Лагерный вихрь чувств

До конца смены оставалось меньше недели. Весь лагерь готовился к финальному прощальному костру. Старшие отряды отправились за территорию лагеря, на старую просеку у подножия горы, собирать сухой валежник и хворост. Ребята шумели, таскали ветки, вожатая Оля громко координировала процесс. Рина, все еще смертельно обиженная на Ивана, намеренно уходила все дальше и дальше в глубь леса, подальше от его тяжелого, контролирующего взгляда. Ей хотелось побыть одной, разобраться в каше, которая варилась в ее голове. Она собирала мелкие сучья, как вдруг природа решила внести свои коррективы. Небо моментально потемнело, налетел резкий, холодный порыв ветра, и хлынул тропический, стенной летний ливень. Подростки с криками бросились обратно к автобусу, стоявшему у дороги. Рина же поняла, что бежать до автобуса слишком далеко — она успеет промокнуть до ниточки. Заметив в глубине просеки старый, полуразрушенный деревянный охотничий домик с уцелевшей крышей, она бросилась туда. Она влетела под навес, тяжело дыша и стряхивая капли воды с тела. На улице шумела буря, капли яростно барабанили по старым доскам. Прошло не больше двух минут, как дверь домика с грохотом распахнулась, и внутрь буквально влетел Иван. Он был насквозь мокрый. Черные волосы прилипли ко лбу, мокрая серая футболка обтянула рельефную, широкую грудь и плечи. Его голубые глаза горели неподдельным, диким страхом, который тут же сменился яростью, стоило ему увидеть ее невредимой. — Ты с ума сошла?! — закричал он, подлетая к ней и хватая за плечи. Его пальцы крепко сжались на ее коже. — Почему ты ушла одна в глубь леса? Оля сказала, что тебя нет в автобусе! Я чуть с ума не сошел, пока искал тебя по этим кустам под ливнем! Ты понимаешь, что могло случиться? — Отпустите меня! Перестаньте на меня орать! — закричала Рина в ответ, пытаясь вырваться из его железной хватки. — Опять вы за свое?! Хватит меня душить своей опекой! Я ненавижу вас за это! Да что с вами, черт возьми, такое?! — Да то, что я люблю тебя, дура! — сорвался на крик Иван, тяжело и загнанно дыша. Эти слова повисли в душном воздухе старого домика, напрочь заглушая грохот дождя снаружи. Рина мгновенно замерла. Ее зеленые глаза округлились, губы приоткрылись в немом шоке. Она смотрела на него, не веря собственным ушам. Иван тяжело дышал, его грудь вздымалась, а в глазах была такая смесь боли, дикого вожделения, многонедельного отчаяния и усталости, что у нее перехватило дыхание. — Что?.. — прошептала она. Иван не ответил. Логика окончательно покинула его. Он резко потянул ее на себя и накрыл ее губы своими. Это был поцелуй, который копился в нем долгие дни бессонных ночей. Грубый, голодный, отчаянный, сметающий на своем пути любые запреты. Рина от неожиданности испуганно охнула, но уже через долю секунды вся ее злость, все обиды и недопонимания растаяли, как лед под солнцем. Она поняла все. Наконец-то поняла причину его сумасшествия. Она обмякла в его руках, издавая тихий стон, и ответила на поцелуй с неожиданной, пугающей ее саму страстью. Ее тонкие руки взлетели вверх, пальцы намертво вцепились в его мокрые темные волосы, притягивая ближе к себе. Иван глухо застонал, чувствуя ее податливость. Он подхватил ее под бедра, легко отрывая от пола, и усадил на край старого, пыльного деревянного стола, стоявшего у стены. Его большие, горячие ладони скользнули под ее влажную от дождя футболку. Прикосновение его мозолистых пальцев к нежной, бархатистой коже талии заставило Рину вздрогнуть и выгнуться навстречу. Иван спускался поцелуями от ее губ к подбородку, затем к пульсирующей жилке на шее, оставляя влажные, обжигающие следы. — Вань... — прерывисто прошептала она, впервые отбрасывая официальное имя и отчество. Это имя прозвучало как выдох, как капитуляция. Его руки поднялись выше, сминая тонкую ткань бюстгальтера, пальцы скользнули под него, очерчивая напрягшийся от возбуждения сосок. Рина сладко, испуганно вздохнула, крепче сжимая ногами его талию. Ощущение его жесткого, мускулистого тела, прижатого к ней, сводило с ума. Иван целовал ее ключицы, его ладонь медленно скользила по ее бедру вверх, под шорты, лаская нежную кожу. Между ними бушевала лавина чистой, первобытной эротики, усиленная неделями запретов. Они дышали одним воздухом, растворяясь в этом безумии. Иван прижался своими губами к ее уху, шумно выдыхая: — Ты сводишь меня с ума... Я больше не могу... — сказал Иван и его рука очутилась прямо под кружевом белых трусиков Рины, пальцы скользнули внутрь девичьего лона, двигаясь в такт дыханию. Рина застонала и поддалась вперед. Её руки залезли под футболку Ивана, царапая его кожу и притягивая его ближе, дыхание сбилось от ласк вожатого и девушка окончательно обмякла в его сильных руках. Внезапно прямо над домиком громыхнул оглушительный раскат грома, от которого задрожали старые оконные стекла. Ослепительная вспышка молнии озарила помещение. Этот звук подействовал на Ивана как ушат ледяной воды. Он резко, судорожно отпрянул от Рины, едва не упав. Его дыхание было рваным, волосы растрепаны, на губах остался сладкий вкус ее гигиенической помады. Рина сидела на столе, полуобнаженная, с потемневшими от страсти зелеными глазами, ее губы припухли от его поцелуев. Иван посмотрел на свои руки, затем на нее. На его лице отразился неподдельный ужас. — Боже... Что я наделал... — Иван закрыл лицо, его плечи затряслись. — Прости меня. Прости меня, Рина. Это ошибка. Дикая, страшная ошибка. Этого не было, слышишь? Я старый дурак сошел с ума. Забудь это все. Забудь. — Иван, подожди! — Рина протянула к нему руку, соскакивая со стола, но он даже не слушал. Он резко развернулся, выбил плечом дверь и выбежал прямо под проливной дождь, скрываясь в стене воды.