Кровь и Пламя

Лорды занимали свои места молча. С того самого дня, как Эймонд Таргариен стал принцем-регентом, ещё при своём старшем брате, он, по своему обыкновению, собирал заседание Малого Совета с самым рассветом. У многих это вызывало недовольство, однако никто не решался высказывать это недовольство вслух. Сейчас же, спустя месяц, как принц самостоятельно захватил столицу и безжалостно расправился со всеми, кого считал неблагонадёжными, все просто смирились с новым порядком, полагая, что ранний подъём – не худшее, к чему Убийца Родича мог бы их принудить. Однако именно в этот день он почему-то не спешил начинать заседание. Принц-регент неподвижно сидел во главе стола, коротко поприветствовав своего десницу, а после – не произнёс ни слова. Это особенно нервировало тех, кто успел хорошо понять нрав Эймонда: если он кричит, угрожая половине королевства смертью — всё ещё не так плохо. Намного хуже было тогда, когда он молчал. С тех самых пор, как армия Простора торжественно вошла в столицу, принц Дейрон больше не появлялся на людях. Не удивительно, что за это время Королевская Гавань успела придумать множество объяснений его исчезновению. По одним слухам, младший брат регента сошёл с ума после войны, по другим — собирал вокруг себя сторонников, по третьим — был заперт в собственных покоях по приказу Эймонда. Самые смелые рассказывали, будто принц-регент вовсе избавился от брата, а члены Малого Совета и гарнизон молчат лишь потому, что боятся разделить его судьбу. Разумеется, никто из сидящих за этим столом не верил всему, что рассказывали в городе, но напрямую спросить о чём-то никто не решался. Эймонд не славился терпеливостью, а после того, как прибрал к рукам всю власть в королевстве и вовсе стал ещё менее склонен терпеть возражения. Время шло, но заседание не начиналось. Затем двери открылись. В зал вошёл принц Дейрон Таргариен в сопровождении Уиллиса Фелла. Только тогда Эймонд поднял взгляд и в упор посмотрел на своего младшего брата. Почти все, кто присутствовал в зале, невольно замерли, глядя на героя Простора. Дейрон спокойно прошёл к месту, напротив принца-регента, на другом конце стола. - Доброе утро, милорды, - сказал он, отодвигая тяжёлое кресло. Несколько человек поспешно ответили на приветствие. Сир Уиллис Фелл, служащий с недавних пор Лордом-командующим Королевской Гвардии, тенью застыл рядом с младшим принцем. Это, естественно, заметил каждый, кто присутствовал на этом заседании. Все знали, что рыцарь был предан покойному Эйгону Второму. Принц-регент же, едва заметно кивнул, приветствуя обоих, после чего оглядел всех сидящих за столом. - Сир Тиланд, - коротко приказал он. – Начинайте. Первые полчаса заседания прошли неожиданно спокойно. Дейрон почти не участвовал в обсуждении, ограничиваясь редкими замечаниями. Несколько раз он согласился с мыслями десницы, один раз задал вопрос о запасах зерна и после этого вновь замолчал. Напряжение, с которым лорды ожидали его появления, постепенно начало рассеиваться. Он казался уставшим, молчаливым и даже безразличным. Некоторые уже начали думать, что слухи о его безумии были очередным порождением столичных трактиров, а причиной его затворничества была лишь усталость после войны. - Зерна действительно не хватает, - произнёс мастер над монетой. - Возможно, нам следует прислушаться к совету лорда Талли в вопросах подготовки к зиме. Дейрон поднял взгляд на него. И этот жест заметил каждый. Зал, гудящий от голосов, споров и обсуждений вмиг погрузился в тишину. - Возможно, я ослышался. Это тот самый лорд Талли, который воевал против моего брата? Эймонд перевёл взгляд на Дейрона, однако ничего на это не ответил. - Мой принц… - мастер над монетой заметно занервничал. - Я не имел ввиду… - Простите, что перебиваю, - голос Дейрона, оставаясь учтивым, приобрёл стальные нотки. - Если завтра кто-то поднимет знамёна против моего племянника, через сколько лет его мнение тоже станет достойным уважения? Один из лордов покосился в сторону принца-регента. Тот сидел с совершенно невозмутимым лицом, сложив руки в замок, всё ещё не отрывая глаза от брата, и казалось, совершенно не планировал вмешиваться. - Прошу вас, мой принц… - попытался снова заговорить мастер над монетой. – Я совершенно точно не думал… - В этом я не сомневаюсь, - тон Дейрона ясно давал понять, что дальше он ничего слушать не желает. - Иначе мне пришлось бы усомниться в верности вашего Дома. После этого принц медленно обвёл взглядом членов Совета. Даже те, кто ещё минуту назад участвовал в споре, предпочли промолчать. Лишь слепой Тиланд Ланнистер остался безучастен к этому немому предупреждению. - Если хоть кто-то из присутствующих считает, что люди, подобные лорду Талли, могут служить примером для королевства... - Дейрон ненадолго замолчал и посмотрел прямо на принца-регента. - ...вам невероятно повезло. Этот Совет пока принадлежит моему брату. После этого в зале снова повисла тишина. Никто не решался заговорить после такой недвусмысленной речи. Мастер над монетой побледнел и опустил взгляд в стол. Остальные члены Совета выглядели немногим лучше. Дейрон спокойно откинулся на спинку кресла, словно ничего особенного не произошло. Несколько долгих мгновений Эймонд смотрел на брата, а затем поднялся на ноги. - На сегодня достаточно, - просто сказал он. Никто не осмелился возразить. Лорды молча поднялись с места, немного склонив головы в поклоне. Принц-регент направился к выходу первым, Дейрон пошёл за ним. У самых дверей Эймонд слегка замедлил шаг, ровно настолько, чтобы младший брат поравнялся с ним, и они покинули зал вместе. Только когда двери закрылись за их спинами, кто-то наконец выдохнул. Все присутствующие прекрасно знали Эймонда Таргариена - его упрямый нрав, гнев и жестокость. Многие годы именно его считали самым опасным человеком в королевстве. Однако в этот день самым страшным человеком в комнате оказался не принц-регент, обронивший лишь пару фраз за всё заседание, а младший брат его - сир Дейрон Отважный. Анвин Пик честно признался себе, что это больше не тот принц, который когда-то отправился через весь Простор воевать за свою семью, не тот мальчик, за которым шли знаменосцы Хайтауэров, и даже не герой Медовички. Юный принц с живыми глазами, который однажды покинул Старомест, чтобы сражаться за своего короля, так и не вернулся домой. Он умер вместе с Эйгоном Таргариеном. За всё заседание принц Дейрон ни разу не попросил позволения говорить. Ни разу не попытался оправдаться. Ни разу не посмотрел на принца-регента так, как смотрят на человека, от которого зависит твоя судьба. Казалось, его место за этим столом не требовало ничьего одобрения. Эймонда Таргариена боялось всё королевство, однако за всё это утро Анвин Пик так и не увидел в поведении Дейрона ничего, что напоминало бы страх. Хорошо это было или плохо, он сказать не мог.

***

Молча проходя по коридорам замка, принц-регент заметил, что Дейрон потихоньку ускоряет шаг. Он прекрасно знал, куда спешил его младший брат. Эймонд не мог вспомнить, когда в последний раз видел брата проспавшим хотя бы до утра. Если прийти на рассвете - Дейрон уже был в покоях Мейлора, если прийти после полуночи - всё ещё оставался там. Слуги в покои ребёнка не допускались, еду для него в первую очередь пробовал Дейрон; одевал и купал его тоже он. Принц не тренировался, не охотился, не ездил верхом, не навещал септу и почти не покидал покоев Мейлора. Будто вся его жизнь теперь сводилась к ожиданию того момента, когда ребёнок проснётся. Было во всём этом что-то совершенно неправильное, и Эймонд так и не смог понять, что именно. Чем дольше он наблюдал за ним, тем сильнее убеждался, что происходящее нельзя оставлять без внимания. В конце концов он просто велел вызвать брата на заседание Совета. До этой поры Мейлор не оставался один без присмотра Дейрона, поэтому какое-то время младший принц колебался. Эймонд приставил к племяннику одну из самых надёжных служанок замка, строго наказав не спускать с мальчика глаз. Женщина явно не горела желанием оказаться там, куда уже очень давно не ступала нога кого-либо, кроме принца-регента и Дейрона, но отказаться выполнять приказ нынче не решался никто. Уиллис Фелл пришёл за сиром Дейроном Отважным с рассветом. Принц, конечно же, не спал. Он сидел в кресле неподалёку от кровати племянника с какой-то книгой в руках и резко повернул голову, услышав стук. Когда его попросили о присутствии на заседании Малого Совета, он взглянул на мальчика, мирно сопевшего на мягких шёлковых подушках, а затем впервые посмотрел на служанку, вжавшуюся в холодную каменную стену у самых дверей. Женщина не смогла бы вспомнить, сколько именно это продолжалось - несколько ударов сердца или целую минуту, но когда принц наконец отвернулся, ей показалось, будто она только что выдержала допрос. В Красном Замке хватало мест, где люди боялись находиться. Однако закрытое крыло, где жил наследник короля, было, пожалуй, единственным местом во всём королевстве, где слуги опасались встретить принца Дейрона сильнее, чем принца-регента. Дело было не в том, что младший принц был жесток. Порой молчание пугает сильнее громких слов. Размышления Эймонда о поведении его младшего брата прервались лишь тогда, когда они завернули в последний коридор, прямо к покоям Мейлора. Стражники встретили регента коротким поклоном и распахнули двери. Служанка, казалось, вскочила с места, лишь услышав шаги в коридоре, и теперь испуганно глядела на братьев. Ребёнок сонно озирался по сторонам, видимо, проснувшись от шума тяжёлых деревянных створок. - Мой принц, - начала женщина. – Он только что проснулся. Я просто сидела. Голос её дрожал, а сама она смотрела то на Эймонда, то на Дейрона, нервно заламывая пальцы рук. Дейрон молча прошёл мимо служанки к племяннику и осторожно присел на край его кровати. Кивнув женщине, принц-регент велел ей уйти. Стоя в дверях, он наблюдал за тем, как его брат аккуратно убирает с лица ребёнка растрёпанные волосы и улыбается ему. Поправив съехавший во время сна воротник ночной рубахи, Дейрон взял его на руки, а Мейлор, наконец, разлепивший глаза, весело засмеялся, обхватывая шею принца руками. Эймонд, спустя какое-то время, обращаясь к брату, наконец произнёс: - Больше не приходи. Дейрон не поднял головы. Мейлор что-то весело рассказывал ему, указывая рукой на деревянного дракона, лежавшего среди подушек. - Ты сам меня позвал, - спокойно ответил принц. Отступив на пару шагов назад, Эймонд развернулся и направился дальше по коридору. Он захотел увидеть, что осталось от его младшего брата после войны – и Дейрон ему в этом не отказал. Он мог звать его на советы хоть каждый раз после этого, но неизменно получал бы того Дейрона, которого видел сегодня: пустого, мёртвого и опасного. Там, в пределах покоев Мейлора, его брат всё ещё мог оставаться таким, каким его когда-то знали прежде, и он сделал свой выбор. Завтра принцу-регенту снова предстояло выслушивать жалобы лордов, спорить с мастером над монетой, разбираться с поставками зерна и очередным мятежом в Речных землях; послезавтра - подписывать указы, встречать послов и решать, кого из изменников отправить на плаху первым. Королевство продолжало требовать решений с тем же упорством, что и прежде. Эймонд уже собирался разозлиться на младшего брата: за закрытые двери, за бесконечные дни, проведённые рядом с ребёнком, и за королевство, оставшееся на его плечах, а потом вспомнил, что раньше в таких случаях всегда шёл к Эйгону. И вдруг понял, что Дейрон пытался сделать то же самое. Просто Эйгон Таргариен был мёртв.