Последний урок Учихи

Мадара не стал тратить время на наставления о дисциплине тела. Он знал: тело — это лишь сосуд, который адаптируется к воле, если воля достаточно сильна. Сейчас его интересовала только структура «осколка», который Тейлор носила в себе. — Подойди, — скомандовал он. Тейлор подчинилась, чувствуя, как каждый её шаг по бетонному полу отзывается эхом в тишине лесопилки. Она остановилась в шаге от него. Мадара не стал ждать, пока она спросит «как». Он резким, почти болезненным движением схватил её за запястье своей левой рукой, а правую — пальцами, сложенными в печать — прижал к её солнечному сплетению. — Не сопротивляйся, — прорычал он. — Если попытаешься блокировать мою чакру, ты просто сгоришь изнутри. Тейлор охнула, когда почувствовала, как в её тело, словно раскаленный металл, вливается чужеродная энергия. Это не было похоже на тонкое, эфемерное воздействие её силы — это была мощная, тяжелая, плотная субстанция. Она была везде: в крови, в нервах, в каждой клеточке, где прятался её «осколок». — Слушай их, — голос Мадары звучал над самым ухом, тяжелый и властный. — Они — живые организмы. В твоем мире они — инструменты. В моем — сосуды. Он направил поток чакры не в Тейлор, а через неё — в рой, который нервно кружил вокруг них. Тейлор вскрикнула, когда почувствовала, как сотни её жуков вдруг изменились. Они не просто стали быстрее или сильнее — они начали светиться едва заметным, болезненным голубоватым светом. Они начали меняться на клеточном уровне. — Это... — Тейлор задыхалась, её глаза расширились от ужаса и восторга. — Они... они жрут мою энергию! — Они перерабатывают её, — поправил её Мадара, не отпуская запястье. — Теперь они — кикайчу. Они больше не просто жуки. Они стали твоими паразитами, твоими солдатами и твоими глазами. Ты будешь кормить их своей чакрой, а они будут исполнять любую твою волю с точностью, недоступной ни одному разуму. Мадара резко отстранился, и Тейлор пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Её рой выглядел иначе. Жуки стали чуть крупнее, их панцири отливали стальным блеском, а в их движении появилась хищная, механическая синхронность. — Попробуй, — бросил Мадара, глядя на бетонную стену ангара. — Заставь их пройти сквозь неё. Не просто проползти. Разъесть. Тейлор посмотрела на рой. Она чувствовала их голод — они требовали больше, они требовали действия. Она направила волю, и рой, превратившись в плотное облако, с визгом впился в толстую бетонную плиту. Вместо привычного жужжания раздался скрежет, как будто по бетону работала промышленная пила. Жуки не просто копали — они расщепляли структуру материала, впитывая частицы вещества, превращая их в пыль. Через секунду в стене зияла идеально ровная дыра, проеденная сквозь укрепленный бетон. Тейлор опустила руки, дрожа. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время невероятно могущественной. — Это... это незаконно, — прошептала она, глядя на свою руку. — Я могу сделать это с чем угодно? — С чем угодно, — подтвердил Мадара, скрестив руки на груди. — Но цена будет высока. Ты больше не сможешь быть просто «девочкой из доков». Теперь ты — носитель силы, которая перепишет законы этого города. И если ты хочешь выжить, ты должна научиться использовать это оружие так, чтобы ни один герой даже не успел осознать, что он уже мертв. Он сделал паузу, его глаза на мгновение вспыхнули красным, предупреждая о чем-то, что Тейлор пока не могла понять. — А теперь, — Мадара кивнул на разрушенную стену, — иди домой. Твой отец ждет. И постарайся не выглядеть так, будто ты только что продала душу дьяволу. Хотя, если честно, так оно и есть. Тейлор посмотрела на него, пытаясь разглядеть хоть каплю сочувствия, но нашла лишь холодную, расчетливую пустоту. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как за её спиной, в тишине ангара, рой — её новые, верные кикайчу — послушно следует за ней, как верная армия в тени.