Честно говоря, я Бардак!

Сентябрь в Суррее был именно таким, каким его представляла Лена: золотым. Солнце, уже не летнее, но ещё тёплое, заливало сад семьи Фелтон мягким светом. Дубы, стоявшие по периметру участка, только начинали желтеть — природа словно специально придержала осень, чтобы дать этому дню быть совершенным. В воздухе пахло розами, скошенной травой и чем-то сладким — кажется, ванилью от свадебного торта, который уже водрузили на столик в глубине сада. Дом Фелтонов — старый кирпичный особняк с белыми рамами и плющом на стенах — был украшен с тем самым английским вкусом, который не бросается в глаза, но запоминается: гирлянды из зелени, свечи в стеклянных фонарях, белые скатерти на столах, золотые приборы. Никакой вычурности. Только элегантность. Джейн стояла у окна гостевой спальни и смотрела, как внизу, на лужайке, суетятся последние помощники — поправляют ленты на стульях, расставляют бокалы, проверяют микрофон. Сад преобразился: розы и пионы в низких вазах — Лена настояла на пионах, несмотря на сентябрь, и Шэрон, мама Криса, каким-то чудом их достала. Арка, увитая плющом и белыми розами, стояла в центре, и священник — пожилой, с добрым лицом — уже проверял текст. — Женька! — Лена влетела в комнату, ещё не в платье, но уже с причёской — волосы были собраны в низкий пучок, украшенный жемчужными шпильками. — Я готова! То есть почти! То есть платье ещё не надела, но морально — да! — Морально — это главное. — Джейн обернулась. — Как ты? — Я... — Лена остановилась и вдруг выдохнула, прижав руки к груди. — Я счастлива. И напугана. И счастлива. И ещё немного напугана. Но больше счастлива. — Это нормально. — Я знаю. Просто... — Она подошла к окну и посмотрела в сад. — Я никогда не думала, что это случится со мной. Что я буду стоять в доме английской семьи, в платье, которое выбирала три месяца, и выходить замуж за человека, который ловит рыбу и ведёт журнал моих проступков. — Он ведёт журнал? — Нет. Но он мог бы. — Она повернулась к Джейн, и в её глазах блестели слёзы. — Жень, помнишь, мы сидели в питерской общаге и ели доширак? И мечтали о чём-то большом? — Помню. Ты говорила, что выйдешь замуж за миллионера. — А выхожу за геодезиста. Который ловит рыбу. У которого машина пахнет рыбой. И я счастливее, чем любой миллионер. Они обнялись — осторожно, чтобы не испортить причёску, но крепко. Потом Джейн помогла Лене надеть платье — длинное, белое, с открытыми плечами и ниспадающей юбкой, без кринолина, без излишеств. Элегантное и струящееся, оно делало Лену похожей на греческую богиню — если бы греческие богини носили жемчужные шпильки и нервничали перед алтарём. — Ты прекрасна, — сказала Джейн. — Я знаю. — Лена улыбнулась. — Но спасибо. В дверь постучали. Шэрон, мама Криса, заглянула в комнату — элегантная женщина в лавандовом платье и с букетом в руках. — Девочки, пора. Лена, ты готова? — Почти. — Лена взяла букет — пионы и розы, — глубоко вздохнула и вдруг стала серьёзной. — Готова. В саду собирались гости. Семья Фелтон пригласила только самых близких — так было принято в их кругу. Шэрон и Питер Фелтон, родители Тома и Криса. Они давно были разведены, но сохраняли достаточно тёплые отношения, чтобы провести этот важный для сына день вместе. Два брата Тома — Джонатан и Эшли — сидели рядом, оба высокие, светловолосые, похожие на Тома, но каждый со своим характером. Крис стоял под аркой. Самый старший, он был спокоен как скала, хотя сегодня он был ещё и женихом. Джонатан, второй по старшинству, держался серьёзно, но в глазах плясали искорки. Эшли, третий брат, всё время улыбался — казалось, он вообще не умеет быть серьёзным. Том был младшим из всех, и сегодня он стоял рядом с Крисом как шафер. Приехали несколько друзей Криса — коллеги-геодезисты, его университетский приятель, пара соседей. Со стороны Лены гостей было немного: её родители, к сожалению, не смогли прилететь из-за проблем с визами, но приехала Сара — рыжеволосая коллега Джейн из стартапа, с которой они сдружились за последние месяцы. Сара прилетела из Нью-Йорка специально на свадьбу и теперь сидела в третьем ряду, с любопытством разглядывая английскую церемонию. Мэтт Льюис, старый друг Тома, пришёл с женой Анджелой и уже успел рассмешить половину гостей какой-то историей — судя по жестам, про их общие съёмки в «Гарри Поттере». Том стоял у арки рядом с Крисом. На нём был тёмно-синий костюм — классический, но без галстука, с белой рубашкой, расстёгнутой на верхнюю пуговицу. В петлице — маленькая белая роза. Он был спокоен, но Джейн знала его достаточно, чтобы заметить, как он теребит запонку. Джейн встала напротив, рядом с местом, где должна была стоять Лена. Её платье подружки невесты было нежно-розовым — Лена настояла именно на этом оттенке. «Никаких рюш, — сказала она, когда они выбирали. — Только элегантность. Ты должна выглядеть как русская княжна». Платье было простым — длинный рукав, приталенный силуэт, юбка до колена. Никаких стразов. Никакой вычурности. В волосах — та же жемчужная шпилька, что у Лены, но одна. Их взгляды с Томом встретились, и он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой вокруг глаз собирались лучики. Она улыбнулась в ответ. Крис стоял в сером костюме — светлом, почти серебристом. Никакого галстука, как и у Тома. В петлице — веточка розмарина. Он был спокоен, как скала, но когда музыканты заиграли и все головы повернулись к дому, он сжал руки за спиной — Джейн заметила. Том, стоявший рядом, бросил на брата короткий взгляд и едва заметно кивнул — мол, всё хорошо. Лена появилась на пороге дома под руку с Питером Фелтоном — он вызвался вести её к алтарю, потому что её отец не смог приехать. «Я буду вашим отцом на этот день», — сказал он ей неделю назад, и Лена проплакала полвечера. Сейчас она не плакала — она шла медленно, с прямой спиной и высоко поднятой головой, и улыбалась. Клякса — в ошейнике, украшенном белой лентой, — шла рядом, неся на спине маленькую подушечку с кольцами. Лена тренировала её месяц — и, вопреки всем ожиданиям, Клякса вела себя безупречно. Она даже не попыталась погнаться за голубем, который имел неосторожность пролететь слишком близко. Только проводила его взглядом и продолжила идти. Подушечка чуть съехала набок от энергичного виляния хвостом, но Лена позже поправила её одним лёгким движением. Музыка стихла. Священник улыбнулся. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить сердца Кристофера и Елены... Лена и Крис стояли друг напротив друга, и Джейн видела, как они смотрят — не на священника, не на гостей, а друг на друга. Так, будто в целом мире больше никого не существовало. Когда пришло время клятв, Крис заговорил первым. Он не готовил речь заранее — или готовил, но отказался от записей. Он просто взял Лену за руки и сказал: — Я геодезист. Я измеряю землю. Я знаю координаты широты, долготы. Я могу сказать тебе точную высоту любой горы в Англии. Но когда я встретил тебя, я понял, что ничего не знаю. Ты сбила все мои настройки. Ты опрокинула все мои графики. Ты — самое непредсказуемое, что случалось в моей жизни. И самое прекрасное. — Он помолчал. — Я обещаю тебе быть твоей скалой. Твоим якорем. Твоим домом. Где бы ты ни была, что бы ты ни натворила, сколько бы чемоданов ни потеряла — я буду ждать тебя у выхода. С кофе. Всегда. По рядам гостей пробежал смех — тихий, тёплый. Шэрон вытирала глаза. Лена смотрела на Криса, и по её щекам уже текли слёзы — она даже не пыталась их скрыть. Она глубоко вздохнула. — Крис Фелтон. Ты — самый спокойный, самый терпеливый, самый невозмутимый человек на свете. Когда я бежала через аэропорт за Кляксой, а ты стоял и смотрел — я думала: вот он. Вот человек, который не пытается меня исправить. Не пытается меня остановить. Просто стоит и ждёт. И я поняла: это и есть любовь. Не когда тебя ловят. А когда тебя ждут. — Она перевела дыхание. — Я обещаю тебе быть твоей. Самой громкой, самой безалаберной, самой нелогичной — но твоей. Я обещаю терять чемоданы, но всегда находить дорогу к тебе. Я обещаю, что каждый день с тобой будет приключением. Даже если это приключение — просто рыбалка. Крис улыбнулся — по-настоящему, открыто, так, как Джейн никогда не видела. Священник улыбнулся и перевёл взгляд на Кляксу: — Клякса, кольца, пожалуйста! Клякса, услышав своё имя, сделала шаг вперёд. Подушечка на её спине снова чуть съехала набок, но кольца остались на месте. Лена наклонилась и взяла их. Клякса вильнула хвостом — с чувством выполненного долга. — Властью, данной мне, — сказал священник, — я объявляю вас мужем и женой. Кристофер, можешь поцеловать невесту. Крис наклонился и поцеловал Лену — нежно, но уверенно. Гости зааплодировали. Мэтт Льюис, сидевший в третьем ряду, присвистнул — и тут же получил локтем от жены. Том, стоя рядом с братом, хлопал громче всех. Приём устроили прямо в саду. Длинные столы, накрытые белыми скатертями, ломились от угощений: традиционное английское жаркое, салаты, сыры, фрукты и, конечно, свадебный торт — трёхъярусный, украшенный теми самыми пионами, которые Лена добывала с боем. Шампанское лилось рекой. Музыканты играли что-то лёгкое, джазовое. Гости смеялись, общались, провозглашали тосты. В какой-то момент Лена, сияющая, с бокалом шампанского, вдруг хлопнула в ладоши и громко, на весь сад, крикнула: — Горько! Гости замерли. Повисла пауза — никто, кроме Джейн и, возможно, Сары, не понял, что означает это слово. Крис уставился на Лену с тем самым выражением лица, которое за последний год стало его визитной карточкой: смесь нежности, изумления и лёгкого ужаса перед масштабом её непредсказуемости. — Что? — спросил он осторожно. — Это русская традиция! — Лена драматично взмахнула рукой. — Когда кричат «горько», молодожёны должны целоваться! — Ты серьёзно? — Крис прищурился. Он всё ещё не был уверен, шутит она или нет. — Это по-настоящему? — Абсолютно! — Лена сделала большие глаза. Крис посмотрел на Тома, ища поддержки. Том, который прекрасно знал, что Лена дурачится, но не мог упустить момент, развёл руками: — Крис, готовься. Это серьёзно. У них так принято. Целуй жену. Крис полез в карман пиджака — жест, который заставил Лену замереть. — Что ты делаешь? — спросила она. — Ищу деньги. Том сказал, что нужен выкуп. Лена расхохоталась — громко, на весь сад. — Да я шучу, шучу! — Она схватила его за лацканы пиджака и поцеловала. — Но целуйся всё равно. И, кстати, выкуп в другой части свадьбы! Гости зааплодировали. Крис, всё ещё сбитый с толку, но улыбающийся, ответил на поцелуй. Том, стоя рядом, подмигнул Джейн. Том поднялся для речи, когда гости уже расселись. Он взял микрофон, обвёл взглядом собравшихся и начал: — Я Том, я — брат Криса. И я здесь, чтобы рассказать вам то, чего вы не знаете. — Он сделал паузу. — Крис в детстве вёл журнал моих проступков. Серьёзно. У него была тетрадь. Он записывал туда всё, что я делал не так. «Вторник: Том разбил вазу». «Среда: Том застрял в камине». «Четверг: Том опять застрял в камине». — Гости засмеялись. — Я думал, что он меня ненавидит. А потом, когда мне было четырнадцать и меня травили в школе — потому что быть Драко Малфоем и учиться в обычной школе было не очень весело, — Крис пришёл и сказал: «Кто это сделал? Покажи мне». И я понял: он не записывал мои проступки, чтобы осуждать. Он записывал, чтобы защищать. Потому что это и есть Крис. Он наблюдает. Он запоминает. Он ждёт. А когда нужно — он здесь. — Том повернулся к Лене. — Лена, ты — лучшее, что случилось с моим братом. Я никогда не видел его таким... живым. Ты принесла в его жизнь хаос, и он, кажется, только этого и ждал. Спасибо тебе. И добро пожаловать в нашу семью. Хотя, честно говоря, после того как ты накормила его холодцом, выбора у него не было. Смех. Аплодисменты. Лена встала и обняла Тома — крепко, по-русски. Когда она села обратно, Крис взял её за руку и что-то тихо сказал на ухо — она засмеялась. Потом начались танцы. Лена и Крис вышли на площадку для первого танца. Заиграла медленная мелодия — что-то из классики, живой оркестр. Крис, который в обычной жизни не танцевал никогда, двигался осторожно, но бережно. Он вёл Лену, и она положила голову ему на плечо. — Ты танцуешь, — прошептала она. — Я знаю. Не напоминай, — ответил он так же тихо, и она засмеялась. Они сделали несколько кругов, и на этом танец закончился — Крис выдохнул с облегчением, но Лена поцеловала его в щёку и сказала: «Ты был идеален». Он не поверил, но улыбнулся. После первого танца на площадку вышли другие пары. Том пригласил Джейн. — Потанцуешь со мной? — Как будто у меня есть выбор. — Выбора нет. Я украл твои туфли. — Ты не крал мои туфли. — Мог бы. Но не стал. Они танцевали медленно, чуть покачиваясь. Его рука лежала на её талии, её — на его плече. Вокруг кружились другие пары, играла музыка, смеялись гости, но на несколько минут для них существовали только они двое. — Красивая свадьба, — сказала она. — Очень. Лена постаралась. — И Крис. — Крис просто соглашался. Это его главная роль. Она засмеялась. Мимо прошла Шэрон с бокалом шампанского. Она задержалась на мгновение и, глядя на них, сказала: — Когда-нибудь мы будем праздновать и вашу свадьбу. Том улыбнулся вежливо и ничего не ответил. Джейн заметила, как он чуть заметно напрягся — не от нежелания, а от неготовности. Слишком много внимания. Слишком рано. — Прости, — сказала она тихо, когда Шэрон отошла. — Твоя мама в нетерпении. — Она просто хочет внуков, — ответил он. — Или ещё одну свадьбу. Ей нравится планировать. — Ты уходишь от темы. — Я не ухожу. Я элегантно маневрирую. — Том. — Джейн. — Он посмотрел на неё и вдруг стал серьёзным. — Когда-нибудь. Правда. Просто... давай сначала переживём эту свадьбу. И Маркуса. И всё остальное. — Я не давлю. — Я знаю. Именно поэтому я тебя и люблю. Он поцеловал её — прямо посреди танцпола, не обращая внимания на гостей. Кто-то присвистнул — кажется, Мэтт. Кто-то захлопал. Лена показала Джейн большой палец. Джейн улыбалась, но внутри у неё что-то едва заметно шевельнулось. Не тревога. Не сомнение. Просто мысль — та самая, которую она не позволяла себе формулировать. Когда-нибудь. Он сказал «когда-нибудь». И она ему верила. Но когда Шэрон произнесла это вслух, Джейн вдруг осознала, что «когда-нибудь» звучит иначе, когда его слышат другие. Более реально. Более... неизбежно. Она не знала, готова ли она к неизбежности. Но глядя на Тома — на то, как он улыбался ей, как его пальцы лежали на её талии, — она понимала: да. Когда-нибудь. С ним — да. Свадьба затихала. Гости разъезжались, музыканты собирали инструменты, официанты убирали посуду. Лена и Крис уехали первыми — их провожали аплодисментами и горстью лепестков. Сара, успевшая подружиться с Эшли Фелтоном за обсуждением американского и британского юмора, обняла Джейн на прощание и сказала: «Это была лучшая свадьба в моей жизни. И я была на десяти». Мэтт Льюис, уже в пальто, пожал Тому руку и сказал что-то, от чего Том рассмеялся. Том и Джейн вернулись к себе домой — в тот самый дом, который стал их общим. Уиллоу, которая весь вечер провела под присмотром собачьей няни, встретила их радостным вилянием хвоста. Они вошли в спальню, и Джейн повернулась к Тому спиной. — Помоги мне, — сказала она. Том подошёл сзади и медленно потянул молнию вниз. Его пальцы коснулись её спины — легко, почти невесомо. Платье соскользнуло с плеч, и она осталась стоять в белье посреди спальни. Он не спешил — просто положил руки ей на плечи и поцеловал в затылок. — Это был хороший день, — сказала она. — Лучший. — Ты правда думаешь, что Крис вёл журнал? — Абсолютно. Я уверен, что он до сих пор его ведёт. Просто теперь там другие записи. «Понедельник: Лена опрокинула чай. Вторник: Лена потеряла ключи. Среда: Лена сказала, что я лучший муж на свете». — Он улыбнулся. — Хотя последнее, возможно, он приукрасил. — Ты неисправим. — Я знаю. — Он развернул её к себе. — Но ты всё равно со мной. — Я всё равно с тобой. Он поцеловал её — медленно, нежно, как будто они впервые касались друг друга. Она ответила, и это был не поцелуй-страсть, а поцелуй-благодарность. За день. За жизнь. За всё, что у них было. Они легли в кровать. За окном шумел ветер, но в доме было тепло. — Знаешь, — сказала Джейн, глядя в потолок, — я сегодня смотрела на Лену и Криса и думала: они такие разные. Но они подходят друг другу. Как будто всегда были предназначены. — Как мы. — Как мы. — Она помолчала. Он притянул её ближе. — Я знаю, что ты не давишь. И я благодарен. — Он поцеловал её в висок. Она закрыла глаза и позволила себе поверить. Полностью. Без оговорок.