Не за бороду!

      Совет завершился: Братство было создано, Кольцо обрело хранителя, а эльфийский принц — гиперфикс. Борода стояла перед его внутренним взором, вытеснив даже мысли о грядущей угрозе мирового масштаба. Роскошная, огненно-рыжая, заплетённая в немыслимые косы и перехваченная кожаными ремешками, она требовала изучения! Тактильного, пристального, незамедлительного!       Леголас стоял чуть в стороне от остальных Хранителей и, сам того не замечая, пожирал гнома глазами. Щёки бессмертного алели маревом рассвета, а в опустевшей голове лихолесские соловьи заливались восторгами на синдарине.       Гимли ощутил на себе всю мощь чужого прищура. Он оторвался от беседы с Арагорном и обернулся. Эльф и гном сцепились… Пока только взглядами.       — Чё? — быканул Гимли без всякой прелюдии.       Принц осторожно моргнул. За семьдесят семь лет он успел мысленно смоделировать сотню вариантов фраз, коими они обменяются при знакомстве. «Чё» среди них не значилось.       — Я… — эльф сконфузился. — Я всего лишь… оцениваю боевой потенциал моих будущих спутников.       — Ага, — подозрительно хмыкнул Гимли. — А красный чего такой? Не дотягиваешь?       — Вам кажется, господин гном, — оскорбился Леголас с истинно трандуиловским высокомерием и поспешно ретировался.       Гном презрительно фыркнул, возвращаясь к разговору с Арагорном, который наблюдал за сей сценой с выражением крайней озабоченности.

***

      Час спустя, в садах Ривенделла, лорд Элронд совершал неторопливый вечерний променад по одной из укромных аллей — на самом же деле попросту ныкался от своих «дорогих» гостей. Когда перед ним, словно мумак из-за кустов, материализовался Леголас, владыку Имладриса чуть было не хватила икота. Благо эльфийская выдержка не подвела.       — Владыка Элронд! — наследник Трандуила наметил вежливый поклон. — Поделитесь мудростью… меня, признаться, мучает вопрос касательно гномов.       Полуэльф недоумённо вздёрнул чернявую бровь. За многие века он привык к разным вопросам от пытливых умов, но эта беседа обещала быть поистине любопытной.       — Я слушаю, ernil Леголас.       — Как… — Трандуилович замялся, подбирая слова… — как думаете, если я потрогаю одного из них за бороду, он отрубит мне руку?       Лишь тень улыбки скользнула по тонким губам Элронда. На деле же изнутри его рвало на части от гомерического хохота. Даже гоблины Мглистых гор выпали бы в осадок, услышав смех владыки Имладриса. Он сразу понял, о каком гноме идёт речь. Ещё во время Совета остолбеневший вид лихолесского принца, пускающего слюни на сына Глоина, вызвал у него немало вопросов. Но полуэльф быстро взял себя в руки и ответил с присущей ему сдержанностью:       — Вполне возможно, что так и произойдёт… Подгорный народ слишком гордый… Если гном посчитает, что этим жестом вы оскорбили его, то месть последует незамедлительно. — Заметив, что собеседник буквально спал с лица, лорд Элронд поспешил привести его в чувство: — Однако этот народ хоть и суров, но крайне непосредственен. Я хорошо помню визит Торина Дубощита и его команды…       «Настолько хорошо, что глаз до сих пор дёргается, стоит услышать плеск в фонтане», — сжавшись, посетовал про себя полуэльф, а вслух продолжил: — Однажды утром я обнаружил всю компанию купающейся голышом в моём любимом фонтане. Они пели песни на кхуздуле и утверждали, что вода годится только для «эльфийских неженок».       Леголас поперхнулся воздухом, но воспрял духом. Шансы остаться при конечностях после своих натуралистических изысканий были вполне реальными.       — Голышом? В фонтане?       — Совершенно в чём Ауле создал, — подтвердил Элронд с непробиваемым спокойствием. — Бифур пытался поймать рыбу руками, Бофур нырял за монеткой, а их предводитель стоял на бортике и пафосно декламировал что-то про возрождение Эребора. Прекрасное было утро… Я даже передумал спускать на них стражу — чисто из научного любопытства.       Трандуилович приоткрыл было рот, но так и не издал ни звука.       — А Глоин, — Элронд сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — Глоин мыл в фонтане свой походный топор и утверждал, что если эльфийская вода не отмоет лезвие от орочьей крови, то придётся добывать эльфийские слёзы… Боюсь, его сын унаследовал отцовскую… непосредственность.       В этот момент они вышли в оживлённую часть сада. Принц настороженно скосил эльфийский взор в сторону и заметил Гимли, что-то эмоционально доказывающего хоббитам. Гном активно жестикулировал и размахивал курительной трубкой. Его борода при этом величественно колыхалась, сопровождая каждый жест.       «Купающиеся в фонтане гномы… Это же двенадцать мокрых бород! Бррр… Святотатство!»       Но картина прилипла к нему, как банный лист к заднице.

***

      Переход через Мглистые горы выдался тяжёлым: снег, ветер, попытки Сарумана сбросить их в пропасть — всё это не располагало к тактильным экспериментам. Но Леголас не был бы собой, сдайся он так скоро.       На очередном привале принц подсел к гному почти вплотную.       — Тебе не холодно? — поинтересовался он с самым невинным видом.       — Нет, — отрезал Гимли, плотнее запахиваясь в плащ.       — Уверен? Я слышал, гномы мёрзнут быстрее эльфов. Могу поделиться теплом. Или… — Леголас замялся, — могу предложить массаж для улучшения кровообращения. В области шеи. Или лица. Любой области, правда! — Вжав голову в плечи, Трандуилович мысленно обругал себя последними словами за горячность. Пытаясь спасти положение, добавил: — Кхм, ну той, что выше плеч…       Но, кажется, сделал только хуже… Гимли медленно повернулся и уставился на эльфа с выражением глубочайшего подозрения.       — Ты чего такой заботливый стал, остроухий? — Гном предпочёл сделать вид, что не расслышал про массаж «любой области».       — Я просто проявляю дружеское участие, — оскорбился Леголас, памятуя, что лучшая защита — это нападение. — Разве это запрещено?       — Участие — нет! А вот что запрещено, так это лапать меня! — выпалил Гимли, багровея от негодования. — За бороду! — не преминул уточнить он, и зрачки гнома угрожающе сузились. — Я заметил, как ты на неё смотришь! Ещё в Ривенделле! У тебя глаза блестят, как у моей бабки, когда она видит неогранённый алмаз!       — Ничего у меня не блестит! — возмутился эльф, но кончики его острых ушей заалели, как у налажавшего смертного.       Гимли хмыкнул и закатил глаза. Кажется, он всё понял. И кажется, его это скорее позабавило, чем взбесило.

***

      Тьма Мории давила на всех. Даже Леголас, привыкший к полумраку Лихолесья, чувствовал себя неуютно. Гном, напротив, шёл впереди с таким видом, будто вернулся домой. По сути, так ведь оно и было. Всё шло относительно спокойно ровно до тех пор, пока отряд не достиг моста Кхазад-Дума. Балрог явился в пламени и грохоте. Древний ужас, тень и жар — он заполнил собой всё пространство. Даже камни, казалось, скукожились от страха.       Гэндальф вышел вперёд, и началась битва, которую Леголас запомнил урывками: крики, вспышки света, поглощающая их тьма и снова свет — нестерпимо яркий. А потом древний демон взмахнул своим огненным бичом. Удар пришёлся совсем близко: пламя лизнуло камень рядом с Гимли, и в ноздри забился запах палёной шерсти.       Леголас стал белым, словно шапка Карадраса.       — БОРОДА!!! — его вопль перекрыл даже рёв могучего демона.       Гимли, занятый попытками не свалиться в пропасть, не сразу понял, что произошло. А когда осознал — было уже поздно. Эльф налетел на него, сбил с ног и принялся с остервенением хлопать руками по бороде.       — Ты что творишь?! — заорал гном, предпринимая тщетные попытки отбиться.       — Тушу!!!       — Что?!       — Бороду!!!       — Она не горит, остроухий ты псих!!!       — Пахнет палёным!!! — Леголас не унимался. Он похлопывал, приглаживал и ощупывал каждую косичку с такой скоростью, словно перебирал стрелы в колчане.       — Опалило кончик!!! — рявкнул Гимли. — Всего лишь кончик!!! Убери клешни!!!       Но эльф уже добрался до рыжей шерсти, проверяя, не тлеет ли где залётная искра. Его движения были быстрыми, точными и — Гимли готов был поклясться — до неприличия нежными.       — Ты… ты опять её гладишь, — выдохнул гном с таким возмущением, словно его обвинили в пристрастии к эльфийской кухне.       — Я проверяю на предмет скрытого горения!       — Да ты мурлычешь!       — Это не то, что ты подумал! Просто… дыхание сбилось от нервов!       Гимли с силой оттолкнул эльфа и вскочил на ноги, прижимая бороду к груди, как Торин — вновь обретённый Аркенстон.       — Ещё раз приблизишься ко мне — получишь секирой по репе! — угрожающе пробасил гном.       — Но борода…       — Цела, а ты — извращенец!       Леголас открыл было рот, чтобы возразить, но тут Гэндальф с грохотом обрушил мост, и мир наполнили пламя и тьма.

***

      Отряд вырвался на солнечный свет, оглушённый горем. Гэндальф пал, и Братство осиротело в один миг. Гимли шёл последним, скорбно понурив голову. Его подпалённая борода, казалось, тоже поникла вместе с хозяином. От этого зрелища у Леголаса неприятно защемило в груди. Он непроизвольно замедлил шаг. Затем несколько раз открыл и закрыл рот, собираясь выразить сочувствие, но слова не шли. Его острый взгляд раз за разом цеплялся за кончик обгоревшей гномьей бороды. Едва заметный изъян, портивший совершенство, раздражал сильнее, чем следовало бы. В конце концов эльф не выдержал:       — Она сильно пострадала?       — Кто?       — Борода.       —…       — То есть я хотел сказать «ты».       — Нет, ты сказал то, что хотел…       — Я просто…       — Нет, — отрезал Гимли, не поднимая глаз.       — Да ты не даёшь мне слова вставить!       — А зачем? Я же вижу тебя насквозь, остроухий! Ты хочешь предложить что-то утешительное… Не знаю, обнимашки? У тебя такой вид, будто ты ищешь предлог, чтобы меня облапать! И мой ответ — нет!       — Но…       — Нет!!!       — Гимли, мы все только что потеряли…       — Ты оглох?! — в бешеных глазах гнома ещё стояли слёзы, но голос уже звучал твёрже камня. — Мне не нужны твои утешительные обнимашки и прочие эльфийские нежности! Гномы переживают горе по-своему! Через труд до седьмого пота, славную драку или отборную ругань! Если не хочешь стать грушей для битья, которую обложили трёхэтажным кхуздулом, — иди вперёд молча! Понял?!       Леголас пристыженно моргнул и заверил:       — Понял.       — Вот и славно… — словно кузнечные меха, выдохнул Гимли.       Эльфийской выдержки хватило ровно на десять шагов.       — А как насчёт похлопывания по плечу? В знак солидарности.       Гимли издал звук, похожий на рык раненого варга, и ускорил шаг. Леголас вприпрыжку поспешил за ним.       — Я расцениваю отсутствие прямого отказа как открытость к диалогу!       — Вот я тебя секирой!       — Это угроза, а не отказ.       — Для тебя это одно и то же!       — Значит, переговоры продолжаются?       Гимли обречённо взревел и побежал вперёд, тщетно пытаясь скрыться от навязчивого эльфа. Его борода грациозно развевалась на ветру, и Леголас не мог не залюбоваться этим зрелищем.       «Она великолепна! И когда-нибудь непременно попадёт в мои руки! Но не на жалкий миг! Я изучу её всю! До последнего волоска! Как и её несносного владельца!»