WINX: Новая грань

Блум ехала домой медленно, почти не касаясь педалей. Велосипед тихо поскрипывал, и каждый звук казался слишком громким в ночной тишине. Она сжимала руль так сильно, что костяшки побелели, а в голове всё ещё пульсировало: «Ты фея». Она вошла в дом, стараясь ступать бесшумно. На кухне горел тусклый свет — мама оставляла его всегда, когда Блум задерживалась. Торт был убран в холодильник, чашки вымыты, и только лёгкий запах клубники напоминал о том, что сегодня был её день рождения. Блум поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Она подошла к столу, где на планшете всё ещё был открыт её рисунок — девушка на краю обрыва, ветер в волосах, огни внизу. Блум смотрела на него и не узнавала. Раньше это была просто фантазия. Теперь это могло быть реальностью. Она легла в кровать, но сон не шёл. В голове крутились обрывки: зелёный огр, золотой посох, розовые крылья Флоры, насмешливый голос Стеллы. И — огонь. Тот самый, который вырвался из её рук. Она снова посмотрела на свои ладони — обычные, с заусенцами, с едва заметной краской под ногтями. Никакого света. Никакой магии. «Ты просто выдумала это», — сказала она себе. «Стресс. Переутомление. Ты слишком много рисуешь и мало спишь». Но глубоко внутри, там, где жили все её тайные мечты, она знала: это было по-настоящему. Она уснула под утро, когда за окном начало светать. И снилось ей пламя — тёплое, живое, которое не обжигало, а звало за собой. --- Утро встретило её серым светом, пробивающимся сквозь шторы. Блум открыла глаза и почувствовала странную пустоту в груди. Несколько секунд она не могла понять, что случилось, а потом воспоминания нахлынули — и она резко села на кровати. Вчера было не сном. Она вскочила, быстро оделась, спустилась на кухню, где родители уже пили кофе. Майк читал газету, Ванесса наливала чай. — Доброе утро, дочурка. — улыбнулась мама. — Как спалось? — Нормально, — ответила Блум, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я… я хочу прокатиться в парк. Там, вчера, я оставила… ну, просто хочу проветриться. Родители переглянулись. Майк хотел что-то сказать, но Ванесса мягко положила руку ему на плечо. — Иди, дорогая. Только не долго. Мы будем ждать тебя к завтраку. Блум кивнула и выскользнула за дверь, почти не дыша. Велосипед вчера она оставила у парка, и он стоял на том же месте — красный, нарядный, абсолютно не вписывающийся в её новую реальность. Она взяла его и поехала к той самой поляне. Они уже ждали. Стелла стояла, прислонившись к дереву, с лёгкой улыбкой на губах. Сегодня она была одета по-другому — в золотисто-оранжевое платье, которое переливалось на солнце, и в волосах её снова были розовые ленточки. Флора сидела на траве, перебирая какой-то цветок, и когда увидела Блум, улыбнулась так тепло, что у той потеплело на душе. — Ты пришла, — сказала Флора, поднимаясь. — Я не знала, приду ли, — честно призналась Блум. — Но мне нужно понять, что вчера произошло. — Мы тебе всё расскажем, — сказала Стелла, и в её голосе не было вчерашней колкости. Она была серьёзна. — Но сначала — ты должна принять решение. Мы говорили с Фарагондой. Она хочет тебя видеть. Ты должна поехать с нами в Алфею. Блум почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Я не могу, — сказала она тихо. — У меня родители. Школа. Моя жизнь. Я не могу просто взять и уехать. — Ты не потеряешь свою жизнь, — мягко сказала Флора. — Ты просто добавишь к ней ещё одну. Алфея — это не тюрьма. Это школа. Ты сможешь приезжать домой. Но твоя магия… она опасна без контроля. Мы не знаем, что может случиться, если ты останешься. — И мы не знаем, кто послал того огра, — добавила Стелла. — Ты можешь быть в опасности. Ты спасла меня, и за это я тебе благодарна, но если тёмные силы узнают, что ты — фея, они не остановятся. Блум смотрела на них и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Она хотела сказать «нет», хотела убежать, спрятаться в своей комнате и притвориться, что ничего не было. Но она не могла. Потому что вчера, когда она выставила руку, мир перестал быть прежним. — Я должна поговорить с родителями, — сказала она наконец. — Если они не согласятся, я не поеду. Стелла и Флора переглянулись. Флора кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Мы пойдём с тобой. Мы всё им объясним.

***

Она открыла дверь, и родители обернулись. Майк всё ещё сидел с газетой, Ванесса мыла посуду, и их лица вытянулись, когда они увидели не только Блум, но и двух незнакомых девушек в странных нарядах. — Блум, — медленно произнесла Ванесса, вытирая руки о полотенце. — Кто это? — Мам, пап, — Блум сделала глубокий вдох. — Это Стелла и Флора. Они… они феи. Из другого мира. И они говорят, что я тоже фея. Тишина. Тишина, в которой можно было услышать, как тикают часы на стене. Майк медленно опустил газету и снял очки. — Блум, — сказал он мягко, но в голосе его чувствовалась тревога. — Дочка, ты вчера переволновалась. Тебе нужно отдохнуть. — Я знаю, как это звучит, — сказала Блум, и голос её дрогнул. — Но это правда. Я видела, как они сражались с монстром. И я… я создала щит. Он был огненный, и он защитил нас. Я не знаю, как это объяснить, но это было по-настоящему. Ванесса подошла к ней и взяла за руки. Её глаза были полны тревоги и любви. — Блум, милая, может быть, тебе просто приснилось? Ты так много рисуешь, ты так много думаешь об этом… — Это не сон, — твёрдо сказала Стелла, шагая вперёд. — Простите за вторжение, но мы здесь, чтобы доказать вам правду. Она подняла руку, и в центре гостиной засиял золотой свет. Маленький, но яркий. Он парил в воздухе, искрился и переливался, а потом Стелла щелкнула пальцами, и свет превратился в бабочку, которая пролетела через всю комнату и исчезла в окне. Майк вскочил. Ванесса отшатнулась. — Что это… — выдохнула она. Флора шагнула вперёд и мягко улыбнулась. — Это магия, — сказала она. — Самая настоящая. И ваша дочь — её часть. Мы не хотим забирать её от вас. Мы хотим предложить ей шанс узнать себя. Но мы понимаем, что для вас это шок. Ванесса и Майк переглянулись. В их глазах Блум видела страх, растерянность и — что-то ещё. Может быть, надежду. Флора достала из маленькой сумочки запечатанный конверт. Он был сделан из плотной бумаги с золотыми прожилками, и на нём стояла печать в виде крылатой звезды. — Это письмо от директрис Алфеи, — сказала она, протягивая конверт Майку. — В нём приглашение для вас. Вы можете приехать в школу в любое время. Убедиться, что с Блум всё в порядке. Мы не хотим, чтобы вы волновались. Майк взял конверт, но не открыл. Он смотрел на Флору, потом на Стеллу, потом на Блум. — Это действительно правда? — спросил он хрипло. — Всё, что она говорит… это правда? — Мы не лжём, — тихо сказала Флора. — Ваша дочь — необыкновенная девушка. Мы не будем заставлять её. Но если она согласится, мы сделаем всё, чтобы она была в безопасности. Стелла добавила, чуть мягче, чем обычно: — И вы сможете навещать её. Когда захотите. Ванесса вытерла слёзы и посмотрела на Блум. — Ты хочешь этого? — спросила она. Блум задумалась. Она думала о красном велосипеде, о Митси, о папиных словах про архитектуру. О том, как она чувствовала себя чужой, как прятала свои рисунки, как мечтала о чём-то большем. И теперь это большее стояло прямо перед ней. — Я хочу попробовать, — сказала она. — Я боюсь. Но я хочу. Майк подошёл к ней и обнял её. В его объятиях было всё: и любовь, и страх, и гордость. — Тогда собирай вещи и мы едем с тобой, мы же должны видеть кому и куда мы отдаем дочь. Блум почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Спасибо, — прошептала она. Блум стояла в центре своей комнаты, оглядывая привычные стены. Плакаты с её любимыми певцами, стопка скетчбуков на столе, планшет, который она выпросила на прошлый день рождения. Всё это было её миром — маленьким, уютным, понятным. Теперь она уходила из него. Стелла и Флора ждали внизу, тихо переговариваясь с родителями. Блум слышала мамин голос — взволнованный, но сдержанный, и папин — низкий, серьёзный. Они о чём-то спрашивали фей, и те отвечали спокойно и терпеливо. Она запихнула в рюкзак самое необходимое: несколько футболок, джинсы, блокнот с карандашами, сменное бельё. Планшет она решила оставить — он был слишком хрупким для путешествия в другой мир. Вместо этого она взяла альбом, тот самый, старый, где ещё с детства рисовала фей и драконов. Он был потёртым, с загнутыми уголками, но в нём была её душа. За спиной раздался скрип двери. — Готова? — спросила мама, заглядывая в комнату. Её глаза были красными, но улыбка — тёплой и настоящей. — Мы едем с тобой, Блум. Мы должны видеть, кому и куда мы отдаём нашу дочь. Блум почувствовала, как слёзы снова подступают к горлу. Она подошла к маме и обняла её, вдыхая знакомый запах ванили и домашнего уюта. — Спасибо, — прошептала она. — Правда. Я не знаю, что бы я делала без вас. — Ты бы справилась, — мягко сказала мама, гладя её по волосам. — Но мы будем рядом. Всегда. Они спустились вниз, Стелла окинула их взглядом с лёгкой улыбкой, а Флора подошла и взяла Блум за руку. — Мы откроем портал прямо здесь, — сказала Стелла. — Это будет немного… необычно. Но безопасно. Я создам его с помощью посоха. Она вышла на середину гостиной и подняла золотой посох. Воздух вокруг задрожал, пошёл рябью, и перед ними засветился круг — переливающийся, золотистый, с пульсирующими краями. — Всё готово, — сказала Стелла, чуть запыхавшись. — Держитесь близко ко мне. И не бойтесь. Майк взял Ванессу за руку. Блум сжала пальцы Флоры. И они шагнули вперёд. Мир на мгновение исчез. Было ощущение, будто её тело растягивается в тонкую нить, проходящую сквозь свет, ветер и звёзды. А потом — резкий толчок, и она открыла глаза. Они стояли на каменной площади, залитой мягким утренним светом. Вокруг возвышались башни из белого камня, переливающиеся перламутром. Облака плыли так низко, что казалось, можно дотронуться до них рукой. А вдалеке виднелись горы, покрытые сияющим лесом. — Добро пожаловать в Алфею, — сказала Стелла с ноткой гордости в голосе. Ванесса ахнула. Майк замер, открыв рот. — Это… — начал он и не смог договорить. — Невероятно, — закончила Ванесса. — Это просто… невероятно. Блум смотрела на это всё и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. Она видела такие замки только на своих рисунках. Но здесь они были настоящими. И она была здесь. По-настоящему. Их встретила высокая девушка в спортивном, спец костюме. Каштановые волосы были стянуты в короткий хвост, а ярко-карие глаза смотрели внимательно и серьёзно. Она была подтянутой, с идеальной осанкой и легкими, уверенными движениями. — Я — Робин, — сказала она, слегка кивнув. — Ассистентка директрисы Фарагонды. Мне поручено проводить вас в кабинет. Директрисы уже ждут. — Спасибо, — ответила Блум, и голос её прозвучал тише, чем хотелось. Они пошли по длинному коридору, и Блум не могла налюбоваться на стены: они были покрыты золотыми узорами, которые, казалось, двигались и переливались в такт её дыханию. Родители шли молча, и она видела, как мама сжимает папину руку, а папа, обычно такой спокойный, смотрит по сторонам с таким выражением, будто боится, что его разбудят. Кабинет директрис выглядел так же внушительно, как и вчера, когда его описывали Стелла и Флора. За столом сидели Фарагонда и Гриффин, а рядом стояла Гризельда с планшетом в руках. Фарагонда поднялась и улыбнулась — тепло, но с той особенной дипломатичной строгостью, которая чувствовалась в каждом её жесте. — Добро пожаловать в Алфею, — сказала она, обращаясь к родителям Блум. — Меня зовут Фарагонда, я директриса этой школы. Я понимаю, что для вас это всё… неожиданно. Но мы здесь, чтобы помочь вашей дочери. Ванесса шагнула вперёд, и в её голосе слышалась та особая материнская твёрдость, которая не терпит возражений. — Мы хотим знать, что будет с нашей дочерью, — сказала она. — Мы не можем оставить её здесь, если не будем уверены, что она в безопасности. — Ваша дочь — особенная, — ответила Гриффин, и её низкий, хрипловатый голос звучал серьёзно, но без угрозы. — У неё огромный магический потенциал. Но без контроля он может быть опасен. Здесь она научится управлять им. — Мы не хотим, чтобы она превратилась в… в монстра, — тихо сказал Майк, и в его голосе послышалась боль. — Она не станет монстром, — твёрдо ответила Фарагонда. — Мы даём вам слово. Мы обучим её. Мы защитим её. И вы можете навещать её так часто, как захотите. Алфея всегда открыта для родителей. Гризельда подняла глаза от планшета и добавила: — Я лично прослежу за её успеваемостью и состоянием. Если возникнут любые проблемы, вы будете первыми, кто узнает. Ванесса и Майк переглянулись. Блум видела, как папа сжал челюсть, а мама сглотнула, но в их глазах было что-то, чего не было раньше: доверие. — Мы согласны, — сказал Майк наконец. — Но мы просим, чтобы за ней присматривали особенно тщательно. Она… она нам очень дорога. Фарагонда кивнула и посмотрела на Робин, которая стояла у двери. — Робин будет её наставницей в вопросах безопасности, — сказала она. — Она — одна из лучших специалисток в Алфее. Она будет следить за тем, чтобы с Блум всё было в порядке. Робин шагнула вперёд и посмотрела на Блум с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Я присмотрю за ней, — сказала она. — Обещаю. Блум посмотрела на Робин и почувствовала странное спокойствие и ощущение безопасности. В этот момент Флора подошла к Блум и тихо сказала: — Всё будет хорошо. Вот увидишь. А Стелла, стоящая в углу с лёгкой улыбкой, добавила: — Добро пожаловать в Алфею, Блум. Блум почувствовала, как внутри, там, где ещё недавно был холодный ком страха, загорается что-то тёплое. Светлое. Она не знала, что ждёт её впереди. Но знала одно: она не одна.

***

Солнце Алфеи светило мягче, чем на Земле. Оно было золотистым, тёплым, и ложилось на каменные плиты площади тёплым ковром. Блум стояла с родителями у главных ворот, и внутри неё всё сжималось. — Ну что ж, — сказал Майк, и голос его дрогнул. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Ты теперь считай студентка. Только волшебной школы. — Пап, — Блум почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я буду скучать. Очень. Ванесса обняла её — крепко, так, как умеют только мамы. От неё пахло домом, уютом и той особенной безопасностью, которую не найти ни в одном другом мире. — Мы будем приезжать, — сказала она, и в голосе её слышались слёзы. — Мы обещаем. Ты только зови, и мы будем рядом. — Я буду писать вам каждый день, — пообещала Блум, утыкаясь носом в мамино плечо. Майк положил руку на её плечо, и Блум взглянула на отца. Он смотрел на неё с такой гордостью, что у неё перехватило дыхание. — Ты у нас особенная, Блум, — сказал он тихо. — Мы всегда знали. Мы просто не понимали, насколько. — Ты всегда будешь нашей дочерью, — добавила Ванесса, отстраняясь и вытирая слёзы. — Где бы ты ни была. Блум снова обняла их обоих — сразу, как могла, чувствуя, как тепло их рук передаётся ей, как их любовь остаётся с ней, несмотря на расстояние. — Я люблю вас, — прошептала она. — Очень-очень. — И мы тебя, — сказали они хором. Она отступила на шаг, потом ещё на один. Ворота медленно открывались, и за ними уже ждала Гризельда — строгая, в очках, с планшетом в руках. Она терпеливо ждала, не торопила, но в её взгляде чувствовалась деловая собранность. — Я пойду, — сказала Блум, сглатывая ком в горле. — Я вам напишу. Сегодня же. Она помахала родителям, и те помахали в ответ. И когда ворота закрылись, отделяя её от прошлого, Блум почувствовала, как внутри неё разливается что-то новое — грусть, смешанная с надеждой. Она была готова.

***

Гризельда шла быстро, но не слишком, чтобы Блум могла поспевать за ней. Её каблуки цокали по каменному полу, и этот звук эхом разносился по пустому коридору. — Итак, Блум, — начала Гризельда, не оборачиваясь. — Добро пожаловать в Алфею. Я проведу для вас краткий инструктаж. Слушайте внимательно: от этого зависит ваша безопасность. Блум кивнула, хотя Гризельда не видела. — Во-первых, — Гризельда подняла палец, — перемещение по школе разрешено только в учебное время. Ночью коридоры должны быть пусты. Если вас застанут вне комнаты после отбоя — последуют санкции. — Поняла, — тихо сказала Блум. — Во-вторых, — Гризельда повернула за угол, и они вошли в длинную галерею с портретами бывших директоров, — ученицам разрешается покидать территорию школы только в выходные дни или с письменного разрешения директрисы или моей. Город Магикс — удивительное место, но он полон соблазнов и опасностей для новичков. — А если очень нужно? — спросила Блум. Гризельда остановилась и повернулась к ней. Её острые карие глаза поверх очков смотрели строго, но без злобы. — Если очень нужно, вы подходите ко мне или к директрисам. Мы не кусаемся, — сказала она, и в уголках её губ мелькнула едва заметная усмешка. — Но нарушать правила не советую. Особенно на первых порах. Она снова пошла вперёд. — И последнее, но самое важное: техника безопасности на уроках магии. Вы будете работать с непредсказуемыми силами. Одно неверное движение — и вы можете не только пострадать сами, но и навредить окружающим. Гризельда бросила на неё короткий взгляд. — К примеру, в прошлом году ваша «подружка» устроила взрыв в кабинете трансфигурации. Нарушила все возможные правила. В результате — частичное разрушение аудитории, лёгкие ожоги у троих сокурсников и двухнедельный ремонт. Блум округлила глаза. — И что с ней сделали? — Исключили, — ровно ответила Гризельда. — Но отец этой ученицы оказался очень влиятельным человеком. Он заплатил полную компенсацию, и девушку приняли обратно. Правда, на первый курс. Снова. Блум моргнула. — Это… это про Стеллу, да? Гризельда приподняла бровь. — Догадливая. Да, про неё. Так что советую вам не повторять её ошибок, — она чуть наклонила голову. — Хотя, должна признать, Стелла многое поняла и исправилась. Но вы всё равно будьте осторожны. — Обязательно, — быстро сказала Блум. — Это ваша комната, — сказала Гризельда, останавливаясь у высокой двери из тёмного дерева с золотой ручкой в виде звезды. Она повернулась к Блум и чуть прищурилась. — Располагайтесь. Завтра утром вам передадут расписание занятий. Также вам нужно будет забрать учебники из библиотеки — не забудьте. — Спасибо, — ответила Блум, сжимая лямки рюкзака. Гризельда кивнула и развернулась, цокая каблуками по коридору. Блум проводила её взглядом, а потом перевела дыхание и толкнула дверь. Она ожидала увидеть обычную комнату. Может быть, даже тесную, как в общежитиях на Земле. Но то, что предстало перед ней, заставило её замереть. Огромный светлый холл заливал мягкий золотистый свет — его излучала массивная хрустальная люстра, свисающая с высокого потолка. Пол был покрыт пушистым ковром с восточным узором, а в центре стояли два уютных дивана и низкий столик из тёмного дерева. В углу притулилась этажерка с книгами, а на стенах висели картины с пейзажами Алфеи — горы, леса, парящие в небесах замки. Блум сделала шаг внутрь и огляделась. Три двери вели из холла. На двух из них висели таблички. Она подошла к двери без таблички, толкнула её и увидела ванную комнату. Она была просторной — с большой белой ванной на ножках, раковиной из розового мрамора и зеркалом в золотой оправе. На полках стояли аккуратные баночки с шампунями и гелями для душа, и в воздухе пахло лавандой. — Ничего себе, — прошептала Блум, прикасаясь к крану. Из него полилась тёплая вода — идеальной температуры. Такой роскоши явно не увидишь в общежитиях на земле. Она вышла из ванной и услышала, как открывается одна из дверей с табличкой. Из неё вышла Стелла. Блум едва узнала её. Вместо боевого наряда на Стелле был короткий глянцевый топ светло-зелёного цвета, который переливался на свету, и длинная кожаная юбка оранжевого оттенка. На среднем пальце правой руки красовалось золотое колечко в виде солнца, и её волосы были аккуратно уложены, но всё так же падали на глаза лёгкой чёлкой. — О, Блум! — воскликнула Стелла, и в голосе её послышалась искренняя радость. — Ты здесь! Фантастика. Я так и знала, что тебя подселят к нам. — Ты… ты живёшь здесь? — спросила Блум, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Стелла была последней, кого она ожидала увидеть в качестве соседки. — Ну да, — Стелла пожала плечами и подошла ближе. — Все феи живут небольшими общинами. По шесть-семь человек на каждую. По три комнаты, общая гостиная, санузел. Это удобно. И весело. Она кивнула на дверь, из которой вышла. — Моя комната — напротив твоей. Соседки у меня — Текна и Аиша. Они тоже сейчас где-то бегают, но ты с ними успеешь познакомиться. Вторая комната, — она кивнула на соседнюю дверь, — для Флоры, Музы и… тебя. Блум перевела взгляд на вторую дверь. На табличке было написано: «Флора, Муза», а чуть ниже, свежими чернилами, прикреплён листочек с её именем. — Мне пора. Не скучай, — блондинка подмигнула и направилась к выходу, но на пороге обернулась. — И Блум, добро пожаловать домой. Она вышла, и дверь за ней закрылась с лёгким щелчком. Блум осталась одна в холле. Она перевела дыхание, поправила рыжие волосы, которые, как обычно, выбились из пучка, и подошла к двери со своей табличкой. Она толкнула её. Комната оказалась просторной — гораздо больше, чем её спальня на Земле. Три аккуратных кровати с белым постельным бельём стояли вдоль стен. У каждой был свой письменный стол и небольшой шкаф. Большое окно выходило на горы, и в комнату лился мягкий вечерний свет. Первое, что увидела Блум, — девушка, сидящая на краю одной из кроватей. Она была низкого роста, явно младше Блум — может быть, лет шестнадцать. Её азиатская внешность бросалась в глаза: бледная кожа, глубокие синие глаза, чёрные с синим отливом волосы, коротко остриженные с чёлкой и собранные в два небрежных хвостика на макушке. На ней была полупрозрачная красная кофта, короткие чёрные шорты с потёртостями, решетчатые красные колготки, а сверху накинута большая чёрная кожаная куртка. На шее висели массивные проводные наушники. Она смотрела в окно, но когда Блум вошла, повернулась и улыбнулась. Улыбка была робкой, но тёплой. — Привет, — сказала она, и голос её звучал мягко, с лёгкой хрипотцой. — Ты, наверное, Блум? Меня зовут Муза. — Привет, — ответила Блум, чувствуя, как страх медленно отпускает её. — Да, я Блум. Ты здесь живёшь? — Ага, — Муза кивнула и похлопала по кровати рядом с собой. — Садись, если хочешь. Я тут прослушиваю свой последний трек, не знаю какой бит лучше подходит. У меня концерт через неделю, а я всё никак не могу доделать финальный трек. — Ты музыкантша? — спросила Блум, садясь на край соседней кровати. — Ну да, — Муза пожала плечами, но в её глазах мелькнула гордость. — Я фея музыки, мелодии, вибрации. — она чуть покраснела. — Я люблю играть для себя. Или для маленькой компании. — Звучит круто, — искренне сказала Блум. — Я бы хотела послушать. Муза улыбнулась шире — на этот раз более уверенно. — Ну вот как раз через неделю послушаешь. Блум улыбнулась в ответ. С этой девушкой было легко. Не как со Стеллой, от которой исходила энергия и вызов, а как с кем-то, кто понимает, что такое быть немного неуверенным. — А ты? — спросила Муза, закидывая ногу на ногу. — Ты ведь с Земли, да? Флора рассказывала. Как тебе Алфея? Блум вздохнула и посмотрела в окно. — Странно, — честно сказала она. — Но в хорошем смысле. Я чувствую себя здесь как будто… как будто я всегда должна была здесь быть. Ну одновременно непривычно, конечно. Муза кивнула, и в её синих глазах мелькнуло понимание. — Я знаю это чувство, — сказала она. — Я тоже не сразу привыкла. Но здесь, — она обвела рукой комнату, — здесь хорошие люди. Ты быстро освоишься. Она поднялась и подошла к своему столу, где лежал блокнот с нотами. — Если хочешь, я могу показать тебе школу завтра, — сказала она, оборачиваясь. — тут есть множество мест где можно уединиться, если конечно тебе такое нужно. Блум улыбнулась. Впервые за последние дни она чувствовала, что всё будет хорошо. — Я бы хотела, — благодарно сказала она.