Mr & Mr

Над городом, познакомиться с которым удалось лишь через мелькающие огнями окна пойманной развалюхи, висело базальтовое полотно с россыпью бледных звёзд, окружающими полную песочную луну.  Сейчас как никогда хотелось тишины.  Но находящаяся на сорок этажей ниже, гудящая и порой воющая оживлённая улица не давала ни единого шанса осуществить желаемое.  Розанов, лёжа на жёсткой шершавой кровле, неспешно курил, отчаянно пытаясь растворить разум в раздражающем шуме и сфокусироваться на глубоком дыхании с привкусом вишневой косточки.  Подняв руку с зажатой между пальцами сигаретой, он стал наблюдать за дымом. Ветра не было.  Хоть что-то хорошее для предстоящей работы, но плохое для собственного тела, которое еле переносило субтропический климат, отзываясь вязкой сухостью во рту. Сделав последнюю затяжку и облизнув сладкие от фильтра губы, Илья перевернулся на живот, потушил сигарету и, подтянув правую ногу, взял лежащую рядом винтовку.  Как только ствол лёг на невысокий парапет, оставалось лишь почувствовать плотно прилегающий к левому плечу приклад и уловить находящийся на противоположной стороне объект в прицельной сетке.  На юстировку, ознаменованную щелчками маховичков, хватило несколько секунд. И когда Розанов прикрыл и вновь открыл веки, убеждаясь, что картинка статична, всё его внимание сосредоточилось на том, у кого не осталось ни единого шанса на спасение. Палец Ильи плавно переместился на крючок. Выпуская воздух из лёгких и не отрывая взгляда от стоящего у окна офиса бизнес-центра объекта, Розанов приготовился придавить хвост спуска, но вместо этого он возмущённо вдохнул.  — Какого… — Илья, ощутив, как по хребту прошел мерзкий озноб, несмотря на духоту и несколько слоёв из тактической ткани, чуть ли не впечатался в окуляр.  Его «заказ» стоящий на одном месте до этого момента и беседующий по телефону, обернулся, но как-то странно пошатнулся. Что-то происходило. Розанов чувствовал это буквально каждым обострившимся рецептором.  Чутьё не подвело. Объект прижался спиной к панорамному окну, телефон упал куда-то под ноги, а Розанов засёк выросшую напротив «заказа» тёмную высокую фигуру.  Илья уже собирался отрегулировать прицел, чтобы лучше разглядеть эту появившуюся из ниоткуда тень, но пальцы остановились в миллиметре от барабанчиков, как только на стекло брызнула размашистая струя крови.  Объект тотчас же схватился двумя руками за горло и рухнул на пол.  — Блять! — Илья резко отпрянул от винтовки и присел на колени. — Какого хуя?! Он тут же потянулся к стоящей неподалёку чёрной спортивной сумке, достал одноразовый телефон и пальцы спешно полетели по кнопкам.  И: «Эта тварь опять перехватила заказ».  Ответ поступил моментально. 

К: «?» 

И: «Перерезал горло».

К: «Ты убрал его?»

И: «Нет. Слишком далеко стоит. Много шума»

К: «Отмена». 

Розанов, не дочитав, кинул телефон, развернулся, спустил винтовку с боевого взвода, отсоединил коробчатый магазин, сложил всё в сумку и в последний момент прихватил давно остывший бычок.  Внутреннее спокойствие, которое и так еле настроилось из-за сегодняшней неустойчивой нервной системы, стало закипать подступившей к горлу злостью, заставляя крепче сжимать челюсти и быстрее направляться к чердачной двери.  Илья так и крошил зубами мысль о сорвавшемся задании, пока спешные широкие шаги тяжёлых берц отражались глухим эхом по лестничным пролетам.  Спустившись на несколько этажей, тонкий пластик, вытащенный из заднего кармана, вывел Розанова в коридор, где он огляделся и направился к лифтам.  По сути торопиться было уже некуда. Если пуля достигла бы своей цели, то смысл бежать и скрывать улики присутствовал. Но Илью буквально колотило, а взгляд заволокла пелена от ярости. Единственное, чего ему хотелось прямо сейчас: найти ублюдка и всадить в него весь имеющийся запас патронов. Дверь кабины открылась, и Розанов, зайдя внутрь пустого зеркального пространства, нажал на предпоследнюю кнопку. Встретившись со своим отражением, он взъерошил кудрявые пряди и прикрыл веки.  Илья пытался успокоиться, выравнивая дыхание с каждым пролетавшим мимо этажом. Потому что как бы ему не хотелось устроить «охоту», сейчас был не самый лучший момент, чтобы привлекать к себе внимание в чужой стране. Но в висках так и продолжал отзываться нарастающий пульс, а мышцы стало ломить от дискомфорта из-за отсутствия привычной и даже такой нужной временами отдачи. — Блять…  Размышление о провале существенно ослабло, когда лифт остановился, и Илья, поправив висящую на плече сумку и спрятав разбитую руку в карман, медленно вышел, ступая толстой подошвой по смешавшимся со свежей кровью хрустящим осколкам. Хотя время уже близилось к ночи, его встретило отделанное мрамором, заполненное ходящими туда-сюда фигурами, яркое лобби пятизвёздочного отеля.  И от этой картины Розанову стало даже свободнее дышать — можно спокойно слиться с толпой и покинуть место, принесшее неудачу и разочарование. Но, кинув взгляд на огромные часы, висящие на стене по правую руку, он всё же решил направиться к стоявшему в отдалении бару, который, мелькнув до этого на периферии, напомнил о жажде.  — Что будете пить? — спросил на ломаном английском улыбающийся бармен, протирая пустую столешницу.  — Грязный чёрный русский, — Илья кивнул и, аккуратно скинув сумку, присел на один из свободных высоких стульев. — Отличный выбор, — мужчина тут же развернулся и достал хайбол, прихватив по пути бутылку водки.   Пока бармен отвинчивал крышку, Розанов скользнул рукой в карман и положил на стойку украденный у какого-то сотрудника пропуск: — Нашёл в лифте. Обронили. — О! — мужчина отвлёкся и внимательно посмотрел на электронный идентификатор. — Джон. Растяпа. Спасибо. Надо ему отнести, а то могут и уволить. Эм, — бармен поднял взгляд на Илью, — подождёте?  — Я не тороплюсь, — мягко ответил Розанов, расплываясь в вежливой улыбке.  Проводив взглядом бармена, направившегося спешным шагом к помещению для персонала, Илья перегнулся через стойку и, взяв с нижнего уровня бумажные полотенца, быстро смочил их водкой.  Боль, полыхнувшая по костяшкам, заставила несдержанно цыкнуть, но и привести чувства с досаждающими мыслями хоть в какой-то порядок. Розанов, задержав на несколько секунд внимание на окровавленных полотенцах, всё же выкинул их одним броском в мусорное ведро и сел обратно.  Но как бы Илья не уговаривал себя «не думай», мозг всё равно начал по новой жевать увиденное на крыше. В голове болезненно кольнуло. Розанов облокотился и принялся массировать взмокшие виски, чтобы хоть немного облегчить нескончаемый водоворот своих же рассуждений, в которых он очень не хотел участвовать. Илья пока не знал, как решить насущную проблему. Ему уже давно было плевать на Клиффа, который по приезде будет в очередной раз его отчитывать, плевать на сорванный заказ, принесший большие финансовые убытки, Розанова волновало только одно…  — Кто же ты… — тихо прошептав, Илья тут же прикусил губу, боясь, что что-то вновь бесконтрольно вырвется наружу.  Безоговорочно — это работа конкурентов. Но было одно существенное «но»: Илья проверил всех имеющихся киллеров не только на их территории, вскрыл множество каналов связи, сам лично пообщался разными способами со своими «коллегами», порой применяя особые методы добычи информации…  И ничего. Абсолютно. И Илья догадывался «почему». Потому что тот, кто так ловко орудует ножом, буквально оборачиваясь тенью, незаметно следующей по пятам, — лучший в своём деле. И кому, как не Розанову, знать, что таких тщательно скрывают.  Буквально стирают с лица земли.  Вручают эту «награду» за самые высокие результаты при подготовке к будущей работе.  Но Илья, хоть и понимая, насколько это наивно, всё же очень надеялся поймать этого сукина сына, который за две безликих встречи уже успел попортить ему кровь. — Ваш заказ, — Розанов слегка встрепенулся, когда до слуха донёсся глухой удар стакана по поверхности.  Он и не заметил, как мужчина вернулся. Но его взгляд всё равно сосредоточился на покрытых трещинами кубиках льда, плавающих в крепком кофейном напитке, которым Илья без промедлений утолил уже надоевшую до тошноты жажду.  — Повторите… — отрывисто выдохнув, Розанов пододвинул пустой стакан к бармену, но тут же развернулся на раздавшийся взрыв голосов позади себя.  Револьверные двери работали без устали, запуская внутрь людей в форме.  Илья тут же напрягся и кивнул бармену: — Что они говорят… Я не понимаю..?  Конечно, и без объяснений становилось ясно, из-за чего фараоны с пришибленными мордами начали бесцеремонно допрашивать находящихся в лобби людей. Не заметить убийство, казалось бы, строго охраняемого высокопоставленного чиновника было невозможно.  Но даже в этом случае подробности имели значение.  Особо, когда в твоей сумке лежат поддельные документы, пачки налички, Баррет, а за поясом и в гартере под штаниной джогерров прячется пара «немцев». Илья, естественно, всегда был «за» позабавиться лёгкими перестрелками, но только на своей территории.  Поэтому, наблюдая, как бармен пошёл узнавать о происходящем, Розанов начал тщательно сканировать взглядом помещение, чтобы найти пути отхода и думать, как в случае крайней необходимости отвлечь копов.  — В здании напротив убили какую-то важную шишку. Свидетели видели подозрительного иностранца, выходящего из бизнес-центра и направляющегося сюда. Проверяют документы… — вернувшийся бармен многозначительно посмотрел на Илью, когда тот развернулся и тяжело выдохнул.  Розанов приподнял брови, а мужчина тут же неловко отвёл взгляд. Положение становилось, мягко говоря, дискомфортным. Второй стакан коктейля влился в Илью практически залпом, ударяя градусом и подготавливая к возможному сопротивлению с применением насилия. Отставив стакан, Розанов наклонился и взял сумку. Краем глаза он заметил, как представители закона уже направлялись в его сторону. Сейчас у него попросят документы, он предъявит поддельный паспорт и… — Сэр, — когда к Илье обратились на ломаном английском, рефлексы тотчас же подтолкнули к следующему этапу: рука плавно переместилась за спину, чтобы снять пистолет с предохранителя.  Столкнувшись с впивающимися в него взглядами троих полицейских, Илья глубоко вдохнул.  Клифф его прикончит… — Вот ты где!  Внезапно позади фараонов раздался громкий, с нотами неподдельной угрозы и полоснувший по барабанным перепонкам мужской голос. Представители закона тут же развернулись и как-то испуганно расступились. Розанов сам от неожиданности одёрнул руку.  Он, как и все находящиеся поблизости и проявившие любопытство, уставился на парня, который стоял со скрещенными руками на груди. Хотя Илья видел его впервые, но взгляд карих глаз, выражающий максимально искреннюю злость, заставил почему-то судорожно сглотнуть и ощутить совсем неуместное и совершенно бессмысленное чувство вины.  Один из полицейских открыл рот, выдавив из себя звук, но незнакомец, сделав шаг, одним движением схватил Розанова за грудки и сдёрнул с места. — Я ищу тебя по всему отелю! А ты сидишь тут и надираешься, как последняя скотина! Глаза Розанова расширились. Но он только и смог, как что-то буркнуть в ответ и посмотреть на копов, которые, по всей видимости, уже окончательно растерялись от разгоревшейся перепалки.  Незнакомец же, продолжая возмущаться, болезненно вцепился пальцами в предплечье Ильи и поволок его в сторону лифтов. Розанов без какого-либо сопротивления последовал за парнем через галдящее волнениями лобби, и на мгновение у него пробилась лёгкая ухмылка.  Но он быстро осёкся, когда незнакомец толкнул его в кабину пришедшего лифта, а вид мраморных стен сменился серой сталью после нажатия на одну из верхних кнопок на вызывном посте.  Илья, нахмурившись и хрустнув всё ещё лежащими на полу осколками, повернулся. А парень, как ни в чём не бывало, плавно опёрся спиной на одну из целых зеркальных панелей и, сложив руки, блаженно прикрыл веки.  — Я, видимо, должен сказать спасибо, — хмыкнул Розанов, с лёгким прищуром оглядывая незнакомца.  Илья, хоть и оставался настороже, не зная, чего ожидать, всё же отметил, что парень при близком рассмотрении обладает довольно притягательной красотой: точеный профиль, изящные изгибы закрытых раскосых глаз, ниспадающие прямые чёрные локоны на покрытом легкой испариной лбу, веснушки…  Почувствовав, как собственное дыхание участилось, Розанов перевёл глаза на поблескивающую чёрную ткань, пытаясь сбить внимание. Но даже невзрачный спортивный костюм на парне никак не оттенял первое впечатление.  Незнакомец приоткрыл веки. Он, слегка обернувшись, словно почувствовав, лёгким жестом поправил выбившиеся пряди, а его пухлые губы поддались ухмылке.  — Решил, почему бы не помочь…  Розанов заставил себя сделать шаг назад. И, ощутив приятно холодящее касание панели, уставился на сменяющие друг друга белые цифры на тёмном рябящем экране.  — Зачем?  Илья сразу же ощутил на себе пронзительный изучающий взгляд. От этого стало покалывать кончики пальцев, но он так и не пошевелился.  — Не хотелось закончить вечернюю пробежку на допросе в самом коррумпированном участке… — парень тихо усмехнулся. — Не лучшее завершение командировки… Так что я спасал больше себя, чем тебя. — Кем работаешь? — Розанов поджал губы и чуть опустил голову, скрывая усмешку от такой откровенной дерзости.  Но это по какой-то причине дало ему наконец-то расслабиться и больше не терзать ручку оттягивающей сумки.  — Ничего интересного. Айти. А ты?  — Сметчик, — соврал Илья. — А что с рукой, мистер сметчик? Сделка пошла не по плану? — Розанов поднял глаза и увидел, как парень, уже полностью развернувшись к нему, посмеивается.  — Ну, — Илья не смог сдержаться и позволил себе едва улыбнуться. — Типа того…  — Понятно, — лифт остановился, и незнакомец, оттолкнувшись, выпрямился. — Я, кстати, Шейн. Холландер. Розанов не двинулся с места, но он уже не смог оторвать взгляда от проходящего мимо него парня.  — Илья, — глубоко вдохнув, Розанов ощутил, как на корень языка лёг аромат чистоты и чего-то до боли знакомого, приманивая этим ещё больше внимания, — Розанов. Когда Шейн переступил порог коридора, а дверь начала закрываться, Илья словил себя на каком-то ноющем под ребром чувстве тоски.  Очень забытом и не совсем приятном.  Но к его удивлению, лифт не успел скрыть нового знакомого, потому что дверь остановилась на половине пути и поползла обратно. — Илья, — чётко проговорил Шейн, — отправишься назад, и все мои старания будут напрасны. Да и сейчас добраться до чёрного выхода будет затруднительно. Можешь переждать в моём номере…  Розанов сосредоточенно посмотрел в карие глаза. Такая осведомленность поддела внутренние регуляции.  Зачем, казалось бы, обычному айтишнику знать о дополнительных выходах?  Но ожидающий Холландер за всё время не выразил ни одной знакомой черты лжи или манипуляции, которые Илья обычно улавливал на раз-два в силу своей истинной профессии. Да и на интуитивном уровне всё говорило о том, что беспокоиться не о чем. — Ладно. Обосновано, — кивнул Розанов, всё-таки принимая рациональные доводы.   Шейн убрал руку и, развернувшись, сразу же повернул налево. Илья неспешно последовал за ним. Пока они шли мимо вереницы дверей, которые периодически доносили до ушей скрывающие за собой секреты, Розанов старался сконцентрироваться на уродливом узоре мелькающих обоев…  А не оценивать реакциями воспаляющегося воображения влекущую гибкой походкой фигуру, ведущую его в свой номер.  Через некоторое время Шейн остановился у нужной комнаты, набрал код на электронном замке и, когда устройство удовлетворено пиликнуло, прошёл внутрь. А Илья, не отставая, остался у порога и закрыл за собой дверь. Перед взором тут же возникло огромное, затемнённое наступившей ночью панорамное окно с выходом на балкон. Да и сам номер, окутанный бликами тёплого, но тусклого света, исходящего от множества горящих настольных ламп с потрёпанными абажурами, не уступал размерами. И, несмотря на громоздкость, помещение приятно отдавало атмосферой уюта со своими бело-синими обшарпанными стенами и съеденными молью персидскими коврами.  Розанов, проследив за Холландером, который уже стоял около небольшого шкафа и копался в нём, аккуратно поставил сумку на деревянный пол и сделал пару шагов вправо, внимательно смотря на большую двуспальную кровать, стоящую изголовьем к стене. Казалось, на ней никто и не спал: гладкое бежевое покрывало без единой складки, ровный ряд ярких декоративных подушек...  Но лежащие на прикроватной тумбочке личные вещи: тёмно-синий блокнот, несколько ручек, открытая книга и чехол для очков говорили об обратном. Изучение деталей чужой жизни быстро переметнулось, когда Илья повернулся на звук расстегивающейся молнии. Шейн, всё ещё находящийся у открытой дверцы, не смотря на Розанова, снял бифлексную куртку, открывая вид на крепкие плечи, обтянутые чёрной футболкой. Илья, не в силах отвернуться, сделал отрывистый вздох, продолжая наблюдать за тем, как Холландер аккуратно сложил куртку, положил её на одну из полок и достал небольшую стопку вещей. Понимая, что вот-вот попадётся, Розанов с усилием отвёл глаза. — Ты какой-то слишком напряжённый. Может, выпьем? — спросил Шейн, когда ему всё-таки удалось перехватить любопытный взгляд. — Не будем же мы просто сидеть и ждать?  Розанов молчал.  Его должны забрать через несколько часов с вертолетной площадки за чертой города. И отсиживаться в какой-то забегаловке, не привлекая внимание, конечно, привычнее…  Но стоит ли соглашаться на предложение?  Илья бы расценил это как обычное, ничем не примечательное времяпрепровождение, которое заканчивается похмельем, пустым кошельком и отсутствием имени.  Но Розанов был с собой честен: Шейн безоговорочно проявлял к нему интерес. И на что у самого Ильи поступала ответная реакция. Да и сегодняшний день уже успел как следует потрепать нервы… — Ладно, — Розанов сдался от настойчивого и вспыхнувшего заводящим огоньком взгляда, — только… Надо следить за временем.  — Надолго не задержу, — Шейн переступил порог ванны, включил свет и, положив вещи на край раковины, стянул футболку. — Я сейчас. Илья, хмыкнув, прикусил губу и отвернулся, сдерживая усмешку, когда дверь перед ним захлопнулась. При виде оголённой подтянутой фигуры с видимой мускулатурой, размышление о том, чтобы задержаться в этой загадочной стране, моментально отразилось тянущим ощущением в области паха.  Но Розанов, мотнув головой, тотчас отбросил все расписывающиеся перед внутренним взором картины.  Он просто выпьет, чтобы оттянуть время и уйдёт.  Ничего больше.  Илья прикрыл веки, настраивая разум на нужный и праведный лад, но профиль Шейна, его влажные губы, растянутые в лёгкой улыбке, цепляющий за все нервные окончания взгляд…  Никак не хотели уходить на периферию.  А вспомнив о том, что у него уже так давно не было нормального секса, Розанов сдвинулся с места, чтобы утихомирить сводящее судорогой желание закончить этот день не привычным просмотром порнухи и быстрой дрочкой, а ощущением притягательного тела к своему телу.  Отягощающий шаг на миг вернул Розанова в реальность. Появление Шейна выбило из него всю предосторожность, отчего он забыл о сорванном задании и об «обмундирование», которое из-за беспечности могло создать крайне неприятную ситуацию.  Илья быстро направился к сумке. Присев, он выудил пистолет из-за спины и, приподняв штанину, снял занятую другим стволом гартеру.  Розанов успел вовремя. Сзади раздался щелчок двери. — Только не здесь, — безмятежный голос Шейна начал приближаться.  Розанов, обернувшись через плечо, посмотрел на парня снизу вверх. Тот успел переодеться в тёмные джинсы и белую футболку.  — Что предлагаешь? — Илья вернулся к сумке, чтобы быстро проверить, не написал ли что Клифф, и, застегнув молнию, одним махом выбил из мыслей сцену, где он стягивает с Шейна эти чёртовы джинсы.  Видимо, слово в название коктейля «грязный» было не просто так. Иначе Илья не мог объяснить, почему ему всё сложнее и сложнее сопротивляться.  — Недалеко есть место. Там спокойно. Пойдём. Я угощаю. Сумку оставь, привлечёт внимание, — Шейн уже оказался в нескольких сантиметрах от Ильи, когда последний, встав, положил прихваченные сигареты с зажигалкой в карман.  Розанов задержал дыхание, как только Холландер, хитро прищурившись и не забыв нагло скользнуть глазами по его облепленной тканью груди, приблизился и неспешно опустил ручку двери. Следующие минуты, в которых Илья практически безрезультатно боролся со своим взбешённым пульсом, обратились мучительной вечностью. И только выйдя из наполненного искрящимся молчанием лифта, Розанов перевёл дух. Шейн оказался прав.  Полицейских в лобби стало куда больше. А просочившись между толпой, которую, по всей видимости, не добровольно попросили спуститься из своих номеров, и оказавшись на воздухе, их ослепили яркие огни патрульных машин.  — Видимо, убили кого-то очень важного, — задумчиво протянул Шейн, кинув внимательный взгляд на Розанова, продолжая вести его за собой по не спящим туристическим улочкам. Илья почувствовал, как сковывает мышцы. Он очень надеялся, что ничем себя не выдал, иначе…  Думать об инструкциях на случай непредвиденного раскрытия не то чтобы не хотелось, а даже хоть немного прикасаться к клейменному годами на черепной коробке списку «если».  Поэтому Розанов только кашлянул, криво улыбнулся и дёрнул плечами.  — Так и куда мы идём? — Илья кивнул в сторону петляющей улицы, отвлекая Шейна. — Что-то дешевое и паршивое?  Парень фыркнул: — Это место рекомендовали друзья. Я им доверяю…  Бар «Замбак» с летней верандой, освещенной большим количеством разноцветных фонариков, был практически переполнен местными. Никто и не обратил и взгляда на гостей. Все утопали во внимание к своим собеседникам, распитие алкоголя и активном или пассивном курение. Место напоминало красочные, пахнувшие специями, кофе и уличной едой улицы, но всё же представляло более концентрированный мир. Розанов сел за свободный столик, так любезно находившийся немного дальше от основного контингента, и закурил, пристально провожая взглядом Шейна, отправившегося к стойке.  В сплетении шума голосов просачивались какие-то пронизанные лиризмом, неразборчивые напевы и Илья позволил себе погрузиться в атмосферу.  Этот сладостный момент казался одним днём долгожданного отпуска после тягучей и изнурительной работы. Днём, когда можно сбежать от реальности и отдаваться всему, что встретится на пути.  Сделав очередную затяжку, Розанов прикрыл веки и откинулся на спинку стула, пока не уловил перед собой резкое рассечение воздуха.  — Не знаю, что это. Но сказали «гуд», — перед взором Ильи возник воткнутый в небольшой столик нож, прозрачная бутылка с какой-то мутной жидкостью, две рюмки и лимон.  Шейн выглядел одновременно одушевлённым и расслабленным. И, смотря на парня, Илья не смог противиться. Он с позорным усилием выдернул нож и, осмотрев лезвие, перевёл глаза на усевшегося напротив Холландера. Последний придвинулся и, коснувшись по пути разбитых костяшек, схватился за клинок. На его лице тут же расплылась улыбка, заставившая Розанова обжечь подушечки пальцев об истлевшую сигарету.  — Илья, откуда ты? — Шейн взял лимон и покатал его по столу, разрушая строение мякоти.  — Хм. Оттава, — Розанов откинул бычок, возвращая внимание к яркой цедре. — Почти близко, — нож одним движением прорезал тонкую кожицу, и Шейн, издав смешок, продолжил разделывать сочащийся цитрус. — Монреаль. Понимая, что завис на вроде как примитивном действие, Илья выпрямился и взял бутылку. Мутный алкоголь заполнил рюмки и когда Холландер закончил, положив нож, их взгляды встретились.  Розанов хмыкнул: — За Канаду.  Чокнувшись, оба тут же поморщились от обжигающего горло «непонятно что» и Шейн протянул Илье кусочек лимона.  Розанов, не успев до конца выдохнуть, замер на несколько секунд. И то ли алкоголь, расслабивший ещё больше его разум, то ли любопытство, или всё сразу довольно быстро подтолкнуло впиться в дольку зубами, тем самым затрагивая пальцы Шейна, который явно перестал дышать, наблюдая и ощущая влажное касание губ и кончика языка.  В карих глазах стремительно разверзлась топящая глубина, и Холландер, отпрянув, неторопливо отправил пальцы в свой рот, смыкая губы. Розанов сглотнул вяжущий аперитив и чуть было не подавился этой вскрывающей заживо откровенностью. — Блять, Шейн… — возбуждение толкнуло Илью назад и вынудило прикусить до боли губу. — Что? — причмокнув, невинно спросил Холландер, словно ничего не происходило.  Он вытер тыльной стороной ладони уголки губ и, сдерживая ухмылку, вновь наполнил рюмки. Розанов молчал.  Хотя уже до ужаса и трясущихся коленок хотел действовать, а не что-то говорить. Но внутренне «нельзя» всё ещё держало на своём поводке. В скучные нерабочие будни, которые были редки, он мог спокойно провести ночь с кем угодно. Но Шейн, перевернувший сегодняшний вечер с ног на голову, уже не казался кем угодно.  Ведь Илья назвал ему свое настоящее имя.  Сам не понимая зачем.  И подобное могло стать самой большой ошибкой. Следующая партия алкоголя пошла намного лучше, но Розанов, не закусывая, только обновил её. Шейн же, снова выпив всё залпом и стукнув донышком по столу, плавно встал. Прожигая взглядом Илью, который как под гипнозом следил за каждым движением, он подошёл к нему вплотную. Гравитация не заставила себя долго ждать, и Розанов принял Холландера к себе на колени. — Ты не уступаешь, да? — в отчаянном полувдохе спросил Илья, когда Шейн, коснувшись шеи, запустил пальцы в его волосы.  Сердце в груди, которое до этого лишь нервно вздрагивало, неистово забилось, давая Розанову истину: он добровольно попал в выставленный капкан.  — Ну… — Холландер приблизился на опасное расстояние к губам Ильи и обжёг их шёпотом, — в чём-то я могу уступить… Рука Розанова, лежащая на колене Шейна, тотчас двинулась по плотной ткани к бедру и, сжав его, Холландер выгнулся, мазнув отрывистым выдохом в приоткрытый рот Ильи.  Секунды до срыва с тормозов шли бесконечно, чем начали томительно отзываться по всему телу накопленным статическим зарядом.  — Я не… — слова больно кромсали сознание Ильи, хотя пальцы, уже исследовавшие область крестца, юркнув под свободную футболку, рассказывали совсем иное.  Шейн прикрыл веки, не скрывая немой реакции от каждого воздействия:  — Ты не можешь… Или не хочешь?  Испытывающие слова Шейна уже больше походили на стоны, и рассудок Розанова окончательно поплыл. Внутри словно наконец-то щёлкнул заевший тумблер, позволив шикнуть «к черту» и впиться в губы Холландера так, что обоих повело на скрипнувшем стуле.  Поцелуй был предельно глубоким, чересчур влажным, насыщенным вкусами аниса, лимона и чем-то, дающим даже в асфиксии чувств наполнить лёгкие непривычной для Ильи острой и опасной вольностью.  Языки исступлённо переплетались, оставляя друг на друге несдержанность вырывающуюся из горла, разносясь эхом по плотно прижимающимся друг к другу бёдрам.  Розанов хотел остаться в этом моменте как можно дольше. Чувствовать мягкость, но сносящую хоть какую-либо адекватность, напористость губ. Ощущать, как чужие руки развязно проникают под ткани и практически обжигающе касаются живота, переходят на вздымающуюся грудь и как кончики пальцев несколько раз обводят соски.  И чтобы Шейн хоть немного задержался не только в этом спонтанном вечере, а чуть глубже, хотя бы до одури чувственным следом на пахнувшей мускусом и холодной сталью коже.  Еле оторвавшись от губ, с благоговейным звуком, затрагивающим практически болезненный стояк в штанах, Розанов прильнул к открытой шее, которая тут же покрылась мурашками. Язык Ильи неторопливо скользнул по ней, давая всем рецепторам пробудиться и завести отчаянно пульсирующую венку под губами. Тягуче вбирая тонкую кожу, тело Шейна исходило дрожью, которая отдавалась в пальцах, гуляющих по позвонкам.  — Илья, — Розанов практически сразу отреагировал, лишь задержавшись на несколько секунд на свежем, покрытым слюной кровоподтёке.  Он посмотрел на Шейна, который отрывисто дышал через приоткрытые припухлые губы. Взгляд парня был слегка рассеянным, а на покрытых веснушками скулах проявился румянец. И Илья был готов смотреть на это вечность.  — Я думаю, нам надо уединиться…  — Блять, — через короткий смешок выругался Розанов.  Их накрыло так, что оба совершенно отключились от окружающего мира. Розанову очень не хотелось, но он огляделся. Никто не обращал на них внимание, но Шейн был прав.  — Добраться до отеля будет слегка затруднительно…  — Я чувствую, — хохотнул Шейн, чуть поёрзав на коленях, и вновь коснулся губ Ильи, не давая ни единого шанса последнему хоть на миг отвлечься. — Думаю, доберёмся быстро… До места назначения оставалось около пяти минут, но Розанов уже обнаружил себя стоящим в пустом лифте, который катастрофически медленно закрывал дверь, скрывая пустое лобби. Холландер, зайдя следом, прислонил Илью лёгким толчком к одной из стен, и на его лице пробежало что-то хищное. Он быстро нажал на нужный этаж и щекотливо шепнул Розанову в ухо: — У тебя примерно три минуты… — Минуты… — Илья не успел сообразить, о чём речь, как Шейн опустился на колени, становясь на носки его берц, и, быстро справившись с пуговицей, приспустил брюки и нижнее белье. От внезапности Розанов перехватил пальцы Шейна, направляющиеся к его животу, и еле сдержал стон, когда отрывистое дыхание коснулось оголённой эрогенной зоны, а язык через несколько секунд обвёл чувствительную головку. Свободная рука Шейна незамедлительно переместилась на ягодицы, чем помогла взять член Ильи максимально глубоко. Движения горячего рта и влажных губ, обхватывающих ствол, были быстрыми, чёткими и выбивающими разум, где Розанов уже потерял всякую власть над собой, отчего впился пальцами в чёрные локоны, слегка оттягивая их. — Твою мать, — зашипел Илья, заметив боковым зрением в отражении целой зеркальной панели, как Шейн с наслаждением ему отсасывает. И как сам Холландер, опустив руку с напряжённого торса и проникнув под свои джинсы, ласкает себя, не сдерживая стоны. От этого зрелища и сокрушительного понимания, что в любой момент кто-то может вызвать лифт и обнаружить их в таком положении, Илья, болезненно стукнувшись затылком, кончил где-то на двадцать восьмом этаже. А Шейн, мгновенно почувствовав это, не дал отстраниться и принял всё без остатка. Сбивчивое дыхание отозвалось на лице Розанова, пока он ещё находился в оргазменной нирване, нехило подкосившей пространство. — Хороший вечер, да? — глубокий вдох прервался, когда Илья одним рывком притянул к себе Шейна, который успел подтянуть ему белье и брюки. — Ты сумасшедший, — хрипло выдавил Розанов, после чего неспешно провёл языком по опьяненной ухмылке, прихватывая нежными укусами губы. Только в эту минуту Илья ощутил, как пальцы Шейна, находящиеся на его поясе дрожали. Он спешно посмотрел на спешащие на табло цифры, и его взгляд вернулся, встретившись с распаленными зрачками, захватившими почти всю территорию карей радужки. Розанов не понимал: это действие градуса или не получение отдачи, или смешавшееся между собой всё произошедшее за этот вечер с умопомрачительной химической реакцией… Но единственное, чего ему сейчас хотелось — остановить время и погрузиться в смотрящую прямо на него, пленяющую своими истинными и открытыми желаниями, мглу. Которая никогда не лжёт. Лифт остановился, и Розанов, перехватив тремор Холландера, задержал дыхание. Илья не знал, что конкретно его разбудило: опаляющее лицо солнце или надоедливо жужжающий телефон где-то в недрах не проснувшегося сознания. Разлепив веки, он зажмурился от отсроченной боли в висках и присел.  Перед глазами плыло.  Тело стало тягуче пробуждаться и отдавать ломотой в мышцах. А во рту было так сухо, что запершило в горле. Негромко прокашлявшись, Розанов огляделся. Шейн лежал рядом, в груде подушек, ещё пребывая в глубоком сне. Илье тут же захотелось к нему прикоснуться, провести по крепкой спине, вплести пальцы в растрепанные волосы…  Но телефон вновь напомнил о себе.  Кое-как встав, стараясь сохранять равновесие, Илья пошёл на звук и, встав на колени, откопал мобильник в сваленных на полу вещах. 

К: «Когда ты будешь?» 

Розанов удивился такому вопросу от Клиффа. Он тут же смахнул уведомление и зашёл в список сообщений. Оказалось, каким-то образом ему удалось написать об внезапно образовавшихся проблемах, из-за которых он никак не успевает добраться до вертолета.  И: «Сорок минут» Не дождавшись ответа, Илья встал, закинул телефон в сумку и отправился первым делом открывать балконную дверь. В номере было душно от скопившегося жара утреннего солнца. Когда ручка щёлкнула, прохладный воздух тут же проник в пространство, принеся с собой ветер, приятно охлаждающий разгоряченную кожу. Но также забирая запахи сладкого этанола и безумного секса, оставшегося напоминаниями на измятой и скошенной простыни.  Розанов снова посмотрел на Шейна, задерживаясь на секунды или даже минуты, и тяжело выдохнул.  Оказавшись в ванной, ледяная вода немного остудила и привела в более или менее здравомыслящее состояние. Сделав несколько больших глотков и умыв лицо, Илья взял одно из белых полотенец, лежащих ровной стопочкой на полке. Полусинтетическая ткань пахла Шейном.  Розанов прикрыл глаза, когда по нутру завибрировали знакомые импульсы от нахлынувших воспоминаний прошедшей ночи. Призрачные касания текли тонкими струйками воды по шее и ключицам, как повторение ощущений горячей и взмокшей кожи под пальцами, скользящих с изогнутой поясницы вдоль расслабленных мышц спины, в сопровождении несдержанных стонов со срывающимся «Илья…» Во рту вновь пересохло и Розанов, понимая, что если он пойдёт дальше и переступит порог моментов, когда его язык изучающе очерчивал небольшую татуировку лилии, набитую на тазобедренной косточке и того, что сделал Шейн, когда тот кончил… Илья откинул полотенце на раковину и шлёпнул себя по щекам. Посмотрев на своё отражение суровым взглядом, он сказал сам себе:  — Нет. Хватит. Пора уходить. Закончив с бушующими чувствами и одевшись, у Розанова оставалось примерно пять минут свободного времени.  И, стоя на балконе, стряхивая вниз пепел с тлеющей сигареты на цветущую зеленью улицу, он посвятил этот маленький перерыв наблюдению за играющими бликами на водной глади Босфора. Лёгкие неспешно наполнялись плотным дымом и кислородом, кружащим голову.  Илья уже привычно поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время, несмотря на проблемы, спонтанность, неожиданный поворот обычного рабочего дня, ощущает внутри какую-то свободу.  И он прекрасно понимал…  Почему к этому понятию отлично подстроило свой бок сторонящееся одиночество.  Год назад Клифф сказал ему: если он берётся за эту работу, личная жизнь становится незнакомым и даже не выговариваемым словосочетанием.  Потому что любые близкие отношения — это огромные риски для всех сторон.  Розанов тогда ответил, что об этом не стоит беспокоиться. Его сердце, обласканное болью, перестало что-то чувствовать много лет назад, хоть и были попытки.  Да и за последние годы вроде как внутри вообще всё атрофировалось…  Но вчера.  Розанов повернулся в сторону безмятежно спящего Шейна. Разделяющее их стекло словно напоминало: если кто-то сделает шаг, надо сразу отступать и отвергать.  Илья не знал причин: то ли это влияние Холландера, то ли влияние последних событий, которые он настолько загнал в самый дальний угол мыслей, отчего не заметил лежащую ладонь на груди, где кожа оберегала чёрную краску в виде креста…  Но в данный момент как никогда хотелось разбить эту чёртову преграду. Илья выдохнул последнюю струйку дыма и выкинул бычок. Переступив порог комнаты, он остановился.  В лучах солнца веснушки Шейна стали ещё ярче. Такая контрастность внешней невинности и внутреннего безрассудства заставили Розанова тихо усмехнуться. Но, почувствовав, как под стальной оболочкой кольнуло, Илья мотнул головой и отправился к выходу.  Схватив сумку и аккуратно прикрыв за собой дверь, он вышел в безлюдный коридор. Его взгляд тут же зацепился за тележку у соседнего номера, на которой находился кем-то заказанный завтрак. Дымящаяся чашка кофе, стоящая у накрытой тарелки, что-то пробудила в Илье. Ему понадобилось немного времени, чтобы повторить уже знакомое «к черту» и развернуться. Спеша по коридору Розанов старался не думать, что оставляет. Ему нужно было торопиться на место встречи и разбираться со скопившимися проблемами.  Вот только зайдя в лифт и нажав на первый этаж, на суровом лице прорезалась неконтролируемая улыбка.  Возможно, всё это было очень и очень плохой идеей, но в Илье уже поселилась щемящая надежда на то, что когда Шейн проснётся, он найдёт рядом со стоящей на тумбочке чашкой открытый блокнот.  С поспешно написанным номером телефона.  Постоянным. А не одноразовым.