Кровь и Пламя

Зима пришла почти сразу после окончания войны и, словно решив добить измученное королевство, задержалась на долгие годы. Голод ещё не добрался до стен Королевской Гавани, однако вести из других земель становились всё тревожнее с каждым месяцем. Неурожаи следовали один за другим, в одних землях не хватало зерна, в других - людей. Торговые пути неизбежно пустели под снегом, лорды спорили из-за запасов, купцы поднимали цены, а по трактирам всё чаще говорили о том, что корона больше не способна защитить собственный народ. Словно этого было недостаточно, по королевству один за другим начали появляться самозванцы. Одни называли себя чудом спасшимися сыновьями Рейниры Таргариен, другие - её внуками, третьи и вовсе ссылались на такое количество родственных связей, что сами путались в собственных историях. Голод, холод и страх делали людей удивительно восприимчивыми к самым нелепым сказкам. Малый Совет заседал едва ли не ежедневно. Лорды спорили до глубокой ночи, искали решения, отправляли гонцов и собирали новые сведения. Многие уже не пытались скрывать усталость. Восстания вспыхивали быстрее, чем корона успевала подавлять предыдущие. Казнённый сегодня неизменно находил себе замену завтра. И с каждым месяцем становилось всё очевиднее: королевство держалось лишь благодаря тому, что принц-регент продолжал гасить новые очаги прежде, чем те успевали охватить всё государство. Но даже Вхагар не могла справиться со всем одна. Никто больше не говорил о победе в Танце Драконов. Теперь речь шла лишь о том, сколько ещё подобных побед сможет выдержать королевство. Сами по себе самозванцы не представляли бы такой опасности. В обычное время их хватало бы схватить, судить и повесить прежде, чем вокруг них успевала собраться толпа, но после того, как Среброкрылую оседлал очередной бастард рода Таргариенов, всякий мятеж перестал быть обычным мятежом. Пока дракон оставался в руках восставших, ни одна победа короны не могла считаться окончательной. Любой самозванец, любой голодный бунт, любой лорд, решивший поднять знамёна против Железного трона, теперь мог стать началом новой войны. Именно поэтому Среброкрылую и её наездника следовало уничтожить прежде всего остального. Это и стало главной проблемой Малого Совета. Хуже всего было то, что решения не существовало. Разумеется, у Железного трона всё ещё оставались драконы, но именно в этом и была основная загвоздка. Принц-регент не мог покинуть столицу надолго, ведь слишком многое держалось именно на нём. Принца Дейрона никто не решался даже упоминать. Каждый из присутствующих помнил первое заседание Совета после его возвращения – его взгляд, его голос. А самое главное, все помнили то, с какой лёгкостью он предложил считать любой акт предательства не заслуживающим ни обсуждения, ни прощения. Лорды опасались восставших, но ещё больший страх у них вызывал человек, способный их усмирить. Никто не сомневался, что принц Дейрон вполне сумел бы справиться с восстанием, вот только мало кто решался представить цену этой победы. Совет понимал: если отправить принца Эймонда и он погибнет - королевство рухнет, если отправить принца Дейрона - вернётся война. Неделями этот вопрос оставался без ответа. Его не поднимали на заседаниях, не обсуждали вслух и предпочитали обходить стороной. Однако с каждым новым донесением становилось всё очевиднее: молчание не решало проблему. Рано или поздно кто-то должен был произнести это вслух. - Вы не справитесь без принца Дейрона, - всё же сказал в один из вечеров Тиланд Ланнистер, оставшись с регентом наедине. Некоторое время принц-регент молчал. Затем тяжело поднялся со своего места и направился к выходу. - Мой принц, вы не сможете быть одновременно в столице и в небе. - До сих пор мог. Тиланд ошибался. По крайней мере, именно это Эймонд собирался сказать себе. Дейрон уже два года не покидал закрытого крыла: не интересовался восстаниями, не появлялся на заседаниях Совета. Всё своё время он проводил рядом с сыном Эйгона. Так было проще. Вхагар была стара, но всё ещё оставалась самым грозным драконом из живущих. Этого должно было хватить. Эймонд спустился по одной лестнице, свернул в длинную галерею, миновал внутренний двор и продолжил путь, не особенно задумываясь о направлении. Лишь когда гвардейцы у ворот закрытого крыла почтительно склонили головы, он осознал, что всё это время шёл к покоям Мейлора. В покоях было тепло и непривычно тихо. Дейрон сидел на полу, посреди комнаты, держа в руках позолоченные фигурки драконов, и играл со своим племянником. - Ты поздно, - произнёс он. – Мейлор ждал тебя с самого обеда. Мальчик, увидев принца-регента, весело подскочил на ноги и побежал в его сторону. В свои пять лет он привык к тому, что оба его дяди всегда находят для него время. Весь мир Мейлора давно умещался в закрытом крыле Красного Замка, книгах, драконах и двух людях, которые были рядом с ним каждый день. Обхватив обеими руками ладонь Эймонда, Мейлор с нескрываемым любопытством взглянул на него: - Ты замёрз? – спросил он. Принц, не ожидавший подобного приветствия, замер. - Нет, - коротко ответил он. - У тебя руки холодные, - не обращая внимания на его слова, мальчик крепче сжал его ладонь обеими руками, после чего совершенно серьёзно поднёс их к своему лицу и принялся согревать дыханием. Эймонд несколько мгновений просто смотрел на него, не шевелясь, а затем медленно опустился на одно колено и наклонился так, чтобы их лица оказались на одном уровне. - Теперь лучше? - деловито поинтересовался Мейлор, широко улыбаясь. - Дыхание как у истинного дракона. Чуть не обжег меня, - сухо сказал Эймонд. Дейрон, следящий за этой картиной, негромко рассмеялся. Он выглядел гораздо лучше, чем в первые месяцы после возвращения с войны. По крайней мере, теперь он спал. Не подолгу, не каждую ночь и всё ещё гораздо меньше, чем следовало бы, но Эймонд больше не находил брата сидящим у кровати ребёнка до самого рассвета день за днём. Мейлор, всё ещё не отпуская руки Эймонда, потянул его к своим игрушкам. - Поиграй с нами в драконов! - попросил он. Регент окинул взглядом множество фигурок, разбросанных по полу. - А вот Вхагар! Мальчик торжественно выбрал самого крупного дракона и вложил его в руку дяди. Опустившись на мягкий меховой ковёр рядом с братом и племянником, Эймонд безучастно повертел фигурку в пальцах. - Атакую! - весело закричал Мейлор. Эймонд инстинктивно выставил дракона вперёд. Дейрон тем временем сгреб остальные игрушки в сторону, освобождая место для предстоящего сражения. Подперев голову рукой, он почти лёг на пол и с лёгкой улыбкой наблюдал за происходящим. - Опять! – объявил мальчик. Последовал новый удар. - Драконы так не атакуют, я же говорил тебе, - сказал Эймонд, сжав Вхагар в руках крепче. Фигурка вновь врезалась в дракона Эймонда, а Мейлор довольно рассмеялся. - Это не считается, - нахмурился принц-регент. - Ещё как считается! Маленький дракон племянника вновь и вновь бросался на Вхагар. - Вообще неправильный угол атаки. - Это мой дракон, - немедленно возразил Мейлор. - Он атакует как хочет. - Удобная позиция, - вмешался Дейрон. – Попробуй теперь ударить снизу. Эймонд уже открыл рот для очередного возражения, но осёкся, встретившись с откровенно довольным взглядом брата. - Ты на чьей стороне? – хмуро спросил он. Дейрон лишь пожал плечами. Полулёжа на ковре, он с лёгкой улыбкой наблюдал за Мейлором, будто ничего важнее этой нелепой битвы игрушечных драконов сейчас не существовало. Мальчик тем временем продолжал что-то увлечённо рассказывать про своё великое наступление, размахивая фигуркой у них перед носом. Эймонд слушал вполуха. - Дядя вообще ничего не понимает! - донеслось до него. - Несомненно, - согласился Дейрон. На некоторое время спор затих. Мейлору этого оказалось достаточно. - Ты умер, дядя! Эймонд замер. Опустив взгляд, он понял, что его фигурка уже лежит на боку у ноги радостного ребёнка. Дейрон одобрительно присвистнул. - Я победил, - гордо произнёс мальчик, повернувшись к младшему принцу. - Конечно победил, - с улыбкой согласился Дейрон, потрепав его по волосам. - А теперь собери своих драконов. Они опять разбежались по всей комнате. Окрылённый победой, Мейлор послушно подхватил игрушки в охапку и поспешил к сундуку у стены. С улыбкой проводив его взглядом, Дейрон посмотрел на брата. Эймонд по-прежнему сидел неподвижно. Единственный глаз его был устремлён куда-то сквозь каменную стену, сапфир смотрел туда же. Обычно к этому моменту принц-регент уже успел бы заявить, что правила были нарушены, драконы выбраны неправильно, а победа не считается вовсе. Ни возраст Мейлора, ни очевидное превосходство в размерах не мешали ему с поразительной серьёзностью спорить с пятилетним ребёнком. Если фигурка Вхагар оказывалась поверженной, Эймонд немедленно требовал пересмотра обстоятельств битвы, находил неучтённые преимущества противника или вовсе объявлял, что дракон погиб исключительно по вине некомпетентного полководца. В обычный день подобный спор мог затянуться дольше самой игры. Но сегодня он промолчал. Не попытался оспорить поражение, не потребовал реванша и даже не сделал вид, что собирается возражать. - Что случилось? – спросил Дейрон, обращая внимание брата на себя. Эймонд ответил не сразу. Поднявшись на ноги, он подправил помятый рукав манжета и направился к двери. - Мне нужно отлучиться на пару дней. Дейрон тоже встал. Тёплая улыбка, с которой он только что наблюдал за Мейлором, исчезла. В два шага преодолев расстояние между ними, он почти вплотную подошёл к Эймонду. - Что случилось? – повторил он тише. Глаза его брата становились удивительно цепкими, если не смотрели на Мейлора. - Нужно сопроводить обозы с зерном, - наконец, сказал принц-регент. Бровь Дейрона медленно поползла вверх. - На Вхагар, - промолвил он. – Обозы с зерном. Эймонд, покосившись на брата, лишь недовольно поджал губы, после чего резко распахнул дверь. - Держи Тессарион рядом. Это приказ. Дверь захлопнулась прежде, чем Дейрон успел сказать что-либо ещё.