Splitter der Ambitionen

      Черноволосый мальчуган с большими черными глазами, словно у крольчонка, мчался по дорожке навстречу своему отцу. Грузный мужчина сразу смягчил лицо, увидев бегущего к нему сына. Подхватив маленького ребенка на руки, он подкинул его, а затем крепко прижал к себе.       — Привет, разбойник! Ты сильно докучал папе сегодня? — с улыбкой спросил он, расчесывая волосы Чонгука в игривом жесте. Альфа направился к дому.       — Я сегодня научился плавать! — гордо объявил ребенок, выпячивая грудь вперед и ожидая одобрения от отца.       Чонгуку семь лет, он не выговаривает букву "в", но иногда говорит так, будто на пять лет старше. Малыш целеустремленный и смелый. Всегда тянулся больше к отцу, чем к родителю-омеге. Он не любит его меньше, просто в глазах маленького ребенка глава семьи — это непобедимый супергерой, и в нём сидит мечта быть таким же. Лучшим вариантом для Чонгука было бегать за взрослым на хвосте, все повторять и впитывать манеры поведения. Иногда он даже пытался подражать шагам альфы, чем смешил родителей по вечерам.       В их семье придерживались двух основных правил: доверие и уважение. Чон Минхо никогда бы не позволил себе поднять руку или повысить тон на своего горячо любимого мужа, а Сухек, омега, покорившая сердце мужчины, полностью доверял ему.       Их роман начался в подростковом возрасте на благотворительном вечере в детском доме, когда Минхо заметил худощавого юношу. Образ темноглазого надолго запал ему в душу, и через неделю он снова наведался туда. С каждой встречей они все больше узнавали друг о друге. Сухек сначала опасался влиятельного альфы, полагая, что тому нужен только секс, но Чон никогда не прикасался к нему, пока полностью не заслужил его доверие.       Маленький Чонгук едва понимал, что происходит в отношениях взрослых, но точно знал, что так выглядит «любовь», и когда он подрастет, обязательно полюбит кого-нибудь так же сильно. Правда, пока он дарил свою любовь только сладкому и родителям.       Войдя в гостиную, старший альфа изобразил, будто младший летит, издавая радостные звуки. Приземлив его рядом с супругом, он тут же оставил поцелуй на щеке.       — Здравствуй, драгоценный. Устал? — спросил глава Чон, будучи уверенным, что провести целый день с их активным ребенком сложнее, чем вести любые переговоры.       Сухек, улыбаясь от ласк мужа, ответил:       — Ни капли. Твой сын научился плавать. Уже хвастался?       — Первым делом, — рассмеялся старший, прекрасно зная, какой хвастун Чонгук. Они пытались избавиться от этой черты, ведь достойный человек не должен кичиться тем, что многим недоступно.       Их сын рос в обычной детской атмосфере: много играл, гулял и учился. Но каждый день отец находил время, чтобы преподавать ему уроки. Например, вчера маленький альфа поссорился с сыном Паков, потому что тот хвастался, что его имя — в честь короля Англии. Чонгук был недоволен тем, что кто-то пытается принизить его имя, которое не казалось столь особенным, как у Карла.       Дома Минхо довольно строго вызвал сына в кабинет, усадил его на стул и начал отчитывать:       — Достойные альфы не дерутся из-за таких пустяков.       — Но он унизил меня! — возразил ребенок, почти впадая в истерику.       — Унизил тебя тем, что хвастался своим именем, Чонгук? Тебя задело, что у тебя не иностранное имя? — старший говорил с ребенком как со взрослым, считая, что младший должен осознавать собственную важность и уметь отвечать за свои действия.       — Его назвали в честь великого человека, а у меня простое корейское имя! — обиделся Чонгук, поджав губу.       — Как звали твоего прапрадеда и основателя семьи Чон? — спросил Минхо.       Этот вопрос поставил ребенка в тупик. Он задумался, пытаясь вспомнить.       — Мы это учили, напряги память, Чонгук, — напомнил ему отец.       — Чонман и... и... — имя основателя семьи никак не всплывало в памяти маленького альфы. Испытывая стыд за то, что забыл, он сжал свои кулачки.       — Я не забыл...       — Гукмин, Чон Гукмин, — подсказал Минхо. — А теперь сложи первые слоги их имен.       На эту задачку у Чонгука ушло полминуты, но осознав это, его глаза стали будто в три раза больше.       — ЧонГук! — воскликнул он, оживляясь и расплываясь в улыбке. — Вы назвали меня в честь основателя семьи Чон и моего прапрадеда!       — Не бывает обычных имен. В каждое имя родители вкладывают частичку истории. У каждой семьи своя история. И пусть вокруг будет три Чонгука, но у каждого этого имени будет свой смысл происхождения. Мы это уже обсуждали. Хвастаясь, ты теряешь черты достойного человека. Уяснил? Ребёнок смущенно закивал и тут же ответил:       — Да, отец.       Каждый раз Минхо учит сына, вкладывая свой опыт в его маленькую жизнь. Он верит, что Чонгук станет великим и достойным альфой. Он не беспокоится о нем, уже видя в мальчике зачатки характера лидера. Но смотря в эти большие искренние глаза и на выпирающиеся зубы, ему хотелось замедлить время. Его наследник растет не по дням, а по часам.       Гордость семьи Чон.

***

      Ад всё же существует, иначе Тэхен не смог бы объяснить, почему проснулся с ощущением, будто его придавил Камаз. Рубашка была смята на уровне груди, джинсы неприятно давили на живот, который скручивало от тошноты, а во рту будто образовалась пустыня. С трудом разлепив глаза, омега с мучительным стоном сполз с кровати и направился в ванную.       Обнявшись с белым другом — унитазом, юноша пытался вспомнить события вчерашней ночи, но они являлись ему лишь размытыми пятнами: клуб, чей-то взгляд, танцы и куча алкоголя. Наверняка, как спортсмену мирового класса, ему должно быть стыдно, но Ким почему-то не чувствовал ни капли сожаления.       После душа он надел светлые пижамные штаны и свободную футболку, вспомнив, что стянул её из гардероба Тэя. В США они делили квартиру втроём, но сейчас Сокджин жил в другом крыле особняка, а Тэй — в доме охраны. Младший немного скучал по их шумным утрам. Обычно всё начиналось с того, что Тэй будил сначала старшего омегу, сталкиваясь с сопротивлением и угрозами убийством, а затем будил младшего, который напоминал желе. Порой его приходилось относить на руках в гостиную, чтобы он просыпался под ворчание Сокджина.       Эти мысли вызвали улыбку на сонном лице Тэхена, пока он спускался на первый этаж, где находились столовая и кухня. Омега был безмерно благодарен этим двоим за то, что сделали его жизнь яркой. Каждый раз он ловил себя на мысли, что хотел бы иметь таких родителей. Но судьба — злая сука.       К сожалению, в столовой он оказался не один, хотя время завтрака давно прошло. За длинным столом сидел явно нетрезвый мужчина. Судя по янтарной жидкости в стакане, он выпивал виски. Тэхен замедлил шаг и внимательно осмотрел Тэджуна. Рубашка была расстегнута наполовину, галстук валялся у ног рядом с пиджаком.       Омега никогда не боялся своего биологического родителя, считая его слишком жалким, чтобы тот смог навредить ему всерьёз. В двенадцать лет, когда гнев отца впервые вышел за рамки словесного унижения, у Тэхена возник план действий на случай следующего раза: он бы дотянулся до чего-то тяжёлого и проломил череп. Мысль о том, что он готов был убить собственного отца, не вызывала в нём никаких эмоций. Со временем Ким убедил себя, что это не его вина и что он не испытывает сожаления. Именно Тэджун абстрагировался от своего сына, считая его бесполезным балластом и предметом выплеска своего дерьма. Тэхен унаследовал характер альфы: сдержанный на людях, но внутри него бушевал вулкан гнева. Часто он мог сорваться на себе, изнуряя тренировками или наговорить грубостей близким. За последнее юноша испытывал жуткий стыд и долго извинялся перед ними после того, как эмоции притухали.       Пройдя мимо, Тэхен направился к холодильнику, чтобы взять холодную воду. Открыв бутылку, он облокотился об остров, разделяющий столовую и кухню, и начал жадно пить. В это время светловолосый услышал, как старший встал, громко сдвинув стул, наполняя помещение неприятным звуком. Шаги приближались к омеге.       — Знаешь, почему твой папа сдох? — произнес старший, вставая сбоку от сына. Неожиданное содержание разговора.       Тему родителя-омеги они затрагивали лишь однажды. Когда десятилетний Тэхен спросил главу семьи, почему у него, как у остальных детей, нет второго родителя, тот спокойно ответил, что он умер при родах. Ребёнок, который тогда только учился понимать эмоции людей, заметил, что старший говорил без грусти и сожаления. Тогда маленькое сознание пришло к выводу, что второй родитель, вероятно, был не из лучших людей. Пытался найти причину безразличия отца к этой теме.       Медленно закрыв крышку бутылки, Тэхен перевёл взгляд на мужчину.       — Он умер при родах.       Неожиданно старший громко расхохотался, теряя равновесие, но быстро восстановил положение, схватившись за остров. Юноша не понимал, что так рассмешило мужчину. Была ли это защитная реакция или что-то другое?       Атмосфера резко изменилась, и младший Ким ощутил, как дыхательные пути пережала чужая большая ладонь, подскочившего к нему отца. Омега тут же схватился за душащую руку, чувствуя, как воздуха начинает не хватать.       — Не смей меня трогать, ублюдок! — хрипло огрызнулся светловолосый, не останавливая попыток выбраться.       Альфу разрывала злость: он сжимал ладонь сильнее, наблюдая, как его сын задыхается. Глядя в эти зеленые глаза и на светлые кудри, которые младший покрасил, Тэджун видел лишь омегу, который дал жизнь Тэхену. Мужчина его не любил. Он выбирал исходя из внешности и здоровья. Ещё подростком тот принял позицию, что тело омеги — это лишь способ утолить свои желания и воспроизвести наследника. Но эскортник тянул к себе непонятными нитями. Иногда это было животное желание, а иногда — простое желание, чтобы он находился рядом. Наверняка его пленили эти зеленые глаза, мягкие черные волосы, естественный запах тела и редкий смех, когда в выражении лица Тэджуна омега находил что-то смешное.       Девятнадцать лет назад он лично достал препарат для эвтаназии и заплатил каждому сотруднику, чтобы всё выглядело как смерть при родах. Но узнав, кто у него родился, почему-то не приказал добить и его. Тэджуну всю жизнь внушали, что главная слабость — это семья. Стоя в своем кабинете и слушая о рождении омеги, который не сможет перенять пост главы семьи, он вдруг ощутил дикий страх не оставить после себя ничего. Боялся, что много лет стараний его потомков уйдет в помойную яму, как только он издаст свой последний вздох. Территорию и все виды деятельности растащит разные семьи, и большой кусок достанется Чонам на правах самой влиятельной семьи. Кимы прекратят свое существование. Тогда Ким не задумывался о приёмном ребёнке и оставил в живых своего сына как крайний вариант наследника.       Впервые маленького омегу Тэджун увидел после года от рождения, когда шустрый младенец заполз к нему в кабинет. Мужчину тогда пробило словно током: он был копией своего отца. Даже тогда это можно было заметить. С каждым годом тот всё больше приобретал черты родившего его омеги и всё больше вызывал непонятные чувства у Тэджуна. Когда тот напивался и в пьяном угаре видел предмет своих бессонных ночей — юношу, который безумно любил клубнику и классическую музыку, пластично танцевал, обожал гулять и никогда не возражал альфе, смиренно принимая всё — мужчина чувствовал неясную для него тоску и чувство омерзения к ребёнку. Своими зелёными глазищами мелкий отпрыск заставлял держать в голове образ того, кого давно было пора забыть.       Приблизившись к лицу младшего, глава Ким буквально выплюнул в покрасневшее лицо следующее:

Hero ( Prod. by Primary ) - Instrumental

      — Он сдох потому что я приказал ввести ему убойную дозу пропофола. Он сдох потому что был лишним в моей жизни и делал меня уязвимым. Он сдох потому что это была его участь. Но знаешь что, Тэхен? Тебя тоже следовало усыпить! Тогда бы мне сейчас не пришлось выслушивать угрозы убить тебя!       Тэхен ощущал звон в ушах и собственное сердцебиение. Его одолевали смешанные эмоции, и ни одну из них он не мог разобрать. Смотря в глаза родителя, не мог поверить в услышанное. Конечно, такое можно было предположить, но больше всего его ошарашивало то, с каким отчаянием мужчина всё это высказал, словно это была какая-то личная трагедия. Его отец только что признался, что не прочь был бы, если ещё в младенчестве Тэхен умер.       Зелёноглазый понимал, что мало чем отличается от отца. Он был готов убить единственного родителя и ни капли не сожалел бы об этом. Получается, омега отражает старшего Кима? Что тогда заставило главу семьи сохранить жизнь маленького ребёнка — младшему это было непонятно.       В уголках глаз начали скапливаться слёзы от нехватки кислорода. Собрав все оставшиеся силы, он пнул мужчину в бедро, тем самым повалив его на пол и освободившись от хватки. Получив доступ к кислороду, Тэхен осел на пол и начал судорожно глотать воздух. Чёрт возьми, он не собирался умирать здесь, не поднесёт такой «подарок» этому ублюдку. Альфа, окончательно взбесившись, поднялся и, заметив подставку с ножами, схватил первый попавшийся.       — Я убью тебя, сука! Тогда у Чонов точно не будет ниток для давления! Ты — маленький гаденыш, моя главная проблема!       Мужчина направился к Тэхену, но не успел сделать и двух шагов, как его схватил поперек талии Хосок, внезапно появившийся на кухне. Он не ожидал застигнуть такую картину. Оттащив приёмного отца, который как раненый зверь стремился к юноше на полу, Хосок повалил его в угол и выбил нож из рук.       — Ты совсем обезумел, отец?! — крикнул он ему в лицо. Его взгляд зацепился за безумные глаза мужчины, и до него дошла одна мысль: — Ты же обдолбанный!       Старший Ким начал вырываться, но его попытки выглядели бесполезными против силы старшего сына. Через несколько минут подоспела охрана во главе с Тэем. Увидев всю картину, альфа тут же подбежал к сидящему на полу Тэхену и начал его осматривать. Тэхен не реагировал ни на что — находился словно не в своём теле, пытаясь осмыслить произошедшее. Пока остальная охрана уводила старшего Кима в свои покои, чтобы угомонить его, Хосок налетел на Тэя. Взяв его за воротник рубашки, он выплеснул ему в лицо:       — Почему тебя не было рядом?! А если бы я не пришёл, ты осознаёшь, что могло случиться? Какого черта ты не выполняешь свою работу, защитник хренов?!       Телохранитель не смел шевелиться и принимал всё, что ему высказывал Хосок. Сам он ощущал, как злость на себя наполняет его тело. Бывший военный всегда следовал приказам, и однажды приказом старшего Кима было запрещено заходить внутрь без надобности. Конечно, он догадывался о рукоприкладстве со стороны главного альфы по отношению к его младшему ребёнку, но сделать с этим ничего не мог. Один раз защитив Тэхена, он мог лишиться жизни и никогда больше не смог бы прикрыть его от более масштабных угроз. Сжав зубы, ему оставалось закрывать на это глаза и терпеть.       Вытолкнув его из зоны кухни, Хосок приказал альфе убираться с глаз долой. Тот не смел ослушаться и, стиснув зубы до скрипа, покинул дом.       Минуты осознания происходящего тянулись долго. Альфа, с ясно выраженным «вставай», взял Тэхена под локоть и, приказав прислуге, вышедшей на шум, принести аптечку, повел младшего в гостиную на диван. Усадив его, Хосок опустился на корточки перед ним и попытался заглянуть в глаза.       — Тэхен, подними глаза. Глаза на меня, Тэ.       Взгляд светловолосого был стеклянным. Он не истерил и не плакал, просто выглядел ужасно уставшим, напоминал неисправную куклу.       Когда аптечка была принесена, Хосок достал обезболивающую мазь от синяков и попытался нанести её на красные следы на шее Тэхена. Но тот неожиданно схватил его за руку, не позволяя притронуться к себе.       — Что такое? Почему не даешь позаботиться о себе? — нахмурился старший.       Омега кивнул на упаковку с названием препарата и тихо проговорил:       — Мне нельзя использовать этот препарат, он нарушает антидопинговые правила.       Все спортсмены обязаны были знать наизусть список запрещенных веществ. Хосок посмотрел на него в шоке. После всего произошедшего юный омега не бился в истерике, а заботился о том, как пройти допинг-контроль, боясь нарушить правила. Думал о своей карьере. Это была защитная реакция, вероятно, подумал Хосок. Он молча убрал руки от младшего и отошел, вернувшись с льдом, завернутым в полотенце. Видя нахмуренный взгляд Тэхена, он поднял руки в успокаивающем жесте и оправдался:       — Руки я вымыл, это просто лед. Лед же не нарушает антидопинговые правила? — шутливо спросил старший Ким, прикладывая прохладное полотенце к пострадавшей шее. — Похоже, первый этап Гран-при у тебя через три недели, успеет пройти.       Он рассуждал, осматривая следы.       Тэхен вопросительно выгнул бровь.       — Откуда ты об этом знаешь?       — Мой брат — ведущий фигурист в мире, конечно, я знаю. Я твой главный фанат, — тихо рассмеялся Хосок.       — Мы не братья, — устало произнес омега, прикрыв глаза. Слишком много событий свалилось на его голову.       — А я считаю нас братьями, потому что нас воспитал один человек. Даже если это наш второй полноценный диалог за всю жизнь. Семья не обязана быть связанной кровью, разве тебе это не известно? — старший явно намекал на их теплую связь с Тэем.       Проводив Тэхена в свою комнату, Хосок убедился, что тот заснул. Несмотря на ворчание и возмущения младшего, он сидел в кресле напротив кровати и просто находился рядом, боясь, что его истерика может запоздало начаться. Но в итоге младший просто уснул.       Уже в своей комнате, сидя на кровати, альфа крутил в руках телефон с открытым контактом «Чон Чонгук». Его голова была полна раздумий, и он всё больше склонялся к зелёной кнопке вызова.       — К черту! — произнес он наконец.       Нажав на вызов, Хосок прослушал ровно три гудка, прежде чем на той стороне послышался хриплый голос с язвительным оттенком.       — Я, наверное, сплю. Неожиданно.       — У меня есть кое-что на Ким Тэджуна, — усмехнувшись, произнес Хосок. Наверняка пожалеет об этом позже, но сейчас почему-то чувствовал, что это правильное решение.       — С чего бы? — спросил Чонгук с интересом.       Действительно, с чего бы? Сам Хосок не понимал, как одни стеклянные глаза младшего заставили перевернуть его мир и пойти на радикальные меры.       — Думаю, пора забрать своё наследство, но у нас с Тэджуном разные взгляды на подход к управлению семьей.