хочешь. Не будешь оказывать поддержку, если Макс не готов делать то же самое для тебя. — Может, Макс тоже сможет появиться в его мире? — сказал Алекс, сидя на диване, и все взгляды обратились к нему. — А что, если вместо того, чтобы только Ландо поддерживал Макса, Макс тоже будет что-то делать? Можно начать с концерта, например. У нас запланировано несколько выступлений в этом году, пока Лан готовится ко второму альбому, верно? Может, специальный концерт на The Box? Так это будет выглядеть взаимно, а не односторонне. — Это может сработать. — Оскар медленно кивнул, обдумывая предложение Алекса, — — Это создаст химию. — Такой, как он, на концерт не придёт, — отмахнулся Ландо, но, произнося эти слова, поймал себя на мысли. А придёт ли? Действительно ли Макс стал бы специально появляться в мире Ландо? Он даже представить себе это не мог. Макс Ферстаппен — будем надеяться, не в своей форме Red Bull — кивающий и покачивающийся в такт «Headphones On» среди толпы двадцатилетних фанатов, одетых в мерч Ландо за двадцать фунтов. — Почему бы и нет? — спросил Алекс, сделав лишь короткую паузу, чтобы передать Ландо его вейп. — Если его так интересует это, пусть он появляется в твоём мире, вместо того чтобы каждый раз ожидать твоего появления в его. Кажется, это вполне справедливо. Он ведь не может быть настолько неразумным, правда? Джордж уже кивал, снова переключившись в стратегическое русло и с энтузиазмом печатая заметки: — Я предлагаю вернуться и сказать, что мы открыты для ограниченных появлений, но они должны быть взаимными. Если Ландо едет на гонку, Макс, по крайней мере, должен приехать к нему на шоу или что-то подобное. Равная видимость. — Думаешь, Анна согласится? — немного неуверенно спросил Оскар. В то время как Алекс и Джордж всегда были мозгом операции «Ландо Норрис» — работая рука об руку, в идеальной синхронности, — Оскар всегда был её сердцем. Он бился в ровном, всегда надёжном ритме и существовал с неприметной мягкостью, скрываясь за всеми этими костлявыми клетками. — Я думаю… Нет, я уверен… Анна хочет, чтобы все получилось, больше, чем она показывает. Она будет вести переговоры. Ей нужно думать и о своем клиенте. Облегчение, захлестнувшее его, было мгновенным. Внезапный прилив воды, омывающий берег, очищал камни и песок. Ландо посмотрел на Оскара, все еще стоявшего рядом, затем на Алекса, пускающего дымовые кольца, и, наконец, на Джорджа – каким-то образом все еще умудрявшегося сохранять самообладание. Они были для него самыми близкими. Все собирались на потёртом диване в студии в Пекхэме, где, казалось бы, нет места – ссорились, разрабатывали стратегии и рисковали ради него, даже не дожидаясь его просьбы. Он действительно был самым счастливым человеком на свете. — Хорошо, — решил он, кивнув, — Хорошо. Давайте попробуем.

***

Теперь, когда Ландо сидел рядом с ним, Джордж снова подключил совещание. Ровно на пятнадцатой минуте зал ожидания снова переключился на Zoom, и Анна с Максом снова появились на экране, выглядя – надо отдать им должное – немного спокойнее, чем раньше. Тревожно, что людей стало больше. Все профили с незнакомыми ему именами — у всех были выключены камеры и микрофоны. У них появились зрители. Все собрались посмотреть на цирк. — Спасибо, что снова присоединились к нам, — Анна опять демонстрировала свою фирменную улыбку, — Давайте сразу перейдем к делу? — Да, конечно, — кивнул Джордж, и изменение тона не стало неожиданностью для Ландо — теперь он звучал увереннее и, в некотором смысле, гораздо более заботливо. — Но нам нужно пересмотреть условия. У всех нас есть опасения. — Конечно. Мы готовы выслушать. — Присутствие должно быть взаимным. Если вы хотите видеть Ландо на гонках, Макс должен посещать мероприятия Ландо. Съёмки и концерты. Или взаимная видимость, или ничего вообще. Выражение лица Анны изменилось, она взглянула куда-то за кадр, нахмурив брови: — Это… довольно интересное предложение. — Это честный матч, — сказал Оскар из-за камеры, устраиваясь рядом с Ландо на диване. Анна слабо и обеспокоенно улыбнулась: — У Макса невероятно напряженный график. Тренировки, тесты, гоночные выходные. Одни только обязательства перед СМИ… — У Ландо тоже, — плавно перебил Джордж, и Ландо почувствовал тепло в груди, которое преодолело накопившуюся злость. — Он начинает работу над своим вторым альбомом. Запланировано несколько концертов, обсуждается будущий тур. Если это действительно выгодно обеим сторонам, то должно выглядеть взаимно. В противном случае это просто то, что вы и подразумевали — Ландо позиционируется как менее значимый партнер. Профессиональное самообладание Анны пошатнулось. Это проявлялось едва заметно: напряжение в губах, скованность в плечах. Ей не нравилось, когда она начинала терять контроль над переговорами. — Одну минуту, пожалуйста. Ее взгляд снова оторвался от камеры, она явно вела какой-то безмолвный разговор с кем-то, кто находился за экраном. Ландо заметил, что её губы шевелились, словно беззвучно, а Макс внезапно опустил взгляд, предположительно, читая или что-то печатая на телефоне. Анна, казалось, вздрогнула, ее взгляд остановился на экране. Она не смотрела в камеру и не смотрела ни на кого из них. Ее голова была опущена, и она печатала, а Макс, похоже, делал то же самое. Они перебрасывались сообщениями, которые казались бесконечными, хотя на самом деле длились, вероятно, всего тридцать секунд. Лицо Анны едва заметно дёргалось, а Макс оставался спокойным. Они вели отдельную встречу, пока все остальные ждали. Ландо внимательно смотрел на иконку Макса, все еще пытаясь что-то прочитать, хоть что-нибудь. Неужели ему мерещится, будто он видит, как смягчается взгляд его голубых глаз? За все эти годы, ослеплённые вспышками фотоаппаратов, он, вероятно, в совершенстве овладел искусством выглядеть совершенно бездушным. Ландо не был уверен, что чувствует по этому поводу: разочарование или жалость. Видеозвонок только усугублял ситуацию. Все были плоскими и двухмерными, лишенными всех мелких человеческих деталей, которые позволяли понять его эмоции. — Макс готов посетить пока только одно мероприятие, если позволит расписание, и его присутствие на шоу Ландо должно быть незначительным. Он не может участвовать в полноценных публичных выступлениях. Наша команда обеспокоена репутацией вне гоночного контекста. Да, нельзя об этом забывать. Мир Ландо был меньше. Его нужно было тщательно контролировать и ограничивать, если это возможно. Он совершенно не дотягивал до уровня автомобильных гонок для взрослых. — Ландо тоже не может посещать всё. Его не будут заставлять находиться там, где он не хочет, и не будут принуждать его разговаривать с теми, с кем ему неудобно общаться. Слава Элисон Рассел, которая родила и вырастила такого упрямого аниме-суперзлодея. — Мы добиваемся одинаковых условий для обоих. Макс должен посетить два мероприятия, для начала. Ландо будет присутствовать на протяжении всего гоночного уикенда. Только два дня против трех у Ландо, это добрый жест с нашей стороны. Всё должно работать в обе стороны, иначе переговоры на этом заканчиваются. — Хорошо, — Анна напрягла челюсть, поджав губы, — Два ивента для Макса, один полноценный гоночный уикенд для Ландо, для начала. И гонка должна быть престижной. Австралия или Майами. Что-то такое, что оправдало бы появление перед СМИ. — Тогда лучше выбрать Австралию. Сделаем это как можно раньше. — Прекрасно… Наконец, впервые с тех пор, как он выпил свой первый бокал прошлой ночью, Ландо почувствовал, как что-то расслабилось в груди. Это всё ещё было безумием, но, по крайней мере, у него появилось какое-то преимущество. Его больше не использовали как чьё-то украшение. По крайней мере, Макс теперь тоже обязан появиться в его мире. Обязан существовать в пространстве Ландо, наконец-то оказаться не в своей стихии. Это казалось справедливым. Насколько это вообще возможно в данной ситуации. — Что касается заявлений, мы ничего конкретного не говорим. Стратегия по-прежнему такая. Теплая, но расплывчатая. Они друзья, может быть, что-то большее, посмотрим, что получится. Пусть двусмысленность сделает свое дело. Забавно. Ландо даже не назвал бы их друзьями. Они были незнакомцами. — А когда они спросят напрямую? — настаивал Алекс, — Поднесут микрофон к лицу и прямо спросят об отношениях? — Тогда Макс говорит, что держит свою личную жизнь в секрете. Ландо поступает так же. Это не секрет, просто не публичная информация. Он ничего не подтверждает, но и не отрицает. Люди уважают это больше, чем раньше. Сейчас почти все понимают важность конфиденциальности, и мы можем использовать это в своих интересах, пока общественность делает всю работу за нас. Джордж открыл документ сбоку экрана и продолжил переписывать условия, превращая их в некий документ, который, как заметил Ландо, приближался к двадцати страницам. У него действительно был лучший менеджер в мире, не так ли? — И как долго это продлится? — Официально, до конца сезона, — сказала Анна, — потом мы пересмотрим ситуацию. Посмотрим, как обстоят дела, и решим, стоит ли продолжать или же проект исчерпал себя. Конечно, мы не обязаны превращать эти пустяки во что-то стоящее в течение сезона — если публика потеряет интерес или появится больше хлопот, чем пользы, мы немедленно прекратим представление. — Отлично. Значит, решено, да? — Джордж кивнул, прекратив печатать, и бросил на Ландо взгляд, уточняя, не захочет ли тот что-нибудь добавить. Ландо лишь покачал головой, слегка улыбнувшись Джорджу. Его жизнь всегда была в руках Джорджа, и тот ни разу его не подвёл. Хотя он ни капли не доверял Максу, Анне или кому бы то ни было еще, кто скрывался за этими пустыми профилями, у него были Джордж, Алекс и Оскар, и этого было достаточно. Ему больше никто не был нужен. — Прекрасно. Хорошо, я вышлю официальные условия. Никаких контрактов, как я уже сказала, просто схема для ознакомления всех. Конечно, нам понадобится и некоторая личная информация, чтобы купить Ландо билеты на самолет и согласовать расписание. Джордж, я так понимаю, вы будете координировать весь процесс? — Конечно, — Джордж ни разу не отвёл взгляд, а Ландо ободряюще толкнул его в бок. Наконец-то всё вставало на свои места. Этот кошмар скоро забудется, и, вообще-то, бесплатный отпуск в Австралии! Может, он даже наконец-то сможет встретиться с мамой Оскара, рассказать Николь о том, как её сын не придерживался режима сна… — Превосходно! Спасибо за уделённое время, господа. Уверена, что это устроит всех участников, — улыбка Анны снова стала яркой, словно она одержала профессиональную победу. Она почти получила то, чего хотела, сумев добиться согласия в сложной ситуации. — Макс, есть ли какое-либо… заключение? — Ах, да. Это привлекло внимание Ландо. Опять? Он должен был это услышать. — Ландо, было бы лучше, если бы ты отправился на гонку один. Оу, да неужели? — Я бы не хотел, чтобы в свою первую гонку в этом году мне пришлось делить тебя с кем-то ещё.