Дома никого нет

К твоему недоумению, эти «люди» не делали попыток броситься под колёса или перегородить дорогу. Они застыли на обочинах как вкопанные, и лишь их головы синхронно, с какой-то странной плавностью поворачивались вслед за медленно ползущим кемпером. То ещё зрелище. Ты даже затруднялась решить, что хуже: если этот музей восковых фигур продолжит безмолвно сверлить вас глазами или если эта шваль наконец решится на какое-нибудь действие. Но вот одноэтажные аккуратные домики закончились. Чужеродная Америка отступила, всосавшись обратно в ночную темень, и впереди снова замаячила относительно мирная лесная трасса. Появилась иллюзия, что можно выдохнуть. — Ну, это закончилось. Наконец-то, — протянула ты, пытаясь размять затекшую шею. Странный город в американском антураже со странными жителями. Что сказать, жизнь после катаклизма вообще странная. — Нет. Смотри вперёд, — хмуро обрубил Вадим. Ты мгновенно подобралась, вглядываясь в лобовое стекло. Соня на твоих руках беспокойно заворочалась, чутко среагировав на изменившийся тон взрослых, но глаз пока не размыкала. Вокруг тянулся всё тот же унылый пейзаж. Блёклая луна висела на своём законном месте, никаких пространственно-временных трюков с внезапными закатами природа не выкидывала. Ты моргнула. А когда открыла глаза, кемпер с размаху выкатился… ровно к тому самому въезду в чёртов городок. — Вадим, ты кругами крутишь? — в лоб спросила ты, чувствуя, как внутри неприятно холодеет. — В том и дело, что нет, — процедил напарник через сжатые зубы, сильнее вцепляясь в руль. — Я уже минут десять мотаюсь туда-сюда. Не хотел тебя дёргать раньше времени, надеялся, проскочим эту деревню насквозь, она же с гулькин нос. Но мы приехали сюда снова. И снова. А эти уроды на обочинах даже позы не поменяли. Остатки зыбкого сна сдуло окончательно. Соня на твоих коленях резко вскинула голову, её заспанные глаза округлились от подступающего испуга. — Мы… мы не можем уехать отсюда? — тихо спросила она. Ты попыталась привычным жестом пригладить её волосы, чтобы хоть как-то заземлить, но девочка нервно вывернулась из твоих рук, едва не плача. — Мы застрянем здесь навсегда? — Нет. Выедем, — коротко бросил Вадим. В его привычном односложном упрямстве сейчас крылась едва ли не единственная точка опоры. — А что это за люди? — с нарастающей тревогой прошептала Сонечка, всматриваясь в вырастающие из темноты силуэты. — Золотце, ты что, вообще не спала? — в твоём голосе, наперекор внутреннему мату, прорезалась искренняя забота. — Спала… — дрожащим голосом отозвалась мелкая, шмыгнув носом. — Но совсем чуть-чуть. — Вот и умница. Не знаю, что это за клоуны, просто не смотри на них. — Они как тот ковбой, да? — не унималась Соня, испуганно жмясь к твоему плечу. — Пялятся и улыбаются… — Ну, если они такие же непроходимо тупые, как тот ковбой, то пусть улыбаются, пока зубы целы, — ты сардонически усмехнулась, крепче прижимая её к себе. — Мы с дядей Вадимом им живо задницы надерём, если полезут, не так ли? Соня ничего не ответила, лишь прикрыла глаза ладонями и сжалась в маленький клубок. Ты размеренно гладила её по напряжённой спине, а твой собственный взгляд, устремлённый в боковое окно, наливался неприкрытой ненавистью. Кем бы ни были эти уроды, они уже заочно подписали себе приговор, просто за то, что посмели до смерти напугать ребёнка. Вы проехали сквозь этот бутафорский пригород ещё раз. И ещё раз. Вадим уже откровенно плыл, балансируя на грани истерики. В пластиковую баранку руля он вцепился с такой силой, будто от этого зависело, продолжит ли вообще крутиться Земля. — Ладно, хорош, завязывай, — холодным тоном отчеканила ты. Твоя ладонь при этом продолжала совершать механические, убаюкивающие движения по Сониной спине. — Ты просто жжёшь топливо в пустоту. — И что ты предлагаешь?! — Вадим сорвался на хриплый полушёпот, мазнув диким взглядом по боковому стеклу. — Тормознуть прямо напротив этих уродов? Вежливо поинтересоваться, где тут выезд на трассу?! — А почему нет? Библиотекарша в очках наверняка заведует местным архивом, пускай выдаст нам карту, — ядовито процедила ты, после чего обрубила сарказм и посмотрела на напарника в упор, — Тормози, Вадим. Если мы сейчас в ноль осушим бак, кемпер превратится в неподвижную консервную банку посреди хрен знает чего. В одном из окон ближайшего одноэтажного здания внезапно резанул жёлтый свет. Ты мгновенно повернула голову, сканируя объект на предмет скрытой угрозы. На кирпичном, сугубо казённом фасаде, больше всего смахивающем на провинциальное почтовое отделение, безрадостно провис обтрёпанный звёздно-полосатый флаг. — Похоже, не все аборигены решили прогуляться посреди ночи, — ты кивнула Вадиму на ожившее окно. Тот лишь выдохнул, постепенно обуздывая панику и выпрямляясь над рулевым колесом. В ту же секунду из дверей здания кубарем выскочил рослый темнокожий мужчина. Ты удивлённо вскинула брови. Сюрреалистичное ощущение, будто вас каким-то макаром занесло прямиком в Штаты, крепло с каждой секундой. Но это же невозможно. Вы находились на другом континенте. Каким образом вас швырнуло через океан? — Пожалуйста, стойте! Подождите! — истошно закричал он на бегу, отчаянно жестикулируя руками. Опять английский. Пазл в твоей голове решительно отказывался складываться, но внутреннее чутьё подсказывало, что всё пошло по одному месту ещё в тот момент, когда вы встретили то исполинское поваленное дерево посреди дороги. Похоже, именно там пространственная метрика окончательно приказала долго жить. Незнакомец подлетел к машине. Он выглядел до смерти напуганным, но — что примечательно — абсолютно живым и настоящим. В его рваных движениях и лихорадочном дыхании не было той манекенной, пластмассовой жути, которой фонили остальные улыбчивые твари на обочинах. Эта ночь, как и все предыдущие, к излишнему гуманизму и доверию не располагала, но этот мужик казался единственным нормальными из встреченных вам существ. Пускай и смертельно испуганным. Вы с Вадимом обменялись взглядами. Короткий кивок и кемпер со скрипом замер. Если весь этот город оккупирован Гостями, в чём ты не сомневалась ни на секунду, то появление выжившего человека, пытающегося утянуть вас с линии огня, было единственным логичным выходом. — Шериф Бойд, — на одном дыхании представился мужчина, хватаясь за край окна и безумно оглядываясь назад. — Слушайте меня: времени нет вообще. Живо сваливайте из машины, нам нужно укрыться внутри здания, пока эти... Люди не нанесли вам вред. Я знаю, как это всё звучит, но они правда опасны... — У вас там надёжное убежище? — хмуро уточнил Вадим, уже щёлкая замком ремня безопасности. Ты в это время бережно освобождала Соню. Девчушка испуганно засопела, утыкаясь носом тебе в шею. Выбора, собственно, не оставалось. Наматывать бесконечные круги по проклятой карусели с нулевым выхлопом — так себе перспектива, и если этот шериф предлагал временную крышу над головой, имело смысл принять приглашение хотя бы до следующей ночи. — Да, — ответил Бойд, но в его интонации промелькнула едва заметная, недоверчивая заминка. Он словно сам не верил, что ему так легко удалось убедить вас бросить своё колёсное корыто на съедение ночи. Впрочем, если этот спаситель решил сыграть в гостеприимного паука и заманить вас в ловушку, план Б у тебя всегда был под рукой на такие случаи. Вадим перехватит Соню, а ты вырвешь благодетелю кадык голыми руками. Вадим наскоро сгрёб ружье и рассовал по карманам горсть запасных патронов из бардачка. Ты, покрепче прижав к себе Соню, одним слитным движением вывалилась наружу и с глухим стуком захлопнула тяжёлую дверь кабины. Бойд мазнул напряжённым взглядом по оружейному стволу в руках твоего напарника, но комментировать не стал. — Скорее! — поторопил он. Вы притёрлись почти к самому крыльцу, так что бежать оставалось всего ничего. Но пространство вокруг уже пришло в движение. Из-за углов соседних аккуратных домиков, бесшумно отделяясь от теней, начали выплывать силуэты. Застывшие физиономии Гостей отчётливо блестели в лунном свете. — Быстрее, быстрее, шевелитесь! Ваша маленькая, взвинченная до предела группа молниеносным броском преодолела разделяющие метры и буквально юркнула в тёмный проход. Шериф с силой захлопнул тяжёлую дверь, запер её на массивный засов и бережно, почти благоговейно коснулся висящей у самого косяка… штуковины. Это был плоский обрубок камня, похожий на древний языческий оберег, сплошь покрытый грубо выцарапанными, зловещими руническими узорами. — Там Гости! Их там целая толпа! — испуганно зашептала Соня, изо всех сил стараясь сдерживать рвущийся из груди ультразвук. Её можно было понять. Сколько вы колесили по этой выжженной глуши, Гости почти всегда промышляли в одиночку, изредка парами. Но чтобы эта нечисть сбивалась в организованную, действующую как единый организм команду? Это ломало все привычные паттерны их поведения и пугало едва ли не сильнее, чем еженедельные визиты Бледного, когда казалось, что каждая встреча может стать последней. — Всё хорошо, маленькая, ш-ш-ш, мы рядом, — монотонно шептала ты, баюкая её на руках и сканируя взглядом полумрак помещения. — Не бойтесь, — уверенно подал голос шериф. — Внутри этих стен вам ничто не угрожает. Ни одна тварь сюда не сунется. — Из-за этого амулета? — ты кивнула на грубо обтёсанный булыжник у косяка. Бойд резко вскинул голову, и в его глазах промелькнуло искреннее изумление. Видимо, он не ожидал от случайных людей такой проницательности. Оправившись от секундного замешательства, он медленно кивнул: — Именно так. Если девочке нужно прийти в себя, там дальше по коридору есть чистая кровать. А вот нам с вами, господа, нужно очень серьёзно поговорить. Вы с Вадимом переглянулись и снова одновременно кивнули. Разговор назрел монументальный. Нужно было как-то решать вопрос с безопасным выездом из этого места, разбираться с аномальным поведением здешних Гостей, а главное выяснить природу этих чёртовых рунических камней. Если эти побрякушки действительно держали оборону против Гостей, вам кровь из носу нужно было раздобыть, купить или экспроприировать парочку таких. Но куда сильнее практической выгоды тебя обожгло лавинообразное облегчение, от которого на мгновение перехватило дыхание. Ты вошла внутрь. Грёбаный артефакт никак на тебя не среагировал. Он не затрещал и не вспыхнул. А значит, твоё обновлённое, перекроенное чёрт-те как тело всё ещё идентифицировалось древней магией как человеческое. Ты человек. Уложить Соню оказалось квестом повышенной сложности. Как выяснилось по ходу продвижения вглубь здания, вы припёрлись вовсе не на почту, а в самый настоящий полицейский участок. И «уютной спальней» для девочки стал ухоженный, чистый, но всё же тюремный карцер. Дверь с решёткой, разумеется, оставили настежь. Усадив Соню на заправленную койку, вы с Вадимом потратили несколько минут на уговоры. Бойд проявил неожиданную чуткость и притащил откуда-то из закромов стакан молока и упаковку каких-то безвкусных галет. Хрустя печеньем и чувствуя, что ночной кошмар временно отступил за стены, Соня сдалась. Изнурённый паникой детский организм отключился за секунды. Ты осторожно поцеловала её в висок, поправила колючее армейское одеяло и бесшумно выскочила из камеры. Вы вернулись в центральный офис шерифа. Окна здесь были зашторены наглухо, сквозь щели не пробивалось ни единого луча с уличных фонарей. Бойд устало опустился в пошарпанное кожаное кресло и жестом пригласил вас присесть напротив. — Я прекрасно понимаю, что всё, сказанное мной сейчас, прозвучит для вас как бред сумасшедшего, — мужчина потёр тяжелые веки, глядя на вас со смесью жалости и предостережения. — Но я умоляю, просто досидите в этих стенах до утра. Не делайте глупостей. Не подвергайте себя и ребёнка смертельной опасности, выходя наружу. Вы с Вадимом снова обменялись порцией немого недоумения. При чём здесь, к чёрту, утро? Шериф всерьёз полагал, что они при первой же возможности ломанутся из безопасного убежища под палящее солнце? Тем более сейчас, когда этот странный рунический оберег на входе, судя по тому, что ещё никто не ворвался внутрь, отрабатывал свой функционал на все сто процентов. Вы благоразумно предпочли придержать языки, устроившись напротив шерифа с минами заядлых скептиков, которых в этой жизни уже вряд ли можно было удивить даже визитом рептилоидов. Вадим положил ружьё поперёк колен, его указательный палец привычно замер на спусковой скобе. Ты же просто упёрлась локтями в поцарапанный стол, приготовившись впитывать местные байки. Бойд глубоко вздохнул, сцепив пальцы в замок. От него разило усталостью человека, который в одиночку тащит на себе неподъёмную ношу. — Начнём с главного, — заговорил он, переводя взгляд с тебя на твоего напарника. — Вы ехали по дороге. Наткнулись на дерево, перегородившее путь. Большое такое, поваленное дерево, а над ним кружили вороны. Так ведь? Ты кивнула. Значит, сценарий для всех один. Либо это секта, которая странным образом заманивает сюда людей. Но ты в этом сомневалась. Монстры снаружи и аномалии с небом являлись чем-то, что явно не под зубок каким-то религиозным шизикам. — Как только вы его увидели — всё. Вы попали сюда. Из этого места нет выезда. Можете жечь бензин сутками, двигаться строго по компасу, ломиться через подлесок, но трасса неизменно выплюнет вас обратно к этой чёртовой дорожной развязке. Мы зовём это место просто Фромвиллем. Пространство здесь свернулось в бараний рог, и теперь мы все пленники. Что касается тех… существ на улице, — Бойд сглотнул, и в его глазах прорезалась неподдельная, леденящая кровь жуть. — Они приходят только ночью. Днём люди в поселении пытаются жить обычно, но как только за горизонт садится солнце, монстры вылезают из своих нор. Они принимают человеческое обличие. Одеваются как примерные граждане, улыбаются, вежливо просят войти. Но если вы совершите глупость и откроете им дверь, или если в доме останется хоть одна незапертая щель… они не просто убьют вас. Они разорвут вас на куски. Они не едят ради утоления голода. Им нравится сам процесс. Картина вырисовывалась паршивая. Здешняя разновидность паразитов эволюционировала в какую-то изощрённую, высокоинтеллектуальную форму. Они не просто охотились ради выживания, ведь Гостям, очевидно, необходимо жрать людей. Они разыгрывали перед жертвами целый спектакль, подражая человеческому социуму, чтобы эффективнее этот самый социум утилизировать. Сверххищники, как они есть. Бледный, по крайней мере, не выглядел как человек и не охотился вместе с кучей себе подобных. — А этот булыжник у двери? — Вадим наконец подал голос, его тон оставался ровным, но костяшки пальцев, сжимающих приклад ружья, заметно побелели. — Как работает эта хрень? — Талисман, — Бойд коснулся груди, словно под форменной рубашкой у него висел точно такой же оберег. — Я нашёл их в лесу. Не знаю, какая сила в них заложена, но пока этот камень висит внутри закрытого помещения, а все окна и двери наглухо заперты, твари физически не могут переступить порог. Они будут стоять под окнами, шептать, звать по имени, давить на жалость, притворяться вашими погибшими близкими. Но войти без прямого приглашения они не способны. Это наше единственное спасение. Поэтому я и говорю: сидите тихо, не отсвечивайте и ждите рассвета. При первых лучах солнца они уходят. Ты пристально вглядывалась в лицо шерифа, пытаясь нащупать хоть малейший фальшивый тон, мимический сбой или признак изощрённого блефа. Ничего подобного. Бойд говорил с уверенностью человека, который лично пережил это. Тебе захотелось дико, до икоты рассмеяться ему прямо в лицо. Убираются с рассветом? Люди пытаются наладить здесь быт при свете дня? Это каким, блять, образом, если солнце — синоним лютой смерти, выжигающей всё живое до состояния обугленного шлака? Вадим сидел рядом, вытянувшись в струну. Напряжённая спина напарника красноречивее любых слов говорила о том, что его мозг сейчас буксует на том же недоверии. — Чушь собачья. Судя по каменно-спокойному выражению лица Бойда, к подобному скепсису со стороны свежеприбывших смертников он уже давно привык. — Если эти твари активны всю ночь, то как вы вообще здесь существуете? Чем питаетесь? Навряд ли у вас тут в каждом подвале разбиты плантации под ультрафиолетовыми лампами. Бойд проявил ангельское терпение. — Как я уже сказал, днём люди ведут обычную жизнь. Настолько обычную, насколько это в принципе возможно в нашей ситуации. По какой-то неведомой причине монстры не суются на ферму и огороды. Нам хватает, чтобы не протянуть ноги. Монстры. Он упорно, из раза в раз использовал это слово, ни разу не опустившись до привычного вам термина «Гости». Впрочем, если вас каким-то пространственным вывертом действительно швырнуло в американские ебеня, глупо было ожидать от местных идентичной лексики. У тебя возникло отчётливое чувство, что между вами возникло недопонимание. Истина, как водится, пряталась где-то на поверхности. — Вы утверждаете, что эти... монстры исчезают с восходом солнца, — медленно начала ты. Бойд утвердительно кивнул. — Да. Всё верно. — …Солнца, — повторила ты, чувствуя, как в висках начинает стучать тягучая боль. — Солнечные лучи. Ультрафиолет. Дневной свет, который просто мягко греет кожу, помогает вашей кукурузе расти и не превращает живую ткань в дымящийся пепел за пару секунд? Я правильно понимаю? — ...Абсолютно верно, — Бойд развёл руками, искренне не понимая причин этого допроса с пристрастием. — По какой-то причине они либо до смерти боятся дневного света, либо не способны находиться под ним. Шериф не шутил. На его лице не дрогнул ни один мускул, не промелькнуло ни тени издёвки. Он пребывал в точно таком же глубоком недоумении от твоих абсурдных наводящих вопросов, в каком вы с Вадимом находились от самого факта, что местное население умудряется невозмутимо гулять под открытым небом без защитных скафандров. — Вы хотите сказать, что солнце вас здесь не убивает? — Вадим уставился на Бойда таким тяжёлым, волчьим взглядом, что ты невольно подивилась выдержке мужчины напротив. Будь на месте шерифа кто попроще, он бы уже судорожно хватался за кобуру. Ружьё, по-прежнему лежащее на коленях твоего напарника, выглядело веским аргументом в споре. — Животные в порядке? Деревья не вспыхивают как спички? Пожаров нет? Брови Бойда взлетели так высоко, что едва не скрылись под линией волос. Он воззрился на вас как на парочку буйнопомешанных, сбежавших из закрытой лечебницы. — Чёрт… Если бы нам вдобавок ко всему здешнему дерьму привалило ещё и смертоносное солнце, мы бы точно тут не выжили, — с нервным, лишённым веселья смешком выдавил шериф. Между тобой и Вадимом протянулась бессловесная, но предельно понятная линия переговоров. «Он пиздит», — лаконично сообщил Вадим одним лишь тяжёлым поворотом головы. «Ещё как», — ответил твой красноречивый прищур. — «Пусть на рассвете сам первый рожу под это их "безопасное" солнце подставляет, а мы изнутри его крики послушаем». Шериф сделал вид, что ваша немая пантомима его совершенно не трогает. Он лишь глубже откинулся на спинку кресла, подперев подбородок крупной ладонью. — Разрешите узнать, откуда вы прибыли? — спросил он, внимательно всматриваясь в твоё лицо. — Судя по языку, на котором говорила малышка, Россия? Восточная Европа? Ты неохотно, сквозь зубы выдавила: — Россия. Да. — И куда вы держали путь? До того, как уткнулись в дерево. — Вы как-то связаны с правительством? — мгновенно срезал Вадим, перехватывая инициативу. Его тон так и сквозит паранойей. — К чему этот допрос? — Извините, — Бойд примирительно приподнял открытые ладони. — Разумеется, нет. В прошлой жизни я служил в армии США, а теперь я просто шериф этого богом забытого места. Все, кто сюда попадал раньше, ехали из самых разных штатов. Но финал у всех был один. — То есть вы на полном серьёзе утверждаете, что мы сейчас находимся в Америке? — скорее констатировала, чем спросила ты. Бойд медленно кивнул. — Чёрт… Только не говорите, что вы переместились сюда прямиком из России. — Так и есть. Направлялись к Уральским горам, — ровно добавила ты, наблюдая за его реакцией. — Чёрт возьми. Шериф резко поднялся — пошарпанное кресло под ним жалобно скрипнуло — и принялся беспокойно наворачивать круги по кабинету. Мужчина был потрясён. — Такого никогда не происходило, — бормотал он, нервно потирая шею. — Раньше все, абсолютно все прибывали исключительно из Штатов. Если эта аномалия начала затягивать людей со всего мира… Судя по раздувающимся ноздрям, Бойду страстно хотелось разразиться сочной, многоэтажной тирадой и разнести пару стульев, но он вовремя осёкся. Коротко мазнув взглядом по тёмному коридору, где за решёткой открытой камеры мирно спала Соня, шериф набрал в лёгкие воздуха и заставил себя успокоиться. — Что ж. Это полное дерьмо, — подытожил он, тяжело опустившись обратно на место. У тебя внутри ворочалось абсолютно идентичное желание: вскочить и разворотить этот казённый офис к чертям собачьим, но внешне ты оставалась спокойна. Дыхание в комнате сделалось глубоким и рваным, как у загнанных в угол зверей. Очевидно, концепция смертоносного солнца для Бойда была такой же дикой фантастикой, как внезапное перемещение в Америку — для вас. — Как давно здесь объявлялись новые люди? До нашего эффектного появления, — сухо спросил Вадим. Бойд неопределённо передёрнул массивными плечами: — С неделю назад. Под столом твои пальцы мёртвой хваткой впились в колено Вадима, блокируя его готовность выдать тираду в духе: «Вообще-то за пределами вашей резервации наступил грёбаный конец света». Напарник едва заметно вздрогнул, но промолчал. Головоломка стремительно превращалась в сущий бред. Если последние бедолаги провалились сюда всего неделю назад и при этом ни сном ни духом не ведали о глобальном катаклизме, который во внешнем мире кошмарил планету вот уже семь долгих месяцев… значит, с этим местом творилось нечто куда более извращённое. — Вы хотите сказать, у этой пространственной хрени контракт на утилизацию исключительно американских граждан? — с кривой усмешкой процедила ты. — Специфический патриотизм, не находите? Как эта система вообще работает? — Если бы мы сами знали хотя бы половину ответов… — с вымотанным бессилием выдохнул Бойд. Он подался вперёд, заглядывая вам в глаза с предельной серьёзностью. — Слушайте меня внимательно, ребята. То, что вас затянуло сюда прямиком из России — это беспрецедентное дерьмо. Но вы обязаны держать язык за зубами. Местные не должны об этом услышать. Нам здесь только паники не хватало. — Местные чего именно, если это ничего посреди нигде? — уточнила ты, скрестив руки на груди. — И что нам, собственно, прикажете здесь делать? Налоги платить? Вадим рядом засопел с усталым раздражением, его пальцы слишком судорожно дёрнулись на оружейном затворе. Понимая, что напарник сейчас находится на взводе и чисто на рефлексах может превратить офис шерифа в скотобойню, ты мягко, но непреклонно перехватила холодный ствол ружья и потянула на себя. Вадим нехотя разжал пальцы. Ты плавно опустила дробовик на полированный дуб стола, подальше от греха. Бойд заметно расслабил плечи. Судя по всему, мужик до последнего момента ждал, что вы начнёте качать права с позиции силы. — Для начала дождёмся рассвета, — ответил шериф, переводя взгляд на оружие, но не делая попыток к нему потянуться. — А днём определимся с вашим размещением. Город предоставит вам крышу над головой, но вам придётся сделать выбор. У нас тут, видите ли, образовалось два лагеря с диаметрально противоположными взглядами на жизнь: сам Город и Община на холме. Колония. Ты вопросительно выгнула бровь, мысленно готовясь выслушать условия двух разных сортов братий. — В чём разница? — подал голос Вадим, всё ещё буравя Бойда недобрым взглядом. — Разница в подходе к выживанию, — пояснил Бойд, устало потирая переносицу. — Город — это жёсткая структура, закон, порядок и моя личная юрисдикция. Каждая семья живёт в отдельном уединённом доме, у каждого есть свои обязанности, своя норма выработки и строго распределённая пайка. Ночью тотальный локдаун. Заперся, проверил талисман, сидишь тихо. Шериф сделал паузу, бросив беглый взгляд в сторону зашторенного оконного проёма, словно прислушиваясь к шорохам ночи. — А Колония — это коммуна на отшибе. Огромный трёхэтажный особняк на холме, которым железной рукой заправляет женщина по имени Донна. Там у них своя, весьма специфическая атмосфера: общее имущество, хиппарские замашки, свободная любовь, выпивка рекой и полное отрицание частной собственности. Они называют это «жить полной жизнью перед лицом неизбежной смерти». И моя власть там заканчивается прямо у подножия их холма. Донна не пускает меня в свои дела, не признаёт мои законы, а я, в свою очередь, не лезу к ней со своим армейским уставом. — Звучит как выбор между монастырём строгого режима и притоном, — ядовито резюмировала ты, мгновенно прикинув перспективы. Внутренний голос подсказывал, что в этой «Колонии» уровень коллективной глупости должен зашкаливать до небес. Если в Городе косяк одного придурка, забывшего закрыть форточку, убивал только его самого, то в огромной общей усадьбе малейшая оплошность какого-нибудь обдолбанного романтика пустила бы под нож всю коммуну скопом. — И что, они там правда думают, что если делиться последними портками и упоительно деградировать под местный самогон, то... Монстры их не сожрут? — Пока на входной двери висит амулет — они в безопасности, — хмуро ответил Бойд, предпочтя пропустить твою шпильку мимо ушей. — Но правила там диктует Донна, и горе тому, кто их нарушит. Так что думайте, время у вас есть. До утра сидите здесь, а с первыми лучами солнца решите, какой расклад вам ближе. — Мы уже решили, — отрезала ты, не собираясь разводить лишние дебаты. К чёрту цыганский табор на холме. — Будем жить в городе. Вадим согласно кивнул, подтверждая сплочённость вашего тандема. — И тем не менее, вам всё равно придётся осмотреться и навестить Колонию, — мягко, но непреклонно возразил Бойд. — Таковы правила. Каждый новоприбывший должен увидеть оба варианта своими глазами, прежде чем сделать окончательный выбор. Ты недовольно забурчала себе под нос, мысленно посылая и самого шерифа, и его дурацкие регламенты по вполне конкретному адресу. Беспощадная и ненужная бюрократия пробралась даже внутри пространственной петли. Шериф поднялся со своего места, поправив пиджак, и жестом пригласил вас следовать за ним вглубь участка. — Время позднее, а вам нужно перевести дух перед завтрашним днём. Можете расположиться в соседней комнате. Там есть диван и широкая кушетка, для вас с мужем вполне хватит… — Мы брат и сестра, — деревянным голосом перебила ты, даже не моргнув. Конечно, это было не так. Но вдаваться в пространные объяснения о том, как посреди апокалипсиса тебя покусал какой-то дохлый урод, а Вадим снизошёл до благодушного соседства лишь после того, как ты единолично зачистила его дом от стаи точно таких же протухших тварей… Нет, это определённо лишнее. Законник и без того выглядел глубоко пришибленным. От подобных откровений у несчастного хрыча просто не выдержит сердце. Бойд на секунду осёкся, внимательно всматриваясь в твоё лицо под желтоватым светом лампы, после чего примирительно приподнял ладони: — Прошу прощения. Моя ошибка. Вы просто выглядите очень молодо, а ваш спутник… — А мой спутник выглядит так, будто лично застал крещение Руси и трижды подох от цинги, — ехидно хмыкнула ты, мазнув весёлым взглядом по напарнику. — Да ладно, шериф, не извиняйтесь. Вадик у нас парень, знатно потасканный жизнью. Вадим лишь тяжело вздохнул, но вступать в словесную перепалку не стал. Слишком много внутренних ресурсов ушло на удержание руля в тумане. Когда Бойд оставил вас в покое, выделив пару застиранных армейских пледов, Вадим упрямо усадился на край продавленной кушетки. Он мёртвой хваткой вцепился глазами в закрытую дверь, явно намереваясь нести караул до самого рассвета. Добрых полчаса он честно боролся с наплывающим анабиозом, клюя носом и то и дело вздрагивая от каждого шороха с улицы. — Ветеран, — не выдержала ты, приподнимаясь на своём диване. — Если ты сейчас же не ляжешь спать, я лично подниму твою тушу и приложу её обо что надо. Спать будешь долго, крепко и без сновидений. Угроза возымела мгновенное действие. Вадим прекрасно знал, на что ты способна, когда не в духе, поэтому спорить не решился. Он лишь тихо выругался сквозь зубы, послушно завалился набок и вырубился буквально через минуту, огласив комнату тяжёлым, размеренным сопением. Ты же осталась лежать в темноте, закинув руки за голову и уставившись в потолок. Сон не шёл. Мысли поочерёдно цеплялись одна за другую, пытаясь переварить масштабы свалившегося на вас пиздеца. Другой континент. Закрученное в бесконечный узел пространство. Дневное солнце, которое здесь, оказывается, ласково греет кожу, а не превращает живую ткань в дымящиеся шкварки. И эти улыбчивые ублюдки на обочинах, которые ночью режут всё, что шевелится, а днём сваливают в неизвестном направлении. И тот ковбой... Внезапно со стороны улицы, прямо по кирпичной кладке, к которой ты прижималась боком, прошёл странный, сухой звук. Словно кто-то неторопливо провёл костяшками пальцев по шероховатому камню. Ты без единого шороха отделилась от матраса. Местные кушетки, когда вы только устраивались, скрипели так натужно и одурело, будто их собирали на заводе пыточных инструментов. Но при желании ты умела перемещаться практически бесшумно. Вадим на соседней койке даже ухом не повёл, продолжая мерно сопеть. У стены всё повторилось. На этот раз отчётливый, издевательски размеренный стук. Тук. Тук. Тук. Ну надо же, ночные гастролёры всё-таки решили устроить приветственный концерт. Ты раздражённо выдохнула и легла обратно, перевернувшись на бок. Решили взять измором, уроды улыбчивые. Снаружи снова коротко стукнули. Эти монотонные звуки начали откровенно бесить. С твоим обострившимся слухом пытаться игнорировать этот бред казалось изощрённым издевательством. Уснуть под такой аккомпанемент было решительно невозможно. Ты уже мысленно пообещала себе, что если эта херня продлится до рассвета, то ты найдёшь способ познакомиться с местной фауной поближе и с особым вкусом. Но, к твоему искреннему удивлению, после третьей попытки за стеной всё стихло. Ты поудобнее устроилась на жёсткой, как гладильная доска, кушетке и, наплевав на все метафизические загадки этого места, впервые за последние адские дни провалилась в глубокий и многочасовой сон.