(не)отношения

Эндрю проснулся мгновенно — его чуткий сон уловил движение, когда Нил осторожно, стараясь не издавать ни звука, выбирался из-под одеяла. Эндрю не пошевелился и никак не выдал себя — лишь сонно проводил уходящий силуэт взглядом сквозь прикрытые ресницы. В первую секунду, пока сознание ещё цеплялось за туманные остатки сновидений, в голове мелькнула тревожная мысль: Нил сейчас уйдёт навсегда. Исчезнет, растворится в предрассветных сумерках, сбежит, как делал всю свою жизнь. Но холодная паника, которая раньше заставила бы Эндрю окончательно проснуться, тут же улеглась, так и не успев набрать обороты. Её сменило новое, непривычно тёплое и спокойное доверие. Нил никуда не исчезнет. С бегами покончено. Он обещал быть рядом. Эндрю закрыл глаза, позволяя себе снова провалиться в сон. В следующий раз он проснулся не от привычного резкого звонка будильника и не от утреннего ворчания Кевина. Его разбудили звуки, которые в сонной голове Эндрю никак не могли увязаться с какой бы то ни было реальностью: мерное шкворчание масла на сковороде, глухой стук фарфора и едва уловимый, но отчётливый запах поджаренного бекона и свежесваренного кофе. Эндрю открыл глаза медленно, не делая резких движений. Солнечные лучи уже пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, расчерчивая простыни золотистыми полосами. Половина кровати рядом с ним всё так же была пуста и уже успела остыть. Когда дверь спальни тихо приоткрылась, Эндрю даже не пошевелился, продолжая лежать, закинув одну руку за голову и наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых век. В комнату вошёл Нил. В руках он держал старый деревянный поднос, который, похоже, откопал где-то в недрах кухонных шкафов. На подносе высилась тарелка с неидеальной, но вполне аппетитно выглядящей яичницей, парой тостов и двумя кружками, над которыми поднимался пар. Но не поднос привлёк внимание Эндрю. И даже не еда. Чёртов Джостен был одет так, словно собирался не на прогулку, а на какую-то закрытую вечеринку, куда парням в его привычном тряпье из секонд-хенда вход был заказан. На нём были новые, идеально сидящие по фигуре чёрные джинсы и тонкая шелковистая рубашка глубокого тёмно-изумрудного цвета. Он расстегнул три верхних пуговицы, открывая взгляду ключицы и сетку старых, побелевших от времени шрамов, которые на фоне дорогой ткани выглядели не пугающе, а до странности хищно и притягательно. Рукава рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Эндрю молча сел, опираясь спиной об изголовье кровати, и уставился на Джостена тяжёлым, нечитаемым взглядом. Нил аккуратно опустил поднос на колени Эндрю, а затем сделал шаг назад, явно красуясь и позволяя получше себя рассмотреть. На его губах играла лёгкая, едва заметная, но абсолютно довольная собой улыбка. Он прекрасно видел, как расширились зрачки Миньярда, как его взгляд на секунду застыл на вырезе рубашки, а затем медленно скользнул вниз по бёдрам. — Что за блядский наряд, Джостен? — голос Эндрю после сна был хриплым и более низким, чем обычно. — Ты решил бросить экси и податься в эскортники? — Ники помог мне выбрать это ещё в Пальметто, — Нил, казалось, ничуть не смутился — наоборот, его улыбка стала шире, а в голубых глазах заплясали торжествующие искры. Он определённо был в восторге от произведённого эффекта. — Он сказал, что этот цвет подчёркивает мои глаза, а джинсы подчёркивают мою… ну, в общем, он много чего говорил. Я подумал, что сегодня мой день. И я имею право выглядеть так, чтобы тебе хотелось смотреть на меня, не отрываясь. — Чёртов придурок, — процедил Эндрю, чувствуя, как к горлу подступает знакомая, жаркая волна, которая не имела ничего общего с раздражением. — Зелёный делает тебя похожим на лягушку. — Лжец, — мягко отозвался Нил, присаживаясь на самый край матраса. — Тебе нравится, иначе ты бы сейчас не раздевал меня глазами. Ешь давай, пока не остыло. Эндрю ничего не ответил и приступил к еде. Тосты были слегка подгоревшими, но в целом съедобными, а в кофе было неприлично много сахара — именно так, как он любил. Они завтракали в тишине, но эта тишина разительно отличалась от вчерашней ночной глуши. Она была лёгкой, почти искрящейся от невысказанного, электрического напряжения. После завтрака Нил без лишних слов протянул руку ладонью вверх. Эндрю посмотрел на его пальцы, затем перевёл взгляд на лицо. — Ключи, — коротко пояснил Нил. — Сегодня поведу я. Они ехали около часа, углубляясь в холмистую местность Южной Каролины, пока дорога не привела их к старому, полузаброшенному государственному парку. Здесь не было толп туристов — только вековые дубы, поросшие испанским мхом, и узкие тропинки, уходящие куда-то вглубь, к линии горизонта, где угадывался блеск воды. Нил припарковал машину в тени огромного дерева, заглушил мотор и повернулся к Эндрю. — Идём? Они вышли из прохладного салона в душный, напоенный ароматами нагретой хвои и диких трав воздух. Тропинка была узкой, и они шли плечом к плечу, периодически соприкасаясь локтями. Эндрю пытался сохранять привычную бдительность, но его взгляд то и дело возвращался к Нилу. В лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны деревьев, рыжие волосы Джостена казались настоящим пламенем, а шёлковая рубашка отливала глубоким глянцем. В какой-то момент Нил замедлил шаг. Он не стал делать резких движений — просто вытащил руку из кармана и опустил её ладонью вверх рядом с бедром Эндрю. Это был немой вопрос. Негласное «да или нет», перенесённое в плоскость физического жеста. Эндрю остановился. Позади них шелестел ветром лес, впереди раскинулось тихое озеро. Это было слишком публично, слишком… нормально. Но вокруг не было ни души. Только птицы и шорох листьев. Эндрю медленно протянул руку навстречу. Нил переплёл их пальцы со спокойной, уверенной силой, и они пошли дальше, соединённые этим простым, но невероятно весомым для них обоих контактом. Это не было похоже на сопливую романтику в стиле Ники — скорее, это был манифест доверия. Способ сказать: «Я здесь, я с тобой, я держу тебя». Тропинка вывела их к деревянному пирсу и припаркованному у воды фургончику с вывеской «Домашнее мороженое». Эндрю как раз подумал о том, какой идиот решил продавать мороженое в этой глуши, где совершенно нет покупателей, когда Нил, не отпуская руки Эндрю, уверенно увлёк его к окошку и сделал заказ. Через минуту он протянул Эндрю огромный рожок с тремя шариками: ядовито-розовым, шоколадным и чем-то, напоминающим карамель с морской солью. — Говорят, здесь самое лучшее мороженое в округе, — авторитетно заявил Нил, забирая свой скромный ванильный стаканчик. Эндрю лизнул карамельный шарик. Мороженое было приторным, жирным, холодным — словом, абсолютно идеальным. — Ну как? — с любопытством спросил Нил, наблюдая за ним. — Нормально, — бесстрастно отозвался Эндрю. Однако скорость, с которой он уничтожал десерт, говорила сама за себя. Они сели на край деревянного пирса, свесив ноги к самой воде. Вода в озере была тёмной и гладкой, как стекло. Нил болтал обо всяких глупостях, вспоминал более-менее приятные истории из своих путешествий, а затем втянул Эндрю в обсуждение, какое тотемное животное подошло бы каждому члену их команды. — Мэтту подошёл бы сенбернар, — негромко произнёс Нил, разглядывая танцующие на воде солнечные блики. — Огромный, преданный пёс. Эндрю, сидевший рядом и лениво крутивший в пальцах незажжённую сигарету, даже не повернул головы. — Довольно глупый и плохо воспитанный пёс, — отозвался он. — Но доля правды ведь есть, — Нил чуть заметно улыбнулся и потянулся за сигаретой. Эндрю остановил его взглядом и неторопливо прикурил её, прежде чем передать Нилу. — Что скажешь насчёт Кевина? — Попугай, — без колебаний решил Эндрю. — Бешеная птица, которая знает только слово «экси» и орёт его постоянно, пока не заткнут. Нил тихо рассмеялся, признавая точность метафоры. — А я думал про породистую скаковую лошадь. Из тех, у которых идеальная родословная, сплошные призовые места, но при этом абсолютно сорванная психика. Чуть что не так — он начинает паниковать, бить копытами и грызть собственное стойло. — Лошадь — это слишком благородно для Дэя, — парировал Миньярд, доставая из пачки вторую сигарету для себя. — Попугай. Шумный и бестолковый. — Ладно. А Ники? — Обезьянка с цирковыми тарелками. Громкая, раздражающая и постоянно требующая внимания. — Ники бы сейчас расплакался, если бы услышал, — заметил Нил. — Как будто мне не плевать. Нил замолчал на пару секунд и скользнул взглядом по чёткому профилю Эндрю, по его светлым волосам, которые шевелил лёгкий ветер, и спросил тише, почти интимно: — А ты? Какое животное ты? Эндрю прикурил свою сигарету и сделал глубокую затяжку, глядя, как серый дым медленно тает над зеркальной гладью воды. — Я — человек. У меня нет тотемного животного. Только предельно низкий уровень терпимости к чужому бреду. К твоему в том числе. — По-моему, ты — кот, — уверенно произнёс Нил, проигнорировав явное предупреждение, звучавшее в словах Эндрю. — Из тех диких уличных котов, которые шипят, выпускают когти и никого не подпускают близко. Но если заслужить доверие и почесать в правильных местах, этот кот может начать мурлыкать. Эндрю медленно повернул к нему голову. Его карие глаза подёрнулись опасной, тёмной дымкой, но в глубине зрачков всё же отражался намёк на веселье. — Осторожнее, Джостен, — ровно произнёс он, выпуская дым прямо в лицо Нилу. — Девять жизней здесь только у меня. У тебя всего лишь одна, и ты, кажется, не сильно ею дорожишь. — Меня всё устраивает, — Нил дерзко выдержал взгляд Эндрю, уверенный, что тот не перейдёт от угроз к каким-либо реальным действиям. Эндрю захотелось столкнуть его в озеро. Как это часто бывает на юге, погода изменилась стремительно. Пока они разговаривали, небо заволокло тяжёлыми, свинцовыми тучами, а воздух стал влажным и тяжёлым. Запахло озоном. — Кажется, нам пора, — Нил поднял голову, глядя на первые крупные капли, которые с тяжёлым стуком упали на доски пирса, оставляя тёмные влажные круги. Они не успели дойти даже до середины тропинки, когда небо буквально прорвало, и на парк обрушился настоящий ливень. За секунду их одежда промокла насквозь. Рубашка Нила потемнела, став почти чёрной, и облепила его тело, словно вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб мышц и даже рельеф шрамов. Эндрю, чья толстовка мгновенно налилась тяжёлой влагой, выругался сквозь зубы. — Сюда! — крикнул Нил, перекрывая шум воды, и потянул его за руку в сторону от тропинки, где под сенью старых дубов виднелась небольшая деревянная беседка, поросшая диким виноградом. Они влетели под крышу беседки, тяжело дыша и отряхиваясь, как мокрые псы. Вода ручьями стекала с их волос. Рыжие вихры Нила потемнели и облепили лоб, а с кончика его носа капала вода. Он выглядел абсолютно нелепо и в то же время невероятно, пронзительно живо. Нил прислонился спиной к деревянной опоре беседки, смахнул воду с лица и посмотрел на Эндрю. Из его груди вырвался тихий, искренний смех. — Ну вот, — выдохнул он, разводя руками. — Ничего никогда не идёт идеально. Я планировал провести день на озере, а не искупаться в нём. Эндрю остановился в шаге от него. Вода стекала по его ресницам, очерчивая линию скул. Он окинул Нила долгим, скептическим взглядом, задерживаясь на мокрой шёлковой ткани, которая теперь не скрывала вообще ничего. — Надо же, — с деланым равнодушием произнёс Эндрю, чувствуя, что его сердце забилось чаще от внезапного прилива острого желания. — А я думал, ты специально организовал этот дождь, Джостен. Чтобы твоя новая тряпка выглядела ещё более вызывающе. Нил перестал смеяться. Его взгляд потемнел, приобретая ту глубину, которая всегда заставляла Эндрю терять бдительность. — Если бы я мог управлять погодой ради того, чтобы ты вот так на меня смотрел, я бы устроил здесь всемирный потоп, — тихо и абсолютно серьёзно сказал он. Эндрю сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Он протянул руки и упёрся ладонями в деревянную стену по обе стороны от головы Нила, блокируя его в пространстве беседки. Шум дождя снаружи создавал идеальный, глухой барьер, отрезающий их от остального мира. — Как же ты меня бесишь, — прошептал Эндрю, прежде чем впиться в его губы. Поцелуй был мокрым, горячим и яростным. Холодная дождевая вода, пропитавшая их одежду, контрастировала с диким, обжигающим жаром, который исходил от их тел. Нил ответил мгновенно, его руки взлетели вверх, пальцы зарылись в мокрые волосы на затылке Эндрю, притягивая его ещё ближе, заставляя углубить поцелуй до предела. Они целовались долго, отчаянно, выплёскивая в это действие всю невысказанную нежность и все неудовлетворённые желания предыдущей ночи. Эндрю чувствовал, как под его пальцами, которые теперь сжимали мокрую ткань на талии Нила, перекатываются мышцы. Нил был здесь. Он был реальным. Он никуда не уходил. Эндрю отстранился на долю секунды; его дыхание было рваным, а глаза — тёмными, почти чёрными. Он посмотрел Нилу прямо в глаза, ища малейшие признаки сомнения или страха. Но в голубых омутах глаз Джостена было только отражение самого Эндрю и такое же горячее, искреннее желание. — Да или нет? — Да. Тысячу раз «да», что бы ты там ни задумал. Вчерашняя неудача, та внезапная паническая атака, заблокировавшая Эндрю в шаге от каких-либо дальнейших действий, сейчас казалась чем-то далёким, не имеющим значения. Тот опыт не разрушил их — он будто бы создал прочный фундамент, показав Эндрю, что Нил примет его любым. Эндрю действовал уверенно. Он потянул за мокрые края рубашки, освобождая пуговицы из петель. Ткань соскользнула с плеч Нила, обнажая его грудь, покрытую шрамами, которые сейчас, под каплями воды, казались серебряными узорами. Эндрю прижался губами к ложбинке между ключицами Джостена, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Его рука скользнула вниз, к ремню джинсов Нила. Нил тихо вздохнул, его голова откинулась назад, упираясь в деревянную стену беседки. Когда Эндрю освободил их обоих от мокрой, мешающей ткани, его ладонь — горячая, уверенная, лишённая малейшего намека на вчерашнюю дрожь — обхватила их вместе. Ритм пришёл сам собой, продиктованный шумом падающей с неба воды. Это было чувственно, горячо и невероятно правильно. Эндрю двигал рукой медленно, давая им обоим прочувствовать каждую секунду этого соприкосновения, это трение кожи о кожу, этот обмен теплом. Нил подался вперёд, его пальцы судорожно сжались на затылке Эндрю, притягивая его ещё ближе. Из его груди вырвался низкий, гортанный стон, который мгновенно затерялся в шуме дождя. — Эн…дрю… — выдохнул он, мелко дрожа и подаваясь навстречу движениям Эндрю. Эндрю не закрывал глаз. Он смотрел на Нила. Он видел, как натягиваются жилы на его шее, как подёргиваются его ресницы, как его губы приоткрываются в немом выдохе. В его собственной голове было удивительно, звеняще пусто. Никаких призраков прошлого. Никаких душных комнат с грязными матрасами. Никаких чужих голосов. Только этот парень, этот дождь и это сжигающее изнутри чувство, которое больше не пугало — наоборот, оно дарило свободу. Движения Эндрю стали быстрее, жёстче. Жара внутри беседки достигла своего пика, выжигая остатки кислорода. Финал накрыл их одновременно — мощной, ослепительной вспышкой, которая заставила Эндрю крепко зажмуриться и уткнуться лбом в плечо Нила, сдерживая собственный хриплый крик. Нил с громким стоном содрогнулся в его руках, его тело обмякло, полностью отдавая свой вес Эндрю. Они стояли так несколько минут, тяжело и синхронно дыша, слушая, как дождь снаружи начинает медленно затихать, превращаясь из яростного ливня в мерную, успокаивающую капель. Когда они наконец вернулись в машину, солнце уже пробивалось сквозь уходящие тучи, заставляя мокрую траву вокруг искриться миллионами мелких алмазов. В салоне «Мазерати» было тепло. Они переоделись в запасную одежду и бросили промокшие вещи на заднее сиденье. На Ниле снова была его старая вылинявшая футболка и потёртые джинсы. Изумрудная рубашка валялась жалким блёклым комком позади, но это было уже не важно — она полностью выполнила свою миссию. Нил откинул голову на подголовник и лениво крутил в пальцах ключи от машины. На его лице блуждала блаженная, абсолютно умиротворённая улыбка человека, который получил от жизни всё, чего хотел, и даже немного больше. Эндрю сидел рядом на пассажирском сиденье, поджав одну ногу под себя и повернувшись к Нилу. Его взгляд был ровным, лишённым привычной колючести. Внутри него царил редкий, почти противоестественный для его структуры покой. — Получилось… неплохо, — негромко произнес Эндрю, нарушая тишину. — Твой день. Я ожидал худшего. Нил повернул к нему голову, его голубые глаза мягко светились. — Рад, что тебе понравилось, — тихо ответил он без тени самодовольства. — Значит, в будущем мы можем повторить нечто подобное? — Возможно, — осторожно согласился Эндрю. Он протянул руку — медленно, давая Нилу время заметить движение, — и коротко сжал его ладонь, лежащую на коробке передач. — Но Ники с его дурацкими расспросами ты возьмёшь на себя. Нил коротко рассмеялся, повернул ключ в замке зажигания, и мощный мотор «Мазерати» отозвался послушным, глубоким урчанием. Машина плавно тронулась с места, унося их прочь от заброшенного парка — обратно к их шумной, странной, но в целом не такой уж и паршивой жизни.