(не)отношения

В кабинете доктора Бетси Добсон время словно замедляло свой ход. Здесь всегда пахло яблоками, корицей, шоколадом и дорогим деревом. За окном шумел ветер, а сквозь толстые двойные стёкла пробивался мягкий, рассеянный свет. Эндрю сидел в своём привычном кресле, откинувшись на спину и вытянув ноги. Его пальцы лениво вращали фарфоровую чашку с горячим шоколадом. Напиток уже остыл, покрывшись тонкой тёмной пленкой, но Миньярд не сделал ни одного глотка. На данный момент ему нужен был не сахар — ему нужна была весомость фарфора в ладони, своего рода якорь. Бетси сидела напротив. Она не делала записей в блокноте, не смотрела на часы и не пыталась поймать его взгляд. Она просто была там — спокойная, монументальная в своём терпении, готовая ждать столько, сколько потребуется. — Это слово отвратительно, — наконец произнёс Эндрю. Би чуть заметно наклонила голову, не меняя мягкого выражения лица. — Какое именно слово, Эндрю? — Свидание. — Эндрю выплюнул это сочетание букв так, словно оно имело горький вкус. — Звучит как фальшивка для легковерных идиотов. — Но ты всё же поехал, — мягко заметила Би. — Ты взял субботу под свой контроль, а воскресенье отдал под его. Вы были только вдвоём. Без остальной команды. Эндрю перевёл взгляд на окно. Там, на парковке, солнце бликовало на капоте его «Мазерати». Внутри него снова зашевелились обрывки воспоминаний из этих выходных: панкейки с арахисовой пастой и беконом, приставка, завтрак в постель, вкус мороженого, мокрая зелёная ткань, оглушительный шум летнего ливня в заброшенной беседке, горячая, всепоглощающая близость. Всё было слишком, до боли настоящим. Разве это можно уместить в одно-единственное слово? — Это было… сносно, — после долгой паузы неохотно признал Эндрю. Он пошевелил пальцами, на мгновение ощутив фантомное тепло чужой ладони. — Джостен — ненормальный. Он принёс мне завтрак в постель и напялил на себя шмотки, которые явно выходят за рамки его обычного нищенского гардероба. Он сделал это специально. Чтобы вывести меня из равновесия. — И это тебя разозлило? Эндрю повернул голову и посмотрел Би прямо в глаза. В его взгляде не было ярости — только глубокая, выматывающая усталость человека, который долгое время старательно выстраивал вокруг себя баррикады, а теперь обнаружил, что кто-то прошёл сквозь все эти стены, даже не заметив их. — Это меня взбесило, — тихо сказал он. — Потому что это сработало. Я смотрел на него и не мог отвернуться. А потом… потом был этот чёртов дождь. Всё пошло не по плану. Всё должно было сломаться. В субботу я сам всё сломал, потому что мой мозг — это куча гниющего мусора, которая до сих пор реагирует на триггеры из прошлого. Я думал, воскресенье просто закрепит этот крах. — Но этого не произошло? — Нет, — Эндрю опустил чашку на столик. — В беседке… всё было иначе. Я ещё никогда не… В общем, мы сделали что-то вроде следующего шага. И это было… — он запнулся, подбирая слово, которое не заставило бы его выглядеть слабым, — приятно. Би тепло улыбнулась. Это не была торжествующая улыбка психиатра, довольного своей работой — скорее чистая, материнская радость за человека, который отвоевал у своего ада ещё один дюйм личной территории. — Ты проделал огромную работу, Эндрю. И Нил тоже. Вы оба учитесь доверять не только друг другу, но и самим себе в присутствии друг друга. Эндрю фыркнул, закрывая глаза. — Я все ещё ненавижу все эти социальные условности. Но… — Да? — мягко подтолкнула его Би. — Джостен полжизни провёл в бегах, — слова давались с трудом, каждое приходилось буквально выталкивать сквозь сжатые зубы. — Если ему правда нравится подобная хрень… Возможно, мы повторим это. Или придумаем что-то новое. Будем считать, что это новая сделка — так он хотя бы на время забывает о своём ненаглядном экси. Эндрю на мгновение замолчал, вспоминая их обратную дорогу в Пальметто. Нил, едва ли не мурлыкавший от удовольствия, как сытый кот, в какой-то момент вдруг нарушил тишину и предложил в следующие выходные сходить вдвоём в кино. А затем с абсолютно невинным выражением лица уточнил, что если фильм окажется скучным, то на задних сиденьях в темноте зала наверняка найдётся, чем заняться. Эндрю тогда лишь неопределённо хмыкнул и коротко прокомментировал: «Извращенец». На что Джостен, даже не смутившись, легко согласился: «Твой извращенец». Бетси Добсон молчала несколько секунд, давая словам улечься в пространстве комнаты. Для Эндрю Миньярда это признание было равносильно капитуляции. Это было официальное признание того, что Нил Джостен стал чем-то по-настоящему важным в его жизни. — Это очень смелое решение, Эндрю, — тихо произнесла Би. — И я рада, что ты позволил себе это почувствовать. *** Общежитие Лисьей Башни встретило Эндрю предсказуемой сценой. Кевин хмуро сутулился перед ноутбуком, поминутно оставляя в блокноте заметки к какому-то очередному матчу. Нил сидел на подоконнике, лениво покачивая ногой; во всей его позе сквозило такое сытое умиротворение, что это даже раздражало. А над ним, взбудораженный до крайней степени, уже нависал Ники. — Ну же, Нил! — Ники всплеснул руками, едва не задев настольную лампу. — Ты не можешь просто молчать! Вы с Эндрю уехали в субботу утром. Без предупреждения. В Колумбии вас не было — я звонил Роланду, он сказал, что «Райских сумерках» вы не появлялись! На звонки вы не отвечали. Где вы были? — Просто отправились в небольшое путешествие, — ровным, абсолютно непроницаемым тоном ответил Нил. — Дороги Южной Каролины очень красивые летом. — Просто путешествие, как же! — Ники аж подпрыгнул на месте. — Нил, ты паршивый лжец! Точнее, ты гениальный лжец, когда речь идёт о мафии, но абсолютно ужасный, когда дело касается тебя и Эндрю. Посмотри на себя, ты же весь светишься! И у тебя… это что, след от укуса на шее? Нил инстинктивно поправил воротник футболки, но его глаза оставались спокойными. — Наверное, комар. В лесных зонах много насекомых. — Ага, комар размером с Эндрю Миньярда, — хохотнул Ники. Его глаза горели искренним восторгом. — Нил, ну хоть намекни! Вы ведь явно ездили не по мафиозным делам. Было что-то романтичное? Эндрю хоть раз улыбнулся? Насколько далеко вы зашли? Нил ловко уклонялся от каждого вопроса, переводя тему то на расписание тренировок, то на новую экипировку, которую обещал закупить Ваймак. Он защищал их приватность так же яростно, как защищал честь команды на поле. Эти два дня были их личным сокровищем, и Джостен не собирался им делиться даже с друзьями. Эндрю уже какое-то время стоял в дверях, скрестив руки на груди. Его присутствие заметили не сразу, а когда наконец заметили, Ники тут же осёкся на полуслове. Эндрю позволил себе пару секунд полюбоваться абсолютным ужасом, проступившим на лице кузена. Странно: весь этот шум, эти сальные намёки, это вечное, беспардонное желание залезть к нему под кожу — всё это должно было вызвать у Эндрю желание снова достать нож и поучить кузена понятию личных границ, однако сейчас ситуация скорее забавляла Эндрю, чем по-настоящему раздражала. Джостен поднял на него взгляд — чистый, абсолютно лишённый страха. В этом взгляде было немое: «Я ничего ему не сказал». Эндрю, полностью игнорируя сам факт существования Ники и Кевина в этой комнате, лениво прислонился к дверному косяку, продолжая смотреть на Нила. — Развлекаешься? — бесстрастно спросил он. Нил неопределённо пожал плечами, но в глубине его глаз промелькнула едва заметная озорная искорка. Эндрю был готов поставить свою «Мазерати» на то, что сейчас они оба думали об одном и том же. Глухая, яростная стена ливня. Старая деревянная беседка. Ледяные брызги, летящие за шиворот, и обжигающий, невыносимый жар чужого тела. Судорожные вздохи и стоны, заглушаемые шумом воды и влажными, глубокими поцелуями. Совместный финал. Абсолютное доверие. Эндрю хмыкнул, засовывая руки в карманы своих спортивных штанов. — Ты обещал взять на себя эти разборки, если я соглашусь на свидание, — произнёс он всё с тем же скучающим выражением лица. — Я свою часть сделки выполнил. Теперь это твоя проблема. В гостиной повисла такая звенящая тишина, что стало слышно, как на кухне капает вода из крана. Кевин застыл с открытым ртом, его ручка выпала из пальцев и с глухим стуком покатилась по столу, упав на пол. Ники вытаращил глаза и глупо хватал ртом воздух. Эндрю не было до них никакого дела. Он видел только Нила. То, что произошло с Джостеном в эту секунду, нельзя было назвать просто улыбкой — его лицо, покрытое сетью шрамов и ожогов, осветилось таким чистым, ослепительным внутренним светом, что впору было зажмуриться. В этих глазах было столько торжества, столько благодарности и столько искреннего, неразбавленного счастья от того, что Эндрю только что — пускай и в своей извращённой манере — признал их отношения, что Миньярду захотелось ударить его, просто чтобы вернуть всё в рамки привычной реальности. — Серьёзно, Джостен? Мы пропустили целые выходные тренировок, чтобы вы с Миньярдом смогли потрахаться? — Кевин наконец начал отходить от шока, но, как и всегда, оказался до смешного предсказуем в своей зацикленности на экси. — О… мой… бог… — Ники начал медленно заваливаться вбок. Его колени подогнулись, он потерял равновесие и чуть было не рухнул на пол, в последний момент уцепившись за край подоконника. — Я что, сплю? Ты… ты сказал это слово? Вы были на свидании? Это правда? Участвовать и дальше в этом балагане Эндрю не собирался, так что резко развернулся и двинулся прочь из комнаты. Он сделал свой шаг, подтвердил их статус, но терпеть последствия в виде восторженных воплей Ники было выше его сил. Коридор Лисьей Башни встретил его относительной прохладой и полумраком. Эндрю шёл быстро, его шаги гулким эхом отдавались от стен. Лёгкое раздражение внутри него причудливо смешивалось со странным, тёплым воодушевлением. На повороте к лестничной клетке Эндрю едва не врезался в фигуру, вынырнувшую из-за угла навстречу. Этим человеком оказался Аарон. Близнец выглядел как обычно: те же светлые волосы, то же лицо — зеркальное отражение Эндрю, но с другими, более резкими и обиженными линиями у рта. В руках Аарон держал учебник по анатомии и пластиковый контейнер с недоеденным салатом. Он окинул Эндрю изучающим взглядом, словно пытаясь угадать, чего стоит ожидать от него в данный момент. Они стояли друг напротив друга в узком коридоре. Между ними лежали годы взаимных обид, сделок, смертей и невидимой, но неразрывной связи, которую они оба ненавидели и за которую всё равно продолжали невольно держаться. Эндрю сделал глубокий вдох. Ему казалось, что он глотает битое стекло. Каждое слово царапало горло, сопротивляясь выходу. — Возможно… — Эндрю сделал паузу, его голос был тихим, но в пустом коридоре он прозвучал отчётливо. — Возможно, ты был прав. Аарон нахмурился. Он не понял сразу. Его взгляд метался по лицу Эндрю, пытаясь разгадать эту загадку. — О чём это ты? — Тогда, — Эндрю не отвёл взгляда. Он смотрел прямо в глаза своего отражения. — У Бетси. Перед тем, как я тебе врезал. Аарон застыл на месте. Его челюсть чуть заметно дёрнулась. Учебник в его руке слегка наклонился, рискуя выскользнуть. Он прекрасно помнил тот день. Помнил вкус крови на губе и ту слепую, животную ярость, с которой Эндрю защищал свою пустоту. И то, что сейчас его брат — человек, который никогда, ни при каких обстоятельствах не признавал своих ошибок и не извинялся, — стоял перед ним и добровольно ломал свою гордость… это было просто немыслимо. Эндрю ждал. Он был готов к любому исходу. К тому, что Аарон начнёт злорадствовать. К тому, что он припомнит ему ту драку. К тому, что он скажет какую-нибудь гадость про Нила или про их извращённую связь. Эндрю был готов ударить его снова, если потребуется. Но Аарон смог его удивить. Линии вокруг его рта вдруг разгладились. Он не стал смеяться. В его глазах не появилось торжества или желания уколоть. Он просто… выдохнул. На его лице появилась лёгкая, едва заметная, почти усталая усмешка человека, который сам прошёл через ад ради того, чтобы быть с важным для него человеком, и который слишком хорошо знал цену этой борьбы. Аарон перехватил учебник поудобнее, качнул головой и посмотрел на брата с каким-то новым, взрослым пониманием. — Ну что ж, — негромко произнёс он. — Добро пожаловать в мир нормальных людей. Он сделал шаг в сторону, обходя брата по дуге, и пошёл дальше по коридору. Эндрю остался стоять один на лестничной площадке. «Мир нормальных людей». Его мир никогда не будет нормальным в общепринятом смысле. В нём всегда будут ножи на запястьях, панические атаки, кошмары по ночам и вечная, неусыпная бдительность. Но в этом мире теперь было место для мороженого на пирсе. Для мокрой рубашки изумрудного цвета. Для дурацких видеоигр. И для парня, который готов ждать его годами, не требуя ничего взамен, кроме права быть рядом. Эндрю достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и щёлкнул зажигалкой. Тяжёлый, горький дым наполнил его лёгкие, принося желанное умиротворение. Из-за двери их комнаты через весь коридор всё еще доносились приглушённые, восторженные крики Ники, но Эндрю это не волновало. Он повернулся и пошёл вверх по лестнице, к выходу на крышу, зная, что, когда он вернётся, Нил всё еще будет ждать его на том же самом подоконнике. И это было единственным, что по-настоящему имело значение.