Честно говоря, я Бардак!

Спустя полгода Ноябрь в Суррее был тихим и серым. Дождь шёл третьи сутки — мелкий, английский, бесконечный. Он стучал по крыше, по стёклам, по голым ветвям дуба в саду. Дом, который когда-то был просто домом Тома, а потом стал их общим, а потом — на четыре с половиной месяца — опустел, теперь снова был живым. В камине горел огонь. На диване лежали две книги — одна её, одна его, обе открыты на середине. Уиллоу спала на ковре, и её лапы слегка подёргивались — ей снилось что-то собачье, наверняка связанное с белками. Джейн стояла у окна и смотрела, как капли стекают по стеклу. Она вернулась в Англию три месяца назад — сначала на несколько недель, просто чтобы побыть с ним. А потом как-то само собой вышло, что она осталась. Сара перевела её на полностью удалённую работу. Галерея «Aurum» заказала новый проект. Лена и Крис жили в пятнадцати минутах езды. Всё встало на свои места — так естественно, будто и не было этих четырёх с половиной месяцев пустоты. Том вошёл в гостиную с двумя чашками чая. Он был в своём обычном домашнем виде — джинсы, старая футболка с The Clash, босиком. Волосы отросли чуть длиннее обычного, и она уже неделю грозилась их подстричь. — Ты опять стоишь у окна, — сказал он, протягивая ей чашку. — Высматриваешь кого-то? — Дождь. Просто смотрю на дождь. — Это по-английски. Ты становишься англичанкой. — Я просто люблю дождь. — Это одно и то же. Они сели на диван. Уиллоу, не просыпаясь, переползла поближе к их ногам. Огонь потрескивал в камине. Было то самое время — ранний вечер, когда за окном уже темно, а внутри тепло и никуда не нужно идти. Они сидели молча. Он допил чай, поставил чашку на столик и вдруг залез рукой в карман джинсов — как будто проверял, не забыл ли ключи. — Слушай, — сказал он. — Что? — Я тут подумал. — Он продолжал рыться в кармане. — Вообще-то я не думал. То есть думал, но не планировал. Ты знаешь, я не умею планировать. Крис умеет. У него, наверное, есть график. А у меня — нет. — Том, к чему ты ведёшь? — Я не веду. Я просто... — Он наконец вытащил руку из кармана. В его ладони лежало кольцо. Серебряное. Винтажное. С изумрудом. Без коробочки. Без бархата. Просто кольцо, которое, кажется, только что лежало у него в кармане вместе со сдачей от кофе. — Оно подходит к браслету, — сказал он, глядя не на неё, а на кольцо. — И к серьгам. Я нашёл его в том же антикварном магазине, что и браслет. Три недели назад. И с тех пор ношу в кармане, потому что не знал, когда... — Он запнулся. — В общем, я не знаю, как это делается. Я никогда этого не делал. И я, блядь, даже не встану на одно колено, потому что это глупо. Мы оба знаем, что я не идеален. У меня дурацкий тостер, который поджаривает с одной стороны. Я не умею готовить. Я ревную тебя к каждому, кто смотрит на тебя дольше трёх секунд. Я до сих пор иногда забываю выключить свет в гараже. Но я знаю одно: я не хочу быть без тебя. Никогда. И я не хочу ждать «когда-нибудь». Я хочу сейчас. А еще, если вдруг ты когда-нибудь снова решишь сбежать не обсудив ничего со мной… ну в общем, оно должно будет тебя остановить, как я полагаю… Она смотрела на него — на его лицо, чуть растерянное, но решительное. На кольцо в его ладони. На его пальцы, которые чуть дрожали. Он перевёл дыхание. — Выходи за меня… Или не выходи. Я всё равно буду с тобой. Но если ты согласишься — я обещаю тебе самую тихую свадьбу в истории. Она молчала ровно секунду. Потом взяла кольцо из его ладони и надела на палец. Оно село идеально — будто всегда там было. — Это значит «да»? — спросил он. — Это значит «да, ты идиот». Он выдохнул — длинно, прерывисто, как будто держал дыхание всё это время. — Блядь, — сказал он. — Ты согласилась. Я думал, ты скажешь «нет». Я был готов к «нет». У меня была запасная речь. — Не было у тебя никакой речи. — Не было, — признался он. — Я всё придумывал на ходу. Получилось? — Получилось. — Она взяла его за руку и посмотрела на кольцо. — Изумруд. Как мои серьги. — Я помню. Ты говорила, что это твой цвет. — Ты запомнил. — Я запоминаю всё, что ты говоришь. Даже когда ты говоришь, что я дурак. — Это я говорю часто. — Именно поэтому у меня отличная память. Она засмеялась — и он засмеялся вместе с ней, и Уиллоу наконец проснулась, подняла голову и залаяла, требуя объяснений. — Мы опять травмируешь психику собаки, — сказал он. — Мы её осчастливили. Она теперь будет нести кольца на свадьбе. — Как Клякса? — Лучше. Она британка. На следующее утро Том получил звонок от агента. — Пресса узнала, — сказал агент. — Не знаю как — может, кто-то из соседей, может, увидели кольцо на руке. В общем, они хотят подтверждения. Что мне говорить? Том посмотрел на Джейн, которая сидела за столом с чашкой кофе, и на кольцо на её пальце. — Скажи им: да. Пусть пишут. — Ты уверен? — Абсолютно. Это все равно рано, или поздно станет достоянием общественности. Конечно они потребовали интервью. Еще через день вышла статья. «The Times: История любви Тома Фелтона и Джейн: от случайной встречи в парке до помолвки» «Том Фелтон, британский актёр, известный всему миру как Драко Малфой, и Джейн, талантливый дизайнер русского происхождения, объявили о помолвке. Эта новость стала долгожданным счастливым финалом — или, вернее, счастливым продолжением — истории, за которой поклонники следят уже больше года. Их знакомство началось не на красной дорожке и не на съёмочной площадке. Оно началось в Центральном парке Нью-Йорка, когда собака подруги Джейн — уиппет по кличке Клякса — случайно сбила актёра с ног. "Я сидел на траве с пятном от латте и смеялся, — рассказывал Фелтон в интервью нашему изданию. — А она ругала собаку по-русски, даже не глядя на меня. Я сразу понял: это что-то особенное". Джейн — выпускница петербургского университета, переехавшая в Нью-Йорк по программе Work and Travel и оставшаяся там навсегда, — никогда не была частью мира шоу-бизнеса. Она строила карьеру графического дизайнера, работала с небольшими стартапами и не искала внимания прессы. Но судьба — или та самая Клякса — распорядилась иначе. Их роман развивался стремительно, но не без трудностей. Джейн пришлось привыкать к жизни под прицелом камер — опыт, который, по её собственным словам, "был похож на погружение в ледяную воду". Фелтон, сам прошедший через огонь славы в юности, помог ей справиться. "Он научил меня отключать уведомления, — шутит Джейн. — И не читать комментарии. Это спасло мне жизнь". Пара пережила и публичные испытания: их первый совместный выход на Broadway Cares Gala, переезд в Англию, где Джейн начала работать с британскими клиентами, и, наконец, загадочный разрыв прошлой осенью, который, как теперь стало известно, был спровоцирован действиями преследователя. "Кто-то пытался нас разрушить, — сказал Фелтон. — Но в итоге мы стали только сильнее". Воссоединение произошло этой весной в Нью-Йорке — на открытии галереи "Aurum", для которой Джейн разработала брендинг. "Я не знал, что она там работает, — признаётся Том. — Просто пришёл поддержать друга-художника и увидел её. И всё. Вся моя вселенная схлопнулась на этой встрече". Помолвка была скромной — никаких ресторанов, никаких фотографов. Фелтон сделал предложение дома, в Суррее, подарив возлюбленной винтажное серебряное кольцо с изумрудом. "Я хотел, чтобы оно подходило к её серьгам, — говорит он. — И к браслету, который я подарил ей на день рождения. Она коллекционирует винтаж. И я коллекционирую. Так что мы идеально подходим". Близкие пары в восторге. "Я всегда знала, что они будут вместе, — говорит Лена Фелтон, невестка Тома и близкая подруга Джейн. — Просто им нужно было время, чтобы понять это самим". Свадьба, по слухам, состоится в следующем году — в кругу семьи и близких друзей. "Никакой помпы, — говорит Фелтон. — Только те, кого мы любим. И Уиллоу. Она, кажется, рассчитывает нести кольца". А пока — они просто счастливы. "Я не верю в судьбу, — говорит Том. — Но я верю в эту женщину. И в нас"».