Splitter der Ambitionen

***

      По прибытии в особняк семьи Ким младший омега первым выскочил из машины, не дождавшись, когда её откроет прислуга. Их встречали по всем правилам: вся прислуга выстроилась, образовав живой коридор, и согнулась в уважительном поклоне. Тэхён проскочил мимо, даже не одарив никого взглядом, направляясь в свою комнату — если так можно было назвать помещение, где он бывал раза пять после переезда. Все традиции высшего общества он игнорировал всегда. Порой за столом он специально громко чавкал или пользовался не теми столовыми приборами. Однажды, застав Тэджуна с партнёрами, он поздоровался с ними без капли уважения, крикнув что‑то вроде «чао» и отсалютовав, а затем скрылся в своей комнате. За такую выходку ему прилетело в нос. Пришлось болельщикам рассказывать о неудачном вращении, во время которого Тэхён — многократный чемпион страны — влепил себе коньком по лицу. Вот умора! Делал он это лишь из порывов побесить биологического отца и убедиться в собственном бесстрашии перед главой семьи Ким. Младший будто каждый раз проверял границы и то, как скоро альфа их перейдёт.            Комната была довольно просторная и выполнена в светлых оттенках. Кровать занимала центр комнаты, прижатая изголовьем к правой стене. Она была аккуратно заправлена светлым пледом. В противоположном углу притаился выключенный камин, а рядом стояло уютное белое кресло. Справа от камина находился выход на балкон во всю стену — стеклянные двери, украшенные деревом чёрного цвета и образующие сетку ровных квадратов. Балкон был оборудован небольшим столиком и вязаным креслом. Слева от кровати находился вход в небольшой коридор с зеркалом во всю стену; там можно было пройти к двум дверям. Первая вела в большую гардеробную, а вторая — в личную ванную комнату.         Закинув сумку с коньками в ближайший угол, молодой омега рухнул спиной на кровать и досадно простонал:       — Три недели в обществе отца и его шавок, вероятно, и Хосока, который тут до сих пор тоже живёт…       От собственных мыслей хотелось смеяться. Он даже не знал, жив ли ещё его брат и где тот живёт.            «Образцовая семья, ничего не скажешь», — подумал Тэхён.       Посмотрев на время, Тэхён прикинул, сколько у него ещё времени до ужина, и решил расслабиться в горячей ванной. Одна из причин, по которым Ким ненавидел находиться в этом особняке, — строгий режим. Ему как спортсмену привычно жить по режиму, но опоздания на пару минут никто не замечает, в то время как для отца опоздание на ужин даже на минуту — это сверхнеуважение. Конечно, он не умрёт от этого — лишь выслушает получасовую лекцию об уважении и правилах этикета. Для рукоприкладства это слишком мелкая провинность. Но даже представление голоса отца в этот момент вызывало чувство злости и желание сжечь особняк целиком — желательно с Тэджуном внутри.       Повернув кран с водой, омега скинул с себя одежду и залез в ванную, не дожидаясь, когда она наберётся. Тело при прикосновении к горячей воде тут же покрылось мурашками и начало расслабляться. Немного полежав с закрытыми глазами, юноша взял свой телефон с бортика и разблокировал.         Первые три дня по расписанию у него выходные, значит, он может уйти в отрыв и вспомнить, что за страна Корея и как тут развлекаются. Долго думать над кандидатами не пришлось — сообщение уже набиралось Пак Чимину. Ким Тэхён (17:45): Эй, ты в Сеуле?

Пак Чимин (17:48):

Я тут живу, чувак.

Ким Тэхён (17:49): Отведи меня в хорошее место сегодня. Я знаю, ты скучал.

Пак Чимин (18:00):

Ни капли. Сегодня в 9. В клубе «ЧонРок».

Ким Тэхён (18:03): Ок, название отстой.

Пак Чимин (18:10):

Ты чертовски прав.

      Проведя в ванной ещё около получаса, омега накинул спортивный костюм и высушил волосы. Собираться сразу в клуб он не стал, прекрасно осознавая, что на ближайшие дни выход из этого особняка ему закрыт. Поэтому он написал Тэю, что к девяти нужно будет его отвезти в одно место. Сообщение юного омеги было просто прочитано телохранителем и никак не прокомментировано, но парень ощущал и без ответа всё осуждение. Тэй старался не ограничивать молодого господина в развлечениях, прекрасно понимая, какое давление на него оказывается каждый день. Конечно, иногда он его тормозил и довольно грубо — запирая дома и отбирая все способы связаться с кем‑либо, — но по большей части у них с младшим был молчаливый, понимающий тандем. Лучше уж пусть отрывается под носом альфы, нежели сбегает от него и попадает в передряги. Пусть это и противоречит образу ведущего спортсмена страны.       Младший спустился к ужину.

***

      Звуки пианино наполняли помещение, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Омега средних лет в инвалидной коляске перебирал клавиши и прикрывал глаза, полностью погружаясь в собственную композицию. Эта музыка была написана для его единственного ребёнка. В юности, благодаря подарку мужа, он увлёкся написанием музыки с головой. В его арсенале — несколько десятков работ, но услышать их удалось только родным. Несмотря на предложение своего альфы показать публике столь талантливые произведения, омега категорически отказался, ссылаясь на то, что сочинял для семьи и только для неё.       Альфа сидел на диване неподалёку и внимательно наблюдал за папой, который растворялся в мелодии. Чон Чонгук считал, что все его достижения — заслуга этого хрупкого человека напротив. То, через что прошёл его родитель и при этом умудрялся оставаться самым светлым и сильным человеком на свете, заставляло ярость внутри Чонгука бурлить. Он корил себя за то, что не смог уберечь папу, когда был слишком мал. Частично Чонгук винил и отца, но разумом понимал: старший альфа был не всесилен. Три года назад тот покинул семью, оставив двадцатитрёхлетнего Чонгука управлять делами семьи Чон. В деятельность семьи входило множество бизнесов — как легальных, так и нелегальных. По большей части это был чёрный рынок, что делало их одной из самых влиятельных семей в Азии.       Сейчас Чон активно пытался проникнуть на европейский рынок, но пока безуспешно. Партнёры воротили нос, опасаясь конкуренции, а новых союзников найти не удавалось. Ещё одной проблемой стала семья Ким. Их глава, Тэджун, будто поставил себе цель осложнить жизнь Чонгука. Он срывал договорённости в Европе, громил поставки и при этом делал вид, что не имеет к этому никакого отношения. Хотя его люди неумолимо выдавали босса с потрохами. Кимы давно метили на чёрный рынок. Когда Чон Минхо покинул этот мир, Тэджун тут же объявился и попытался уговорить Чонгука отказаться от контроля над рынком и продать все права ему. До смешного наивно он обивал пороги офиса Чонгука, угрожал жизнью родных.       Цирк продолжался до тех пор, пока Чон молча не протянул ему папку с исчерпывающей информацией о его младшем сыне — том, которого Тэджун тщательно скрывал. Глава Ким притих, но продолжал устраивать редкие подставы, видимо, думая, что Чон‑младший не осмелится покушаться на члена семьи Ким.       Например, вчера был подорван один из складов семьи Чон. Чьё это дело — было понятно сразу. Тэджун вёл себя словно обиженный ребёнок в песочнице: Чонгук не поделился с ним «лопаткой», и тот решил разрушить всё, что Чон построил. Отомстить, так сказать. Сначала это вызвало у Чонгука лёгкое раздражение и непонимание целесообразности таких действий, но со временем злость нарастала. Один склад, второй… Затем — его убитые люди, присланные по почте на порог дома по частям. Тэджун явно нарывался на войну. Чонгук обладал терпением, но даже у него были границы.       Закончив играть, Чон Сухёк повернул голову к сыну и улыбнулся:       — Я смог тебя разгрузить, крольчонок?       Это прозвище отец дал ему ещё в детстве — из‑за больших глаз и передних выпирающих зубов.       — Ты всегда меня разгружаешь, па, — ответил Чонгук. Встав с дивана, он подошёл к коляске, нагнулся и оставил лёгкий поцелуй на макушке отца.       Они уже поужинали, и младшему пора было отправляться на встречу, но покидать родные стены не хотелось. Побыв ещё немного с родителем, поговорив о разном, Чонгук помог ему подняться на второй этаж и уложить в постель, а затем всё‑таки отправился по делам.       Пора было что‑то решать с Ким Тэджуном, который прилип к нему, словно пиявка. И Чонгук намерен был решить этот вопрос радикально. Если Тэджун не хочет по‑хорошему, Чон будет действовать в стиле самих Кимов.

Война была на пороге.

***

      Чон бросает ключи от машины парковщику и выкидывает окурок в мусорный бак, входя в здание клуба.       «ЧонРок» был самым популярным и элитным заведением в Сеуле: жёсткий фейсконтроль, бесцеремонная охрана, самый дорогой алкоголь. Попасть в клуб можно было лишь двумя способами — по золотой карточке либо в сопровождении человека, у которого такая карточка имелась. Пропуск выдавался только влиятельным и проверенным людям.       Семья Чон построила это здание для трёх целей: заработка, проведения переговоров и создания нейтральной зоны. В мире криминала было важно иметь территорию, где запрещалось проявлять открытую агрессию, устраивать перестрелки и поножовщину. За попытки подобного люди Чона наказывали очень жестоко: пара отрубленных рук таким индивидам — отличный урок для остальных.

В нейтральной зоне все неприкосновенны.

      Громкая музыка тут же оглушила мужчину, и он чуть сморщился. Он не любил шум и пьяную толпу, которая пытается затянуть в сумасшедший танец. Всё это за годы молодости и пубертата порядком надоело. Быстро пройдя вдоль края танцпола — тот разделял вход и лестницу на второй этаж, — Чон присоединился к своей «правой руке» за столиком. Раскинув руки на спинке небольшого дивана, он запрокинул голову назад и устало простонал.       — Плохая ночь? — Намджун явно говорил с сарказмом: он знал о подрыве склада. Издевался сволочь.       Наигранно улыбнувшись, Чон кинул в друга кусочком мандарина — фрукты лежали в миске на столе. Тот, смеясь, увернулся.       — Иди к чёрту, Нам.        Посмотрев на наручные часы, альфа нахмурился: Мин Минсок опаздывал на три минуты. Для Чонгука опоздания были признаком безответственности. Каждая секунда времени главы Чон имела значение, и если кто‑то тратил его впустую, альфа считал такого человека бесполезным. Но в данной ситуации Мин Минсок был нужен как никогда.       Семья Мин в большинстве своём состояла из легальных деятелей. Минсок — генерал полиции Южной Кореи; его родственники занимали посты в правительстве, а другая часть семьи занималась сферой здравоохранения. При этом Мин не брезговал заключать сделки с криминальными авторитетами: он считал, что это гарантирует безопасность не только его семье, но и всему народу. Благодаря договорённостям Минсока с Чоном удалось ввести ряд негласных правил для криминального мира.       Перестрелки в людных местах, торговля детьми, распространение некачественных наркотиков и их продажа несовершеннолетним — всё это жёстко каралось. Не по закону, а силами семьи Чон. Большинство группировок старались придерживаться этих правил - насколько это было возможно. Но находились и мелкие банды, которые пренебрегали установленными нормами.       Правда, вскоре их члены оказывались в пакетах — отдельно от своих тел.       Наконец-то виновник торжества появился с небольшой компанией.       Мин Юнги, спортивный врач с отличной репутацией, является младшим братом Минсока. Омега кивнул Чону и сел рядом с Намджуном, получив приветственный поцелуй в лоб. Роман между Намом и Мином начался как-то незаметно для Чона. Альфа не следил за личной жизнью своего друга, но был сильно удивлён, когда застал Нама с Мином в кровати, так как тот не отвечал на звонки, и Чону пришлось лично поехать к нему на квартиру. Любовь это или сильное влечение — трудно сказать, но Чон не вмешивался. В любом случае он был за счастье своего друга.       — Ситуация, видимо, печальная, раз ты просишь меня встретиться, — сказал Минхо, пожав руки двум альфам и устроившись рядом с Чоном. — Давай, выкладывай.       Чонгук не стал откладывать и сразу перешёл к делу.       — Ким Тэджун отрастил себе яйца и продолжает играть с огнём. Ещё немного — и начнётся настоящая война, Мин. Нужно его прижать, накинуть поводок. Видимо, ситуация с его сыном его уже не пугает, но действовать через омегу — это низко. В стиле, конечно, Кимов, но я до такого опускаться не буду.       Чонгук ощущал, как злость наполняет его тело: ему хотелось скрутить шею Киму и покончить уже с этим.       — Тормози, чтобы никакой войны не было. До сих пор разгребаю последствия той... — Минсок находился на выходном, поэтому опрокинул в себя стопку, закусив лаймом. Ему до сих пор приходилось прижимать мелкие банды, которые продолжали «наследие» той войны.       Война между семьями Ким и Чон уже была - и закончилась смертью прадеда Чонгука. Тогда наступили тёмные времена для всей Кореи. СМИ происходящее называли стычкой небольших банд, но на деле перестрелки происходили чуть ли не в каждом городе: страдали мирные жители, улицы были усыпаны трупами - для Кореи это стало настоящим шоком. Страна словно оказалась в Бразилии, где подобные происшествия до сих пор считались нормой. Чонгука во время той войны ещё даже в проекте не было, поэтому весь тот ужас он мог лишь представить — узнать о нём он мог из старых газет и рассказов отца. В ту стычку Кимы захватили порт и начали контролировать водные пути. Чоны сильно пострадали, но быстро нашли выход из тяжёлого положения и переключили все силы на чёрный рынок, фактически признав поражение.       Тэджун до сих пор контролирует море: его судостроительная компания служит прикрытием для нелегальных поставок, которые проходят через него. Это значительно усилило влияние семьи, однако Чоны довольно быстро сумели вернуть себе доверие и авторитет.        Столик, за которым расположилась их небольшая компания, находился на балконе второго этажа - отсюда открывался прекрасный вид на всю территорию клуба. Взгляд Чонгука невольно зацепился за светлую кудрявую макушку: парень очень пластично двигался, полностью отдаваясь музыке. Его бёдра были обтянуты чёрными джинсами, а сверху на нём была шёлковая белая рубашка. Он улыбался, подпевал и что-то кричал своему спутнику, пытаясь перекричать громкие басы. Улыбка у светловолосого была необычная - она напоминала квадрат, — из-за этого отвести взгляд оказалось сложно. Хотелось рассматривать его снова и снова. Усмехнувшись своим мыслям, Чонгук перевёл взгляд на того самого спутника — и тут же узнал его. Пак Чимин не уступал кудрявому в энергичности и тоже полностью отдавался танцу. Племянник часто появлялся в клубе, и Чонгук ничуть не удивился, увидев его здесь снова - хотя ещё вчера Чимин грустно обнимался с унитазом в квартире Чонгука.       «Засранец, ничему жизнь не учит», — мысленно усмехнулся альфа.       От разглядывания его отвлёк голос Намджуна:       — Ты там что, пару миллиардов увидел? Взгляд такой, будто да, — с издёвкой спросил альфа.       — Знакомая морда — тот светловолосый рядом с Чимином. Мы знаем его? — Чонгук продолжал разглядывать юношу, пытаясь понять, почему тот кажется знакомым. Хотя в числе друзей Пака тот раньше не наблюдался.       Намджун чуть привстал, чтобы разглядеть получше, и сразу понял, о ком речь. Тихо рассмеявшись, альфа снова упал на диван.       — Реально не вспоминаешь? — Подождав пару секунд и уловив по взгляду Чонгука - тому самому «не держи меня за идиота» — что тот действительно не вспоминает, Намджун добавил: — Ким Тэхён. Главная тайна Тэджуна.       Точно. Чонгук заставил Намджуна буквально землю рыть в поисках компромата на Кима - и совершенно забыл, как этот компромат выглядит. Сравнивая облик юноши с фото двухлетней давности, Чонгук отметил, что тот явно повзрослел и оформился. Стал более изящным и уверенным. Пару лет назад с фотографии на него смотрел злобный воробушек, готовый укусить любого, кто к нему приблизится. Сейчас же перед ним был прекрасный лебедь, который одним взглядом мог подавить любого и поставить на место. Чонгук любил такие перемены в людях. Хмыкнув, альфа отпил немного виски, поставил бокал на место и впился взглядом в Минсока, продолжая:       — Начни с давления по налогам. Затем вытащи наружу какие-нибудь грязные тайны — но не про поставки, а что-то вроде истории с изнасилованием или связью со шлюхой. Унизь его публично и лиши авторитета в политических кругах. Для начала этого будет достаточно.       Генерал присвистнул.       — Видимо, знатно он тебя разозлил. Склады - снова его рук дело? — догадался альфа, усмехнувшись.       Мин Минсок отличался чуткостью к выгодным условиям и никогда не соглашался на меньшее, пока не был удовлетворён. У него с Чонгуком был один общий договор, который идеально работал: Мин находил нарушителей их негласного кодекса существования группировок, а Чонгук наказывал их, обеспечивая относительную безопасность для своего народа.       Генерал был старше альфы на десять лет и часто пытался поучать младшего. Чонгук внимательно слушал, но всегда советовал Минсоку не раздавать ненужные советы. Однако это никогда не останавливало Мина. Хотя они не были близкими друзьями, звание хороших приятелей вполне подходило для их отношений.       Остаток времени они обсуждали детали и план действий за выпивкой. Чонгук старался не пить больше двух стаканов виски, считая алкоголь способом расслабиться, а не способом забыться. Отвлечься ему помогал хороший секс с красивым мальчонкой, который по праву считался его фаворитом.       Рин — популярная модель с множеством контрактов и проектов, активными социальными сетями и действительно успешной карьерой. Их отношения, если можно так назвать их сексуальную связь, начались пять лет назад, когда двадцатилетний мальчуган попал в эскорт, пытаясь закрыть долги отца. Чонгук клюнул на его красивое лицо и недурное тело. Одна ночь заменяла другую, и никто из них не хранил верность — у них не было планов на совместное будущее или детей. Омега осознавал, какому человеку он отдает свое тело, и, кроме этого, ничего предложить не мог. Ему было страшно отдаваться еще и душой такому монстру, как Чонгук. Альфе же было удобно иметь всегда под рукой быстрый и удобный вариант — стоило только написать. Чонгук вложился в омегу, испытывая элементарную жалость. Он был щедр к тем, кто что-то ему давал — будь то выгодное сотрудничество или секс. Сегодняшняя ночь обещала закончиться в приятной компании.

***

      В вип-комнате раздавались громкие стоны темноволосого юноши, который выгибался на коленях, в то время как Чонгук с тихим рыком входил в него, охватив его поперек талии и за шею. Их секс всегда был сумасшедшим, грубым и без прелюдий, и обоих это устраивало. После нескольких резких толчков Чонгук вышел из тела омеги и, издав протяжной стон, излил свою страсть на упругие бедра юноши. Аккуратно опустив Рина на постель, он пришел в себя и начал одеваться.       — Тебя отвезут, — лаконично сообщил Чон и вышел из комнаты.       На пути к выходу он застегнул последнюю пуговицу на рукаве рубашки, не надев пиджак, который держал в правой руке. Спустившись, альфа столкнулся с интересной сценой. У стены здания сидел белобрысый парень на асфальте, пытаясь отмахнуться от мужчины, который уговаривал его сесть в машину и не трепать нервы. Судя по всему, они были знакомы. Рядом суетился пьяный Чимин, который, похоже, пытался отогнать взрослого альфу, не узнав его в состоянии алкогольного опьянения. Когда Пак вдруг споткнулся, старший поймал его и, прижав к стене, издал раздраженный звук.       Хмыкнув, Чонгук направился к троице.       — Не справляетесь с молодым поколением? — язвительно спросил он, перехватив племянника за талию и накинув на него пиджак. Идиот стоял в одной полупрозрачной рубашке.       Мужчина мгновенно узнал лицо главы семейства Чон и расслабился. Всем было известно, как Паки связаны с Чонами, и что Чимин — горячо любимый племянник Чонгука.       Тэй вздохнул, почесал затылок и, не зная, как вести себя с недругом семейства Ким, произнес:       — Убивают всю нервную систему. Никогда не заведу детей.       Тихо рассмеявшись, Чон подхватил Чимина на руки и, помахав, направился к машине, крикнув напоследок:       — Берегите такую драгоценную ношу! Тэджун расстроится, если что-то случится с его единственным родным ребенком.       Это не было угрозой, скорее, это было маленькое напоминание о том, какую власть имеет Чон. Тэй поджал губы и тоже поднял уснувшего фигуриста на руки, понимая, что развлечения Тэхена подошли к концу. Время становилось слишком опасным.

Монстр потерял терпение.

***

      Большой особняк, снятый специально для этого вечера, наполнялся машинами и людьми. Каждый из присутствующих был обеспечен, и атмосфера буквально переполнялась роскошью: кто‑то пришёл с парами, кто‑то в гордом одиночестве, а другие приехали семьями.       Ким Тэджун, в сопровождении своего старшего сына, прибыл в последние минуты, хотя по этикету полагалось встречать гостей с самого начала. Но главе Ким, похоже, правила не писаны, и их встречали специально нанятые помощники.       У каждого гостя был свой подписанный столик. Рассадка строилась от главного стола — семьи Ким. Чем ближе к этому столу располагались представители той или иной династии, тем влиятельнее были люди. Этот вечер был организован в честь открытия нового междугородного порта в Сеуле. Это событие действительно имело большое значение: для многих представителей различных сфер открывались новые возможности благодаря этому открытию.       Двое альф вошли в зал и сразу же начали обмениваться приветствиями со всеми, кто осмеливался подойти. Все были в сборе, разве что один столик справа от Кимов пустовал — семья Чон не явилась. Приглашение, безусловно, было выслано: не пригласить такую влиятельную семью было бы неуважением.       Хмыкнув, Тэджун отвлёкся на подошедшего к нему официанта и заказал шампанское. Вечер начался и проходил довольно однообразно для подобных мероприятий: сначала подавались горячие блюда под приятную живую музыку, а потом настал момент речи виновника торжества. Выйдя на небольшой подиум, где играли музыканты и располагался микрофон, альфа проверил его работоспособность, постучав по динамику, и с улыбкой начал свою речь. Тэджун умел говорить красиво и не готовился заранее.       — Рад всех приветствовать на этом ужине. Мне приятно осознавать присутствие каждого из вас. Мы должны были прийти к этому моменту, не будем лукавить. Открытие такого порта открывает множество возможностей, и я с радостью готов поделиться с вами этими возможностями, ведь всё это делалось в первую очередь на благо наших с вами дел.       Речь прервали громкие аплодисменты, раздавшиеся по всему залу. Черноволосый альфа в красном костюме, который отлично сидел на нём, с улыбкой вышел ближе к сцене и продолжал хлопать. За его спиной стояли двое вооруженных альф. Идея всё же явиться пришла неожиданно — хотелось увидеть лицо ублюдка, когда задуманное Чонгуком будет выполнено.       — Какая речь! Я почти прослезился! Моё почтение, — развернувшись к гостям, мужчина наигранно поклонился и направился к своему столу. Улыбка не покидала его лица до последнего.       Тэджун ощущал, что эта самодовольная физиономия ни к чему хорошему не приведёт. Быстро закончив речь с повторными благодарностями, он вернулся за стол и, наклонившись к старшему сыну, тихо проговорил:       — Этот сукин сын что‑то задумал.       Хосок лишь улыбнулся, будто отец рассказал ему анекдот. Старший сын Кима в какой‑то степени уважал Чона. В таком возрасте взять всё под контроль и удерживать, несмотря на давление и попытки подорвать его статус со стороны Тэджуна, было подлинным искусством. Он восхищался тем, как альфа придерживался установленных им же правил, и ценил преданность своих людей. У семьи Хосока была другая политика: от ненужных людей тут же избавлялись, никогда не жалея и быстро заменяя на других. Люди выступали скорее как расходный материал, нежели члены семьи. Тэджун был жаден и не хотел делиться с кем‑либо тем, что однажды завоевал его отец. Он постоянно стремился создать такие условия, при которых выгода оставалась бы только у него, даже если для этого приходилось использовать грязные методы.       Безусловно, Хосок уважал и восхищался своим отцом, но в некоторых вещах он не соглашался с его подходами, молча терпя и ожидая своего часа, когда сможет переписать правила семьи Ким под себя. Альфа служил марионеткой Тэджуна, впитывая всё, лишь бы не подорвать доверие старшего.       Спустя полчаса гости начали рассаживаться по залу: некоторые подсаживались друг к другу, другие танцевали, а некоторые просто наслаждались вкусными закусками. Многие представители пытались завести полезные знакомства. Ким Тэджун отвлёкся на спешащего к нему помощника, который явно нервничал. Молодой человек наклонился к главе и быстро начал шептать:       — Господин, международный порт оккупировали люди Чона. Там всё в взрывчатке, куча заложников.       Бокал с шампанским разбился в руках Кима. Переведя взгляд на Чона, он увидел лишь его самодовольную улыбку и то, как тот, едва шевеля губами, произнёс: «Бабах».       В этот момент международный порт взорвался, оставив за собой мощный пожар и множество обломков.       «Один: один, сукин сын», — мысленно отметил Чонгук.