Другая грань ностальгии

«One small sound, one small sight One unsheathed knife must glint In an alternate timeline's light One rust-ridden blade juts out Of a friendly moonstruck shape To tear, tear terribly, terribly, tеar, tear terribly The dеlicate crepe of night»

Акт II

[Humanum est errare!]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Иногда кажется, что в жизни вот-вот произойдет что-то неожиданное, а порой даже неприятное. В такие моменты особенно остро ощущаешь неопределенность. Однако Харли чувствовал, как внутри него зарождается нечто, что он не мог объяснить. — Знаешь, я подумываю свернуть все и подать на увольнение… Устроюсь хирургом на полную ставку, по-моему, звучит неплохо, — прислонившись к столешнице, Харли потягивал горячий кофе. Джейми подавился чаем, издав шипящий звук, и вскочил со стула, хватая полотенце. Его рубашка была расстегнута, и Харли мог с изумлением наблюдать, как маленькие груди его партнера слегка колыхались от его резких движений. Харли тяжело сглотнул, он возбудился с пол оборота, несмотря на то, что они уже кувыркались сегодня. *Почему ты хочешь так поступить?* — оставив грязное полотенце, Джейми быстрым жестом поинтересовался у мужа, почему тот высказал такое необычное решение. Быстро допив свой напиток, Харли отправил чашку ожидать своей очереди в мойке. — Откровенно говоря, я чувствую смутное беспокойство, будто что-то пойдет не так в моей работе. Обычно я не склонен к таким мыслям, но сейчас… Мне кажется, что за успехами скрывается опасность, и я могу легко потерять все, чего мы достигли, — Харли задумчиво постучал пальцами по столешнице. Джейми, конечно, очень хорошо понимал беспокойство своего партнера, уж ему это было знакомо. Они провели серьезный разговор о своих общих чувствах и с тревогой осознали, что их сны кажутся им отдаленно похожими на события, происходящие в реальности. (Могли ли они видеть будущее? Или это были отголоски прошлой жизни?) — Я уже написал заявление об увольнении из программы, — с легкой ухмылкой произнес Харли, его глаза грустно сощурились. — Забавно, что теперь я сам принимаю решение уйти. Возможно, мне стоило прислушаться к мнению Эллиота… Думаю, мне действительно стоило научиться смирению… Харли не мог найти себе место уже больше недели, он не мог нормально спать, его мучили странные и непонятные сны, образы всплывали в памяти болезненными пятнами где-то на сетчатке глаз. И его поведение сказывалось на бедняжке Джейми, что также был взволнован и пугающе тих. Взяв возлюбленного за руку, Харли усадил его на диван и сам умостился рядом, он собирался сказать все прямо, потому что больше он не мог терпеть это разъедающее чувство… Джейми поймет его, он всегда понимал… — Джей, они построили под фабрикой настоящий тюремный комплекс! Я не знал об этом и даже не подозревал, насколько разросся комплекс… Это похоже на опухоль, они распространяют заражение все дальше и дальше, и я просто… Не знаю, что и делать со всем этим, — и, как Харли закономерно предполагал, его мгновенно заключили в утешительные объятия, поглаживая по дрожащей спине. Подавив в себе ощущение сильнейшей тревоги, Джейми постарался успокоить своего мужчину. Он действовал осторожно, и это начало давать результаты: Харли перестал сотрясаться в бесшумных рыданиях, теперь он просто шмыгал носом и устало моргал. — Я не могу больше находиться там… Я вижу, как жалкие крупицы контроля ускользают у меня между пальцев, как песчинки. Мне даже больше не дают проводить эксперименты! Лейт просто хлопает меня по плечу и говорит: «Харли, теперь ты не один такой талантливый здесь! Нужно уметь делиться!»... Что это вообще должно значить?! — возмущению старшего мужчины не было предела, он так эмоционально разглагольствовал, что почувствовал, как закружилась голова. Прикрыв лицо руками, Харли с облегчением вздохнул. От ощущения блаженной пустоты ему стало намного лучше, он высказался, и его поняли, что само собой уже было маленьким триумфом. — Знаешь, что самое забавное? — младший мужчина заинтересованно кивнул, и Харли продолжил: — Они хотят поставить взамен меня Уайта и гребаного Хелла! Потому что: «Харли, твои цели начинают устаревать, а за технологиями будущее! Новые инновации не ждут!»… От наигранной жизнерадостности, звучавшей в чужом голосе, у Джейми дернулся глаз, а сам Харли скривился, словно проглотил что-то очень неприятное. Оба мужчины понимали, к чему ведет неконтролируемый прогресс, они помнили это из мира иллюзорных снов и обобщенных образов. — Послушай, я не хочу, чтобы ты волновался по этому поводу, и уже жалею, что решил рассказать тебе все… И все же мне льстит, что мы оба оказались в этом карточном мире с осознанием неизбежного будущего, — Харли апатично рассмеялся, и его партнер тоже изобразил улыбку на лице. После этого разговора они провели день как обычно: занимались своими делами, коротали досуг друг с другом и даже решились организовать мозговой штурм по поводу имени для крошки (недавно было подтверждено, что у них будет мальчик). Харли предоставил Джейми возможность выбрать имя для сына, сказав: «Ты взвалил на себя такую большую ответственность, и с моей стороны было бы несправедливо лишать тебя этого права. Я поддержу любое твое решение относительно имени. Это лишь малая часть той заботы, что я должен тебе возместить за все, через что тебе приходится проходить, дорогой…» Джейми был очень рад, что ему доверяют даже в таких, казалось бы, простых вопросах, касающихся их семейной жизни. На удивление, оба пришли к одному выбору — Оливер, классическое британское имя, но с тем же простое и лаконичное, это был… хороший выбор. Харли предположил, что Джейми может еще неоднократно изменить свое мнение, поэтому не стоит делать поспешных выводов. Но ему действительно приглянулось такое совершенно обычное имя для сына, и он втайне надеялся на то, что они оставят именно его. Позволив себе забыться, Харли наслаждался их вечером кино. Выходной проходил спокойно, под боком дремлет любимый муж, а по телевизору показывают какую-то молодежную комедию, и все отлично. Все спокойно в обители Сойеров.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

На фабрике определенно что-то происходит: это куда глубже, чем новые уровни или новые эксперименты, нет… Нечто пугающее формируется под слоями полиэстера и фарфора деталей игрушек. Харли это чувствует, он видит это в чужих наивно-детских глазах. Ему недавно удалось побеседовать с Поппи, и та прозрачно намекнула ему на некое знаменательное событие, он слышал о нем и раньше. Игрушки передают это из уст в уста, как какую-то небылицу: «Час Радости». Пообщавшись с Прототипом, Харли только убедился в том, что надвигается мятеж… Он выходил из смотровой в какой-то рефлексии, даже не замечая, какие взгляды на него бросают коллеги — те просто считают его умалишенным с недавних пор. В какой-то степени он хотел бы предупредить вышестоящее руководство о возможных проблемах, но те... Лейт просто отругал бы его за распространение слухов, не имея на то никаких оснований. Тем временем он заметил, что в комплексе появляются новые камеры наблюдения и прочая техника, он замечал, что Уайт все больше вытесняет его. И вот его вызвали на ковер к начальству. В тишине он шел по длинному коридору к яркой двери с золотистой табличкой «Лейт Пьер» сверху. Он постучался, три стука, как ему и велели при первом посещении кабинета.

— Войдите!

Харли потянул за ручку липкой рукой, и дверь легко отворилась, впуская его. Его уже ожидали. — Прошу, Харли, присаживайся, нас ждет серьезный разговор, — Лейт положил перед вошедшим лист бумаги и постучал по нему пальцем. Не чувствуя ничего, Харли сел на выделенное ему место и уставился на свое же заявление. «Отказано в увольнении» — красная печать красовалась на белоснежном листе, словно кровавое клеймо. — Пьер, ты не можешь запретить мне уйти. Ты же знаешь, что я прав, — Харли крепко сжал в руках свою искреннюю надежду на освобождение. — Мы обговаривали это заранее! Я говорил, что если посчитаю нужным, то уйду, и ты не будешь меня удерживать! До этого молчавшая Стелла попыталась успокоить ученого: — Харли, пожалуйста, держи себя в руках. Давайте просто поговорим как взрослые люди… Проигнорировав замечание, Харли вновь воспылал жгучей ненавистью, она кипела под его кожей, как магма. — Что ты хочешь от меня?.. Я готов рассказать все об исследованиях, могу отдать вам все свои документы, даже то, что было лично мной засекречено… Лейт, что угодно, только подпиши эту жалкую бумажку… Отдай мне мой билет в райские кущи… — Харли видел, в каком изумлении были остальные, они с недоверием лицезрели его отчаяние. — Харли… Неужели твоя гениальность все же довела тебя до настоящего сумасшествия? В каком же ты отчаянии, раз готов отдать все свои знания… — Лейт удивленно всплеснул руками, а затем добродушно рассмеялся. Харли, погруженный в свое горе, не обращал внимания на чужие слова. Он был готов кричать на каждого из присутствующих, с возмущением встряхнуть Лейта и сказать ему, что все они обречены погибнуть под руинами этой Вавилонской башни. А Харли не хотел умирать просто так. У него была цель, которая придавала его жизни смысл. С недавних пор он осознал себя и начал сложный путь преобразования жизненных принципов, так что прозябать жизнь на такой воодушевляющей ноте не хотелось никак. Пусть его будут еще больше ненавидеть, пусть считают крысой, покидающей тонущий корабль, — он все равно будет жить. Он останется невредим. — Я буду откровенен с тобой, — произнес Лейт с уверенностью в голосе. — Да, сейчас ты доставляешь нам проблемы, но твои знания все еще необходимы нам. Поэтому, пока что… ты никуда не пойдешь. «Нет… Чтоб тебя черти ебали, Лейт! Тебе просто нужно найти козла отпущения! — Харли внутренне уже придушил всех присутствующих и бросил безжизненные тела экспериментам на растерзание». Харли был очень расстроен таким исходом. Он покинул кабинет главы компании и отправился куда глаза глядят, совершенно потеряв ориентиры. Впервые в жизни он не хотел находиться на работе так сильно, что ему было физически больно. Не зная, чем заняться, он направился в место (вернее сказать, подобие дома), где содержалась Поппи. Он понимал, что она не обрадуется его визиту, но ему необходимо было с кем-то поговорить. — Доктор Сойер? — маленькая кукла отвлеклась от своего занятия. — Прошу, Поппи, зови меня просто Харли, — мужчина опустился рядом с девочкой, поднимая с пола один из рисунков. — Что рисуешь? Кукла немного смутилась, но потом показала ему еще больше своих рисунков: большинство из них изображали ее прошлую жизнь, на некоторых были изображены домашние любимцы — кошки и собаки, другие показывали природу — леса, поля и даже городские улицы. Было заметно, что девочка очень скучает по своей прежней жизни. — До-... Харли, что случилось? — Поппи отложила принадлежности и, поправив платье, села прямо перед мужчиной, ее глаза искрились любопытством. — Меня вызвал к себе Лейт и… В общем, я просил об увольнении, — от чужого удивленного взгляда Харли немного расслабился. — Но мне было отказано, чего я просто не понимаю… Они сами утверждают, что я растерял всю хватку, а увольнять не хотят… — Вы сами решили уйти?.. Но разве вы не мечтали о том, чтобы вас признали в компании и чтобы вы заняли кресло директора? — Поппи поднялась и стала расхаживать взад-вперед, размышляя, а потом она вдруг замерла: — Вы… Вы очень изменились, Харли… Я вижу в вас то, чего не было раньше… С трудом выдавив улыбку, Харли снял с себя тесный халат, ослабил галстук и, взяв один из чистых листов, решил изобразить что-нибудь. Он не был особенно искусен в рисовании, но сейчас ему хотелось отвлечься. Краем глаза он заметил, что Поппи тоже вернулась к своим рисункам. — Позволь узнать, что во мне изменилось? — спросил Харли, стараясь говорить небрежно, но его нетерпение было очевидно. — Хм-м-м, вы словно обрели новую жизнь. Да! Как будто в вас проснулась детская непосредственность, — воскликнула Поппи, радуясь своей догадке. — О, даже так… Это, безусловно, что-то новенькое, не так ли? — Харли был рад завязать непринужденную беседу, параллельно его рука сама собой изобразила фигурку человека. — Кто это? Я не видела никого похожего… — заинтересованно указала на чужой рисунок Поппи, ее голубые-голубые-голубые глаза были широко распахнуты, словно хотели уловить все. — Именно благодаря этому замечательному человеку я решил измениться… Мне захотелось стать лучше… Удивительно, не правда ли? Раньше я никогда не делал никому поблажек, а теперь взгляните на меня: я стараюсь вести себя как примерный семьянин, — бархатистый смешок Харли заставил его собеседницу тоже мило хихикнуть. — Знаете, папа всегда говорил, что если приложить усилия, то все обязательно получится! — Поппи улыбнулась, но через мгновение ее лицо омрачилось. Поджав губы, Харли не был уверен, стоит ли заводить разговор об Эллиоте прямо сейчас, он знал, что Поппи болезненно воспринимает потерю отца. Поэтому он решил сменить тему. — Поппи, хочешь узнать что-то интересное? — спросил Харли, зная, что, сидя взаперти, она была бы рада любым новостям. Когда кукла с интересом присела рядом с ним, он понял, что угадал ее настроение. — Что это? — Поппи склонила голову, и ее яркие хвостики забавно пружинили. — У меня скоро появится малыш, маленький мальчик, — голос Харли резонировал самыми ласковыми нотками. Поппи удивленно втянула воздух, и ее лицо просветлело, она радовалась новости совсем как ребенок (собственно, им она и была…). — Это так чудесно! У вас есть семья, Харли! Вы, должно быть, очень счастливы! — Кукла подпрыгнула и захлопала в ладоши, ее красивое платьице подняло в воздух пылинки. Подпитываемый новой энергией, Харли тоже заулыбался, его лицо болело — он никогда столько не улыбался, особенно на людях. (Даже родители не видели его таким счастливым, только Джейми мог лицезреть его ребячество.) Поппи остановилась и огляделась по сторонам, стараясь убедиться, что их никто не подслушивает, а затем она легко забралась к мужчине на колени. — Я хочу поделиться с вами одной… тайной. Не могу рассказать все, но если вам дороги ваши близкие, пожалуйста, не приходите на фабрику 8 августа, — Поппи сжимала своими фарфоровыми ручками рубашку мужчины, ее напомаженные губки поджались от неуверенности. Сказать, что Харли был в шоке, значит не сказать ничего. Он хотел бы узнать все подробнее, но не хотел испугать девочку, она, похоже, и без того была встревожена тем, что поделилась этим секретом. Ему пришлось подавить желание задать множество вопросов и просто кивнуть.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Будучи мизантропом по своей сути, Харли обнаружил в себе редкую жилку альтруизма, когда тайком спускался на громоздком лифте. Ему пришлось стащить форму одного из охранников и нацепить на голову кепку, чтобы его не раскусили так скоро. К облегчению, пропустили его без проблем (видимо, Эдди совершенно не заботится о какой-то конфиденциальности… Или подобных зевак просто утилизирует тут же…), и он смог пройти к небольшой, как называли это место здесь, «Яме». Надзиратели совершенно не заботились о игрушках и что те творили, они скорее были заняты разговорами друг с другом. Это было на руку, и Харли, натянув кепку на глаза, спустился прямо к подобию внутреннего дворика. — Райли! Эй, я тут! — Харли поманил знакомую к себе, и та с неподдельным восхищением поторопилась в его сторону. Девочка была явно поражена его внезапным появлением. И все же ее глаза светились искренней преданностью. — Вот, я принес тебе немного угощений. Не знал, что выбрать, поэтому принес все сразу. Надеюсь, они тебе понравятся, — Харли вытащил из карманов все, что было: конфеты с разными начинками, несколько больших арахисовых батончиков и прочие вкусности. Скромно улыбнувшись, Райли приняла гостинцы без нареканий, она быстро рассовала их по карманам халата. (Очевидно, ей не хотелось бы, чтобы сладости у нее забрали. И боялась она вовсе не охранников, а других… невольных соседей.) — У нас не так много времени, могу я задать тебе вопрос? — получив молчаливое согласие, Харли задал интересующий вопрос: — Ты знаешь что-нибудь о «Часе Радости»? Райли была застигнута врасплох, она нахмурилась, очевидно пытаясь отыскать что-нибудь похожее в своей памяти, но затем просто отрицательно покачала головой. — Хорошо, я понял тебя, не стоит себя напрягаться, — в качестве утешения Харли потрепал девочку по плюшевой макушке, и она издала забавный мурлыкающий звук. Было ясно, что это тайное событие, игрушки планируют тщательно и не просвещают всех подряд в детали. Ввиду своей дотошности Харли вполне смог разузнать, кто именно стоит за этим: Поппи и Прототип, что работают в связке. Он еще немного поговорил с девочкой, и она рассказала ему все, что узнала за время пребывания здесь. В конце разговора Харли чувствовала лишь невыразимую тоску. Самое неприятное заключалось в том, что, по сути, он был самым ужасным человеком среди всех остальных. Он не просто безмолвно наблюдал за происходящим, а косвенно способствовал тому, чтобы ситуация вышла из-под контроля. И вскоре это приведет к необратимым последствиям. Харли чувствовал себя так, будто оказался в фильме ужасов, где развязка была настолько предсказуемой, что не вызывала ни малейшего сомнения. Перед тем как покинуть тюремный комплекс, Харли хотел повидаться с Ярнаби, очевидно, что эксперимент был размещен где-то неподалеку, ведь ему не удалось отыскать его на верхних этажах. Он двигался вперед, не совсем осознавая, как собирается найти своего подопечного. И вот перед ним открылась большая площадка, похоже, именно здесь «выгуливались» более крупные субъекты. Он проскользнул к решетчатым ограждениям, желая разглядеть всех поближе. Здесь были представители обнимашек, несколько улыбающихся существ и… — Ярнаби!.. — Харли тихо позвал цветастый клубок пряжи, и тот мгновенно засеменил в его сторону, что-то тихо мурлыча. Харли не мог удержаться и, протиснувшись на площадку, позволил себе приласкать питомца. Он был рад видеть Ярнаби в добром здравии, хотя и с ссадинами в нескольких местах. Однако мгновение было прервано, когда над ними нависла тень, и раздалось тихое шипение. Подняв взгляд, Харли холодно сморщился, а верный Ярнаби ощетинился. Перед ними стоял эксперимент 1-1-8-8. — Теодор… — голос Харли оживился нотками стали, все мышцы в его теле мгновенно разогрелись, он ощущал себя диким зверем, готовым сражаться за территорию. (Занятно, ведь по сути ничего из здешнего не принадлежало ему по факту…) — Доктор… — Теодор склонился к мужчине, и все вокруг замерло, его хвост нервно елозил по полу, поднимая грязь и пыль. Оглянувшись, Харли заметил, что все смотрят на него, взгляд остальных подопытных сочился ненавистью и скромной долей страха. Некоторые, что были смелее, начали подбираться поближе, желая узнать, что происходит. Это не понравилось Ярнаби, и тот, встряхнув гривой, громко зарычал, заставив других отступить. — Что ты хочешь, Тео?.. Я пришел из добрых побуждений, — Харли не желал устраивать бойню. — В этом и заключается проблема… — Кот наклонил голову к ученому. — Вас здесь быть не должно… Как только ярко-кровавый дым расплескался в воздухе, Харли понял, что дело дрянь. Он попытался закрыть рот и нос рукой, но было уже слишком поздно. Он успел вдохнуть усыпляющий газ, и вскоре его сознание должно затуманится. Все вокруг быстро начало двигаться как в замедленной съемке движения стали размытыми и смазанными. Харли начал замечать, что его зрение словно раздвоилось, а слух стал хуже, как будто он находился в большом аквариуме, где все было приглушенно. Он предпринял попытку вдохнуть воздух и, кажется, совершил фатальную ошибку — газ попал дальше в легкие, сильнее затмевая разум. Вокруг началась какая-то суматоха, но Харли было невдомек, он ощущал какую-то безумную эйфорию, его голова стала похожа на воздушный шарик — легкий и неосязаемый. — Черт… Тео, почему у тебя такая смешная морда? — Харли рассмеялся, так будто он пригубил не один стакан чего-то крепкого. Он шагнул прямо к большому игрушечному коту, не обращая внимания на его, казалось, встревоженный вид. Ему не удалось добраться до цели, ведь пространство накренилось, словно комнату кто-то нарочно начал двигать. Перед тем как отключиться, Харли заметил какие-то странные силуэты, мелькающие то тут, то там, казалось, нарочно дразнясь. Из червоточины насильного забвения его вырвала какая-то тяжесть на груди, ему вдруг стало неудобно лежать. Харли медленно открыл глаза, он тут же закашлялся, морщась от ужасной сухости во рту. Когда его рука потянулась к лицу, он осознал, что на нем надета медицинская маска. Она плотно прилегала к лицу, обеспечивая подачу обогащенного кислородом воздуха прямо в легкие. С раздраженным стоном он откинул голову на подушку, и что-то пошевелилось на нем сверху. Немного проморгавшись, Харли смог оценить обстановку лучше, и его взгляд сию же секунду зацепился за любопытную вещь. Джейми. Его муж был здесь и, похоже, успел крепко заснуть, умостившись прямо на нем. Харли инстинктивно потянулся к своему партнеру, проверяя, не пострадал ли он. К счастью, кажется, что только он сам получил какие-то повреждения, и это немного успокоило его бешено колотящееся сердце. Из самого яркого, что можно было занести в список негативного, — у него раскалывалась голова, гремучая пульсация ужасно раздражала. Он пошевелился, чтобы хоть чуть-чуть размять кости, и Джейми у него на груди тоже потянулся, сладко зевая. — И тебе утро доброе, любовь моя, — Харли хрипло рассмеялся, когда возлюбленный что-то пробурчал в ответ. Они пребывали в небольшом оцепенении, пока Джейми резко не подорвался, его глаза так широко распахнулись, что он стал напоминать мультяшного маскота. *Харли, дорогой… как ты себя чувствуешь?* — быстро жестикулируя, Джейми боялся прикасаться к супругу, ему не хотелось бы натворить лишнего. (Хотя он и имел неосторожность заснуть на своем «посту»...) После недолгого размышления Харли немного подвинулся и похлопал по свободному месту рядом с собой. Джейми с радостью принял предложение. — Голова болит, и почти ничего не могу вспомнить… Какие-то обрывки, но ничего цельного, помню, что наткнулся на 1-1-8-8-ого, и все… — Харли ласково погладил мужа по пухлому животу, и тот издал смущенный звук, покраснев. Джейми не был уверен, стоит ли рассказывать о том, почему его вызвали так срочно. Но он решил быть честным и рассказать все как есть. *После того как тебя привели на верхние этажи… Ты решил немного побуянить и отказывался подпускать к себе кого-либо… И им пришлось позвонить мне, когда я приехал то ты отключился у меня на руках… Вот такая история…* — Джейми пожал плечами и улыбнулся, увидев, как его партнер удивился. Харли тихо простонал, схватившись за голову. Он испытывал смешанные чувства — стыд и обиду. Чтобы успокоить его, им пришлось вызвать Джейми… Неужели он был настолько неуправляемым, что пришлось пойти на такие меры? «Я такой идиот… Как можно быть таким… таким беспросветным болваном?!» — хлопнув себя по лбу, Харли зашипел, от множества мыслей у него мозг трещал по швам. — Прости меня, голубчик, — слова выпрыгнули из его рта так легко, что Харли даже не успел осознать, за что конкретно просить прощения. Харли хотел бы расплакаться, когда его возлюбленный склонился, оставляя поцелуй на лбу, на мгновение ему показалось, что вся боль прошла и на место ей явилась слабость. *Мы можем переночевать здесь, мисс Грейбер выделила нам спальное место… Если ты, конечно, хочешь, но я бы не хотел, чтобы ты садился за руль в таком состоянии…* — Джейми двигал руками плавно, чтобы усталые глаза старшего мужчины могли уловить все слова. В какой-то степени Харли и сам не хотел сейчас ничего, кроме полноценного сна, и если Стелла предоставила им комнату отдыха, то почему бы и нет. — Мы останемся на ночь, — Харли фыркнул, когда партнер оставил еще несколько легких поцелуев на его лице. Он был готов капитулировать снова и снова, пока нежные губы и слегка мозолистые пальцы ласкали его. Для Джейми он был готов стать слабым и беззащитным, позволяя тому делать с собой все, что тот пожелает. Если бы Джейми сейчас стянул с него кислородную маску и решил придушить его подушкой — Харли не двинулся бы ни на йоту.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Просыпаться не в своем уютном доме, будучи дезориентированным, — сомнительное удовольствие во всех отношениях. Первое, что осознает Харли, — он не один. Это приносит облегчение, ведь рядом с ним находится знакомое лицо (особенно если это лицо — твой муж). Однако вскоре его охватывает гнетущее чувство опасности. Что-то не так… Вокруг слишком тихо, не слышно ни звука, ни шороха — ничего. Они находятся на огромном заводе, который можно сравнить разве что с живым существом: он постоянно в движении и издает много шума. Однако сейчас царит гнетущая тишина. Харли лежит без сна, он вслушивается в окружение, словно то может дать ему подсказку, но единственным, что присутствует в маленькой комнате, это их с Джейми дыхание. В голову начинают закрадываться навязчивые мысли: «Возможно, весь мир мертв и остались только мы? Или остальные просто исчезли? Растворились в суматохе времени…» Это навевает состояние того самого сна из детства, когда ты один гуляешь по пустым улочкам своего города и всюду тебя сопровождает пустота. На периферии зрения Харли заметила движение: что-то или кто-то шевельнулось в дверях. Он медленно сел, желая рассмотреть незваного гостя, и тень в дверях тоже двинулась. До слуха Харли добрались механические щелчки, словно старый механизм подавал признаки жизни. И дверь с тонким скрипом приоткрылась, в темноте прохода элегантно поблескивали ярко-янтарные глаза, они время от времени переливались огненными всполохами. Незнакомец хотел войти, но остановился, увидев, как Харли, тихо поднявшись с дивана, сам направился к двери. Их взгляды встретились, и оба не знали, с чего начать разговор и о чем можно было бы поговорить. — 1-0-0-6-ой… Я… Скажу прямо, не ожидал тебя здесь лицезреть… С каких это пор ты свободно лазаешь по комплексу?.. — Харли скрестил руки на груди, а сон все еще пытался завладеть его сознанием, затуманивая мысли и сбивая с толку. — Быть честным, у меня вопросов… не меньше… Что вы здесь делаете… так поздно?.. — Прототип щелкнул пальцами, его лицо было напряженным, он был застигнут врасплох такой стычкой, его настораживала манера поведения мужчины. Самым небрежным движением Харли прошел мимо эксперимента, и когда тот попытался заглянуть в комнату, он резко захлопнул дверь, раздраженный таким неприкрытым похабством. — Даже не думай будить Джейми… — слова Харли были произнесены таким зловещим тоном, что даже самый опасный эксперимент компании, казалось, содрогнулся от страха. — Доктор Сойер… Вы что, не в себе? — Удивительное поведение мужчины показалось Прототипу странным, и он уже некоторое время начал замечать явные изменения в его поступках и действиях. Лицо мужчины скривилось, а потом он задушено рассмеялся, он прикрывал рот ладонью, чтобы не шуметь слишком сильно. Харли действительно чувствовал себя так, будто выпил или принял что-то сильнодействующее. — Знаешь, а в этом что-то есть... Я словно бы и в самом деле под кайфом, если ты понимаешь, о чем я, — продолжая глупо смеяться, Харли подмигнул эксперименту. Это вызвало еще большее замешательство у Прототипа, и он потерял нить их разговора. Он не мог понять, играет ли с ним Харли или тот действительно… находится под воздействием чего-то… — А теперь давай-ка серьезно… Я знаю о твоем плане, — в миг все веселье стерлось с лица Харли, и он вцепился своими потемневшими глазами в чужие. — Раз так… Что же вы предпримете? — Прототип заметно напрягся, но его голос звучал тускло, безэмоционально. Харли скорчил задумчивую гримасу, а затем словно вынес приговор, такой, от которого — хоть стой, хоть падай. — Ничего, я вообще не собираюсь вмешиваться, — все в позе Харли так и кричало о его незаинтересованности в этом процессе. — Ни-че-го-шень-ки, если хочешь от меня откровения, то вот оно: мне плевать, вот совсем. В моей жизни есть более приоритетный аспект существования. Последовавшее дальше молчание было настолько плотным, что его можно было сжать в руках. — Доктор, вы лишились рассудка?.. Замечание разозлило Харли: «Какого черта все здесь считают за правое дело указать мне, что со мной не так?!» Он топнул ногой по кафельной плитке, и звук разнесся по коридору, отскакивая от стен и подкрепляя его гнев. — Знаешь что?! Проваливай! Кыш! — с определенной силой толкнув эксперимент, Харли направился обратно в комнату, игнорируя удивленный взгляд. — Доктор!.. Постойте… Мужчина остановился, но не обернулся и не подал виду, что заинтересован продолжением разговора. Его фигура могла показаться расслабленной, но это было далеко не так… Харли был разъярен, он был гневно-возбужденным, все его тело натянулось, как раскаленная струна инструмента. — Возвращайся к своим делам, 1-0-0-6-ой, у доктора есть взрослые обязанности. Лишь заслышав, что эксперимент удалился, Харли бросился в комнатушку с быстротой Канзасского урагана.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Когда вы просыпаетесь от ощущения вторжения в ваше расслабленное тело, инстинктивно у вас объявится желание как минимум попытаться отстраниться. И Джейми, следуя чистому инстинкту, попытался отодвинуться, но когда его удержали на месте стальной хваткой, он захныкал, стараясь ударить вторженца. «Доверься мне, крошка». Как только вялый мозг Джейми распознал с ювелирной точностью, кто его удерживает, его тело мгновенно стало мягким и податливым, полностью отдаваясь на милость любовника. Он задохнулся в момент, когда Харли вошел в его тело до упора, прижимаясь бедрами к его заднице. Джейми чувствовал, как член его партнера проникает глубоко внутрь, словно исчезая в глубине его тела. Харли входил в него слишком глубоко… Пиздец как глубоко. Рука старшего перехватила Джейми поперек торса, сгребая одну из грудей, и тот всхлипнул от болезненно-приятных ощущений. Как только Харли начала всерьез двигаться, Джейми на секунду задумался: «Интересно, чувствует ли что-то ребенок? Не беспокоит ли его происходящее?» Джейми чувствовал себя студнем, мягким желеобразным месивом, что деформировался под воздействием высшей силы: на него давили изнутри и снаружи, а он менялся и мимикрировал. Он не заметил, как Харли пробрался ему под кожу и принялся менять все на свой манер. Его тело менялось, приспосабливаясь к новым условиям. Он чувствовал, как внутренние органы смещаются, и это было… прежде всего, очень болезненно. Но в то же время этот процесс казался завораживающим и невероятным. Джейми до сих пор не мог принять, что с ним происходит, порой ему думалось, что вот он проснется, и ничего этого не будет. (В глубине души он боялся, что это может произойти. Пусть ему и будет больно каждый день, но он счастлив и любим, и его ждут дома. Он не хотел уходить. Не сейчас. Никогда больше.) Бесконечная похвала Харли и его резкие, но вместе с тем аккуратные движения только больше распалили внутреннее эго младшего. — Ну-ну, и чего ты так разнылся? — не прекращая движений, Харли прижался лбом к впадине между лопаток мужа. Ему было стыдливо-приятно от их секса, но в то же время он хотел бы вести себя более… покладисто с уязвимым партнером. Слушай глубокий, словно велюровый, голос партнера, Джейми сам не знал, почему сейчас плачет. Вроде ему уже и не больно, а вот уже и нарастает приятное чувство в промежности. …Почему же тогда он не может остановить град слез? — Х… Х… — Джейми попытался выдавить из себя хоть что-то помимо нечленораздельных, привычных его слуху звуков, но язык слушался его еще хуже, чем было раньше. (Он вообще очень редко мог выдавить из своего поврежденного сознания что-то отдаленно похожее на человеческую речь… Так что чему удивляться сейчас…) — Тсс… Я знаю, — привалившись к телу младшего, Харли стал двигаться суровее, его амплитуда толчков стала дикой. Из покрасневших глаз Джейми на обивку дивана закапали новые слезы, они прокладывали себе путь прямо по старым соленым дорожкам. Ему ничего не оставалось, кроме как играть покорную принимающую сторону, что, собственно, он прекрасно исполнял, просто валяясь и бесконечно стоная. На самом деле это продолжалось куда дольше, чем обычно. Харли упрямо трахал партнера, пока все его негодование не выплеснулось наружу, пока его мысли не перестали мучительно пульсировать в голове. Пока он не доведет себя до перевозбуждения и не начнет сбиваться с ритма. Пока его тело не достигнет такого пика, что они в конце концов оба не кончат. Пока их оргазм не дойдет до точки кипения. Пока они оба не обмочатся от болезненной стимуляции. И в конце концов, обессилев, они упадут без сил. До тех пор, пока Харли не зайдется в слезах, как и его возлюбленный. Они лежали, стараясь восстановить дыхание и собраться с мыслями. В воздухе витал запах близости, и от этого приторного аромата было не по себе. В комнате пахло… взрослостью, не зрелостью, а именно «взрослостью». Джейми резко дернулся, когда прохладные пальцы нежно забарабанили по его натянутой коже живота. Он с шумом выдохнул, освобождаясь от разочарования в своей собственной неблагородной натуре. — Спасибо, мне было нужно… выпустить пар, — Харли продолжал выводить незатейливые узоры на коже мужа, изредка слабо улыбаясь от ощущения шевеления под пальцами. Учитывая, что он никогда особенно не стремился завести ребенка, ему нравилось новое чувство счастья, вызванное терпеливым ожиданием пополнения. Харли забавно полагал, что дети очень похожи на цикад — они проводят роскошное количество времени в спячке. (Хотя Харли вычитал в одной из книг: представители кошачьих, одомашненных, в среднем спят от 12 до 20 часов в день… Так что, может быть, люди подражают животным, сами того не сознавая? Все может быть…) Харли не считал себя «прилипчивым», но прямо сейчас он мог бы назвать себя удушающе-ласковым. Он мог бы достаточно порядочно исполнить работу Хагги-Вагги, обнимая Джейми всю жизнь и все жизни после. Но его безмятежность была окончена, когда Джейми больно шлепнул его по заднице, обращая на себя внимание. *Мы оба грязные и воняем… Нам нужно в душ…* — Джейми зевнул, но все же попытался выбраться из-под своего любовника. — Да ты… прав, нужно прибраться, — и, как ни в чем не бывало, Харли, лениво потянувшись, откинулся на спину, пока ему не прилетело по лбу, и он взбудоражено подскочил. Харли сдался, с недовольным фырчанием он поплелся вслед за Джейми. В душе он попытался приставать к Джейми, но, видимо, оба были слишком утомлены, и единственное, на что его хватило, — это слегка потереться бедрами. Но при возвращении в их временную спальню он все же хлестко шлепнул младшего по заднице, получая в награду смущенный визг. — Теперь мы квиты, — Харли оскалился, когда Джейми закатил глаза на его игрища. Харли, конечно, откровенно развлекался и, кажется, не заметил обиженный взгляд партнера, когда они улеглись обратно на диван. Джейми, издав влажный всхлип, отвернулся, укрыв лицо тонким одеялом. Впервые за долгое время он пожелал снова оказаться в плену своего кошмара. Пусть Харли Сойер из его снов убивает его снова и снова — это все равно легче, чем справляться с реальностью. Все кажется проще, чем столкнуться с удушающей и обесценивающей любовью Харли в реальном мире.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Возвращение домой не принесло Джейми долгожданного успокоения. Он не замечает ничего вокруг, единственное, чего ему хочется, — это принять душ. Перед тем как отправиться в ванную комнату, он долго стоит, сжимая в руках простую вешалку, она прохладно ощущается в его руках. Что-то нашептывает ему: «Благодаря этой примитивной вещице ты можешь все исправить… Несколько грубых движений, и ты свободен от ненужного бремени…» В дрожащих руках Джейми крепко сжимал металлический предмет. Медленно, но уверенно, он разогнул его, превратив в длинную и острую спицу. Возможно, пришло время по-настоящему пробудиться… Он дождался, пока Харли не уйдет в свой кабинет, и тихо прокрался в ванную комнату. Быстро сбросив одежду, он открыл кран, и вода начала медленно наполнять ванну. Не раздумывая, он погрузился в теплую воду, все еще крепко сжимая в руке спасительное орудие. Выждав некоторое время, пока мышцы не расслабились, он собрался с силами и думал лишь о том, чтобы уйти. Удалиться. Забыться. Исчезнуть. Его внимание привлек подозрительный шум у двери, и Джейми застыл, прислушиваясь. К своему ужасу, он заметил, как медленно поворачивается ручка, и осознал, что в спешке забыл запереть дверь. Дверь с пугающей неторопливостью открыла взор на стоящего в проеме Харли. — Не делай этого, Джейми, — мужчина медленно, словно дикая кошка, направился прямиком к своему партнеру, что в оцепенении следил за ним. Харли наклонился над ванной, и какое-то мгновение он просто пристально смотрел, прежде чем схватить остатки вешалки. — Джейми, пожалуйста, отдай мне эту вещь. Хватит капризничать, просто отдай мне ее, — начиная чувствовать легкое раздражение, Харли понял, что так просто они не смогут унять этот конфликт интересов. Ни один из них не собирался отступать. Джейми с силой сжимал в руках самодельное оружие, словно оно могло спасти ему жизнь. В то же время Харли не мог применить силу, потому что не хотел причинять вред. На первый взгляд, положение безвыходное. Но затем Харли решился на рискованный поступок — на маневр, который всегда был успешным и не подводил его. Медленно он протянул свободную руку к боку своего настороженного партнера и осторожно провел пальцами по его ребрам. Эффект был мгновенным: Джейми, фыркая от щекотки, выпустил вешалку из рук. Харли выбросил испорченную вещь в мусорное ведро и начал раздеваться. Он снял всю одежду и, оставив ее на полу, забрался в ванну. Вода была обжигающе горячей и он поморщился. — Я наберу снова, — сказал Харли, включая воду. В этот момент он заметил, как его муж, сгорбившись и подтянув ноги к груди, словно стараясь стать меньше. С поражением Джейми спрятал лицо в скрещенных руках, он не знал, что и поделать: может, попытаться добраться до мусорной корзины? Или схватить бритву? Стиральный порошок?.. Насколько вообще болезненно получить отравление или химический ожог? Ох, небеса… — Дорогой… Что с тобой происходит? Ты же знаешь, я всегда готов выслушать тебя. Пожалуйста, поделись своими чувствами со мной, — Харли наклонился к возлюбленному, и их лбы соприкоснулись. Они были так близко, что их ресницы трепетали, цепляясь друг за друга, словно крылья диковинного насекомого. — Прошу тебя, Джейми, просто… просто поговори со мной, — Харли взял лицо партнера в свои ладони и посмотрел в его глаза, словно в зеркала души. Вопреки внутреннему смятению, Джейми продолжал молчать, он только сильнее сжался и крепко зажмурился. Ему казалось, что если он будет держать глаза закрытыми и очень сильно надеяться, то все исчезнет. Что было еще более очевидно, чем сама проблема, так это решимость Харли не отступать так просто. Ситуация обострилась, и он собирался докопаться до сути, даже если будет сложно… (С каких пор Харли Сойер бросает что-то на полпути?..) — Пожалуйста, скажи мне, что не так?.. Все ведь начало налаживаться, так что же пошло не так, солнце? — Харли не хотел усугублять ситуацию своей напористостью, поэтому разумно попытался смягчиться. Слишком медленно Джейми поднял лицо, и его глаза сфокусировались на старшем мужчине. *Ты же не покинешь меня, правда? Я имею в виду, ты всегда будешь рядом со мной, верно?..* — Джейми не мог понять, плачет ли он или это капли воды стекают по его щекам. — Конечно, я буду с тобой! Неужели ты думаешь, что я стал бы так переживать из-за тебя, если бы ты был лишь мимолетным увлечением? — Харли звучал так, словно его серьезно обидели. *Почему?* — от страха у Джейми в глазах заплясали черные точки, и ему показалось, что он может потерять сознание. — О, Джейми, сколько же раз мне повторять? Я люблю тебя! Вот почему! — не удержавшись, Харли схватил возлюбленного за плечи, встряхивая. Джейми почувствовал влагу на своем лице и, встретившись взглядом с партнером, осознал, что тот плачет. Он ощутил укол вины и стыда из-за того, что на пустом месте довел близкого до слез. «Он не должен цепляться за меня, я не достоин его внимания», — мысленно Джейми разрешил себе погоревать над собственной никчемностью. Харли обладал уникальным чувством такта и умел распознавать, когда его собеседник что-то утаивает или намеренно умалчивает. — Но ведь это не все, что тебя беспокоит, не так ли? Есть что-то еще, что тебя тревожит, — соленые капли стекали с лица Харли, оставляя на воде дорожки. Внутренности Джейми сжались, он чувствовал покалывание в глубине тела. Он не знал, как выбраться из этого неловкого положения: сказать правду или придумать что-то другое? Но, зная нрав Харли, ему оставалось только выложить все как есть на самом деле. *Я думаю, что ты можешь оставить меня, потому что… потому что я самый заурядный из всех людей… У меня нет ничего выдающегося, я обычный и жалкий мужчина… Если от меня отвернулась даже родня, то что уж и говорить…* — Джейми было физически тошно возвращаться в прошлое, хотя многое и казалось ему крайне чуждым, свою семью и то, как с ним обошлись, он будет помнить во все времена. — Джейми, ты знаешь, какой я человек, и тебе особенно известно, как сильно я тебя люблю… Знаешь, я влюбился не в твои несуществующие таланты, не во внешнюю оболочку, я полюбил твою душу, а она у тебя самая хорошенькая из существующих, — от изумленного выражения младшего Харли добродушно улыбнулся. Джейми был в полном недоумении. Услышать такое от Харли Сойера было все равно, что увидеть мифическое существо. Почти каждый день Джейми пребывал в состоянии легкого недоумения, и, казалось, Харли вовсе не старался вызывать у него такие эмоции. Просто так получалось. Затем они заговорили с новым энтузиазмом. Джейми начал с того, что поделился своими тревогами, и Харли внимательно слушал, не упуская ни одного его движения. Затем они поменялись ролями. И вот ванна наполняется свежей водой, и еще раз, и еще раз, и еще разок. Они смеются над глупыми выходками Эдди, спорят на счет опрометчивых решений Лейта и вдвоем восхищаются критической подоплекой Стеллы. Они снова на гребне волны: Джейми и Харли Сойер. Их мысли и чувства словно сливаются в одно целое. Язвительный голос в голове Джейми извивается и в конце концов исчезает, он пока ему не пригодится…

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Силуэт нагроможденной кучи из одежды до дрожи напугал Джейми, когда тот проснулся посреди глубокой ночи. (Харли принял решение избавиться от всех вешалок в доме, и никакие уговоры его партнера не смогли остановить его на этом пути.) Передернувшись всем телом, Джейми перевернул подушку прохладной стороной и занял свое место под боком у мужа, надеясь вернуться в редкий спокойный сон. Однако сон был грубо прерван телефонным звонком. В панике Джейми вскочил на ноги с такой скоростью, что чуть не упал. — Что такое? — Харли пошевелился под одеялом, сонно моргая, пока громкий звон телефона не стал оглушительным в его голове. В конце концов ему пришлось встать, так как Джейми начал настойчиво будить его. Он поплелся на кухню, где и трезвонил злосчастный телефон. Сняв трубку, он вежливо, но как-то безжизненно поздоровался. Однако в ответ он услышал лишь молчание, что его немного встревожило, но в большей степени разозлило. Харли решил прислушаться, и, похоже, на другом конце провода кто-то очень тихо разговаривал с кем-то. — Прошу прощения, но если это какой-то идиотский розыгрыш, то я кладу трубку, — на том конце произошла какая-то возня, и Харли сжал пластмассу в ожидании.

[Харли… Послушай, это серьезно. Похоже 1-0-0-6-ой может свободно передвигаться по зданию… Я… Я видел его несколько минут назад…]

— Уайт?! Подожди, что?.. — Харли повернулся к портативному циферблату на столешнице. — Сейчас два ночи, какого дьявола у вас там происходит?! Ты один?.. Где охрана? Было слышно, как доктор Уайт тяжело вздыхает и что-то передвигает на столе. Зашуршали бумаги, и еще какие-то звуки донеслись из трубки.

[Он слишком умен, чтобы попасться на глаза нашим охранникам. Я задержался и… Послушай, мне нужно знать, не слышал ли ты от него чего-то необычного во время последнего визита? Возможно, он упомянул что-то, что показалось тебе странным?]

Харли уже хотел посоветовать Бруно убираться, но затем ему в голову пришла достаточно подлая идея. — Хм, а ты не рассматриваешь такого варианта, что тебе могло просто… показаться? Я знаю, как усердно ты работаешь, и это плохо сказывается на моральном состоянии, поверь мне. Ты вообще спал на неделе? — Харли зевнул и в целом звучал отстраненно.

[Я в порядке, спасибо, что спросил! Харли, я видел его! Ты слушаешь меня вообще?! Я видел его своими глазами!]

Не особенно заинтересованный в разговоре, Харли был приятно удивлен, когда его обняли сзади и чужая ладонь юркнула под пояс пижамных брюк.

[Харли, ты осознаешь всю серьезность ситуации? Наш самый опасный эксперимент может свободно перемещаться, и... Невозможно предсказать, на что он способен! Он может сделать все, что угодно!]

Харли прижал трубку к щеке и, развернувшись к своему возлюбленному, одарил его лукавой улыбкой и ярким румянцем. Он позволил снять с себя штаны, и его возбужденный член натянул ткань трусов, оставляя на ней капли предэякулята. Ему удалось заглушить стон, когда его милый мужчина легко опустился перед ним на колени. Он все же резко втянул воздух, когда Джейми специально обнажил пухлый живот, демонстрируя покорность и преданность. «Может, мой очаровательный маленький мужчина хочет извиниться? Хм-м-м», — все размышления Харли сводились к давлению между ног. В трубке продолжал звучать жалобный лепет Уайта, в то время как Харли старался подавить стоны и вздохи, вызванные прикосновениями своего партнера. — Бруно! Дам тебе бесценный совет: иди домой и проспись! Тебе мерещится всякая чертовщина, а ты тратишь мое время впустую, жалуясь! В конце концов, тебя уже жена потеряла, наверное, пока ты носишься с бумажками, — всякое терпение покинуло Харли, и он сжал трубку с такой силой, что послышался треск.

[Н-но, Харли… Я просто пытаюсь понять, что происходит! …Хотя знаешь, ты… ты прав, мне, наверное, стоит просто пойти домой… С-спокойной ночи…]

Сжав телефонную трубку рукой, Харли четко процедил: — Сладких снов, Бруно-о-о. Разговор окончился, и Харли чуть не сломал трубку, когда возвращал ее на место. Он тихо зарычал и, прижав партнера к своему паху, начал толкаться в его открытый рот. Ощущение теплого и влажного давления на члене заставило его ноги подкоситься. Его рука зарылась в спутанные, немного сальные кудри партнера, и тот издал задушенный вздох, прижимаясь носом к его лобку. — Детка… Какой ты хороший, принимаешь меня, — Харли бесконечно бормотал слова похвалы. Со временем движения Харли стали более хаотичными. Он закусил губу, чтобы сдержать крик, когда его страсть нашла выход в мягком, но страстном плену губ любимого человека. Джейми с готовностью проглотил вязкую сперму, лишь слегка поморщившись от ее горького привкуса. Однако эта небольшая неприятность была лишь незначительным препятствием, и в награду он тут же ощутил нежные прикосновения. — Спасибо, благослови тебя господь, Джейми… Ты лучшее, что случалось со мной, — опустившись перед партнером, Харли воодушевленно притянул того в крепкие объятия, в качестве благодарности осыпая его поцелуями. Джейми нежно погладил по голове своего расчувствовавшегося супруга и крепче прижался к нему. В этот момент он почувствовал, как на душе становится тепло. На какое-то время он забыл обо всех своих страхах и переживаниях. Даже едва заметные движения маленького существа, находящегося в его утробе, не вызывали у него такого сильного беспокойства. Он спрятал лицо на груди у мужа, и тот издал взволнованный звук, что вызвало у Джейми искреннюю улыбку. — Я так сильно люблю тебя, что могу умереть, если с тобой что-то случится… — в словах Харли не было и капли притворства, только божественная истина его чувства. И пусть Харли был встревожен звонком, но пока рядом с ним Джейми, для него нет ничего непреодолимого.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Через время стало уже чрезмерно ясно, что в жизни Харли все неумолимо меняется. Изменения неслись со скоростью локомотива, и в любой момент он мог попасться тому под колеса. Помимо общей напряженности в работе завода, чувствовалась какая-то интрига, словно они находились между актами пьесы и только и ждали развязки. Харли осознавал, как его мир вокруг стремительно меняется, и он сам постепенно отдаляется от своего прежнего «я», становясь кем-то совершенно иным. Теперь ему было гораздо интереснее не проводить исследования, а общаться и понимать суть экспериментов. (Втайне он думал, что становится все больше похожим на Эллиота. Он постепенно начинал разделять его мировоззрение и учиться тому самому смирению, о котором столько раз его просили… Кто бы мог подумать, что все сложится именно так?) Наблюдая за новым экспериментом, Харли внимательно вносил все изменения, произошедшие за последние часы. Операция была проведена не им, но ему поручили проследить за ее ходом, впрочем, с недавних пор он делает это довольно часто. Он пришел к выводу, что эксперимент проходит стабильно. Объект не проявлял агрессии и был готов к взаимодействию. У Харли не было разрешения на посещение, поэтому все, что он мог сделать напоследок — это дать подробные указания персоналу. На этом его работа здесь заканчивалась. — Мистер Пьер попросил вас проверить «ясли», — доктор Локхарт неопределенно махнул рукой, тут же забирая у своего коллеги планшет и выпроваживая того. Под своеобразными «яслями» имелось в виду проверить кого-то из улыбашек или их… товарищей. Проверяя отчеты по пути к месту назначения, Харли уже понимал, что вскоре ему предстоит пережить сложный разговор, и поэтому постарался на время забыть о своих проблемах. Ему просто нужно было отключить расчетливый разум, и все будет отлично, он сможет пережить эти унылые часы. Как только он добрался до так называемого приюта, до него уже добрались отголоски ссоры. — Что у вас опять стряслось? Неужели вас поощряют за драки или что-то такое? — Напустив на себя серьезный вид, Харли деловито скрестил руки на груди, и его появление сию минуту привлекло всеобщее внимание. Несколько улыбашек тут же бросились к нему, стараясь объяснить, что происходит. К ним присоединились и их мнимые враги, что, конечно, стали перетягивать одеяло на себя, обвиняя всех и вся. Их спор был прерван, когда Тео, который до этого сидел в стороне, внезапно подал голос, издав угрожающее шипение. Это привело к тому, что спор разгорелся с новой силой. Простая перепалка на словах быстро начала перерастать в настоящую драку. — Хватит! — громко воскликнул Харли, и все, кто находился в пределах слышимости, замерли, боясь пошевелиться. Они лишь молча уставились на него. Наступила короткая передышка, немного тишины в безостановочном галдеже. Все игрушки неловко переминались, они не знали, стоит ли открывать рот, и боялись, что за этим последует серьезное наказание, поэтому разумно молчали. — «Первый начал Саймон, он специально дразнился», — Харли чуть не подпрыгнул, когда Баба Чопс тихо проблеяла у него за спиной. Упомянутый дракончик тут же бросился обвинять свою «подругу» в том, что это она виновата, та же, в свою очередь, не отступила, и спор начался заново. Вновь все бросались обвинениями и пытались задеть друг друга. Харли провел ладонью по лицу, его очки съехали на лоб, и он прикрыл глаза, стараясь отыскать лучшую тактику. Когда он услышал разговор двух охранников с нижних этажей и их жалобы, то подумал, что они просто недовольны. Теперь же… Похоже, все было не так просто. «Я будто пытаюсь разнять собственных детей», — казалось, еще немного, и у Харли начнется аневризма. — «В какой момент меня устроили на работу нянькой?..» — Хорошо, давайте… просто обсудим все спокойно. Мне нужно понять, что происходит, — казалось, спокойствие Харли благотворно влияло на всех. Удивительно, но разговор прошел довольно продуктивно. Правда, пару раз Харли приходилось успокаивать всех, но в целом все прошло неплохо. Был один особенно примечательный момент, когда Тео упомянул Прототипа и остальные бросили на него странный взгляд — это показалось Харли в меру интересным. Когда все разговоры были окончены, Харли решил осмотреть все эксперименты на предмет внешних повреждений. Особенно его внимание привлекли странные ожоги, которые выглядели так, будто их обожгло огнем. ..Или это было от электричества? — Я не хочу, чтобы об этом узнал кто-либо другой, — Харли бросил многозначительный взгляд на сидящую рядом летучую мышь, и та спрятала мордочку, смущенная, — но у меня есть к вам серьезный вопрос: охранники… наказывают вас? — А вам какая разница? — Саймон прищурился, тыча в лицо взрослого пальцем. — Честно?.. Сам не знаю, почему меня это волнует… — уничижительно сморщившись, Харли не был уверен, что кто-то в целом мире сможет дать ему ответ. Ничего больше не ожидая, Харли поднялся на ноги и побрел к платформе, что отвезла бы их наверх, но его что-то остановило. — Доктор Сойер… Я не знаю, что происходит, но… У меня есть неприятное предчувствие, — овечка звучала обеспокоенно, ее взгляд бегал по лицу ученого, ища хоть что-нибудь. Харли жестом показал, чтобы собеседница продолжала, на что та с недоверием, но решила рассказать о своих переживаниях. — Если ты так говоришь… — оглядевшись по сторонам, Харли наклонился прямо к эксперименту. — Скажу прямо: здесь все запутывается в клубок, и я не гарантирую, что будет лучше, так что… Просто побереги себя и скажи остальным, чтобы были начеку. Он был приятно удивлен, когда овечка уверенно кивнула и ее личико приобрело серьезное выражение, она угрюмо направилась обратно к остальной компании. Постояв немного на месте, он все же вновь продолжил путь к станции, попутно размышляя, что же происходит прямо у него под носом, а он пропускает все важные моменты. Весь путь до верхних лабораторий он провел в размышлениях на одну тему: «Почему, черт возьми, эксперименты не испытывают к нему враждебности? Вернее… С чем связана их перемена в настроении?» Он успел как раз к перерыву и, получив свой перекус, в расстроенных чувствах сел за столик в кафетерии. Мысли полностью поглотили его, ему было даже невдомек, что в его сэндвиче есть пресловутые и так ненавистные им сладкие огурцы. Покончив с едой, он покинул комнату, вызвав удивление у коллег и других сотрудников. Отмахнувшись от назойливых вопросов, Харли направился в свой кабинет. Однако отдохнуть ему не пришлось, так как там его уже ждали. — Шварц? Чем обязан такому занятому человеку? — Харли пытался вести себя небрежно. — Вы нужны нам в качестве помощника с новым экспериментом, — мужчина подал своему коллеге новый документ и двинулся дальше по коридору. Харли, тяжело дыша через стиснутые зубы, быстро пробежался глазами по представленному отчету. У него не оставалось выбора, кроме как последовать за мужчиной. Теперь он уже не был самым выдающимся и амбициозным ученым, его бесцеремонно вытесняли с занимаемой должности. (Для справки: Харли и сам уже практически полностью потерялся в домашней рутине, и возвращаться к холодной жизни ученого ему было… неинтересно. И все же понимание того, что его так легко разменяли, удручало…) Добравшись до нужного кабинета, Харли на мгновение замер при виде новой живой игрушки, она была очень занимательной на вид: цветастое существо, что-то между альпакой и коровой (с первого взгляда невозможно было определить вид парнокопытного), вместо привычной шерсти ее тело украшало большое количество папье-маше, а на шее была повязана праздничная лента, украшенная посередине шестиконечной звездой. Заглянув в документ еще раз, Харли отыскал имя объекта: «Дзеньятта» — многоразовая пиньята для легкого досуга, практичная и лаконичная. — М-м-м, доктор Шварц, боюсь, нигде не сказано, в чем состоит задача этого эксперимента… Зачем же она нужна в качестве «Большого Тела»? — Харли задал вопрос прямолинейно, не жеманничая. — О, доктор Сойер, вам не нужно знать, для чего именно она нужна, это уже не ваша забота… Скажем так, она очень помогает нам в содержании остальных, когда те буянят, — мужчина спрятал улыбку и продолжил вести запись о наблюдении, игнорируя испещренный взгляд коллеги. Мысли Харли пустились в неудержимый скач: «Они действительно сотворили себе молчаливого и беспринципного истязателя… Куда вообще желает устремиться Лейт?! Мы все еще разрабатываем игрушки или новое вооружение?! Сплошная мерзость». Единственное, в чем Харли был железно уверен, — следовало убираться из компании и сжечь все мосты.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Выходной проходил смиренно хорошо. За окном барабанил слабый дождь, а Харли и Джейми вместе нежились под одеялом. Что может быть лучше, чем проводить выходные в теплой постели с любимым человеком? Правильно, ничего нет лучше этого времяпровождения. — Знаешь, что самое интересное? — спросил Харли, похлопав своего партнера по плечу, с легкой улыбкой на лице. Он не получил ответа, но глаза младшего заинтересованно отразили свет от экрана телевизора. — Скажи мне молодому и эксцентричному, что я буду воспевать домашний уют, этого человека бы никто и никогда больше не увидел, — Харли сделал паузу, чтобы оценить звучание своих слов. — А теперь я с радостью провожу время с моим мужем и стремлюсь восполнить то, что упустил в прошлом. От робкой улыбки Джейми Харли зарделся, ему самому хотелось улыбаться так, чтобы лицо потом приятно покалывало. Рядом с этим мягким мужчиной ему целый мир не нужен был, ничто не имело значения. В его жизни мог существовать единый ориентир, маяк в удушающем мраке океана, только его Джейми, только он. Харли вздрогнул, когда почувствовал прикосновение чужих губ к своей шее. Это ощущение было приятным, как будто по телу пробежала волна электрического тока. Ему понравилась такая ласка, и его тело тоже начало разогреваться от воспаленных ощущений. — Неужели так соскучился? — еще больше поцелуев обрушилось на него, и Харли буквально замурлыкал от удовольствия. Не проходит и минуты, как Харли меняет их положение, он прижимается грудью к спине Джейми, запуская руки под футболку, щипая того за соски. Он целует чувствительное место у младшего за ухом и вдыхает его аромат: у Джейми всегда был какой-то уникальный, специфический запах, он пах любовью, восторгом юности и чем-то неуловимым, Харли казалось, что тот носил в себе звездную пыль. Харли слышит, как Джейми задыхается от монолитного вторжения, и тоже затаил собственное дыхание. Пытаясь сделать вдох, Джейми осознает, что не может пошевелиться: он не способен ни двинуться вперед, ни отступить назад, чтобы облегчить покалывающее давление. Он тихо вскрикивает, когда его груди сжимают, а внутри скользит тяжелый член партнера. У него кружилась голова сильнее, чем от едкого «макового газа». Перед глазами все расплывалось, и он ощущал приятное расслабление. — О… Мой Джейми, я навеки твой, — бормочет Харли, тягуче двигая бедрами. Этот момент останется в памяти Джейми навсегда, он практически захлебнулся от восторга, от сакрального смысла брошенных слов. Джейми с недавних пор стал примечать, что любой их секс непременно сопровождался бесконечными ласковыми заверениями со стороны Харли. Старший мужчина мог выдумывать катастрофическое количество комплиментов за короткий промежуток времени, к тому же он был крайне щедр на ласки. Воодушевленные речи Харли были заразительными, и Джейми разомлел, успокоенный. Джейми отвел ногу в сторону, чтобы партнеру было легче вколачиваться в его тело, и получил в благодарность парочку звонких поцелуев. За окном блеснула молния, и ее серебряная вспышка разрезала комнату, а через секунду ее догнал гром. Это напугало Джейми, и Харли заметил, как его губы задрожали, словно тот был готов впасть в истерику с минуты на минуту. — Ш-ш-ш, спокойно, я рядом, со мной ты в безопасности, — Харли осторожно потер мягкий живот партнера, и это, как ни странно, успокоило того. Потребность в человеческом тепле заставляла Джейми прижиматься к любовнику еще ближе, чем было возможно. (На самом деле, казалось, Харли был только рад опекать своего маленького, несколько глуповатого мужа. Джейми много почерпнул из записей дневника, и одна была очень примечательной: в ней его образ из воспоминаний рассказывал, как Харли представлял его своим коллегам, ничуть не стыдясь, мужчина был горд своим выбором.) Джейми знал, что рядом с Харли ему ничего не угрожает, ведь тот был не только его мужем, но и… единственным настоящим другом. (Грозный враг оказался самым верным товарищем… Как верно утверждают: «Близких держите рядом, а врагов еще ближе».) «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — каждая мысль Джейми вопила и взывала к возлюбленному, и он тянулся к нему, как к изящному миражу. Харли наблюдает, как Джейми откидывается перед ним, широко раздвигая ноги и предлагая себя. Он видит, как быстро и часто поднимается и опускается грудь Джейми, как тот дрожит и всхлипывает, насаживаясь на его член, и чувствует, как пульсируют внутренние органы вокруг. Из легких Джейми вырывается весь воздух, когда он ощущает, как его полностью заполняют. Его тело быстро адаптируется к этому ощущению, с радостью принимая в себя горячий стержень и крепко обхватывая его. — Так хорош, крошка, — у Харли с уголка рта скатывается немного слюны, и он вытирает ее, пачкая свою одежду (будь он на виду у коллег, такого бы себе не простил, будучи в какой-то мере ханжой… Хотя в данный момент — плевать). Сколько бы раз они ни занимались этим, Харли все равно кажется, что он может достичь кульминации, просто находясь внутри своего партнера. Он начинает двигаться медленно, вынимая член до самого конца и вставляя до основания, движения глубокие, но размеренные, и он шумно втягивает воздух, когда Джейми обхватывает его за талию, притягивая ближе. — Все в порядке?.. — ответом для Харли послужил приятный стон, наполненный не болью, а комфортными нотками. Джейми, не в силах сдержать эмоций, тихо хнычет, а Харли, наслаждаясь моментом, ритмично двигает бедрами, погружаясь в него все глубже с каждым движением. Живот Джейми покрыт тонкой пленкой, и он извивается, пытаясь найти наилучший угол для трения. Он жадно ищет, как получить максимальное удовольствие, и его движения становятся интенсивнее, когда он наконец находит то, что искал. Они двигаются вместе и достаточно быстро приближаются к кульминации. Джейми раскачивается в такт толчкам, когда Харли вколачивается в него с мучительным темпом, он так устал, что даже не может полноценно плакать. Выдыхая горячий воздух, Харли стискивает чужую талию, достаточно крепкую, чтобы он не переживал нанести ненароком какой-то дискомфорт. В конце концов, оба настолько устали, что их напряженные тела в одно мгновение словно лишаются костей. Они падают на мягкую поверхность, как марионетки, чьи нити были внезапно оборваны. — Ну теперь я точно уверен, что ты скучаешь без меня, — Харли немного отодвигается, чтобы мужчина рядом смог лечь удобнее. Джейми, сделав глубокий вдох, разминает затекшие конечности. Он испытывает непреодолимую усталость, а монотонный шум дождя, барабанящего по окнам, лишь усиливает его желание погрузиться в сон. *Тебе… было приятно?..* — Джейми с нетерпением ждет, что ответит ему возлюбленный. — Конечно… Почему ты постоянно об этом спрашиваешь? — Взгляд Харли стал пронзительным, как всегда, когда он хотел понять, что происходит. *Ничего страшного, просто… Иногда мне кажется, что тебе может быть не по душе мой внешний вид… Мое тело не в лучшей форме…* — Джейми многозначительно обвел глазами свою фигуру, и из его уст вырвался вздох. Неожиданно его сгребли в теплые объятия, и Джейми быстро-быстро заморгал, желая прогнать слезы. — Мне не так важно, как ты выглядишь, голубчик, и ты это прекрасно знаешь. Я буду повторять это снова и снова, пока ты не усвоишь это в своей очаровательной головке и не начнешь принимать это как данность, — глубокий голос Харли заставлял воздух вокруг подрагивать. Джейми погрузился в сон под убаюкивающий голос мужа. Он слегка пошевелился, чтобы уменьшить давление на живот. Ребенок в его утробе, похоже, только и делал, что спал сутками напролет, и это дарило ему утешение. Джейми был рад, что не приходится мириться с постоянным дискомфортом под кожей, и хотя его тело само по себе постоянно зудело и свербило, то, что он мог ненароком отдалиться от своего положения, было приятным бонусом. Ему все еще было сложно адаптироваться к стремительно меняющемуся миру, но утешение, которое дарил ему Харли, сглаживало все его переживания.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Одно дело — представлять себе ситуацию, и совсем другое — столкнуться с ней лицом к лицу. Оставив в книге закладку, Харли тихо поднялся с постели, стараясь не потревожить и без того чуткий сон партнера. Однако внезапно его притянули обратно, а сверху легло теплое тело. — Джей, ради приличия, мне нужно в туалет! — Харли пытался звучать серьезно, но на его лице все же наплыла улыбка. На самом деле, все, чем занимались Харли и Джейми в течение последних дней, это, по сути, хандрили. И словно сам мир поддерживал их настроение — на улице шел бесконечный и противный дождь. Оба почти не спали, потому что кошмары не давали им покоя. Днем же их разумы оставались блаженно пусты, и только иногда какие-то проблески сознания заставляли совершать какие-нибудь примитивное действо. В отличие от Харли, что пытался изображать бурную деятельность время от времени, Джейми предпочитал просто дремать, слишком уставший от собственного тела и наполняющих его мыслей. Это, конечно, самое тоскливое, но в то же время и самое радостное занятие. — Крошка, ну же, я быстро, одна нога здесь — другая там, — Харли зарылся пальцами в чужие волосы, — и я вновь буду играть для тебя роль большой плюшевой игрушки. Харли наконец освободился из крепких объятий и торопливо направился в уборную, ему самому не хотелось покидать теплое место. Он вернулся достаточно быстро, но ему пришлось завернуться в свой кабинет, захватив ноутбук для того, чтобы проверить рабочую почту. (Совсем новые модели этих «думающих» машин были предоставлены высокопоставленным лицам в компании недавно.) — А вот и я! — практически падая на постель, Харли развеселился, когда его маленький мужчина вяло помахал ему. Плюхнувшись на нагретое место, Харли ощутил, как к нему тут же прижались. Он похлопал своего партнера по плечу, и тот, громко зевнув, спрятал лицо у него на шее. Харли быстро просмотрел старые почтовые заметки и, конечно, обнаружил новые документы, что ему нужно было проверить. Несколько отчетов помечены как несрочные: «Незначительные изменения в поведении 1-█-█-█-ой» и «Удовлетворенные просьбы 1-0-0-6-ого и 1-█-█-█-ой». Он все еще хотел изучить дополнительные отчеты, но сейчас ему было важно обратить внимание на несколько задокументированных инцидентов. Поправив очки на переносице, Харли внимательно изучал текст. С каждой прочитанной строчкой его все больше охватывало смятение от новой информации. В голове роились противоречивые мысли, и он почувствовал металлический привкус во рту: слишком сильно прикусил губу. Оказалось, что эксперимент 1-1-7-0 не так давно смог ненадолго сбежать за пределы фабрики, и, побродив в ближайшем лесу, он вернулся обратно. Никто, к счастью, не пострадал. Даже со своей погребенной заживо совестью, Харли ощутил укол вины. Он, конечно, не мог предотвратить ничего из произошедшего, но не начни он свой «Золотой Путь», не будь он таким слепцом высокомерия, все могло бы быть иначе. Перед Харли открывалась перспектива настолько мрачная, что ему захотелось откреститься от всего, что досталось ему таким трудом в рамках собственной инициативы. Сняв очки, он растер уставшие мышцы на лице: «Нужно умыться…» Прохладная вода приятно ощущалась на разгоряченной коже, и Харли осмелился увидеться со своим отражением: с той стороны зазеркалья на него глядел отнюдь не доктор Харли Сойер, а домашний мужчинка, что после работы заходит в булочную, а после спешит к своему партнеру. Вот где была его отдушина… Дома… Харли с улыбкой посмотрел в зеркало, и его отражение ответило ему, пусть и слегка устало, но не менее радостно. Следующие слова станут рефреном для него на годы вперед: «Теперь ты понимаешь, что самое важное?.. Да, теперь ты в этом уверен. За своих близких стоит бороться…» Позволив себе покривляться перед зеркалом, Харли, удовлетворенный своим манифестом, пусть и воображаемым, направился обратно в спальню. *Ты ушел, и я не мог заснуть*, — Джейми встретил своего любимого мужчину с бурными и искренними признаниями, которые он высказал в порыве чувств, и доверчиво поцеловал его. — Глупыш, — это нежное замечание было наполнено искренней заботой и теплотой, и Харли, конечно же, сразу попытался загладить свою вину перед возлюбленным. В конечном счете Харли оказался вновь втянут в бессмысленные и беспощадные кувыркания на скомканных простынях. Они нежились в объятиях друг друга, наслаждаясь и ни о чем не думая, их мысли находились за пределами разума и витали где-то в небытие блаженства. Им не потребовалось много времени, чтобы снова вернуться к своему состоянию унылого расслабления. В итоге Джейми все же погрузился в сон, а Харли вернулся к привычному — начал корить себя за упущенные детали. — И так… Стоит все же каким-то образом подчистить все следы и попытаться вновь подать на увольнение… — Харли бормотал сам для себя, его лицо скривилось, как от чего-то противного: «Ай, ай, ай… Какой же он отвратительный... человечек…» Вскоре тусклое солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на улице начали сгущаться сумерки. Первые звезды выкроились из-за облаков, и их робкий блеск наполнил небосвод. Харли бросил взгляд в окно, и он вдруг вспомнил себя в детстве: он, еще такой юный и беззаботный, желал дотронуться до звезд и хотя бы кончиками пальцев прикоснуться к их обжигающему свету. Как бы он ни старался, мысли снова и снова возвращались к самым мрачным уголкам его сознания. Отложив работу, Харли забрался под одеяло, с трудом сдерживая желание укутаться в него с головой. Он наблюдал за тем, как Джейми мерно дышит во сне, как слегка шевелится его живот, и внезапно почувствовал непреодолимое желание поделиться с кем-нибудь своей гордостью.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Проснувшись рано утром, Джейми наполнился надеждой: «Неужели Харли взаправду познакомит его с одним из родственников?..» Его любимый мужчина уже ожидал его, и Джейми воодушевленный забрался в теплую ванну, предвкушая ласки. Его принялись тщательно мыть, по началу тело, а затем бережные руки начали вымывать всю грязь с волос. Когда Харли, придирчиво поправлял его выходное платье, Джейми понял, что все происходит на самом деле, и его охватила легкая эйфория. Ему было приятно, что партнер проявляет к нему такое внимание. (Харли, к его же удовольствию, искренне наслаждался ухаживанием за своим маленьким мужем, ему нравилось лелеять его и баловать.) После того как они собрали все необходимые вещи, они наконец-то сели в машину. Харли, поправляя зеркало, подмигнул Джейми, который ответил ему скромной улыбкой. Поездка заняла гораздо больше времени, чем ожидал Джейми, и он задремал под звуки тихой мелодии, доносившейся из радио. Джейми пробудился, когда его легко поцеловали в щеку, и он резко распахнул глаза, пытаясь понять, куда же они приехали. Перед его взором открылась живописная аллея, ведущая к великолепному особняку. Джейми показалось, что они попали в средневековую Англию и оказались на приеме у какого-то известного и уважаемого герцога. — Пойдем, Джейми, нас уже заждались, — Харли сжал руку партнера в своей ладони, поманив за собой. Они подошли к изящным воротам, и никто не преградил им путь. Несколько садовников, которые ухаживали за живой изгородью в саду, поприветствовали их. Пройдя по вымощенной тропинке, они остановились у подножия красивой каменной лестницы. — Джей, я хочу, чтобы ты был в курсе… Если со мной вдруг что-то произойдет, человек, с которым я тебя сейчас познакомлю, не оставит тебя без помощи, — голос Харли дрогнул, но лицо его сохраняло серьезность. Дверь внезапно распахнулась, и на пороге появились несколько лабрадоров разных цветов, которые с радостью приветствовали их, виляя хвостами. Собаки доверчиво и добродушно крутились вокруг двух мужчин. — Прошу прощения, они давно не встречали незнакомцев, — на пороге стояла высокая, статная женщина, ее лицо было холодным, но в глазах плескалась добрая патока. Женщина спустилась по ступенькам, и ее карие, ласковые глаза мгновенно отыскали объект обожания. — Я надеюсь, что мои четвероногие друзья не слишком вас напугали, — она обратилась прямо к удивленному Джейми, и тот смиренно кивнул, на что получил легкий смешок. Они немного помолчали, а затем женщина пригласила их в дом, и Харли, как истинный джентльмен, пропустил Джейми вперед. — Я знаю, что мой визит — очень внезапное событие, и… В общем-то, мне и самому не хотелось тебя тревожить, но это важно, — Харли снял пиджак и ослабил галстук. В этом доме он всегда чувствовал себя как дома и мог позволить себе расслабиться. Незнакомка и Харли завязали непринужденный разговор, а Джейми так и остался стоять в слишком большой для него гостиной, он скромно сложил руки на животе, не зная, может ли он сесть на диван или ближайшее кресло. Ожидание было недолгим, и Джейми обернулся, когда его окликнули. — Джейми, дорогуша, прошу, не стесняйся, иди к нам, — неуверенно поджав губы, мужчина ответил на просьбу женщины, и та провела его на просторную кухню, где готовился свежий чай. — Дарла, прошу тебя, не стоит так смущать моего мальчика, он не привык к такому… любящему вниманию, — Харли приобнял партнера за плечи, и тот раскраснелся. Женщина рассмеялась, и ее завитые волосы, в которых уже проглядывалась седина, весело подпрыгнули. Ее поведение было настолько естественным и непринужденным, а движения — грациозными и в то же время, словно наполненными материнской заботой. — Как же так вышло, Харли? Неужели такой ангелок недостоин всего внимания и заботы мира? Ну-ну… — налив себе ароматного чая, Дарла внимательно изучала своих гостей. Джейми был удивлен, ему все еще было сложно выкроить из своей памяти какие-то важные моменты совместной жизни, но он отчетливо помнил (из записей в дневниках тоже), что Харли практически не общался с родителями, только в исключительных случаях. И все же, кажется, что мисс Дарла и Харли отлично ладили. Они вели себя совсем как мать и сын. Они непринужденно говорили о чем-то незначительном или же, напротив, о рабочих вопросах. Это заставило Джейми почувствовать, как между его миром и миром его супруга пролегла невидимая граница. Ему внезапно захотелось увидеть своих родителей, ощутить их тепло и почувствовать, как они баюкают его в своих объятиях, как будто он маленький мальчик. От своих мыслей Джейми испытал стыд: «Я ведь уже взрослый… Взрослый мужчина, у которого есть собственная семья… Через несколько месяцев у меня появится собственный ребенок… Тогда почему же я так не хочу быть этим самым взрослым?.. Отчего же мне так неуютно в собственном теле?» Погруженный в собственное смятенье, Джейми ощутил как его слегка трясут за плечо. — Дорогой, мы собираемся обсудить мое заявление, так что… Не хочешь ли прогуляться? — Харли заметил, что глаза его возлюбленного расширились от любопытства. — У Дарлы есть небольшая конюшня, она находится за виноградниками, ты не пропустишь ее. Перед тем как выйти на улицу, хозяйка вручила Джейми щедрое количество кубиков рафинада. «Угости их за меня, дорогуша, — прощебетала Дарла своим роскошным акцентом, словно тонкая мелодия разлилась по всему помещению». Получив угощение, Джейми направился к месту интереса, к его удивлению, хозяйские домашние любимцы последовали за ним, их пушистые хвосты весело раскачивались, когда они трусцой бежали вперед. Все его угрюмые мысли испарились, когда перед ним предстало пастбище, где паслись ухоженные лошади. Он осторожно приблизился к резному забору, не решаясь зайти, но ему очень хотелось погладить этих потрясающих существ, ощутить их шерстку между пальцев. Он осторожно прошел за ворота и остановился. У его ног, словно по команде, расселись дружелюбные собаки. И вот одна из кобыл, ярко-рыжая, почти огненная, направилась прямиком к нему, ее шаг сменился быстрым бегом, и она за считанные секунды оказалась рядом. Лошадь описала круг вокруг него и остановилась, громко фыркая, ее ноздри раздувались, выпуская разгоряченный воздух. Завороженный этим зрелищем, Джейми осторожно протянул для красавицы угощение, и та с благодарностью приняла их, ее бархатный нос уткнулся в его раскрытую ладонь. Ее огромные глаза, обрамленные пышными и такими же яркими ресницами, следили за каждым движением Джейми. Джейми был приятно удивлен, когда лошадь не убежала, а осталась рядом, равнодушная к собакам, она принялась щипать свежую траву. Он решился погладить ее шелковистую шерстку на сильной шее, та подняв свою морду, прильнула к его ласкам, своим носом, немного мокрым, она обнюхала его за ухом, весело фыркая и дергая ушами. Джейми был так увлечен своим занятием, что не заметил, как в поле рядом с ним появились лошади. Он услышал стук копыт и шелест травы и резко обернулся на шум, ожидая увидеть еще одну лошадь. Однако, к своему удивлению, он обнаружил, что окружен целым табуном лошадей. Рыжая кобыла раздраженно топнула копытом, и ее сородичи расступились. Было очевидно, что она занимает главенствующее положение среди них, и остальные беспрекословно подчинялись. Вытащив из карманов еще больше угощения, Джейми предложил его новопришедшим. Кобылки и жеребцы приняли сладости из его рук, и он счастливо улыбнулся. Собаки весело ютились у его ног, и Джейми в благодарность за их преданность почесал каждую за ухом. Он осознал, что счастлив находиться в обществе, которое не осуждает его и не ставит ниже других из-за нежелательного присутствия так называемой «недопустимой женственности». Ему нравилось видеть любовь в глазах лошадей и радость от его компании на мордах собак. Испытывая это чувство только дома и только с Харли, Джейми соскучился по нему в обществе. Как и с Харли, ему не нужно было ничего говорить или воображать, он мог просто наслаждаться своими новыми знакомыми, слушая их возню. Под влиянием его возбужденной натуры ребенок в утробе тоже зашевелился, его аккуратные движения щекотали внутренности Джейми, словно маленькие лапки насекомых. В этот момент он не чувствовал ни отвращения, ни печали. Это было хорошо… Да, пожалуй, что так можно было описать его состояние. Хорошо…

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Как оказалось тетушка Харли была очень уважаемой женщиной, будучи претенциозным адвокатом, она была очень подкована в любых бюрократических делах. *Так значит… Она собирается составить новое заявление, и если это не поможет, то решение проблемы будет осуществляться через суд?* — Джейми, все еще взбудораженный после прогулки, ходил взад-вперед, быстро и бурно жестикулируя. Расположившись на диванчике, Харли с нескрываемым обожанием наблюдал за своим суетливым мужчиной, ему нравилось следить за тем, как его руки двигались с искусной лаконичностью. — Все верно, — произнес Харли, откинувшись назад и осторожно разминая затекшую шею. Его взгляд упал на огромный книжный шкаф, который был заполнен множеством книг. В этом доме, в Харли, пробуждался живой интерес ко всему, и он предложил своему возлюбленному что-нибудь почитать. Тот был вовсе не против. Они оба внимательно рассматривали полки, пытаясь найти что-то, что их заинтересует. — Почему бы вам не подняться наверх? Там библиотека куда больше, которая недавно пополнилась новыми увлекательными изданиями, — Дарла поправила свои локоны и проскользнула дальше по коридору, словно наваждение из сна. Джейми проводил взглядом женщину и, словно в немом вопросе, повернулся к Харли. — Если Дарла просит, то следует уважить ее, пойдем же, — с какой-то детской непосредственностью в голосе Харли направился вверх по лестнице. Джейми, немного озадаченный, тоже последовал за своим возлюбленным, быстро поднимаясь на второй этаж. Дом казался ему просто гротескной эпитафией старинным замкам из фэнтезийных рассказов, и ему казалось, что здесь есть какое-нибудь потайное подземелье и скрытые тайники. Стены поместья были украшены множеством картин, и Джейми не мог упустить возможность рассмотреть их все. В основном это были пейзажи и натюрморты, но на некоторых из них были изображены люди — вероятно, семейные портреты. Когда он вошел в нужную комнату, Харли, держа в руках большую книгу, поманил его к себе. Только подойдя ближе, он понял, что это была не просто книга, а целый альбом. — Ну-ка, голубчик, — Харли развернул одну страницу и указал на фотографию. — Узнаешь?.. Джейми с интересом наклонился ближе к фотографии, которую ему показали, и попытался узнать человека на снимке: совсем юный мальчишка весь в пластырях широко улыбался, указывая на что-то вне снимка, его передние зубы, похоже, что недавно выпали, и это создавало более комичную картину. Но будь Джейми трижды проклят, он мог узнать эту зубастую (ха-ха!) улыбку даже с закрытыми глазами. Кажется, Харли заметил, как лицо его партнера озарилось радостью. — Этот сорванец с фотографии и есть твой муж, — сказал Харли, не в силах сдержать хриплый смех. Джейми выразил желание увидеть больше, и Харли с радостью согласился. Он показал множество фотографий, не забыв упомянуть о самых примечательных из них. — Если быть откровенным, то я больше ощущаю связь с Дарлой, чем с моими родителями. Они всегда были довольно… отстраненным в моем присутствии, отец не так сильно… в отличии от матери, — вытащив семейное фото, Харли погладил пальцем глянцевый снимок. В попытке утешить своего супруга, Джейми нежно похлопал его по плечу. Это пришлось Харли по душе, и он заключил своего милого мужчину в свои мягкие, но утвердительные руки. — Что бы я делал без тебя… О, Джейми, ты даже не представляешь, как много ты для меня значишь… — Харли наслаждался теплом, исходящим от партнера. Они долго изучали старый альбом, а солнце тем временем медленно клонилось к закату. — Хм, мы немного засиделись… — пробормотал Харли, смотря в окно на то, как постепенно темнеет небо, в облаках стали преобладать антрацитовые оттенки. Скучающе зевнув, Джейми пожалел себя, за что ему придется покинуть это роскошное место. Ему никогда не доводилось видеть такие дома, и он уже знал, что будет скучать по таинственной атмосфере этого особняка. Когда они спустились на первый этаж, их встретила Дарла, которая сидела в своем дорогом кресле с чашкой горячего шоколада. — Почему бы вам не остаться на ночь? — женщина пресекла любые сопротивления со стороны Харли. — Бедняжка Джейми за сегодня утомился, пусть он хорошенько выспится этой ночью. Да и тебе, дорогуша, стоит больше отдыхать! Харли, ты видел свое лицо? Тебе нужно больше внимания уделять уходу за собой! Дарла великодушно предоставила своим гостям просторную гостевую спальню, и те отправились туда после того, как им предложили ночные костюмы: шелковую рубашку и брюки. Выйдя из ванной комнаты, разогретый после горячего душа, в чистой мягкой одежде, Джейми не обнаружил своего возлюбленного в комнате, но балконные двери были распахнуты, словно приглашая его. И он купился на это приглашение. Там, опираясь на витиеватые перила, стоял его Харли, наблюдая за звездными скоплениями на небосводе. С его губ опасливо свисала сигарета, казалось, она вот-вот и упадет, но этого не случалось. Заметив вошедшего, Харли сделал последнюю затяжку и потушил сигарету. — Иди сюда, дорогой, — небрежным движением Харли приласкал своего мужчину, вся прохлада ночи сменилась душевной теплотой. Харли заметил, как Джейми слегка поморщился, и, чтобы извиниться, игриво боднул его в лоб. В ответ он получил шутливый шлепок по пояснице. Наблюдая за тем, как легкий ветерок играет с травой, Харли понимал, что в этом году весна наступила рано и больше напоминает раннее лето. Впрочем, в этом не было ничего плохого, от холодной поры кости начинают ныть и уставать, а тепло приносит новое дыхание. Харли начинал осознавать, что и он сам претерпевает изменения. Его чувства раскрывались, словно бутоны множества цветов. «Я сберег всю свою любовь для одного-единственного человека во всем многообразии мира», — мысленно Харли поблагодарил себя из прошлого, что тот маленький мальчик упорно прятал все свои чувства и теперь был вознагражден за терпение. Джейми бросил быстрый взгляд на задумчивого партнера и тотчас встретился с его глазами. Он заглянул в запотевшие от любви зеркала души Харли, и тот молча вторил ему. В тишине их взгляды заискрились, наэлектризованные общей привязанностью. За годы знакомства и семейной жизни эти двое мужчин научились понимать друг друга без слов. Они могли общаться, не используя даже жесты. В какой-то момент Джейми задумался: «Почему я?.. Достоин ли я жить счастливо, пока вокруг меня все неумолимо мчится в адское пламя?.. Могу ли?» Звук шагов вывел его из оцепенения, и он ощутил, как на плечи опускаются теплые ладони и уводят его в теплое помещение. Вдали от всего ужаса городской суеты, далеко от терраформирования фабричных устоев, Харли становился похож на самого славного ребенка. С мужчины словно сорвали фарфоровую маску, и она обнажила мягкую структуру внутренностей. Харли, верный их маленькой традиции, выбрал книгу для чтения перед сном. — Меня заинтересовал краткий синопсис, и думаю, что книга может быть интересной, — раскрыв толстый переплет, Харли подтянул супруга к себе под бок, он приготовился начать читать. Джейми словно наяву ощущал, как голос его мужа нежно обволакивает его. Он начал медленно погружаться в сон, словно убаюканный колыбельной из чувственных слов и ласковых эпитетов. Перед тем как заснуть, Джейми увидел, как серповидная луна отразила свою ухмылку в линзах очков Харли.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

{Лифт медленно двигался вверх, его стены были освещены лампами, а внутри раздавался гулкий шум колокола, напоминающий тиканье часов, отсчитывающих последние мгновения перед вынесением приговора…}

{— По кому сейчас звонит этот колокол?..}

Жадно вдыхая воздух, Джейми вырвался из сна, его взгляд лихорадочно блуждал в поисках столь необходимого ему силуэта в темноте. Харли, проснувшийся задолго до своего партнера, терпеливо держал свою вахту над его миром снов. Он был жертвенным стражем того хрустального шара из воспоминаний и образов. Стоило Харли поймать влажный, несчастный взгляд, он привычным движением притянул к себе дрожащего партнера. В его снах также не было ни эстетики, ни комфорта, и он отчетливо понимал чувства Джейми по этому поводу. Он ничего не сказал, даже не попытался, но Джейми все равно быстро успокоился в его руках, еще подернутое пеленой сна тело расслабилось, и вскоре мужчина вновь погрузился в чуткий сон. Харли так и остался сидеть, не смыкая глаз, до самого рассвета, ему вовсе не хотелось спать, слишком много мыслей роилось в его сознании. Он осознавал, что этот день станет решающим, но, пожалуй, терять ему было уже нечего. Точнее говоря, он так поступает, потому что у него есть то, что он боится потерять, и он ни за что не хочет этого лишиться. Пусть ему будет стыдно за свою трусость и за свою гордость, но он может измениться. Он сдержит обещание, данное Дарле много лет назад. Он примет свою вину и пройдет через этот штормовой фронт прямиком в терпеливо ожидающие его руки Джейми, и там он будет счастлив. Когда пришло время собираться, он с неохотой покинул уютную постель и отправился на поиски своего самого лучшего костюма. (Он не всегда был одет с иголочки, но старался следить за своим внешним видом. В повседневной жизни он отдавал предпочтение удобной одежде.) Харли в волнении перебирал все подготовленные документы, внимательно проверяя каждый лист. Все было на своих местах, и ему оставалось только произнести заранее подготовленный текст и ожидать реакции на свои слова. Увидев, что пора выдвигаться, Харли еще немного посидел, а затем решил на скорую руку оставить записку для еще спящего супруга, чтобы тот не волновался. Путь до злосчастной фабрики, до его непрошенного эгоизма, прошел как в тумане, он поправил свою одежду и, прижимая к груди папку, направился к воротам. В вестибюле его встретили с некоторым недоверием. Многие сотрудники проводили его взглядами, и он, почувствовав напряжение, передернул плечами. Он привычно направился в свой кабинет и обнаружил, что дверь открыта. Не зная, чего ожидать, он медленно прошел внутрь. Его встретил откровенный бардак, все записи и отчеты исчезли, а сейф был вскрыт вероломно и грязно. Чувствуя, как в глазах начинает жечь, а в носу щиплет, Харли поспешил к самому нижнему ящику. К его ужасу, потайное дно было снято, и все его наработки тоже отсутствовали. Машинально его рука отыскала на столе брелок с миниатюрным КэтНапом. — О, звезды-атомы! — Харли бережно сжал в руке брелок, спрятав тот в кармане. Он решил отказаться от своего обычного медицинского халата, потому что чувствовал себя в нем, как в стенах психиатрической больницы. Приведя все в порядок, он с тяжелым вздохом покинул свой кабинет, как ему уже было известно, навсегда. (Харли хотел бы упросить Стеллу, чтобы та оставила все как есть, но ему, скорее всего, отказали бы в этом.) Привыкнув к лояльной атмосфере за пределами фабрики, Харли ощущал себя в стенах работы чужим как никогда прежде. Липкое чувство отторжения поселилось глубоко в его груди, и он ощутил горечь во рту. Его путь лежал через игровую станцию, и многие взрослые с детьми замечали его нервозность. Он получил несколько сочувствующих взглядов от коллег и парочку заинтересованных детских. В полной тишине Харли добрался до кабинета директора. Сначала он постучал, но, не получив никакого ответа, решился подергать ручку, и та оказалась закрыта. В связи с такими неопределенными обстоятельствами он решил просто дождаться, когда Лейт вернется. Он почувствовал, что кто-то наблюдает за ним, еще до того, как обернулся, и не ошибся. — Риттерман… — процедил Харли, наблюдая за тем, как бизнесмен выходит из тени. — Сойер… Как же так выходит?.. Мы ведь доверяли тебе, а ты, похоже, не лучше осы, что пытается разворошить пчелиный улей, — голос Эдди был больше похож на змеиное шипение, да и сам мужчина сейчас напоминал гремучку. Эдди медленно приближался к напряженному ученому, но тот не отступил и не попятился. Вопреки всему Харли выпрямился во весь рост, он гордо вздернул подбородок, и его лицо приобрело отточенный годами ледяной тон. На мгновение в глазах Эдди промелькнул страх перед коллегой, и он неуверенно замер. — А так ли это на самом деле? Неужели все здесь не занимаются самоедством? Разве компания не начала пожирать саму себя? — будучи на целую добрую голову выше собеседника, Харли склонился над ним в самой угрожающей манере. Пусть Харли и размяк, как сухарь в теплом молоке, но он не позволит над собой насмехаться. Броненосец, возможно, и развернулся из клубка, но он все еще находится в оборонительной позиции и готов применить когти. — Пусть я буду последней мразью, но я приму это и признаю, что творил непозволительное, а вот ты и Лейт никогда не сможете признать свои ошибки… — Харли глухо зарычал, и его зубы звучно клацнули друг о друга. — Для вас это неудовлетворительная роскошь! Прежде чем Эдди смог что-либо ответить, в мимолетной тишине раздался холодный голос: — Сойер, прошу в мой кабинет, у меня сегодня очень занятой день, так что прошу побыстрее. Не смутившись, Эдди с самодовольной улыбкой попрощался, оставив Харли в недоумении. Не раздумывая, он поправил галстук, пригладил растрепавшиеся волосы и отправился в кабинет.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Харли ощутил тянущую боль в животе, когда Лейт с нескрываемым раздражением ставил свою подпись. — Мой сейф был вскрыт… — постукивая каблуком по полу, Харли впился своими взглядом в мужчину напротив. — Ты не растерял своей внимательности к деталям, — Лейт даже не оторвался от бумаг, его лицо немного сморщилось, и он стал похож на маленького хорька. Осознавая, что, возможно, не получит ответа, Харли решил обратиться к другому вопросу: — Могу я попросить об одном одолжении? У меня есть право на последнее желание. Ты сам говорил мне, что если я попрошу тебя о чем-то, ты должен будешь это исполнить, Лейт, ты обещал мне. Надеюсь хоть это ты не забыл… Лейт, недовольный болтовней, наконец закончил со всеми бумагами и, сложив их обратно в папку, небрежно бросил ее перед своим уже бывшим сотрудником. Откинувшись на спинку кресла, он сложил руки на груди и произнес с видимым раздражением: — Я отлично это помню, Сойер. Чего ты хочешь? Зная, что отступать поздно, Харли собрался с мыслями чтобы не затягивать еще больше: — Я хочу попрощаться с 1-1-6-6-м, и после этого ты больше не увидишь меня. Лицо Лейта смягчилось, его раздражение сменилось усталостью и он только махнул руками, сдаваясь: — О’кей… Когда закончишь, собери все свои вещи и проваливай. Надеюсь, ты понимаешь, отныне вход в компанию тебе заказан? Я отпускаю тебя только потому, что ты нам больше не нужен. Я отпускаю тебя только потому, что мы больше не нуждаемся в твоих услугах… Когда же Харли не двинулся с места, Лейт подскочил на ноги и бросил папку прямо тому в лицо, из-за чего чужие очки съехали на бок, создав насмешливый образ профессора из мультфильмов. — Я же сказал, убирайся, Сойер, и никогда больше не пытайся вернуться сюда! Все твои наработки теперь собственность компании, и даже не пытайся качать права после! А теперь уходи. Харли молча встал с кресла, поправил одежду и очки и, не удостоив взглядом бывшего босса, вышел за дверь. Как только он покинул кабинет, его глаза заволокла пелена непролитых слез, и он упорно смахнул их: «Я могу поплакать позже, когда буду дома…» Твердо вознамерившись оставить хоть что-то хорошее после себя в стенах этой трижды проклятой компании, он направился по зову своего болезненно сжавшегося сердца. Ему без труда удалось спуститься к камерам содержания экспериментов, и Харли первым делом нашел своего любимца — Ярнаби. Игрушечный лев счастливо юлил у его ног и всячески выказывал свое признание и безграничную преданность. Харли было почти физически больно от того, что ему придется навсегда распрощаться с этим забавным существом, он корил себя за многое, и в том числе за то, что лишил Куинна его увлекательной жизни в качестве сиротки. Перед уходом Харли попросил одного из работников принести ему широкую расческу, получив недоуменный взгляд, он все же получил нужную вещь. — Иди ко мне, малыш, — он поманил Ярнаби к себе, и тот доверчиво лег у его ног, — это самое малое, что я могу сделать для тебя напоследок. Когда шерстка игрушки была приведена в порядок (ну насколько позволяла ситуация), Харли потрепал того по морде. После этого Харли отправился дальше по своему «искупительному» списку прощания. Он достаточно быстро добрался до камеры Райли, и та была очень удивлена его визитом, но, очевидно, сразу же осознала, почему он пришел. «Не печальтесь, доктор, у вас еще есть цель в существовании… У вас есть смысл, может вам и покажется это наивным, но я думаю, что близкий человек может заменить весь мир… — прошептала Райли, слегка сжимая своими лапами руки Харли». Харли обещал себе не давать слабину, но, уходя, он все же на мгновение остановился, чтобы смахнуть скатившуюся по щеке слезу. Поднимаясь по лестнице и направляясь в отдаленную часть фабрики, он обдумывал слова, которые произнес через несколько минут. Он замер на мгновение перед дверью, его рука слегка дрожала, но Харли быстро взял себя в руки и прошел внутрь. Маленькая кукла заинтересованно вздернула свою голову и несмело улыбнулась вошедшему гостю. — Здравствуй, я… Я пришел, чтобы попрощаться, — решительно выпалил Харли, и все его мышцы мгновенно расслабились, когда Поппи задумчиво кивнула. — Не могу сказать, что удивлена… Но, признаюсь, думала, что времени вам понадобится больше, — Поппи заулыбалась более открыто, и ее глаза заблестели, — это хороший поступок… У вас есть шанс осмыслить свои ошибки и не позволить произойти такому вновь! — Да… Мне и вправду следует о многом подумать и… многое стоит осмыслить, — Харли бросил взгляд на разбросанные рисунки, на одном были выведены жирные буквы, ловко укладывающиеся в уже неизменный «Час Радости». Поппи, похоже, заметила, куда смотрит ее собеседник. Она встала, отряхнула платье и подошла к нему. — Вы ведь никому не рассказали?.. — маленькие ручки куклы сжали штанину мужчины. — Никому-никому-никому, — Харли покачал головой, и его губы скривились в усталой улыбке, на что маленькая подруга украдкой подмигнула ему. Немного подумав, Харли поднял куклу на руки и, обняв ее, прижался своим лбом к ее прохладному фарфору, на что та удивленно пискнула, но не стала его отгонять. (Этот жест был очень личным для Харли, и он использовал его только в общении с Джейми.) — Прежде чем уйти, я хочу, чтобы ты знала, Поппи: ни ты, ни кто-либо из вас не виноваты. Во всем, что сейчас происходит, нет твоей вины, обычно всегда утверждают наоборот, но не в этот раз. Сжимая своими пальчиками чужую рубашку, Поппи поначалу неверяще глядела на мужчину, но, увидев, как чужие глаза искрятся невысказанной мольбой о прощении, она смягчилась и потянулась вперед. Ее ярко-красные аккуратные губы оставили легкий поцелуй на щеке Харли, и тот не смог сдержать задушенный вздох. — Я не обещаю, что смогу простить вас, но постараюсь понять… Берегите себя, Харли, и прошу, сберегите то, за что вы боретесь прямо сейчас. Я верю, что это придаст вам сил, — так Поппи прощается, не зная, пересекутся ли их пути когда-нибудь еще. Может быть, в других жизнях. В последний раз он пересек станцию, остановившись, Харли обернулся, зная, что сверху за ним наблюдают его уже бывшие коллеги и подчиненные. Он замечает и Лейта, что смотрит на него взглядом странным и загадочным. — Скажешь мне что-нибудь? — глава компании кладет руки на перила, выглядя в меру заинтересованным. Харли задумчиво окидывает взглядом всех, а потом его взгляд проясняется, и его губы слегка изгибаются. — Что ж... На случай, если мы никогда больше не увидимся... — он делает драматическую паузу: — Я искренне желаю тебе доброго утра, дня и вечера. Он отвешивает театральный поклон, слушая удивленные вздохи, а затем разворачивается, уходя прочь. Они расстались вот так: переполненные надеждами и мечтами, с неугасаемой волей к жизни и ярко пылающим сердцем. Каждый шел своим путем, опираясь на собственные убеждения, и каждый видел свой собственный свет в ночи.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

В доме стояла полная тишина, которую нарушало лишь тиканье часов. Харли прошел через порог, снял ботинки и замер на месте. Его словно обухом по голове ударили, осознание содеянного остро пронзило его внутренности. Перед глазами пронеслись воспоминания целого дня. Папка с подписанным увольнением выскользнула из его ослабевших пальцев, и он вдруг понял, что ничего не слышит. Совершенно ничего, ни собственного дыханья, ни тиканья часов, ни-че-го-шень-ки. Краем глаза он заметил какое-то шевеление и, подняв взгляд, столкнулся с обеспокоенным партнером, что неуверенно топтался на месте. Харли метко подметил жалость на чужом лице, и это стало последней трещиной на его фасаде. Он физически ощутил, как его ламинированная маска спокойствия трескается и ее осколки больно впиваются в уязвимую кожу, разрезая до основания. Доктор Харли Сойер исчез, уступая место своему простодушному аналогу. Он издал несколько противный булькающий звук, что стал сигналом для Джейми, и тот, не теряя времени, подхватил опустившегося на колени мужчину. Издав встревоженный звук, Джейми попытался унять душевные муки любимого, но это, напротив, только сильнее заставило последнего погрузиться в жалостливые мольбы. Харли готов был разбиться перед своим маленьким мужчиной на тысячи тысяч звездных осколков, если бы это было гарантией, что тот будет счастлив. Тогда что вообще стоят все его работы и исследования?.. Так ведь?.. Он должен заботиться о Джейми и быть уверенным, что ему ничего не угрожает, что ему не в чем нуждаться. Все остальное — баловство… Харли, будучи старше своего хорошенького мужа, в какой-то момент стал воспринимать последнего как любимого ребенка, начал проявлять к нему удвоенное, а то и утроенное внимание. (Джейми не был просто его партнером, он был ему не просто семьей… он был нечтом намного большим и фундаментальным…) Джейми удивленно попятился, когда Харли поднял его, так что он оказался у старшего на коленях. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, чего от него хочет мужчина: Харли страстно желал, чтобы его утешили, похвалили и непременно признали его смелый поступок. Он был так зол на себя прямо сейчас за то, что не мог выдавить из себя и словечка, чтобы показать, что он понимает Харли и готов одарить его своей признательностью. Не имея другого выхода, Джейми мог только крепче обнять убитого горем мужчину в надежде, что тот почувствует его поддержку. Мысленно осыпая Харли благодарностями, он оставлял обжигающие поцелуи у того на макушке, и мужчина грустно фыркал, желая получить еще больше ласки. «Мне так жаль, так жаль… Прости, прости, прости меня…», — бесконечно шептал охрипшим голосом Харли. Не смысля ничего в психологии, Джейми тем не менее догадался, что весь мир Харли перевернулся и тот по-новому начинает осознавать все его окружающее. Это сложный и трудоемкий процесс для уже устоявшегося мировоззрения взрослого человека. Они просидели так долго, что постепенно поздний день мягко переплыл в вечер, а он перетек в ночь. До тех пор, пока жалостливые всхлипы Харли не понизились до тяжелого дыхания и стали своеобразным символом поверженного оптимизма. В какой-то момент Джейми почувствовал, как чужая рука нежно легла на его ягодицу и осторожно сжала ее, словно прося о чем-то. Он заранее знал, какой ответ даст. Джейми кивнул, и на лице Харли появилась та самая улыбка, которую он обычно приберегал только для него. Поднявшись с пола, Джейми сам повел своего мужчину в их спальню. Там он нежно раздел его и, оставшись лишь в легкой рубашке, снял с себя штаны. Он больше не чувствовал себя так скованно, как раньше, хотя и предпочитал прятать свой немного пышный живот и «задорные маленькие груди», как называл их Харли. Когда же его ладонь провела по груди Харли, следуя вниз к животу, тот громко замурлыкал, а его глаза лукаво прищурились. Слегка грубые руки Джейми, выработанные за годы тяжелой работы в юности, заставили член Харли заинтересованно дернуться, пачкая кожу перламутровой смазкой. — Ты можешь… Если хочешь, можешь воспользоваться мной как тебе угодно… Только сделай так, чтобы я больше не мог думать ни о чем другом, пожалуйста, — каждое слово, ловко отскакивающее от зубов Харли, стало его молебном. Склонив голову, Джейми внезапно толкнул любовника, и тот, крякнув от неожиданности, упал на спину. К счастью, это не было проблемой, ведь матрас был мягким и только ожидал, чтобы принять на себя вес хозяина. Харли завороженно наблюдал, как его супруг-обольститель, забравшись ему на бедра, изучает его в ответ своими антрацитовыми глазами: вокруг чужого зрачка каймой проходила желтая рваная нить, это придавало Джейми фольклорный вид. В его волосах цвета позолоченного какао играл ночной свет, так что те почти ярко полыхали, а свет от оранжевого абажура придавал им потаенный блеск. — О, Джей, ты мое величайшее сокровище, мой лучший и единственный блистательный проект, — протянув руки к лицу возлюбленного, Харли стал баюкать его в ладонях. Широко улыбаясь, Джейми склонился к бережным рукам мужа. Из его горла вырвалась трель, когда он ощутил, как его внутренности пронзает обжигающий стержень. Его мышцы затрепетали от невыносимого давления, он чувствовал легкую пульсирующую боль, но удовольствие начало затмевать его разум. Джейми долгое время не шевелился, и лишь его тяжелое дыхание подтверждало, что он все еще жив. Когда ему удалось втянуть воздух полной грудью, он смог пошевелить бедрами, и мгновенно его позвоночник пронзил электрический разряд. Он подождал еще немного, затем медленно поднялся и так же медленно опустился обратно, наслаждаясь тем как скользит в нем член. Совершая тягучие движения, Джейми дарил Харли утешительное забытье. Было удивительно следить за тем, как извечно собранный и скупой на чувства (конечно же, исключительно на людях) Харли Сойер разваливается на части в руках совершенно заурядного Джейми. Харли никак не мог заглушить собственные стоны и просьбы, на что Джейми лишь глупо посмеивался, двигая бедрами в медлительном темпе. Изголодавшись по любви за целый день, Харли не мог усидеть на месте. Он извивался, хватаясь за простыни, словно в предвкушении чего-то совершенно нового. Он ощущал, что его лицо вновь становится мокрым, из глаз сыплются искры преданности своему единственному и горячо любимому мужчине.

«Ты, Харли, — слабый, очень слабый мужчина… Беспомощный перед собственным рукотворным ангелом… Тебе следует быть благодарным ему, что тот принимает твои слабости!..»

Пророкотал голос в голове Харли, словно острые когти скребли по стеклу его воображения. Голос, однако, исчез в тумане наслаждения мгновением спустя, и Харли остался с неопределенным чувством наедине. Харли почти задыхался от чувства давления, и всего за несколько толчков он излился в податливое тело супруга. Его разум словно окутала пелена, и на несколько тревожных минут он словно выпал из реальности. И лишь когда шершавые пальцы коснулись его лица, он вернулся к жизни, открыв глаза. Харли получил тревожный взгляд и, чтобы не усугублять свое положение, просто показал большой палец вверх, как бы говоря: «Все хорошо, я чувствую себя намного лучше!». Собравшись с силами, Харли стянул с себя своего маленького мужчину, а затем уложил того на постель, раздвигая его ноги. — Я хочу ублажить тебя, — выпалил Харли на одном дыхании. Джейми замер, он пытался унять ураган мыслей и особенно яркий голос, кричащий: «Да! О, пожалуйста!». Он пытался прислушаться к самому себе и отголоскам здравого смысла. — Все в порядке, — пробормотал Харли, облизывая губы. — Ты был так добр ко мне, теперь моя очередь. Джейми не успел даже попытаться сформулировать какие-нибудь аргументы, он выгнулся, когда влажный рот накрыл его полувозбужденный член. Он схватил Харли за волосы, сильно сжимая угольно-аспидные пряди, немного расслабившись, он кончиками пальцев машинально стал расчесывать непослушную копну. Вибрация вокруг чувствительной плоти заставила зубы Джейми засвербеть от изнеможения. Он раскинул полусогнутые ноги, как лягушка под зноем, и слабый смешок сорвался с его искусанных губ. Ему бы очень хотелось рассказать, какой Харли красивый и любящий и как ему хорошо с ним, но ничего, кроме томных стонов и вскриков, не могло покинуть его грудь. Джейми ничего не мог поделать с собою в момент кульминации, он сжал в руках волосы супруга, притягивая того ближе. А затем они оба замерли, Харли отстранился и, откинувшись на пятках, переводил дыхание. Наконец зрение Харли перестало искажаться, как зажеванная запись, и он откинулся на кровать, привлекая к себе смущенного партнера и заключая того в объятия. Его рука уютно устроилась на округлившемся животе Джейми, там и оставаясь. — Спасибо, голубчик, спасибо… — прохрипел Харли, прежде чем его глаза начали закрываться сами собой. Слишком насыщенный день давал о себе знать, и он быстро провалился в сон.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Поблагодарив продавца, Джейми окинул взглядом пространство и, увидев то, что искал, направился прямо к своей цели. По пути его чуть не сбили дети, которые бегали туда-сюда. Их уставшие родители, увидев это, извинились перед ним и привлекли внимание детей к себе. Увлеченный своим угощением, Джейми добродушно пожал плечами, что, казалось, успокоило взрослых. Кукуруза слегка обжигала язык, но это не мешало Джейми в полной мере насладиться ее солоноватым вкусом. Чем ближе он подходил к примечательной скамейке, тем отчетливее вырисовывались на горизонте два силуэта: один горячо любимый, другой же, казалось, был таинственным незнакомцем для Джейми. Харли помахал ему, и Джейми двинулся быстрее. Теперь до него доносились отголоски оживленной беседы, а затем его взору предстала мисс Грейбер с ее вечно идеальной укладкой и аккуратно накрашенными алым лаком ногтями. Джейми мог узнать ее певчий голландский акцент где угодно. Заметив, как ухоженно смотрятся Харли и Стелла, Джейми ощутил стыд и неприязнь к своему неопрятному внешнему виду. Его ноги заметно сбавили темп, и он не осмеливался подойти ближе, разумно предугадав, что будет лучше подождать. «Будет лучше, если ты скроешься с глаз мисс Грейбер, ей будет противно видеть тебя… — уже знакомый гнетущий голос прогрохотал в сознании Джейми». Джейми внезапно почувствовал, что все смотрят на него с нескрываемым презрением. Он украдкой оглядывал гуляющих в парке людей, боясь увидеть на их лицах суровое осуждение. Он чувствовал себя так, будто стоит перед публикой обнаженный, и даже пол под его ногами будто не принадлежит ему. Затем он услышал знакомый, слегка хрипловатый голос, и, подняв голову, увидел, как Харли сам направляется к нему. Он обратил внимание, что хот-дог в руке Харли почти не тронут, а значит, разговор был увлекательным. — Ну и чего ты так долго? — Уперев руки в бока, Харли не выглядел даже на долю раздраженным, его глаза источали скрытое веселье. Интуитивно Джейми угадал по настроению мужа, что разговор принес ему только положительные эмоции. Мисс Грейбер не поскупилась на комплименты для него, и Джейми стоял, заливаясь краской от макушки до пят, смущенно кивая на ее вопросы. Он видел в ее мшистых глазах упрятанную искренность и был рад этому. Джейми не обращал внимания на разговор, поглощенный своими мыслями, но все же закончил есть и устроился на ближайшей скамейке, продолжая слушать вполуха. Как оказалось, мисс Грейбер собрала для Харли некоторые из вещей, что он в спешке забыл с собой забрать. Двое бывших коллег попрощались, и Харли небрежно сел рядом с Джейми, поставив на пол свою тяжелую сумку. — День только начался, а я уже чувствую себя так, будто из меня выжали все соки… Думаю, я не одинок в этом ощущении, — Харли предложил партнеру свой перекус, и тот, сонно моргая, принял угощение. Они наслаждаются тишиной, и Джейми замечает, что его спутник хотел бы что-то сказать, но тот видит усталость, поэтому предпочитает молчать. И в этот момент Джейми осознает, что никто не будет любить его так безоговорочно, как Харли. Они наслаждались умиротворением в парке, пока на горизонте не появились грозовые тучи, предвещающие скорый дождь. Тогда они решили вернуться домой. Дорога до дома оказалась короче, чем ожидалось, и Джейми все же успел ненадолго задремать. Как только они оказались в уютном кабинете Харли, он сразу же принялся разбирать вещи из сумки, которую ему передали в парке. Среди них были различные документы, мелочи и несколько интересных предметов. Его особенно заинтересовали рекомендательные письма, которые характеризовали его как добросовестного сотрудника, а также другие его исключительно положительные качества. «Вероятно, это заслуга Стеллы, — подумал Харли, перечитывая свою характеристику. — Прощальное жалование за мои труды…» Однако его ждало удивление, когда он обнаружил письмо от Лейта: “Дорогой Харли Сойер, К тому моменту, когда вы это прочитаете, вы, вероятно, уже будете уволены с вашей должности и, возможно, из компании. Я лишь хочу, чтобы мы расстались на позитивной ноте и чтобы мы оба понимали, что ваши амбиции зашли слишком далеко. Харли фыркает, когда стиль текста сменяется с формально-делового на совершенно небрежный с примесью пассивной агрессии: …ладно, а теперь давай серьезно. Ты прекрасно знаешь, что творишь, и у тебя, я уверен, есть прямая, как шпала, цель. Зная тебя, Сойер, ты ни перед чем не остановишься. Давай я назову это моим скромным напутствием тебе… Никогда больше не возвращайся. Я предельно серьезен: чтобы ноги твоей не было и близкой у «Playtime Co.», иначе я найду способ отомстить тебе через единственное, за что твое черствое сердце готово держаться в этом мире.” Развернув письмо полностью, Харли отыскал коротенькое дополнение и похоже Лейта заставили это написать: “П.С. Я ни в коем случае не угрожаю ни тебе, ни твоему ненаглядному, но, надеюсь, ты будешь в здравом уме и не станешь пытаться вернуть свои работы… Теперь все твои мнимые достижения принадлежат компании…” Усмехнувшись, Харли скомкал это жалкое послание, полное бессмысленных угроз, и выбросил его. Он, конечно, не станет рисковать и пытаться вернуть себе прежнее имя. Хотя ему было очень обидно, что его так легко променяли, он понимал, что теперь это не имеет смысла. Он так долго гонялся за собственными мечтами, что и забыл, как жизнь сама по себе чудесна в своем проявлении. Пора было прекратить грезить несбыточным и просто жить, впустив в свое сердце наивную и немного неотесанную любовь… Достав все оставшиеся вещи, Харли, разложив все, повесил брелок с изображением пурпурного кота рядом с его неизменным приятелем, жизнерадостным псом. Теперь два друга могли быть вместе. Покинув свой кабинет, Харли обнаружил мужа, дремлющего в удобном и купленном специально ему кресле. Он осторожно вытащил раскрытую книгу из расслабленных рук мужчины и, оставив легкий поцелуй у того на щеке, погасил свет. (Харли решил, что отнесет Джейми в постель позже, когда тот погрузится в более глубокий сон.) Харли еще нужно было проверить рабочую почту, что-то подсказывало ему, что там его ждет нечто интересное.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Медленно, но неумолимо дни начинают сменять друг друга, превращаясь в недели, и вот уже наступает август. И в душе Харли зарождается неясное беспокойство, особенно учитывая, что ему известно о грядущих событиях. Он спит ночами, а затем выныривает из сна с ощущением маслянистой крови на руках и запахом паленой шерсти, едкого дыма и смерти. К своей печали, он видел, что Джейми заражается его тревожностью и тоже начинает источать флюиды мрачного предвкушения. Так, с приближением знаменательной даты, оба мужчины ощущали тянущее чувство в костях. Им казалось, что часы судного дня отсчитывают каждую миллисекунду до грандиозного финала. Ранним утром 8 августа Джейми пробуждается от странных ощущений в теле. Мышцы будто бы готовятся к какой-то активности. Ему вдруг становится страшно ни с того ни с сего. Он не может даже дать точную характеристику своим ощущениям. Все, что ему остается — это лежать и пытаться понять, что происходит и что пытается донести до него его тело. День проходит в обычном режиме, и, кажется, что плохое настроение Джейми можно объяснить утренней хандрой. Однако, когда по его телу пробегает сильная судорога, он начинает ощущать настоящий страх. А потом, в час дня, раздается звонок. Испуганный Джейми спрятался за дверью, когда Харли взял трубку, желая узнать, кто мог ему звонить. В комнате повисла тишина, и оба мужчины почувствовали, как их охватывает гнетущее ощущение. Когда же молчание стало затягиваться, они оба вздрогнули от испуга. — Кто это?.. — беспричинный звонок взбудоражил что-то в груди Харли, и как только он снял трубку, ему уже заранее было известно, что происходит. На том конце провода сохранялось молчание, и казалось, так и продолжится, но затем звонок резко оборвался, так что в ушах у Харли зазвенело. «Значит… все на самом деле?.. — подумал Харли, застыв на месте под светом яркого солнца, что ослепляло его полуденным ужасом». Они не обсуждали этот странный инцидент. Да и что можно было сказать, когда оба понимали, что происходит? Когда стрелка часов медленно доползла до двух часов дня, состояние Джейми, кажется, усугубилось, редкие, но острые приступы боли в шее и спине приносили с собой усталость и опустошение. И Харли, с любовью, словно чувствуя его переживания, постоянно был рядом, готовый помочь и поддержать. Постепенно Джейми понял, что засыпает, кутаясь в тепле мужа, и, перестав бороться, он провалился в удушающий сон. Джейми открывает глаза с болезненным стоном, что сразу привлекает внимание Харли, и его глаза, исполненные любовью, вдруг широко распахиваются. Он желает ударить себя за собственную глупость, ведь ему понадобился практически день, чтобы понять, что происходит с Джейми. Ему приходится удерживать Джейми, который пытается вырваться из его рук, нежно исследующих его изнывающее тело. Искать улики долго не пришлось: тяжелое дыхание, обильное потоотделение, небольшой жар и, конечно, явные, но очень слабые спазмы стали для Харли карт-бланшем. — Джей, скажи мне, пожалуйста, только честно, ты чувствуешь себя сегодня неважно с самого утра? — Харли аккуратно убрал мокрые пряди со лба партнера. Больше ничего не нужно было говорить, Джейми вдруг понял, что происходит, и новая форма боли все же пробилась в его сознание. Более того, ему показалось, что он знаком с этой отчаянной болью, возможно, он и забыл ее, но сейчас крохотные щепки вновь погрузились в его нервы. Из его горла вырывается жалкий, прерывистый стон, прежде чем он успевает себя остановить. Он начинает тихо всхлипывать, осознавая, что момент, которого он так страшился, уже наступил, и он бессилен что-либо изменить. И только крепкие руки, держащие его за плечи, помогают ему не провалиться во мрак. — Ш-ш-ш… Ты справишься, в этот раз я буду рядом от начала и до конца, — не совсем понимая, что следует говорить и какие слова помогут утешить, Харли бережно обнимал плачущего мужчину. Джейми хотел бы сказать, что у него ничего не выйдет, что он не хочет, чтобы это произошло. Но он чувствовал, что у него просто нет выбора. — Пойдем, тебе будет полезно немного походить, — Харли поднимается на ноги и подтягивает за собой любовника, тот, к счастью, не сопротивляется, только морщится и громко хлюпает носом. Харли ведет мужа в ванную комнату, осторожно усаживает на унитаз и принимается обтирать его липкое тело прохладным полотенцем. Он методично смывал весь пот и слезы, а когда новые крупные бисеринки орошали только что умытое лицо, он безропотно проделывал все снова. После водных процедур, Харли отводит Джейми в их спальню, а сам спускается вниз, в его руке мгновенно оказывается телефонная трубка. К его удивлению, через несколько минут у их дома останавливается машина скорой помощи. Харли в спешке провожает бригаду наверх, и они, услышав его объяснения, недоверчиво хмыкают. — Чего вы так переживаете? — с легкой насмешкой в голосе спрашивает женщина, по всей видимости, фельдшер, закуривая сигарету. — Ваш супруг — взрослый мужчина, как вы сами сказали, довольно крепкий. Судя по результатам осмотра, он вполне способен самостоятельно произвести на свет ребенка. Поэтому могу лишь пожелать вам терпения. Разумеется, Харли, как и любой другой, ожидал определенных последствий. Он осознавал, что беременность у мужчин — явление не частое, и это можно рассматривать скорее как генетический сбой, нежели как достижение эволюции. К многим мужчинам в положении относились откровенно… плохо, ими либо пренебрегали или игнорировали. А тех, кто находился в положении, будучи уже в возрасте, подвергали остракизму, что объясняло, почему многие редко доверялись докторам. Такое неуважительное отношение подталкивало к... саморазрушению. И все же мир не без добрых людей, мужчина, достаточно молодой врач, поинтересовался, нет ли у Джейми аллергии на какие-то препараты, и когда Харли отрицательно покачал головой, тот поставил обезболивающее, а следом вколол немного успокоительного: «Это поможет ему немного отдохнуть, но после того как он проснется, начнется активная фаза, поэтому… Пожалуйста, покажите ему, что у него есть поддержка в этом нелегком деле…» Со смешанными чувствами Харли следил, как машина уезжает, словно унося с собой все смятения.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

К утру следующего дня оба мужчины измотаны и опустошены как морально, так и физически. И вот они сонно лежат на кровати, Харли ощущает, как Джейми сжимает его ладонь в собственной так сильно, что ему больно от их рукопожатия. — Все хорошо, я здесь, никуда не уйду, ты молодец, — он без умолку болтал последние часы, и, хотя его голос уже не так ярок, Харли продолжал щебетать, ведь это помогало отвлечься. Джейми все еще трудится, ему так хочется просто провалиться в блаженную липкую пустоту, но каждый раз, когда он смыкает глаза, его ладонь сильнее сжимают чужие пальцы.

{Твоя работа не закончена, ты сможешь отдохнуть позже…}

Ему уже даже не больно, он просто очень утомился и ощущает распирающий дискомфорт внутри своего тела и снаружи. Каждый спазм отнимает огромное количество сил, даже у него, человека, который полжизни занимался тяжелым трудом. Он так устал, так ослаб, что даже с трудом мог дышать, с каждым толчком из его груди вырывался лающий скулеж. Джейми вздрогнул, когда прохладная рука оказалась у него между ног, ощупывая его лоно. Внезапно ни с того ни с сего он ахает, чувствуя обжигающее растяжение. Он опускает собственную руку вниз, дотрагиваясь до чего-то твердого. Его пальцы нащупывают что-то пушистое и липкое — головка малыша. Слезы все же проливаются, когда он мысленно молит все известные силы, чтобы этого не существовало, чтобы все прекратилось. Почему из всех времен он оказался именно здесь?.. Заслуживал ли он таких мучений за свои прошлые грехи?.. Но, вопреки всему, ребенок все еще внутри его, и Джейми приходится тужиться. Он чувствовал, что все больше и больше проваливается куда-то в себя с новым толчком. Ему точно не известно, сколько проходит времени, пока из его горла не вырывается крик, от ощущения того, как из его болезненно раскрытого лона не выскальзывает то, что он принял за голову. Часть боли немного ослабла, и Джейми смог поднять глаза на своего мужа, который все еще нежно обнимал его, стараясь утешить. — Ты мой умница, у тебя все прекрасно получается, — голос Харли наполнился нотками участия. Будучи почти готовым сдаться, Джейми был воодушевлен поддержкой супруга, трогательные ласки с лихвой компенсировали всю его боль. В конце концов, все имеет свой конец, в его теле ощущается слабый хлопок, как будто шарик с водой проткнули острием иглы. После мучительно долгих часов Джейми наконец ощущает блаженное опустошение. Теперь он может спокойно закрыть глаза и погрузиться в долгожданный сон. Но не тут-то было! В полудреме он ощущает, как что-то шевелится у него на груди, прикасаясь к его коже. От неожиданности он чуть не подпрыгивает, когда что-то липкое касается его чувствительного соска. — Боже, Джейми, не делай так!.. — Харли осторожно укладывает своего изумленного мужа обратно. — Все хорошо, милый, а теперь познакомься с маленьким Оливером. Джейми не может поверить в происходящее. Он с трепетом наблюдает, как его супруг бережно передает ему крошечного мальчика. Ребенок сразу начинает суетиться, и Джейми начинает переживать, что мог причинить ему боль. — Не нужно так переживать, ты не навредишь ему… — руки Харли ловко помогают новорожденному отыскать сосок, и последний начинает сонно кормиться. Это самое странное, что Джейми испытывал в жизни, нельзя сказать, что ему неприятно, но дискомфортное покалывание немного смущает его, и он хмурится, что, очевидно, не остается незамеченным. — Знаю, не каждому такое понравится, но это очень важно… Ребенок должен получить насыщенное питание в первые часы после рождения, — Харли делает паузу, с его лица не сходит улыбка пока он наблюдает за своей маленькой семьей. — И твое молоко, похоже, пришлось Оливеру очень по душе. Все еще пребывая в смятении, Джейми наблюдает, как его сын искренне наслаждается предложенным угощением. «О, небеса! У меня есть сын, мой милый малыш Оливер, — неискушенный разум Джейми мечется от неосознанной любви к маленькому комочку у себя на груди». Не в силах выразить свою благодарность более красноречиво, он прижимается к Харли всем телом, и тот не находит в себе сил отказать ему в объятиях. Оливер начинает устало зевать, согретый теплом родительского внимания, и его глаза, такие же, как у Харли, медленно закрываются. — …Уснул, ему тоже пришлось тяжко, не каждому хочется покидать теплое место, — мягкий голос Харли совсем как колыбельная. — Тебе следует отдохнуть, Джей… Ты так долго трудился, ты исполнил свою работу блистательно, а теперь остальным займусь я. Наполненный любовью, Джейми наконец-то ощущает долгожданный прилив счастья. Он прижимает маленького сыночка к груди, так чтобы ненароком не причинить тому неудобства, и закрывает собственные уставшие глаза. (Столько надежд, что изливал прошлый Джейми на страницы дневников, теперь можно считать исполненными. Тернии наконец расступились, и он смог увидеть звезды…) Теперь он не хочет покидать этот дивный новый мир, что кропотливо выстроился вокруг, и надеется, что его любимые мальчики будут рядом, когда он проснется. Именно с таким манифестом Джейми позволяет когтистым рукам утащить себя в пелену сна.