Другая грань ностальгии

«One small sound, one small word In tongues all over the world I said it I said it One small word I said it, I didn't I said it, I didn't Tongues all over»

Акт III

[Finis Coronat Opus!]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Действительно, годы могут сделать человека более терпимым, и Харли убедился в этом на собственном опыте. Однако даже после многих лет семейной жизни его не покидало чувство вины, словно тень, которая следовала за ним повсюду. Однако его душевные терзания в значительной степени смягчались благодаря Джейми и маленькому Оливеру. Кстати, о них… — Чем ты занимаешься, молодой человек? — обратился Харли к сыну, который увлеченно искал что-то в траве. — О, ну я, кажется, потерял кое-что… — Оливер поднялся на ноги, задумчиво прикусив губу, стараясь оправдаться перед родителем. С улыбкой Харли нежно потрепал сына по голове. Он присел перед ним на корточки и стал отряхивать его шорты. — Итак, что же за утрата привела тебя к тому, что ты копаешься в грязи? — на замечание отца мальчик покраснел и смущенно указал в сторону веранды. Проследив за указанием, Харли догадался, что случилось: на расстеленном коврике валялись детали конструктора. Чтобы раскрыть это дело, не нужно быть детективом… — Хорошо, давай не будем расстраивать нашего Джейми тем, что ты потерял части своего подарка. Я куплю тебе новый конструктор, так и быть, — получив воодушевленный кивок, Харли поднял сына на руки, намереваясь умыть того от грязи. Когда они вошли в дом, их встретил Джейми. Его озадаченное выражение лица говорило само за себя. Прежде чем Харли успел что-либо ответить, их сообразительный сын уже начал разговор: — Папочка, я видел настоящую полевку! Я пытался ее поймать, но она оказалась очень проворной! Быстрый лепет Оливера, казалось, всегда завораживал Джейми, и тот только нежно улыбнулся, хотя, возможно, и не поверил словам сына. Мужчина поднялся с кресла и направился прямиком к своим мальчикам, на что те смущенно замерли, готовые начать оправдываться в любой момент. С громким фырканьем Джейми оставил звонкий поцелуй сначала на щеке Харли и, заметив, что малыш Оливер надулся, поспешил утешить и его. — Ладно… Я собирался привести в порядок этого сорванца, но если тебе не трудно, вместо этого я могу собрать его игрушки… — с явным согласием сына забрали из рук Харли, и тот, шутливо отсалютовав, отправился по своим делам. Собрав все разбросанные детали, Харли сложил все игрушки на их законные места, а затем направился в ванную комнату. Облокотившись о косяк, он с увлечением наблюдал за тем, как Джейми ласково вытирает всю пыль и грязь с лица сына. Оливер фыркал, когда вода попадала ему в нос, и смешно корчился. Даже спустя годы Джейми был все таким же ласковым и чувственным мужчиной, что Харли до удари ценил и любил. Оливер довольно быстро дал понять, что устал, и Харли, проявив благоразумие, отправил его в постель. (Иногда Харли казалось, что его сын понимал: взрослым нужно иногда побыть наедине с собой, и он умело создавал для них такую возможность.) Дверь медленно открылась, и в комнату вошел Джейми. Харли с трудом сглотнул комок в горле. Он прекрасно умел определять, настроен ли его партнер на что-то активное или просто хочет вздремнуть в полуденный зной. Крупная дрожь пробежалась по телу Харли, когда по его голому торсу проскользнуло легкое прикосновение. Он потянулся к чужому лицу, обхватив ладонью веснушчатую щеку партнера. — Ты знаешь… Я много раз говорил тебе это, но скажу еще разок: ты прекрасен, Джейми. Харли забавляет реакция на его похвалу, и он пользуется моментом, чтобы оказаться сверху и завладеть ситуацией. — Я буду хорошо с тобой обращаться, крошка… Это единственное предупреждение, которое получает Джейми, прежде чем его нижнее белье сдвигается в сторону. И уже через жалкое мгновение его пронзает обезоруживающий аргумент пылкой любви Харли к нему. Они стараются вести себя тихо, и все же несколько шумных вздохов слетают с губ Харли, когда он полностью погружается в приятное тепло. Он двигается достаточно порядочно, не срываясь и не медля, темп спокойный и глубокий — Джейми любит именно так. (Хотя прошли годы, для Харли Джейми всегда был и остается милым и покладистым домашним мужчиной. Для него Джейми по-прежнему занимает первое место в жизни. Кажется, с годами его любовь стала только сильнее.) — Я скоро… — хрипит Харли, и его движения становятся все более быстрыми, заставляя партнера крепче прижимать его к себе. В последний момент Харли поднимает супруга, так что тот оказывается сидящим на его коленях, и это оказывается последним рубежом перед прорывом дамбы. Они целуются, и это заглушает вскрики. *Ты такой забавный*, — смеется Джейми, и хотя его движения выдают усталость, глаза остаются игриво прищуренными. — Да-да-да, я тоже тебя люблю, — Харли нахохливается и становится похож на очень важного ворона, что вызывает еще больше смешков. После этого день проходит как обычно. Они ужинают вместе, Оливер выпрашивает у Харли новые комиксы, и когда тот сдается, мальчик весело запрыгивает на руки Джейми. Младший мужчина бросает компрометирующий взгляд, и Харли только отмахивается, бормоча: «Да я все про себя прекрасно знаю… Именно на это и был расчет…» Несмотря на свой юный возраст, Оливер — очень общительный ребенок. Он также отличается многогранностью интересов и, как его отец, может быть придирчивым и избирательным в своих вкусах. (Харли втайне очень горд, что смог зачать такого очаровательного ребенка, и Джейми часто получает от него комплименты в том, что они оба постарались на славу.) Харли и Оливер на удивление могут болтать о чем угодно часами напролет, так что у Джейми начинает кружиться голова от их бесконечной трели. Вечер они проводят за игрой в «Монополию» (хотя Харли обычно плюется от игры, говоря, что та слишком предсказуемая), и Оливер побеждает, из чего можно понять, что Харли не был так сосредоточен, как обычно. Джейми хвалит сына, и тот сияет от гордости, на что Харли щиплет его за щеку, чтобы тот не думал зазнаваться. У них обычная, ничем не примечательная семейная жизнь, и, кажется, ничто не может омрачить это время.

[]Stricta Exprimendum[]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Оба мужчины сконфуженно вглядываются в бездну, куда только что свалился их преследователь. — Не могу поверить, что он был еще жив… — Прослеживая за пятнами алой крови, Харли морщится. Он услышал резкий вздох за спиной, и его внимание полностью переключилось на партнера. — Эй… — Харли деликатно обнимает испуганного мужчину, и тот, словно только и ждал, приникает к нему. — Теперь все позади, он больше не будет гоняться за нами… Ему никак не пережить такое падение. Им требуется минутка отдыха, чтобы прийти в себя после погони за собственной жизнью. Харли вновь берет на себя ведущую роль в их извечном тандеме, он крепко сжимает чужую ладонь в своей, переплетая пальцы. Таким образом они идут дальше прямо к разрисованному проходу, что помечен большим цветком мака. Ему приходится остановиться, потому что его спутник указывает на что-то на решетчатом полу. На время отпустив от себя любовника, Харли присаживается перед загадочным предметом, рюкзак слегка давит ему на спину, но он смиряется. Перед ним темнеет на фоне бездонной пропасти под ногами очередная кассета. «Кому в голову пришла идея разбрасывать их по всей фабрике… Что за ребячество?!» — возмущается он про себя, а снаружи на его лице появляется суровое выражение, когда он видит подпись на кассете. Как только запись включилась, Харли пришлось отступить, потому что Джейми вцепился ему в спину, словно пытаясь спрятаться от шума криков на записи. Запись была резко оборвана, и оба мужчины невольно вздрогнули. Харли узнал голос на записи, и от этого ему стало дурно, как будто некто сдавил его грудную клетку, не давая вдохнуть. Но руки Джейми, обнимающие его, удерживали его сознание на поверхности, не давая волнам психоза накрыть его. Он не знал, что будет дальше и какова истинная цель их спонтанного визита, но пока Джейми не будет в безопасности дома, Харли не остановится. — Пойдем, нас должны ожидать, — в голосе Харли играла отстраненность, и он сам ужаснулся своей былой холодности. (Неужели это место пробуждает в нем того старого ужасающего доктора Харли Сойера?.. Нет-нет-нет-нет-нет!..) Они идут прямо к двери, и Харли проигрывает в голове воспоминания, но они кажутся ему далекими и такими… ненастоящими. Вокруг подвешены тушки игрушек, кровь повсюду на их маленьких телах, и это добавляет картине гротеска. Тревожное ощущение постоянной слежки только усиливается. С тяжелым вздохом Харли ведет за собой партнера, прямо вниз по ступенькам, в комнату, отдаленно должную напоминать что-то более уютное, чем стены фабрики. Постепенно свет становится кроваво-красным, и они входят в комнату, залитую малиновым сиянием. Там в центре — стеклянный кейс, в кейсе знакомая фигурка куклы… Харли неуверенно замирает, и его опережает Джейми, он бесстрашно отпирает хрустальный саркофаг, что, очевидно, служит тюрьмой для игрушки.

— Вы… Вы открыли мой кейс…

[]Volo a web[]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

[Проснись…]

[Проснись.]

[Проснись!..]

Харли подскакивает так резко, что пугает сидящего рядом возлюбленного — тот практически отшатывается в другой конец комнаты. *Ты… Ты в порядке, дорогой?* — вопрос Джейми был предсказуем, и он уже знал, каким будет ответ, но все же он хотел услышать устное подтверждение. Приняв сидячее положение, Харли ощутил легкое головокружение, а в голове стоял какой-то белый шум. — Черт… — Харли медленно начал прокручивать в голове воспоминания последних часов, и его взгляд упал на открытый кейс: — Куда… Куда она ушла? Проследив за тем, куда указывает его супруг, Джейми сконфуженно пожал плечами. Он пришел в себя в полном замешательстве и не понимал, как действовать дальше. Поэтому он решил дождаться, пока его партнер очнется, чтобы вместе найти выход из этой ситуации. — Я понял… Что ж, давайте продолжим наш путь. В любом случае, возвращаться сейчас не имеет смысла. Нам придется искать другие пути, — поднимаясь на ноги, Харли обнаружил, что рюкзак был снят с его плеч, и испытал чувство благодарности за такое внимание. Они вышли из комнаты и направились вглубь фабрики. Вскоре они добрались до кабинета основателя компании — Эллиота Людвига. Однако, как только они подошли к двери, то сразу поняли, что просто так внутрь не попасть — нужен ключ. (Благо, что нужный инструмент находился практически в соседней комнате, и Харли отметил, что его словно кто-то специально там оставил.) К удивлению обоих, кабинет основателя сохранился относительно хорошо. И даже многие записи остались в недрах стола, что Харли мгновенно принялся изучать, в то время как Джейми больше заинтересовался очередной кассетой. На самом деле на записи не было ничего примечательного, лишь небольшая интерлюдия жизни Эллиота и его трагедия как человека. (Харли почувствовал раздражение, когда диктор заговорил о «добросердечности» основателя «Playtime Co.».) — Пойдем, детка, здесь не на что смотреть, — взяв за руку партнера, Харли твердо потянул того к проходу. В небольшом помещении по подаче энергии было тихо. В такой тишине удар коробки о пол стал оглушительным, и оба мужчины замерли, словно олени в свете фар. — Прошу прощения! Я не хотела вас напугать! — подняв руки в капитулирующем жесте, Поппи быстро пробормотала извинения. Маленькая кукла с интересом наклонилась со своего места, чтобы рассмотреть своих временных союзников. Ее глаза широко раскрылись, словно она только что осознала происходящее. — Это и вправду вы?.. — Поппи перевела взгляд с бывшего ученого на его спутника, что спрятался за ним. Она просияла: — А это… то самое... сокровище? О, он просто очарователен, Харли! Румянец залил все лицо Джейми, и он потупил взгляд, ковыряя пол носком ботинка. Он никогда лично не встречался с загадочной Поппи, хотя и слышал про нее достаточно. (И все же она его отчего-то пугала, возможно, напускным дружелюбием или чем-то более скрытым…) — И так, что же ты пыталась сделать здесь? — наконец-то Харли подал голос. — О! Я хотела восстановить подачу энергии… Но раз вы здесь, то, пожалуй, предоставлю это вам, — Поппи одарила мужчин ослепительной, почти болезненно-радостной улыбкой. Без труда выполнив поручение, Харли и Джейми проследовали дальше за маленькой подругой, она любезно сообщала, что знает код от поезда и они смогут покинуть это место, как только доберутся до станции. — Послушайте… Вы должны мне доверять, прошу вас, Харли! Я вам не враг… Мне лишь!.. Прежде чем Поппи успевает закончить свой спич, рука в латексной розовой перчатке утаскивает ее во тьму разлома. И Харли практически на инстинктивном уровне прикрыл собой Джейми, оттесняя от казалось бы опасной зоны. Однако после тщательного изучения обстановки стало очевидно, что иного пути, кроме как спуститься в пропасть, не существует. Что, само собой, вариант откровенно опасный и дурацкий. Но чтобы найти решение, им нужно было спуститься. — Следуй за мной, не отставай ни на мгновение, я буду ждать тебя внизу, — Харли дал напутствие для своего возлюбленного и первый нырнул в червоточину. Приземлившись на ноги, Харли остался ожидать, и, благо, через пару секунд он уже подхватил на руки своего взъерошенного спутника. — Ах, вот и ты, мой маленький мужчина! — на лице Харли вырисовывается любящая улыбка, когда партнер прижимается к нему. Выкроив для себя несколько секунд нежности, они следуют дальше прямо к станции. Перед ними — большая выдвижная дверь, и Харли уже собирается открыть путь, когда его перчатку бесцеремонно перехватывают и вырывают из захвата. За таким бесчестием следует восторженный голос, и он поднимает голову наверх. — Наконец-то! Новые друзья, с которыми можно поиграть! — с потолка спускается эксперимент 1-2-2-2, и ее потрепанный вид придает ей безумный оттенок. Харли слегка отступает назад, слыша, как Джейми позади испуганно вздыхает. В то же время «Леди-Паук» вдруг меняется в лице, ее зрачки сужаются, когда она вспоминает старого знакомого. — …Ох, это вы, доктор. У меня… есть к вам вопрос… — эксперимент приближается к мужчине еще ближе, их взгляды встречаются, — где вас только носило? Мы ожидали вас!.. Не показывая и части истинных чувств, Харли расправляет плечи, и это придает ему какую-то внушающую ауру. Он не испытывает страха или смущения, ему лишь хочется поскорее завершить все и вернуться домой. — Мари… — Харли подавляет желание позлорадствовать, когда глаза упомянутой игрушки изумленно расширяются. — У меня не так много времени, прошу, просто скажи, что ты хочешь от нас получить? На долгие секунды лицо Мари ничего не выражает, ее глаза смотрят куда-то сквозь собеседника, и она, кажется, витает меж собственных мыслей. Затем ее зрачки-точки фокусируются на пространстве вокруг. — Я бы могла с легкостью убить вас… — эксперимент делает паузу, — но какое же тогда от этого веселье?.. Вместо этого мы сыграем, пройдите все заготовленные испытания, и я великодушно вручу вам код от поезда! Разве это не звучит чудесно?.. Кто не любит игры, правильно, все обожают играть! Особенно когда Мамочка так добра! Из чистых соображений собственной безопасности Харли преграждает путь для эксперимента, разграничивая пространство между ним и Мари. Краем глаза он замечает, как Поппи пытается вывернуться из своего плена, но ее попытки закономерно тщетны. Мари замечает, куда направлен взгляд мужчины, и ее это злит. — Подчиняйтесь правилам, иначе, — эксперимент вытягивает шею, и ее лицо раскалывается в ужасающей улыбке, — я буду медленно разрывать вашего ненаглядного спутника по частям прямо у вас на глазах. Прежде чем Харли успевает возразить, Мари с истерическим смешком исчезает в темноте, утаскивая с собой и Поппи. Выждав несколько минут, массивная дверь открывается, но Харли не спешит идти вперед, он оборачивается к своему супругу, чтобы убедиться, все ли в порядке (хотя какое, к черту, «в порядке» в таком-то месте?). И просто замирает: на лице Джейми нечитаемое выражение, что-то между мрачной решимостью и суровой непреклонностью, подмешанной к тихой ярости. Харли успел забыть, что Джейми может быть крайне… решительным человеком, и его мягкая натура имеет свойство преобразовываться в оголенную ненависть к тем, кто причиняет боль его близким. Под пристальным взглядом проницательных глаз Джейми Харли чувствует себя виноватым, как ребенок. И когда ему кивают в сторону прохода, он безвольно следует за своим партнером. Харли следует за Джейми, как утенок за своей мамой-уткой.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Харли чуть не выпрыгивает из собственной кожи, когда рядом раздается веселое щебетание Стеллы. Он бросает обвиняющий взгляд на младшего мужчину, и тот виновато потирает шею. *Прости…* — Джейми вновь отдает предпочтение болтовне, нежели пустому молчанию. *Я просто подумал, что чем быстрее мы со всем разберемся, тем быстрее сможем… усвистеть отсюда…* — Да, ты прав, но вот только… — Харли смотрит на свою отсутствующую руку-захват. — Мне нужна новая рука. Они безмолвно согласуют дальнейшие действия: отыскать замену, пройти все «игры» и умотать отсюда на поезде — элементарно. Первая игра: «Музыкальная память», и Харли вкратце, как может вспомнить, объясняет цель этого испытания. Джейми внимательно слушает, но ему не особенно нравится, на что конкретно она была нацелена в свое время. Как оказывается, достать замену оторванной руке-захвату куда проще, чем могло бы показаться. И теперь Харли красуется совершенно новым приспособлением: токопроводящей ладонью. Зеленое устройство игриво светится, потрескивая, когда его питают током. Пробираясь дальше по проходам, они выбираются в коридор, что приводит их прямо к первому испытанию. Они сразу попадают в игровую комнату. Джейми внимательно осматривает помещение, слушая инструктаж. Помещение просторное, с множеством мониторов, образующих единый экран для отображения последовательности цветов, внимание сразу привлекают к себе большие круглые кнопки, собственно, они и служат обозначением разных цветов спектра. — Обычно в эту игру может играть только один… Но вы мои гости, и я сделаю для вас исключение! — Мари внимательно наблюдает из смотровой комнаты, где раньше за детьми следили наставники и ученые. — Давай просто покончим с этим… — голос Харли звучит устало, он чувствует, как невидимая вуаль опускается на его плечи, сдавливая кости. — Хм… Ах, я вижу, вы сгораете от желания… — взгляд Мари скользит от одного мужчины к другому, ее лицо меняется, становясь слегка игривым. — Тогда, надеюсь, вам понравится игра, доктор… Удачи! После этого экраны начинают светиться, показывая, на какие цвета нужно нажимать. Оба мужчины с легкостью проходят раунд за раундом. Однако полноценная пиздобратия начинается на пятом раунде, очевидно, система, не обслуживаемая годами, начинает сбоить. И, слава наблюдательности Харли, он успевает заметить, как движется кнопка, помеченная восклицательным знаком. Все гаснет, и двое замирают, не зная, чего ожидать, ведь формально они прошли испытание. — …Жаль, но вы хорошо играли, Мамочка очень гордится вами! — от слов Мари что-то внутри двух мужчин шевелится, какие-то примитивные отцовские инстинкты. Сверху вытягивается рука, предлагающая взять часть кода, и Харли любезно принимает подношение. Джейми поднимает взгляд к окну, и Мари почему-то смущенно машет ему рукой, а затем, словно спохватившись, ускользает. — Пошли, не стоит зацикливаться, — Харли уже ведет за собой партнера, но внезапно пол сильно кренится, а затем они оба падают. От неожиданности Джейми инстинктивно обнимает Харли за шею, и тот прижимает его к себе так крепко, насколько позволяют их рюкзаки. — Джейми, моя любовь, ты цел? — быстро осматривая партнера на характер каких-либо повреждений, Харли облегченно выдыхает, когда ничего не обнаруживает. Немного посидев на холодном полу, они все же решили, что пора бы идти дальше, и, как оказалось, свалились они прямо рядом со складом списанных игрушек. — Уже и не сосчитать, сколько раз мне приходилось отвергать глупые и откровенно вульгарные идеи коллег, — подойдя к одной из высоких полок, Харли взял оттуда игрушку, вертя ее в руке. Сзади послышался какой-то шум, и Харли обернулся. Он увидел, что младший мужчина сидит на полу, скорчившись, а из его горла вырывается булькающий звук. До его носа донеслись нотки кислоты и чего-то едкого, он сразу понял, что происходит. — Все в порядке… Выпусти это, — осторожно поглаживая партнера по спине, Харли пытался сообразить, где можно было бы достать воды или чего-то похожего. Однако, кажется, простого внимания было достаточно, чтобы Джейми постепенно пришел в себя. Он тяжело сглотнул и сплюнул на пол грязную слюну. В этот момент он почувствовал, как его щеки нежно вытерли, а затем на каждой из них запечатлели поцелуй. *Со мной все в порядке, просто почувствовал себя немного нехорошо…* — поспешил успокоить своего супруга Джейми. — Тебе не нужно лгать мне… — Харли не поверил ни одному слову партнера и пожелал, чтобы тот сказал правду. *Я не хочу здесь быть…* — это короткое предложение — единственное, на что хватило Джейми, перед тем как он закрыл лицо руками. Будучи воспитанным в скромности, Джейми редко жаловался по-настоящему, и все же он почти физически ощущал во взгляде Харли безграничное участие. — Знаю… Я тоже, детка… Я тоже… — голос Харли изливался сочувствием. Харли решил дать своему возлюбленному отдохнуть, а сам отправился на поиски выхода. Вскоре он его нашел, но ему пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть с платформы статую Брона при помощи передвижного крана. К тому моменту к нему уже присоединился Джейми, и они двинулись дальше. Попутно разгадывая умалишенные загадки, от которых, со слов того же Джейми, можно было бы при желании повеситься. (Харли и сам много сетовал по этому поводу, ведь постоянно таскаться от одного места в другое, преодолевая откровенно ненужные моменты, — апогей абсурда.) Углубляясь все дальше, Джейми все больше убеждался в том, что каким-то подсознательным образом он сделал правильный выбор. Рядом с ним был человек, на которого он мог положиться в любой ситуации.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Вторая игра: «Шлепни-Вагги», как оказалось, была похожа на примитивную игру, что часто можно было встретить в торговых центрах, она была известна под названием «Ударь крота» и была достаточно веселой по своей задумке. (Конечно, за исключением того, что, в отличие от автоматного аналога, игра на фабрике могла принести некоторые незначительные… травмы.) — У Крошек-Хагги ведь присутствуют их удерживающие тросы? — Харли поднял взгляд на Мари, и, к его ужасу, та лишь пожала плечами. «Стоило догадаться самому…» — проворчал Харли, готовясь к приятному времяпрепровождению. Инструктаж не принес ничего нового, и Харли, на пару с Джейми, уже ощущали себя максимально уязвимо на открытом клочке пространства, зная, что в любой момент на них могут напасть. Харли, вспоминая, как играли в эту игру дети, никогда бы не подумал, что окажется на их месте. Он ощущал себя словно крыса в лабиринте, полном испытаний, где в конце его ждала лишь очередная безделушка. Но, к удивлению, их команда работала слаженно, и ни одна из игрушек не успевала даже полностью показаться из своего укрытия. Не в силах сдержаться, Харли осыпал своего спутника комплиментами, но тот лишь смущенно отмахнулся. Однако его веселье мгновенно улетучилось, когда он перехватил взгляд Мари, застывшей в их кратком миге любви. — Теперь я вижу… Джейми слишком дорого для вас, да, доктор? Не стоит утруждать себя ответом… — голос Мари стал глубже и жестче, словно наждачная бумага, — по вам видно абсолютно все. Гнетущая тишина встревожила Джейми, и он попятился, стараясь стать еще мельче под тенью своего мужа. Он видел, как Харли и Мари вели незримую борьбу в принципах. — Но вы победили… Так что я могу похвалить вас обоих! Вы хорошо справились! — гнев Мари быстро сменился на нечто неопределенное, и она вручила мужчинам вторую часть от кода. Джейми мысленно поаплодировал своему мужчине, когда тот, не боясь, собственной рукой забрал у эксперимента скромную бумажку. Тяжелая тишина, повисшая после этого, была почти осязаемой, и только когда Мари покинула комнату, Харли сбросил с себя напускное спокойствие. Он тяжело опустился прямо на песок, не заботясь о своей одежде, и его глаза устало закрылись, а дыхание стало глубоким и размеренным. Джейми опустился рядом с партнером и подставил свое плечо, предлагая ему небольшую передышку, — Харли не противился. Каким-то образом оба сошлись во мнении, что фабрика истощает их силы, и все же… Их глаза продолжались искриться доверительной и глубокой привязанностью друг к другу. Просидев на песке, казалось, несколько часов, они поднялись на ноги, отряхиваясь, и направились дальше — у них была незаконченная работа. Когда они поднялись по крутой лестнице, их встретила запертая решетка. Казалось, придется искать другой путь, но тут сбоку медленно начала подниматься дверь. Зазвучала сирена, оповещая коридор о присутствии кого-то. К изумлению мужчин, из тени коридора вышла близкая подруга любимца детей Хагги-Вагги — Кисси. Ее высокая фигура остановилась перед закрытой решеткой, она украдкой глядела на взрослых. Ее глаза, бездонные, обрамленные пышными ресницами, с добротой и внимательностью скользили сначала по Джейми, а затем обратились к Харли. — Здравствуй, куколка, — Харли, не боясь, подошел к решетке, протягивая руку через прутья, и, к удивлению, ему ответили. Розовый Хагги склонился к нему, а ее желтая лапа смешно похлопала его по голове, что вызвало смешок у Джейми. Харли почесал Кисси по макушке, и та весело хихикнула, звук был похож на что-то от кошачьих. — Я знаю, что ты рада, но не окажешь ли нам честь? — Харли указал на рычаг, что только и жаждал, чтобы его опустили. Джейми невольно отступил назад, когда ворота медленно поднялись. Затем он оказался лицом к лицу с розовой игрушкой, и его сразу же заключили в объятия. Он бросил быстрый взгляд в сторону ухмыляющегося Харли, но тот лишь растянул губы в улыбке. — Кисси очень любвеобильная, она всегда нуждалась во внимании и… Думаю, она очень истосковалась в одиночестве, — Харли зарылся пальцами в розовую шерстку. Освободив руки, Джейми тоже обнял свою новую знакомую. Ему это нравилось, и он чувствовал, будто погружается в облако сахарной ваты. От любого проявления нежности у Джейми слезились глаза, а сердце болело так, что казалось, будто вот-вот и оно остановится. — Возможно, она чувствует от тебя что-то… материнское, — словно невзначай произнес Харли, задумчиво поправляя лямки рюкзака. Слова Харли задели какие-то глубинные струны в душе Джейми, и он на мгновение погрузился в размышления. «Я никогда не считал себя похожим на материнскую фигуру, но, возможно, эта жилка действительно присутствует во мне на генетическом уровне…» — исследуя собственные мысли, Джейми пришел к самому логичному выводу. Дальше они шли вместе с новым компаньоном, Кисси почти не отходила от Джейми, постоянно следуя за ним, как тень. Джейми без труда нашел общий язык с новой подругой. Поскольку у обоих не было возможности выразить свои эмоции привычным способом, они быстро смогли понять друг друга. «Мы не решились внедрить в некоторые эксперименты функцию воспроизведения стандартной речи… Это создавало дополнительную нагрузку и прочие неприятные моменты», — именно так Харли охарактеризовал отсутствие голоса у некоторых подопытных. Джейми только и мог, что кивнуть на это утверждение, совершенно ничего смысля в хирургии, он тем не менее понимал, как сложен и трудоемок процесс пересадки органов. Они наслаждались кратким отдыхом, просматривая очередную кассету. — Удивительно, как легко можно изменить мнение человека, если зародить в его душе сомнение в собственных домыслах… Феноменально… Какой же уязвимый у людей мозг, — казалось, Харли вновь разжег в себе интерес к исследованию. Привалившись к пушистому плечу новой спутницы, Джейми на время отключился, позволив голосу Харли просто плавать в его сознании.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Тупик. Преграда в виде обвала не позволяет пройти дальше по игровой площадке. Гребаный ад. — Джейми, не поворачивайся, просто слушай внимательно. Я заметил наверху рычаг. Как только заиграет музыка, беги туда. Я буду сразу за тобой, не жди меня — просто беги. Свет погас, и Джейми побежал в указанном направлении, молясь, чтобы шаги за его спиной не стихли. Как только он подтянулся и повис в воздухе, чужая рука обхватила его за талию, развернув так, чтобы осколки разбитого стекла не коснулись его. Оба вздрогнули, когда услышали крик Мари. Сначала он звучал как жалоба, но потом ее тон изменился на агрессивный. Было очевидно, что теперь на них будет объявлена полноценная охота, ведь они были «дисквалифицированы» за нарушение правил. Харли первым сообразил, что будет целесообразным уносить ноги, и, схватив Джейми под руку, нырнул в один из проходов. Затем была череда подъемов по просто колоссальной части игровой станции, и вот они попали в комнату с резервуаром и очередной головоломкой. Сзади послышались гулкие шаги, и мужчины обернулись, только чтобы увидеть в проходе Кисси, она стояла, смущенно заломив руки за спину. — О! Ну только глянь на себя, что за умница! — похвала Харли пришлась по душе розовой игрушке, и та, довольная, обхватила свою мордашку лапами. Потрепав Кисси по голове, Харли сказал Джейми: — Она красавица, правда? Не стоит полагаться лишь на ее глуповатую внешность — эта девочка очень сообразительна! Я думаю, она может посоревноваться в проворстве с нашим Оливером… На душе у Джейми потеплело от упоминания их сына, он уже очень соскучился по малышу Оливеру и мог только надеяться, что тот не сильно тоскует по ним, находясь у Дарлы. Вместе они быстро смогли добраться до выхода из комнаты, Кисси и Харли ушли вперед, в то время как Джейми решил исследовать одну из вентиляций. В этот момент он словно в замедленной съемке ощутил, как пол уходит у него из-под ног, и он, ускользая из протянутых рук Харли, падает вниз. Джейми слышит шум сверху, а затем голос партнера, что дает команду Кисси, чтобы та пока отыскала путь на игровую станцию, и они встретятся там позже. Харли спрыгивает вслед за своим мужем и сразу же заключает его в объятия, осыпая поцелуями. (С возрастом он стал таким любящим и заботливым, как медвежонок, готовый носить своего партнера на руках в любое время дня и ночи.) Но долго любоваться друг другом они не могут, потому что сверху спускается Мари, явно очень-очень-очень раздраженная. — Я играла по правилам! Отдавала вам части кода, а вы!.. Вы, взрослые, никогда не играете честно, вам всегда нужно искать, где бы схитрить и обвести всех вокруг пальца! Ненавижу!.. Схватившись за голову, Мари плюется оскорблениями, а мгновением спустя ее лицо становится пугающе пустым. — Но я добра и дам вам последний шанс. Мы сыграем в еще одну игру, и на этот раз без мухлежа! Играем так: я считаю, вы прячетесь, если я вас нахожу… Ха, вы не хотите, чтобы я вас нашла… Начнем… Раз… Подскакивая с пола с молниеносной скоростью, Харли срывается на бег, буквально таща за собой сконфуженного партнера. Они буквально слетают с лестницы и бегут дальше, так далеко, как позволяют усталые ноги. Время выходит, и Харли нутром чувствует, как Мари несется по их души. Ее злые крики разносятся по всему комплексу, и это только подгоняет его бежать вперед, уводя за собой ненаглядного Джейми. И вот они снова проходят полосу препятствий: взбираются на возвышенности, спускаются в пропасти и выполняют другие акробатические трюки. А Мари не отстает от них, не прекращая попыток поймать кого-нибудь. В конце погони их ждет нарочито длинный коридор, а дверь открывается так медленно, что даже нарочно не придумаешь такое. Как только появляется достаточно большой зазор, Харли толкает Джейми вперед, а сам следует секундой позже. Они наблюдают за тем, как Мари на полной скорости врезается в станок и ее пальцы застревают между валов огромной мясорубки. Она пытается вытащить руку и делает себе больно, что взывает к ее ярости еще больше. С выражением чистой ненависти на лице она хватает Харли за воротник, встряхивая. — Кто заслуживает смерти, так это вы, доктор!.. Я должна была сначала разорвать на части Джейми, а затем и вас! — Мари обхватывает тонкими пальцами шею мужчины и начинает медленно сжимать. Стоящий в оцепенении Джейми конфликтует с самим собой, но его разум уже знает, что эта туманная борьба бессмысленна. Со слезами на глазах он хватается за рычаг, что приведет ужасающий механизм в действие, и с силой опускает рубильник. Секунда, и Харли оказывается на полу, потирая болезненно пульсирующую шею, только через мучительное мгновение он понимает, что происходит. Его глаза встречаются с глазами партнера, и те как мраморные шарики — в них целый калейдоскоп эмоций. Джейми быстро отводит взгляд, потому что жгучее чувство стыда бьет ему куда-то в район солнечного сплетения, и крики Мари только усугубляют это удушающее чувство. Его ноги подкашиваются, и он падает на пол, крепко жмурясь и закрывая уши руками: «Ты знаешь, что не поступил бы иначе… Потому что ты махровый эгоист, и с этим ничего не поделать… Ты научился жить так, чтобы каждый аспект жизни приносил тебе удовольствие, а Харли… Ха-ха! Харли приносит тебе уникальную форму удовольствия! И ты не расстанешься с этим ни за какие коврижки!» — набатом бьется в голове у Джейми. Весь шум прекращается, и он поднимает глаза, только чтобы испытать новую форму ужаса, когда из-под полуоткрытой двери высовывается клешня. Джейми в страхе пятится, образы из воспоминаний и снов наслаиваются друг на друга. На его несчастье, он случайно нажимает на захват, и тот выстреливается вперед, тем самым зацепляясь за когтистую ладонь Прототипа. Осознавая свою опрометчивость, Джейми медленно переводит взгляд на Харли. Его лицо становится бледным, как будто это фарфоровая маска куклы. Как только Прототип начинает наматывать кабель, как дети наматывают спагетти на вилку, Харли срывается с места. — Нет, на хрен! Забирай свой трофей и проваливай! Ты не прикоснешься к моему Джейми ни одним своим пальцем! Пошел вон!.. Вон. Последнее слово вырывается из ушибленного горла Харли рычанием, и это, кажется, действует, потому что эксперимент отбрасывает руку-захват и исчезает в проходе, не забыв прихватить перерубленное тело Мари. Как только их оставили наедине, Харли с трудом удержался на ногах, Джейми прыгнул на него, словно собака на любимого хозяина. — Ты мой, только мой, Джей… Никто не отнимет тебя, никто не обидит, клянусь, пока мое сердце бьется, пока я могу мыслить — ты в безопасности. Я обещал тебе это много лет назад, когда из-за меня ты потерял нашего первенца, и буду держаться за это обещание… Только верь в меня и все у нас будет. И Джейми верил, свято верил в каждое слово, слетающее с губ Харли, он уверовал, пусть и слепо.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Доверие — такая хрупкая вещь… Ты потеряешь ее однажды и больше не сможешь отыскать. Когда Поппи переводит стрелки, поезд начинает набирать скорость, и Харли понимает, что она не простила его. Возможно, она осознала его поступок, но не смогла простить. Удивительно, ведь он не причинил ей никакого вреда лично. Поезд несется в темноту тоннеля, а Поппи просит их понять ее, и Харли не знает, что ответить, поэтому просто хватает Джейми, а их двоих в свою очередь обнимает Кисси. Всю кабину заливает красный свет, и Харли крепко закрывает глаза, надеясь, что рюкзак и крепкие объятия их плюшевой спутницы смягчат удар. Перед тем как поезд сходит с рельс, Харли думает, что ему следовало бы купить новый конструктор Оливеру еще вчера. Затем зрение начинает размываться и он проваливается в забытье.

[]Altum Somnum[]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Перед зрением мелькает чья-то лапа, его куда-то тащат, пол неприятно холодит его уставшее тело. Его голову крепко сжимают, а затем он слышит хриплый голос:

— Приготовьтесь ловить, доктор…

Скатываясь вниз, Харли смутно различает окружение, но шум сверху заставляет его поднять голову и мгновенно прийти в себя. — Вашу мать! — с кряхтением Харли падает вперед, вытянув руки, при этом путаясь в лямках рюкзака, но ему удается поймать партнера. Однако у них нет времени на отдых, и Харли, подняв Джейми на ноги, помогает ему идти. Они вместе ищут выход из западни. Его все еще замыленное зрение тем не менее подмечает яркий желтоватый свет, что указывает на рычаг, и он, естественно, хватается за него, подтягивая за собой Джейми. Они забираются наверх и каким-то чудом преодолевают поршни, оказываясь в более-менее стабильном помещении. — Святые угодники, я уже старый пес и не могу циркачить, как раньше, — разминая плечи и шею, Харли тихо ворчит. Иногда он поглядывает на своего партнера, который все еще приходит в себя после произошедшего. После небольшого отдыха и передышки они продолжили свой путь, вновь и вновь преодолевая подъемы и спуски. Когда они пробирались по вентиляции, Харли каждый раз шипел от боли, ударяясь головой о жесткий металл конструкции. Учитывая его высокий рост, удары по голове были неизбежны, что вызывало у него раздражение. Как только они оказались в комнате, их взгляды устремились к автоматам с едой и напитками. Лишь теперь оба мужчины осознали, насколько они голодны и как пересохло их горло. Недолго думая, Харли вскрыл автоматы, осматривая предложенный выбор: в основном это были снеки и всяческие батончики, с напитками было большее разнообразие. Пока старший мужчина методично опустошал ассортимент автоматов, его младший напарник внимательно изучал окружающую обстановку. Вскоре тому на глаза попалась очередная кассета, и он, не раздумывая, сунул ее в проигрыватель. Начавшаяся запись привлекла внимание и Харли, он, водрузив и рассовав по карманам все, что мог, направился к одному из диванчиков. — Бери что душе угодно, если хочешь, я могу вскрыть еще дальние ящики, — развалившись на мягком диване, Харли стянул с плеч злосчастный рюкзак. Кивнув, Джейми взял один из шоколадных батончиков. Он устало прикрыл глаза, наслаждаясь перекусом, боль в теле все еще давала о себе знать. На записи тем временем проскользнуло имя «Мари», и это привлекло его внимание (как и внимание Харли). Оба мужчины крупно вздрогнули, когда женщина, мисс Харпер, громко взвыла, и запись прервалась. — …Это было информативно, — пожал плечами Харли, закидывая несколько картофельных чипсов в рот. Когда они закончили трапезу, то разумно решили взять с собой немного еды. Затем они отправились в путь, открывая для себя новые «горизонты». Харли страстно желал отыскать Поппи, чтобы потребовать у нее каких-то маломальских разъяснений.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Казалось, что такого человека, как Харли Сойер, уже ничем нельзя удивить. Однако, как выяснилось, это не так. Мало того что с ними на связь вышел некий мальчик Олли (это ввело двоих мужчин в ступор и какую-то тоску по собственному сыночку), так еще и обнаружился поезд, и он был… В плачевном состоянии, и это мягко сказано. *Где же Кисси?..* — наблюдая, как танцует яркое пламя, Джейми неуверенно пошевелился. Заданный вопрос будоражил ум Харли с самого начала, когда он смог осмысленно думать после крушения. — Сам ума не приложу, но надеюсь, что с ней… что она не слишком сильно пострадала, — Харли стянул с переносицы немного потрескавшиеся очки и протер стекла. В любом случае у них была новая цель — добраться до приюта. И они двинулись в указанное место, преодолевая лотерейные загадки и стараясь не получить еще больше увечий. В какой-то момент им на глаза попалась новая версия рюкзака, улучшенная модель, с более крепким, но мобильным корпусом и удлиненными кабелями захватов. Вооруженные новой приблудой, они двинулись дальше, теперь путь лежал в «Дом-Милый-Дом». Перед тем как они покинули генераторную, Олли сообщил, что им придется восстановить подачу электричества, чтобы перекачать весь красный дым. — Никогда не любил это место… Словно находишься в стеклянном шаре, созданном вуду-магом, меня всегда это приводило в какое-то опустошенье, — окинув внутреннее убранство сферы, Харли мысленно поежился. Остановившись, Джейми также поднял взгляд к искусственному освещению купола, и он тоже ощутил незримые флюиды тоски. Он прекрасно знал, каково это — жить как за стеклом, всеми отвергнутым и забытым. С годами ему удалось избавиться от тоски в своем облике, но ничто не исчезает бесследно. В душе Джейми так и останется тем одиноким юношей, что отчаянно желает, чтобы его любили просто за то, что он есть. С болью на сердце он почувствовал ласковое прикосновение к своему лицу, прикрыв глаза, он отдался этому теплу. — Пожалуйста, не плачь, мне больно видеть твои слезы, крошечка, — испещренный любовью лепет Харли только больше раздраконил слезы партнера. У Джейми болела душа от того, каким нежным был его мужчина, и как он мог не плакать, когда его так любезно утешают во время всех капризов. Через некоторое время они продолжили путь, и все же чувство тревоги охватило каждого, когда они переступили порог дома. Прежде чем кто-нибудь смог спохватиться, помещение заполнилось едким красным дымом, и оба мужчины инстинктивно втянули воздух, предрешая собственную судьбу. Кислый привкус мгновенно осел в их легких, а в голове стало пусто, все тело начало неметь, и они будто падали. Харли отыскал себя в длинном коридоре, настолько глубоком, что казалось, он может быть бесконечным. Он двинулся вперед, и постепенно деревянный пол сменился на ослепительно-белую плитку лабораторий. В конце коридора его ждала дверь, и Харли не пришлось ее открывать — она сама слегка приоткрылась, словно приглашая его войти. Внутри, как оказалось, находился его собственный кабинет. Все было так, как он помнил: все предметы находились на своих местах, даже мелкие безделушки были там, где он их оставил. Затем послышался резкий треск, и Харли начал осматриваться, пытаясь понять, откуда он исходит. Радио. Старое радио начало свое вещание:

[...Ты ведь в самом деле не думал, что сможешь контролировать все вокруг себя?.. Это просто не под силу ни одному человеку… А я считал тебя благоразумным…]

И будь проклято все на чем свет стоит, Харли узнал этот голос, как он вообще мог бы не узнать его? Он смутно ощутил, как сердце начало биться о грудную клетку, грозя разбить ее на осколки. Тем не менее он продолжал внимательно слушать.

[Как бы ты ни пытался казаться сильным, как бы ни строил вокруг себя стену безразличия, в глубине души ты знаешь, что слаб, Харли, очень слабый мужчина. Однако в тебе также есть что-то дикое и необузданное, чего ты сам страшишься… Не так ли?..]

Как бы Харли не уговаривал себя, что это лишь глухое наваждение, лишь его помутнение, окольцованное едким дымом. Его разум не мог противостоять настойчивому вторжению хаотичных мыслей и образов, что смешивались, образуя собой эпитафию его жизни. Ему хотелось бы уйти, но тело просто отказывалось слушаться. Все, что он мог делать, — стоять и внимать терроризирующему голосу.

[Однако… У тебя много разных качеств, тогда почему же мы остановились лишь на двух? Поговорим о гордости: она у тебя безграничная, а вкупе с самомнением — удушающее свойство для человека… Но ты это знаешь и без меня…]

Дверь медленно открывается, и все внимание Харли обращено на то, что происходит в соседней комнате: на полу лежит мужчина, и в этой фигурке без труда угадывается Джейми. Над мужчиной нависают тени, они хватают его за тело, тянут и давят. Харли уже не вслушивается в шум радио. Он снова способен двигаться, и этого достаточно, чтобы с новой силой устремиться вперед, рассеивая своим порывом длинные тени. Он падает на колени перед телом Джейми, и тот отчего-то слишком тих, это настораживает и вгоняет в смятение.

— Неужели ты думал, что сможешь счастливо прозябать, пока остальные гниют?..

В поле зрения Харли вторгаются длинные, булавчатые пальцы, они медленно разворачивают голову Джейми так, чтобы все увечья было видно. Из груди Харли вырывались сдавленные всхлипы, он отталкивает чужую руку (или думает, что отталкивает), вместо этого сам бережно прикасаясь к лицу партнера, что окрашено синяками и кровью.

— Как говорится, ничто не дается легко… Вы прекрасно это знаете… Теперь наслаждайтесь плодами своего труда…

Харли чувствует, как его ладони становятся влажными, и уже знает, что увидит, когда опустит взгляд. Он испуганно отшатывается, когда холодные, обжигающе холодные руки баюкают его лицо. Оторвав взгляд от своих рук, Харли кажется, что его изнеженное и размякшее сердце взорвется фейерверком. Над ним склонился Джейми с пустым взглядом и каплями крови на лице. Темная густая жидкость стекала между его ног, заливая белоснежный пол. Его глаза — червоточины с ярко мерцающими точками вместо зрачков, как у малышей-улыбашек, кажется, могут вытянуть всю душу.

— Ну же, дорогой, разве я больше не мил тебе?

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

С громким криком Харли открывает глаза, и первое, что он видит — Джейми. Этого достаточно, чтобы он, не раздумывая, схватил своего партнера и крепко обнял его, все еще не до конца осознавая, действительно ли он проснулся или это лишь часть кошмарного сна. Ни Харли, ни Джейми не произносят ни слова, наслаждаясь теплом друг друга. Оба, очевидно, пережили собственные мрачные приключения в царстве сонного паралича и теперь жаждут получить утешение друг у друга. В дальнейшем Харли узнает, что Кисси спасла их из комнаты с удушающим воздухом и отыскала безопасное место для отдыха. (Он бездумно благодарит розовую игрушку, ощущая, как его перегруженный мозг старается унять табун мыслей.) И пока Кисси оставляет их отдыхать, Харли не может заставить себя отпустить Джейми. Они лежат на кровати, не отрывая глаз друг от друга, словно их удерживает невидимая сила. Джейми обильно покраснел, когда почувствовал, как сильные руки сжали его ягодицы. И пока он пытался совладать с собственным телом, оно вновь сообразило наперед. Он жалобно застонал, ощущая разливающийся по промежности жар, его белье начинает пропитываться липкостью, а живот тянет. (Пусть это будет названо состоянием аффекта, но Харли, и без того подверженный какому-то животному либидо, не мог удержаться, да и не пытался, откровенно говоря…) Вскоре они, обнаженные и свободные от всех моральных ограничений, наслаждаются друг другом. Джейми вскрикивает, прикрывая рот ладонью, когда в него проникает еще один палец. Теперь уже четыре пальца движутся внутри него, вызывая болезненное удовольствие. В момент, когда постепенно наслаждение начинает накрывать его волной, пальцы вынимают, и он может только разочарованно покачать головой. — Иди сюда, — Харли обхватывает одной рукой крепкую талию партнера, а второй приподнимает того за немного тощие ягодицы. Он без стеснения усаживает своего возлюбленного себе на грудь, а затем указывает на свое лицо, как бы предлагая ему это сделать. И если раньше Джейми, скорее всего, отказался бы от такой щедрости, то прямо сейчас, все еще слегка одурманенный маковым газом, он охотно соглашается. Как только его раздраженного лона касается нежный и теплый язык партнера, с ним покончено. Джейми начинает ёрзать, и, чтобы остановить его, Харли крепко обнимает его бедра, удерживая на месте. Он вылизывает чувствительные стенки партнера, так что в воздухе раздается непристойное чавканье. Движения его языка становятся более настойчивыми, и он слышит жалобные стоны, доносящиеся до его ушей. Харли отводит одну ногу Джейми в сторону, проникая глубже, и у того перехватывает дыхание, а перед глазами рассыпаются звезды. От новых ощущений у младшего мужчины поджимаются пальцы, а когда в него добавляют еще и пальцы, он совершенно теряется в ощущениях. — Давай, детка, поиграй с собой немного, — на мгновение Харли отрывается от своего занятия и, словно желая продемонстрировать «инструктаж», щелкает партнера по ярко-розовому соску. Рассеянно Джейми размышляет о том, как, должно быть, непристойно смотрится со стороны: сжимая свои крошечные груди, липкий от пота, с пылающим телом и болезненно раскрасневшимся членом от того, что он быстро стимулирует его свободной рукой. (Со стороны может показаться, что он пубертатный подросток, а не взрослый мужчина и скромный семьянин.) Джейми не любит смотреть в зеркала. Ему не нравится, кого он там видит, и так было с самого раннего детства. (Не то чтобы Харли часто трахает его перед зеркалом… Но в такие моменты он предпочитает смотреть себе под ноги, опасаясь увидеть свое отражение.) «Я умру… Я просто умру, если так продолжится… Харли разобьет меня на части, — у Джейми нарушаются все когнитивные функции. — Мне нужен его член…» Прикусив губу, Джейми больно оттаскивает Харли от себя, так, чтоб они могли видеть друг друга. — Мне прекратить?.. — вытирая лицо, Харли бросает взгляд на партнера, а затем до него доходит, что от него хотят. — Ах… Мой член в твоем распоряжении, развлекайся сколько хочешь. Закинув руки за голову, Харли с явным возбуждением и мрачной покорностью наблюдал, как его обычно сдержанный муж расслабляется, опускаясь на его член. Джейми специально откидывается, так чтобы можно было рассмотреть все, и, о… что уж прибедняться, Харли чувствует себя в кинотеатре на предпоказе лучшего фильма. Харли издает удивленный звук, когда его хватают за руку, а затем на место смущению приходит болезненное чувство собственничества: Джейми кладет его ладонь на свой живот, как акт величайшего доверия. — Мой… Ты хорошо запомнил, что принадлежишь мне, — с рычанием говорит Харли, подтягиваясь на руках и оказываясь лицом к лицу с партнером. То, с каким рвением Джейми отчаянно кивает головой на это откровенно… неэтичное заявление, просто незаконно со стороны морали. «Т-так глубоко… О боже, мне должно быть стыдно, я не должен испытывать это наслаждение… В конце концов, я не женщина, и мне не должно быть так хорошо от того, что меня берут таким большим и горячим…» — мысли Джейми словно растворяются, оставляя лишь одно направление — стыдливое удовольствие. Совесть еще слабо борется, но затем собственный забытый член Джейми бережно обхватывают и немного сдавливают, и все пространство словно крошится в бессмысленную насыпь мира грез. До сих пор, спустя годы, Джейми не мог оттеснить от себя смутное чувство неприятия всей ситуации, и только Харли мог унять этот жар. Джейми сильно дернулся и машинально сжался, когда с последним толчком член партнера проник в его отдаленное теплое местечко, и он почувствовал, как головка бережно упирается в мягкую стенку. Затем его живот наполнился теплотой, и он услышал, как горячая сперма плещется внутри. Харли осторожно стянул партнера со своих бедер, и тот попытался запротестовать, но затем расслабился, слишком уставший. — Ну что ж, теперь можно спокойно отдохнуть, — видя, что его супруг, сытый от ласк, начинает засыпать, Харли отыскал несколько одеял, укутывая того. Разомлевший Джейми машинально потянулся вперед, боясь, что сейчас лишится единственного счастья, но успокоился, когда его обняли. Харли лег рядом, прикрывая его миниатюрную фигуру. Перед тем как закрыть глаза, он услышал для себя напутствие: «Все в порядке, Джейми, я рядом… Ты в безопасности…»

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Оказалось, что отыскать в огромном доме нужные батареи для подачи энергии не так уж и сложно, особенно если вы работаете сообща. — По крайней мере, мы сменили обстановку… Меня, честное слово, уже начали напрягать эти одинаковые комнаты, — Харли уже занялся решением очередной головоломки. В это время Джейми старается не выдавать своего волнения. Он стоит на месте, чувствуя, как его нижнее белье создает болезненно-возбуждающее трение. — Крошка, с тобой все хорошо? — заботливый вопрос Харли словно ошпаривает Джейми, как ледяная вода. Даже когда Харли нежно кладет руку на поясницу своего партнера, это не приносит ожидаемого результата. В ответ на это Джейми издал неопределенный звук, который может выражать как удовольствие, так и разочарование. Харли кладет голову на плечо Джейми, и тот в ответ нежно трется своей короткой щетиной о его макушку. В животе у Джейми одновременно и пусто, и очень тяжело. Возможно, он находится в состоянии крайнего напряжения — одновременно чувствует себя опустошенным и переполненным. (Или он так себя чувствует из-за семени Харли внутри? Каждый раз, когда он двигается, оно мерно плещется в его животе, будто удерживая его в сознании. Однако, кажется, в его внутренностях есть что-то знакомое… Но ему неизвестно, что именно…) — Тебе нездоровится? — Харли был поражен, когда его маленький, милый мужчина оттолкнул его руку. Харли не был уверен, стоит ли что-то делать, поэтому он решил закончить с механизмом и двигаться дальше. К счастью, Джейми просто следовал за ним, не пытаясь устроить ничего необычного. Однако, когда они вышли из дома, произошло небольшое недоразумение. Кисси, которая всегда преданно следовала за Джейми, заметила Поппи и чуть не напала на нее. — Пожалуйста, Харли, выслушайте меня! Я знаю, что вы злы на меня, но… Я не могу отпустить вас двоих так просто… — Поппи всплеснула руками, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Если тебе так нужна была моя помощь… Ты могла просто сказать мне прямо, а не пытаться угробить всех! Поппи, это неразумно!.. — голос Харли резко прорезал воздух, он выглядел не столько злым, сколько уставшим, как родитель с непутевым дитем. — Я могу все объяснить, просто позвольте мне вам помочь… — Поппи умоляюще схватила старшего из мужчин за штанину и потянула в сторону щитка на стене. У Харли не нашлось сил, чтобы начать возмущаться сильнее, чем есть на самом деле, поэтому он любезно поднял куклу на руки, и та, одухотворенная, указала, куда нужно идти. После этого они все забрались в потайной лифт, и он медленно поднял их разношерстную компанию на самый верх. — Прототип не позволит вам уйти… Он убьет вас, прежде чем вы успеете придумать, как спастись. Поэтому я прошу вас позволить мне помочь вам… — с мольбой в голосе Поппи обратилась к Харли. Старший мужчина нахмурился, но, по правде говоря, у них не было другого выбора, а он не собирался умирать. — Хорошо… Мы отправимся дальше, чтобы восстановить следующий узел, а ты, — Харли указал на куклу, — присмотришь за Кисси, пока нас не будет. Порешили на этом, перед тем как отправиться в учебное заведение приюта, Харли прослушал информацию от Олли, несколько раздражаясь, что ему объясняют самые банальные вещи. Следовавший за ним Джейми был подозрительно тих, и это нервировало куда больше, чем перспектива встретиться с печально известным 1-0-0-6-тым. Как только они добрались до входа в школу, Джейми вцепился в рукав Харли, приводя того в замешательство. *Мне нужно в уборную…* — смущенно указал Джейми, его лицо покрылось легким румянцем, а дыхание было сбивчивым. С тихим «о!..» Харли понимает, почему его любимый был таким нервозным — банальные человеческие потребности. Ему приходится потратить несколько минут, чтобы отыскать приличную уборную, и когда он интересуется, не потребуется ли его помощь, то получает утвердительный кивок. К тому времени как они заканчивают, Джейми чувствует себя усталым, и почему-то тяжесть в животе и какая-то иррациональная переполненность только усиливается. Тем не менее, они должны продолжать движение. В любом случае, им необходимо восполнить потерю энергии, а затем они смогут принять решение о дальнейших действиях. Джейми приводит себя в порядок перед грязным зеркалом, оно слегка заляпано кровью, и в маленьком помещении сохраняется стойкий затхлый запах. Его вновь начинает подташнивать. Он быстро ополаскивает лицо в холодной воде (удивительно, что в здании до сих пор присутствует снабжение гидравликой), а после наконец направляется к выходу — Харли ожидает его за дверью. — Мой маленький мужчина… — все внимание Харли было сосредоточено на его партнере, все инстинкты в его теле призывали его защитить. — Ты чувствуешь себя лучше? Закономерно понимая, что соврать он не может, но и правду сказать не решается, Джейми кивнул, и этого, казалось, было достаточно. С торжествующим видом Харли взял его за руку, и они направились дальше по коридорам школы. Они без труда смогли преодолеть закрытые двери, лишь раздражение сопровождало обоих, когда они в очередной раз поняли, что их ждет муторная беготня. Однако у них был пока что невидимый оппонент, одна из учительниц, мисс Делайт, узнала Харли и несколько нервно попросила его покинуть здание школы. Конечно же, ее просьбу никто не собирался выполнять. Стоя перед картонным аналогом учителя, Джейми вдруг обратился к своему супругу: *Я помню, у нее были сестры… Но, похоже, сейчас осталась только она одна… Где же остальные? Думаешь, они могли уйти?..* За незримым вопросом последовала короткая тишина, а после Харли, передернув затекшими плечами, тихо пробормотал, скорее размышляя, чем давая ответ: «Учитывая, что здесь сформировалась собственная экосистема… Скорее всего, остальных просто убили или… Возможно, мисс Делайт самолично избавилась от своих сестер… Их всех постоянно мучает внутренний голод…» Джейми больше не задает вопросов, потому что чувствует себя очень плохо. В его голове постепенно зарождается какой-то бессознательный страх, напоминающий о том, что он видел во сне. Отчаянные просьбы мисс Делайт вскоре переформировались в угрозы. И вскоре мужчины повстречались с разгневанной их безразличием учительницей. — Это уловка, Джей… Она играет с нами или пытается казаться беспомощной, — разъяренно выплюнул Харли, заслоняя своим телом партнера, он старался быстро сообразить, куда отступать. Они преодолели генераторную, действуя интуитивно, и, когда казалось, что вместе с закрытой решеткой нахлынуло долгожданное облегчение, этот краткий миг радости был нарушен. Зловещий смешок заставил Харли обернуться и предсказуемо столкнуться с мисс Делайт. К его ужасу, она схватила Джейми за руку, не давая вырваться. Как и в случае с Прототипом, сознание Харли наполнилось тупой яростью. Прежде чем он осознал свои действия, его руки сами собой нашли чужую хрупкую шею — он сжал пальцы. Харли наклонился к лицу обидчицы, не пугаясь ее болезненно выглядящих увечий, он пророкотал: — Я могу убить тебя прямо сейчас. Ты ведь знаешь, что я способен на это… Мне не хотелось бы этого делать… Но твоя опрометчивость пробудила что-то поистине страшное… Мисс Делайт захрипела, ее рука сжала свое самодельное орудие, и она в отчаянной попытке взмахнула рукой, а затем упала на пол. Троица замерла: Джейми испуганно сжался у стены, мисс Делайт сконфуженно прижала руки к груди, а Харли, прижавший ладонь к лицу, стоял, возвышаясь темнеющим силуэтом на фоне мерцающих ламп. Прежде чем кто-либо смог прийти в себя, Джейми поднялся с пола, схватив мужа за рукав, потащил того подальше, к служебному выходу, надеясь, что они успеют покинуть здание. Однако, к сожалению, их планы не осуществились, и, несмотря на все усилия Джейми сохранять спокойствие, он не смог сдержать смех, когда тело мисс Делайт с глухим стуком упало на пол. Вся гуманность куда-то провалилась, в какую-то червоточину в одном из клапанов его мягкого сердца. Джейми всегда находил себя жалким человеком, ни на что негодным и унылым. Он много спрашивал самого себя: «Почему я такой?.. Отчего же моя жизнь такая пустая? Неужели в моей жизни есть только унынье?» И вот теперь он начал понимать, должно быть, он был рожден только для того, чтобы встретиться с Харли Сойером и стать для него смягчающим обстоятельством. Ведь только на него Харли смотрел таким взглядом, что словами не передать, только ему он посвящал всю нерастраченную любовь. «Значит ли это, что я — муза? — глядя на бездыханное тело учительницы, Джейми задался давнишним вопросом».

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Казалось, что секс не способен принести утешение, а лишь на время заглушает все чувства. И только когда в его тело проникает обжигающе горячий орган, Джейми может ненадолго забыть о своих переживаниях. В его животе поселяется что-то иллюзорное, что-то, что он не может сопоставить ни с чем в своей жизни. Они неторопливо надевают рюкзаки, тщательно закрепляют их и проверяют, правильно ли зафиксированы руки-захваты. Оба уставшие, но отчего-то довольные бредут дальше по проходам, спускаясь ниже, в подземные переходы. Их бесстрашие вознаграждается каким-никаким средством обороны — фальшфейером. В каком-то странном возбуждении они спускаются ниже по платформам, попутно решая головоломки, чтобы запустить подвижные лифты. Наконец, их любопытство было удовлетворено: перед ними стоял преувеличенно большой алтарь. — А вот и великий ваятель этого шедевра, — произнес Харли с преувеличенным восторгом. У Джейми возникает совершенно дурацкая идея, и он решает, не долго думая, исполнить ее: направляет в сторону изваяния руку-пистолет и… *Банг*! Свет на мгновение озаряет пространство. Мгновенно на двух мужчин устремляется раздраженный взгляд 1-1-8-8-ого, хотя его эмоции быстро сменяются чем-то похожим на удивление. Стоя во весь рост, кот, не совсем уверенный, стоит ли бросаться на чужаков за «осквернение» его подношения, переминается с лапы на лапу. — Не обращай на нас внимания, Тео… Взрослые дяди просто надышались веселым дымом и развлекаются как могут! — Харли небрежно обхватывает своего хрипло хихикающего супруга за задницу, притягивая к себе, демонстративно лыбясь. Теодор выглядит совершенно потерянно: его глаза бездумно скользят с одного мужчины на другого, уши опущены, а вся поза показывает, как ему неуютно. — Это… Вы пытаетесь заставить меня чувствовать себя смущенно?.. — Теодор с серьезным видом стрелял обвиняющими молниями в двух нарушителей его порядка. — Может, да, а может, нет… А может, и пошел ты, — направив фальшфейер прямо в морду эксперименту, Харли изобразил выстрел. Чувствуя себя как под кайфом, Джейми не смог сдержать смех, в чем его поддержал муж, и они оба заливисто рассмеялись. — Кажется, я не учел, как мой дым влияет на взрослых… Я, пожалуй… оставлю вас, развлекайтесь, пока я благосклонен, — через мгновение Теодор исчез в темноте. Провожая эксперимент взглядом, Харли бросил тому вслед: «Неблагодарный воображала!» На что, конечно, ответа не последовало. Постояв еще немного, Харли начал спускаться дальше, увлекая за собой и Джейми, так они быстро добрались до нового места. В помещении их встретила картонная аннотация с медвежонком Бобби, и, конечно же, младший мужчина не удержался, он нажал на кнопку, и та воспроизвести приветственную реплику. Однако веселье быстро сменилось испугом, когда из динамика донесся жалобный вопрос: «Ты ведь не оставишь меня?». *Почему… такие реплики попали на запись?.. Разве картонные стенды не призваны ознакомить детей с характерами персонажей? Тогда почему же Бобби звучит так, словно убита горем, как будто друзья ее бросили?..* — нервные движения рук Джейми выдавали его сочувствие. Харли нахмурился, но не произнес ни слова. Он тоже не был в курсе многих деталей. Каким бы осведомленным он ни был, когда работал в стенах компании, от него тоже скрывали слишком многое. Как только они расслабились, их тут же привлекло какое-то шипение со стороны. Заслышав это, Харли мгновенно принялся искать злоумышленника и, повернувшись к небольшой дыре в стене, обнаружил крадущуюся к ним плюшевую игрушку. Он практически машинально использовал фальшфейер, таким образом прогнав нежелательного гостя. — Значит, теперь нам придется изображать из себя героев «шутера»... Блестяще, по-другому и не скажешь, — смутное чувство предвкушения поселилось в костях Харли, он почему-то почувствовал себя ребенком в огромном зале среди игровых автоматов. Потом Джейми принес новую кассету, и Харли переключил свой интерес на проигрыватель. Оказалось, что кассета представляла собой «интервью» с 1-1-8-8-м, и вел его никто иной, как сам Лейт Пьер, ведь «доктор Сойер теперь… отсутствует». Быстро стало ясно, что Теодор упрямо предан Прототипу и действует исключительно в интересах последнего. — Как много здесь изменилось, пока меня не было?.. — вопрос Харли имел риторический характер, но его милый возлюбленный все же сочувственно потерся своей щекой о его лицо — жест доверительный и успокаивающий. Оба мужчины чувствовали отторжение ко всему вокруг, их сердца, обрамленные золотой клеткой грудины, сжимались в унисон от щемящих чувств. Им было ужасно неуютно, мысли уносились домой, в уютное семейное гнездышко, к маленькому Оливеру. Однако предаваться печалям долго не позволили маленькие твари, что начали преследовать их, подгоняя следовать дальше по многочисленным переходам. Под яркие ругательства Харли они выбрались из туннеля, тот напоследок больно приложился лбом об балку. В качестве утешения он получил нежный поцелуй в ушибленное место, что заставило его зардеться. Они добрались до помещения с клетками. Харли первым шагнул в новое пространство, а Джейми послушно следовал за ним, осматриваясь по сторонам на случай, если придется убегать. В дальней клетке, за решеткой, что-то пошевелилось, и старший мужчина пустил сигнальный огонь. — Эй… Дружок, это Тео запер тебя здесь? — Харли опустился перед решеткой, обращаясь к изумленному псу по ту сторону. ДогДэй схватился за прутья, словно те были его спасательным кругом, а затем он заметил своего старого друга, и его глаза заискрились надеждой. — Джейми! Это ты, правда ты!.. — Пес просунул лапу сквозь прутья решетки и с облегчением вздохнул, когда Джейми крепко обнял его. Они встретились друг с другом, как добрые заводчане из прошлого, и даже Харли не смел прервать этот акт милосердия. Оторвавшись от теплых рук мужчины, ДогДэй вдруг сделался бледным и испуганным, его уши прижались к макушке, а хвост перестал вилять. — Вам нельзя здесь… Теодор убьет вас, если поймет, что вы забрались так далеко… Уходите, пожалуйста, — пес настойчиво подтолкнул своего друга и его партнера к выходу, — они скоро будут здесь, если вы не уйдете, вас просто съедят живьем! Понимая, что по сути приносит себя в жертву, ДогДэй тем не менее был счастлив, что перед кончиной смог повидаться со своим лучшим другом. — Джейми, прошу, уходи, я не буду винить тебя… Это мое решение, и ты безучастен что-либо изменить… Вы вдвоем должны спасаться, у вас есть ради чего жить! — послышалась возня, и пес огляделся, уже зная, что не увидит ничего хорошего. Джейми не успел ничего сообразить, как его подняли за лямки рюкзака, толкая вперед, а жесткий голос Харли погнал его прочь, но перед этим он оглянулся, надеясь, что в его глазах ДогДэй прочитает невысказанное прощание. Оба мужчины исчезли за дверьми, и пес замер в своих оковах, он понимал, что скоро умрет, но был счастлив, ведь, по крайней мере, Джейми жив и будет жить. Он прикрыл потускневшие глаза, ожидая неминуемой боли, но тут до его слуха донесся новый звук, заставивший его распахнуть глаза. В следующее мгновение он почувствовал, как оковы спадают с его рук и ног, и он может свободно дышать. Но тут же его грубо схватили за шкирку и вытащили из камеры. В спину словно хлестанул ветер, раздался приказной, наполненный стальным рвением голос: «Поднимайся, Честер, беги!». И ДогДэй, вопреки ужасной слабости и боли, подскочил на ноги и побежал, так как никогда не бегал прежде за всю жизнь. Он мчался вперед, не обращая внимания на гудящие мышцы ног, на пелену слез, что застилала зрение, — ничего не могло сейчас остановить его. Только лишь когда на горизонте замаячила знакомая фигурка, ДогДэй замедлился, и тут же его вновь толкнули, приказывая двигаться. Теперь они бежали вместе, минуя все препятствия, добираясь до выхода, они перемахнули пропасть, приземляясь около подъемника, и замерли. — Спасибо… Спасибо вам, Харли, — дрожащим, но неумолимо благодарным тоном прошептал ДогДэй. — Не стоит… Я спас тебя и в благородство играть больше не стану, — Харли позволил себе на время развалиться прямо на полу, переводя дыхание. Как только ДогДэй наконец осознал, что свободен, непролитые слезы наконец покатились по его щекам, а ощущение утешающих объятий только больше заставило его расплакаться. ДогДэй никогда бы не подумал, что его спасет ангел смерти.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

— Эй-эй, я спас тебя не затем, чтобы ты задушил моего крошку! — Харли слегка стукнул пса по макушке, и тот виновато вильнул хвостом, отпуская Джейми. — Пожалуйста, Честер, будь чуточку сдержаннее… Харли, вопреки напускному раздражению, он не был раздосадован своим решением, видеть радость на лице Джейми, когда тот обнимал пса, стоило всех ухищрений. После небольшого отдыха они направились дальше, с новым союзником было куда сподручнее (хотя ДогДэй все еще был слаб, он не преминул оказать помощь при случае) преодолевать все препятствия. Наткнувшись на картонку, ДогДэй выразил несвойственные ему эмоции — раздражение. Он опрокинул стенд с ворчанием: «Ты никого не спас, наивный болван…» Харли и Джейми переглянулись, но решили не вмешиваться в происходящее. Они продолжили свой путь, и вскоре перед ними замаячил выход. Как только они вышли из игровой, прозвенел звонок, и Харли приготовился к тому, чтобы выслушать очередную вдохновляющую речь Олли. И, конечно же, мальчик оставил комментарий о том, что они вытащили ДогДэя (Харли все время пытался понять, откуда у Олли такая информация, кто его информатор?..). Напутствовав их и пообещав связаться позже, мальчик попрощался, оставив всех в смешанных чувствах. — Думаю, стоит пойти дальше… Если, конечно, у вас нет немного еды, — с мольбой в голосе пес скромно сложил руки перед собой. Затем выступил Джейми и с искренней добротой предложил своему товарищу несколько батончиков, на что тот рассыпался в благодарностях. С позволения Харли пес заключил Джейми в добродушные объятия. Однако радость Джейми была омрачена, когда ДогДэй, втянув носом воздух, произнес неожиданный комплимент: «Ты так приятно пахнешь… Как будто обнимаешься с мамочкой…» С нервным смехом Джейми нежно погладил своего пушистого друга по голове. Он бросил быстрый взгляд на Харли, но его встретило хмурое выражение лица. Ситуация быстро замялась, и они направились за новым ключом. Дальнейший путь лежал через здание мэрии. Как только они заходят внутрь и проходят в офисы, их встречает запись экстренного сообщения, очевидно сделанная заранее. Джейми машинально вцепляется в руку Харли, и тот покровительственно прижимает его к себе. В то же время ДогДэй старается сделаться меньше, из его горла вырывается скулеж. — Ты в порядке, это лишь запись, — Харли кладет ладонь на морду пса, решая почесать того за ухом, и, как всякая собака, ДогДэй принимает ласку. Пробираясь дальше, их пушистый компаньон предложил свою помощь по поиску аккумуляторов, и Харли, указав, какие нужны конкретно, отправил того в путь, оставаясь наедине со своим мужем. (Наконец-то!) И каково же было удивление Харли, когда он почувствовал, как чужая рука осторожно коснулась его брюк. Он шумно выдохнул, ощущая, как ткань белья натягивается и трется о чувствительную плоть. Постепенно его терпение начало истощаться под воздействием возбуждения. — Могу я?.. Обещаю, на этот раз я не буду спускать внутрь, — все мысли Харли сосредоточились на его паху, когда с него стянули штаны. Это было явное разрешение. Через время Харли уже наваливался на тело партнера, как дикий зверь, и при каждом толчке они раскачивались взад-вперед. Хотя он и не был крупным мужчиной, его рост и крепкое телосложение казались чудовищными на фоне неказистой фигуры Джейми, который с возрастом стал похож на хорошенькую мамочку-домохозяйку. И говоря о… Если для Харли его член был пропорционально нормальным, немного длиньше среднего, то Джейми обычно задыхался от его достоинства, не всегда даже умея принять того до конца. Скуля, Джейми сжимается, дрожа от того, что его так хорошо трахают. Он отчетливо взвизгивает, когда его соски, что с недавнего времени стали чувствительными, щиплют, а затем ладонь обхватывает одну из грудей, нежно сжимая. По его подбородку стекает слюна, капая прямо на стол, над которым его так бесцеремонно удерживают. (Должно быть, со стороны он выглядит ужасно неприлично для этого места. В прошлом он бы ни за что не посмел осквернить здешнюю серьезную обстановку.) В этот раз Харли, казалось, не мог собраться, и ему удавалось вытащить член лишь в самый последний момент, чтобы кончить партнеру на поясницу. — Так… Я тоже хороший мальчик? — Харли устало подмигнул своему мужу, и тот шлепнул его по лбу, так и говоря: «Дурак ты, Сойер». Харли не в силах сдержаться и запускает руку между ног своего партнера, нежно погружая пальцы в его теплую плоть. В ответ на его действия Джейми издает стон и сжимается. — Интересно, что бы подумал о тебе наш Оливер? Как бы он стал смотреть на тебя после такого? — с легкой улыбкой на лице спрашивает Харли, слегка обнажив зубы. — Зная, что его любимый папа — нуждающаяся шлюха, что не может жить без члена мужа? Джейми выражает протест, и это заставляет Харли задуматься о новом аспекте собственности. Он быстро меняет их положение, так чтобы иметь полный доступ к обнаженной заднице партнера. Резко он сжимает одну из половин, а затем хлестко опускает на нее ладонь: пространство оглашает звонкий шлепок, и тощая задница Джейми покрывается краснотой. Несколько секунд ничего не происходит, а потом Джейми громко вскрикивает, немного слезинок стекает по его щекам. Прежде чем Харли успевает продолжить свою экзекуцию, в комнату врывается никто иной, как ДогДэй, и почти на секунду замирает, пораженный происходящим. — Я ничего не видел! Клянусь вам, Харли, я просто решил убедиться, что все в порядке! Джейми кричал… — ДогДэй прикрывает глаза руками, и его уши плотно прижимаются к голове, выдавая его стыд с потрохами. — Честер!.. Выйди сейчас же и жди снаружи! — прикрикнул Харли, прикрывая наготу любовника. Сбитый с толку пес поспешно покидает комнату, оставляя супругов сидеть в растерянности. *Харли Сойер, ты очень, очень, очень плохой мальчик!* — в ответ на гневный комментарий Джейми, Харли не может сдержать слегка истерический хохот. За дверью ДогДэй смущенно скулит, сползая по стене.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Коридоры постепенно заполняются удушливым дымом, и Джейми чувствует, как к нему подступает тошнота. Горло словно царапает изнутри, а тело покрывается потом без видимых причин. Продвигаясь вперед, они достигают комнаты, которая, на первый взгляд, не представляет собой ничего необычного. Однако вскоре их слух поражает звук музыкальных тарелок: Банзо, танцуя, марширует прямо перед ними. Момент прерывается, когда, казалось бы, из ниоткуда возникает Теодор, хватая маленького кролика, безжалостно разрывая его тельце. И в моменте их взгляды встречаются: Теодор со смешанными эмоциями смотрит в упор на нарушителей, а те в свою очередь таращатся на него в таком же немом недоумении. Все застыли во времени как истуканы, возможно, пытаясь провалиться сквозь пол или просто обдумать происходящее. Джейми вдруг задумывается: «Можно ли в теории заставить Тео переобуться? Возможно ли переубедить этого мальчишку?..» Прежде чем кто-либо из них успевает что-то произнести, Теодор исчезает, словно растворяясь в дымке. *Давайте найдем способ вернуть питание и будем убираться отсюда…* — жесты Джейми не дают видимых сомнений, он вытаскивает батарейку и следует в другую сторону. Исследуя территорию, они разделяются, и Джейми отыскивает кассету, ничем не помеченную, и это приводит его в замешательство, поэтому он ищет ближайший проигрыватель. Быстро становится понятно, почему у записи нет названия — аудиозапись повествует о неприглядном инциденте во время усыновления ребенка. — В мое время такой откровенной халатности и быть не могло… Скорее всего, остальные просто не считали нужным уведомлять Стеллу, что, бесспорно, удручает, — Харли крутится на старом кресле, в руке он вертит ручку, заметно нервничая. Запись оканчивается на нагнетающей ноте, и Джейми, желая узнать у мужа чуть больше, чем ничего, подтягивает один из стульев ближе к столу. *Выходит, ты никогда не действовал автономно? Мисс Грейбер была в курсе, когда ты брал детей для… тестов?* — утвердительный кивок служит для Джейми средством облегчения. — Теперь я вижу… Вы и правда обожаете Джейми, — внимание привлек ДогДэй, что сидел неподалеку, подтянув ноги к груди, его взгляд был заинтересованным. — Ха-ха, а ты сомневался? Я готов целовать землю, по которой прошел мой маленький мужчина, — Харли так резко всплеснул руками, что несчастная ручка улетела куда-то под стол. Затем он добавил уже тише: «Джейми разрешил мне зачать ему ребенка… Как я могу не восхищаться им?..» Джейми, смущенный таким вниманием к своей скромной персоне, спрятал лицо в воротнике свитера, чтобы скрыть румянец. Ему стало еще жарче от того, с каким обожанием теперь смотрел на него ДогДэй. Они остались ненадолго, чтобы отдышаться. В кабинете было тихо и, как ни странно, уютно. Минутами позже вся непринужденная атмосфера бесстыдно скрылась в багряном тумане, а Джейми в ужасе пытался скрыться от разгневанного Теодора, что бодро гонял его из комнаты в комнату. Его зрение начало расплываться, а нервы в спине и пояснице словно натянулись, как струны, вызывая дополнительные боли. Перед тем как упасть, Джейми успел заметить Харли и машинально потянуться к нему в надежде на заблаговременное спасение. Собственно, так и случилось, Джейми нашел себя в оберегающих объятиях мужа, и, милостивые небеса, если раньше Харли был зол… то теперь тот был в самом чистом проявлении ярости. Джейми показалось, что его партнер может наброситься на Теодора в любую секунду. И в этом случае, да поможет Господь последнему. Судьба Теодора была предрешена, когда он имел неосторожность предпринять попытку (притом довольно агрессивную) прогнать их. — Ты смеешь мне указывать, щенок?! Будь уверен, ты будешь наказан за то, что подверг Джейми опасности… Я найду тысячу и один способ, как заставить тебя страдать еще больше, чем есть на самом деле, — предварительно сорвав с себя противогаз, Харли разразился гневной тирадой, его ненависть была настолько густой, что никакой красный дым не мог противостоять ей. — Тео, прошу… Просто уходи сейчас, — ДогДэй не мог не заступиться за своих спасителей, но и прогонять собрата ему было больно. Стало совершенно ясно, что теперь слабая, бескостная надежда Джейми и ДогДэя о том, что Теодора можно склонить на их сторону, не может существовать. Харли просто не позволит этому произойти, даже из чистых соображений безопасности. Его инстинкты перехватят контроль над ним прежде, чем он успеет осознать, что задумал. Поэтому им пришлось смириться с тем, что играть в «Мать Терезу» — вариант изначально проигрышный. (Джейми стоило бы выучить этот урок еще после столкновения с Хагги.) Немного позже, выбравшись на центральную площадку, троица была удивлена, какой бардак творится в окружении, очевидно, Теодору не понравился такой исход. — И это меня всю жизнь упрекали в отсутствии смирения?.. — Харли уставился на обломки искусственного фасада небосвода. После осмотра ущерба, Джейми и Харли терпеливо убедили ДогДэя остаться в безопасном месте и быть на связи с Олли на случай, если они не смогут добраться до панели управления. Зная, как пес привязан к Джейми, Харли предложил тому остаться, но получил твердый отказ. *Я не оставлю тебя один на один с Тео, это слишком опасно…* — быстро жестикулировал Джейми, его руки ни разу не дрогнули. В груди у обоих нарастало чувство тревоги. Они ощущали, что находятся на краю пропасти и вот-вот сорвутся вниз. Их охватил ужас, но одновременно и восторг от предвкушения свободного падения в бездну. И вот земля под их ногами подкосилась, когда комнату заполнил красный-красный-красный дым, а навстречу из прохода вырвалось несуразное бледное чудовище из самых извращенных кошмаров. (Такие кошмары заставляли Джейми подолгу прижиматься к Харли, пряча свой страх у того груди, слушая мерное дыхание.) В кровавом тумане Джейми пытался разглядеть фигуру своего любимого супруга — человека, который любил его бескорыстно. Однако времени не было, и ему пришлось бежать прямиком к подъемнику. И только когда его руку сжали в добром жесте, Джейми позволил себе пустить слезу. (Говорят, что мы хозяева своих чувств, но порой бывает так сложно накинуть хомут на бушующие эмоции.) Лифт поднимался все выше и выше, и выше, пока они не оказались совершенно в новом месте. Внезапно Джейми услышал знакомый и любимый бархатистый голос. Он уже было двинулся навстречу, но его резко остановили, обхватив за талию. Он быстро повернул голову и встретился взглядом со своим любовником. Тот лишь покачал головой, и Джейми ощутил себя крайне глупо. «Ну конечно, это лишь уловки… — Джейми грубо выругался про себя». Как оказалось, голос доносился с записи, и на ней его милый и такой одомашненный Харли совершенно неэтично вел допрос 1-0-0-6-ого. Джейми задумался: «Каким был Харли до их знакомства?.. Какие мысли посещали его, когда он проводил эксперименты? Каким созданием он предстал перед уважаемым Эллиотом Людвигом?» С другой стороны, Джейми мог бы спросить себя: «Как мне удалось изменить этого, казалось бы, невозмутимого человека?» Вместо этого Джейми понял, что раздумывать ему никто не даст, потому что Теодор уже начал свою игру в кошки-мышки. Подавляя тошноту и усталость, он первым нырнул в большую комнату с генератором, а следом за собой он увидел блеклое свечение — очки Харли отразили свет из открывающегося люка. Стараясь уклоняться от атак Теодора, Джейми на пару с Харли усердно ожидали, когда же машина начнет работать, подпитываясь от многочисленных батарей. Наконец, после, казалось, бесконечной паузы, в воздухе вспыхнули яркие зеленые искры. Харли уже было готов направить руку-захват к энергоблоку, как вдруг кто-то схватил его за ногу и повалил на твердый пол. — Я знал это! Вы, Харли, не изменились ни капли! Вы вернулись только для того, чтобы разрушить, убить и осквернить! 10 лет назад мы ожидали вас, а вы пропустили все мероприятие! Теперь вы не имеете права быть здесь!.. — Теодор уже приготовился нанести упреждающий удар, теперь он не колебался. Все произошло слишком быстро: Джейми бросился к чужому рюкзаку, практически вырывая зеленую ладонь, а затем запитывая ту током и… Джейми безучастно наблюдал за тем, как эксперимент терпит крах из-за него. В его голове царила пустота, кроме одной навязчивой мысли: все ли хорошо с Харли? Он поморщился, когда Теодор катался по полу, охваченный огнем по собственной глупости. Неожиданно люк открылся, и, словно благое знамение, сверху появилась клешня Прототипа. Теодор, вероятно, уже осознав свое поражение и поняв, что подвел своего бога, опустился на колени. Джейми, словно загипнотизированный, наблюдал, как в воздухе сверкнули острые когти, а кровь разлетелась по комнате, как фейерверк. Взгляд Теодора стал пустым и неподвижным. Что-то в Джейми все же на секунду сжалось, ведь он и 1-1-8-8-ой когда-то… ладили. (Однако все это было позади, и смысла в мнимом спасении не было никакого — Теодор уже принял свою роль в этой игре. Джейми же лишь действовал из собственных эгоистичных побуждений.) Равнодушный ко всему происходящему, Джейми бросился к своему супругу, обсыпая того своей любовью. Он прижался своим лицом к копне растрепанных волос Харли, машинально пересчитывая седые пряди (их оказалось на три больше, чем обычно), и вдохнул его запах. — Со мной все хорошо, — с трудом произнес Харли, он все же нашел в себе силы принять сидячее положение и ответить на объятия. Плотно зажмурившись, Джейми тем не менее не мог остановить слезы, он перебирал спутанные пряди партнера, злясь на себя за то, что не мог выразить вслух свои эмоции. Ему хотелось бы прикрикнуть на Теодора, сказать, что тот не прав и что Харли не такой… Но что он мог поделать на самом деле? Скорее всего, ничего. Как и в долгие бессонные и болезненные ночи, Джейми получила свою порцию утешения прямо сейчас: «Откуда же взялась вся эта неприкрытая любовь?.. Отчего же она была нерастрачена годами ранее? Почему же так, Харли?» — Джейми вопрошал скорее сам у себя. Джейми все всматривался в чужие доверчивые глаза, исполненные преданности, и думал о том, как бывает изменчив человек, если его правильно воспитать.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

В смятении чувств Джейми уже понимал, что произойдет дальше, но когда Харли настойчиво спросил его, хочет ли он увидеть, что случилось, ему захотелось отказаться. Не поднимая глаз, Джейми лишь кивнул. Он был единственным, кто подошел к экрану телевизора, и зрелище взыграло в нем новыми эмоциями. Но в конце осталась лишь пустота. Тишину нарушил Джейми, опрокинув телевизор в порыве гнева и разочарования. Вслед за телевизором на пол полетело содержимое стола, создавая беспорядок. Он издал пронзительный крик, наполненный злостью и болью. Эта внезапная вспышка застала всех остальных врасплох, и они просто наблюдали за происходящим, не зная, как реагировать. Быстро вся ненависть сошла на нет, и Джейми разразился рыданиями, крокодильи слезы градом заливали его красное лицо. (Ему всегда казалось, что внутри человека есть миниатюрный шарик для всех страданий, и когда он переполняется, все выливается слезами.) Джейми знал, что никому здесь невдомек, что он страдает от обиды прошлых жизней, от призрачных образов воспоминаний, от жизни, что ему не принадлежала… Как же они могли понять его?.. Да кто вообще, кроме его партнера, хотя мог метафорически осознать, что с ним происходит?.. И только Харли смог набраться смелости и утешить своего партнера. Он был мастером в этом деле, гораздо лучше, чем в хирургии. Его руки знали, с какой силой следует сжать, губы заранее понимали, куда стоит целовать, а слова уже сформировались и только ждали, когда им позволят лаконично выскользнуть на свет. Харли провел рукой по чужому лицу, подмечая все детали: веснушки, небольшие возрастные морщинки, вскочившие болезненно-красные прыщички. Он проследил каждое изменение в лице напротив, и казалось, даже с годами его любовь никуда не делась, а только окрепла. Их отношения с Джейми были и так крепки, как сплав самых прочных металлов, но с появлением ребенка они стали еще более надежными. Уверенность в том, что их связь питалась мощной энергией, только усилилась за время, проведенное на злополучной фабрике. — Любовь моя, если ты хочешь выплакаться — плачь, не сдерживай в себе это… Я обеспечу тебе столько времени, сколько потребуется, — Харли бросил многозначительный взгляд на Поппи, и та неловко кивнула. Им требуется чуть больше времени, но в итоге Джейми приходит в себя. Он приносит извинения за свою неожиданную вспышку эмоций, и никто не смеет его осуждать. (Особенно когда над Джейми возвышается Харли и его мощная защитная аура.) Теперь, когда они были готовы двигаться дальше, Харли пропустил своего супруга вперед, а сам захотел узнать у Поппи, какая цель стоит перед ними теперь. Они направились к знакомому всем подъемнику (не совсем приятные воспоминания), и кто-то должен был остаться, чтобы удержать рычаг спуска. Эту задачу поручили ответственной Кисси. Все, конечно, заверили ее, что после того, как проверят обстановку внизу, обязательно вернутся за ней. Осторожно помогая Джейми спуститься на пол платформы, ДогДэй помахал своей розовой подруге, и та опустила рычаг — лифт медленно начал свое движение. Опускающийся следом купол не внушал никакого доверия, и вся четверка нервно переминалась с ноги на ногу, ожидая подвоха. Сверху донеслись отголоски какой-то суматохи и громкие визги — к ним наведались незваные гости, и, возможно, они последуют за ними.

[]Salvum Portum[]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Крики становились все громче, но никто не мог сдвинуться с места. Все застыли, чувствуя, как бешено бьется сердце, а по спине стекает холодный пот. — Послушайте, ступайте, не ждите меня… Я не могу оставить Кисси, но и план срывать не смею… — Поппи обратилась к своим союзникам. — Так что идите вперед. Будьте осторожны здесь внизу все хуже, намного хуже… Платформа остановилась, сигнализируя о том, что пора сойти на землю. Однако Харли не собирался просто так уходить. — Поппи, возьми с собой Честера. Ты не неуязвима, и пока тебе просто везло. Но если что-то случится, он будет рядом и поможет, — подтолкнув растерявшегося пса, Харли твердо кивнул, не желая слушать возражений. — Это разумная подстраховка. Было видно, что Поппи и ДогДэй сомневаются, но они не могли противостоять убедительным доводам мужчины, поэтому оба согласно кивнули. Немного помедлив, кукла взглянула на Харли, и ее глаза наполнились мольбой. — Здесь, возможно, и ад, но даже так тут все еще есть те, кто может нам помочь… Разыщите союзников, — было последнее, что Поппи сказала, перед тем как лифт начал подниматься вверх. Проследив за тем, как их союзники исчезают, Джейми кивнул в сторону, мол, «нечего стоять без толку». От его былой драмы не осталось даже праха, и твердой поступью он направился к единственному видимому проходу, слыша, как позади раздаются торопливые шаги. Однако, когда Джейми уже готов был продолжить путь, его оттеснили назад, и он не смог сдержать раздражение. — Не стоит дуться, детка, твое самочувствие оставляет желать лучшего, а неоправданный риск нам не нужен, — непринужденно бросил Харли и пошел вперед, а затем он вдруг крутанулся на каблуках, подмигнув своему возлюбленному. Выдавив слабую улыбку, Джейми направился следом, на мгновение его привлек странный звук, словно где-то включилась камера, но он быстро отогнал от себя эту мысль. (В этом месте постоянно что-то происходит, и удивляться всяческим звукам уже не имеет смысла.) — Джейми, ты должен кое-что знать. Поппи была предельно серьезна, когда сказала, что здесь все иначе… — Харли остановился перед массивными дверьми, обжигающе яркими для мрачного окружения. — Я, если честно, не представляю, насколько все вне контроля сейчас… С затаенной мятежностью в глубине своей души, Джейми кивает, и двери медленно открываются, позволяя ему увидеть картину, которая могла бы стать декорацией для фильма ужасов. — Звезды-атомы… Что здесь происходило? — сжимая в своей ладони чужую, Харли осторожно идет вперед, обводя взглядом горы из трупов. Они бредут в смятении, вокруг них громоздятся горы мертвых тел. То здесь, то там слышится возня — вероятно, это выжившие пытаются унести свою добычу, стараясь не столкнуться с теми, кто может претендовать на их пищу. Глядя на всё вокруг, Джейми, что подавлял тошноту, все же сгибается пополам, и тот скудный перекус выплескивается едким месивом прямо на землю. Он тут же ощущает, как его успокаивающе похлопывают по спине, приговаривая: «Все хорошо, с тобой все будет хорошо…» После импровизированной передышки они следуют дальше, вскоре перед ними является громадное здание, и только они подходят к сетчатому забору, их ослепляет свет, а отовсюду начинает трубить тревога. После этого следует краткая суматоха: им приходится отгонять от себя назойливых крошек-хагги. — Ладно, ладно… Эти существа более настойчивы, чем те, что живут наверху… — с шумным вздохом Харли поправил очки на переносице. — Теперь следует отыскать другой вход внутрь… Насколько мне помнится, здесь много незадействованных проходов… Ну, было раньше… Немного сконфуженно Джейми кивает и следует за своим партнером, тот ведет его вверх прямо по трупам: их кости хрустят под давлением, а внутренности, те, что еще остались, издают отвратительный чавкающий звук. Наверху их ждут очередные препятствия, он с особенной неохотой перемахивает через пропасть и очень приятно удивлен, когда его умело подхватывают на той стороне. Джейми в благодарность целует Харли в лоб (очень материнский жест), получая в ответ: «Всегда пожалуйста, дорогой!» Попасть на станцию становится гораздо проще, и, хотя Харли уже не очень хорошо помнит, как она выглядела в прошлый раз, когда он здесь был, ему кажется, что он до сих пор слышит крики и мольбы о помощи. С ними на связь выходит их маленький товарищ Олли, он долго мнется и юлит, но все же обещает помогать им в дальнейшем. (Харли ощущает какое-то слепящее беспокойство при каждом звонке мальчика. Как бы не ругались на него родительские инстинкты, ему почему-то сложно относиться к ребенку с доверием. Что-то здесь не чисто…) Джейми, не теряя времени, начинает исследовать окружение на предмет необходимого выхода. Достаточно быстро он обнаруживает потрепанный дневник, пролистывая страницы, Джейми долго всматривается в текст, но из-за стресса и постоянной усталости ему трудно понять, что написано на бумаге. (С некоторой тревогой Джейми начинает осознавать, что его ранее скрытая дислексия, кажется, начинает проявляться, а его зрение также иногда дает сбои. Все-таки он не молодеет…) Он находит Харли возле одного из вагончиков и передает ему находку. К своему удивлению, он замечает, что мужчина выглядит совершенно подавленным. Джейми наблюдает, как его возлюбленный срывается с места и ищет что-то, затем тот ловко взбирается вверх по ящикам к подвесному вагончику. Громкое «ох!» заставляет Джейми поторопиться. Как только он оказывается внутри, его крепко обнимают. Ему требуется минута, чтобы осознать, что его любимый человек плачет. Он чувствует, как ткань его вязаного свитера становится влажной от слез, и слышит явные всхлипы. — В тот момент… когда я увидел ее в первый раз, понял — она не жилец. Райли была слишком доброй для ее же блага… Конечно, она бы не смогла постоять за себя в неравной схватке с жестокой реальностью, — у Харли голос настолько тихий, что его едва ли можно понять. Джейми вдруг понимает, какая трагедия разыгрывается в сердце Харли, и более того, осознает, что никак не может утешить того. Он не имеет права на собственные слезы, ведь это можно рассчитать как жалкое подобие поддержки. (Однажды Джейми услышал фразу: «Когда люди плачут, они жалеют только себя». Долгое время он не мог согласиться с этим утверждением. Но потом в его жизни произошла настоящая череда катастроф: от него отвернулись все, кого он считал близкими, он буквально потерял себя… И только рядом с Харли он забывал о мрачном смысле этой фразы. Даже когда они плакали в темноте своей уютной спальне, он был уверен, что они жалеют именно друг друга.) Харли же, ища утешения, втиснулся в руки своего милого маленького мужчинки и старался убедить себя в том, что все это сон, тот самый, сотканный из его кошмаров и редких непризнанных страхов. Он искал поддержки у Джейми — человека, что любил его лишь за просто так, за то, что он есть на этом свете. Закономерно, ему щедро отсыпали любви и на сдачу оставили множество поцелуев в макушку. Через время стало тихо, и Харли напустил на себя фальшивое спокойствие — пора взять себя в руки. — У нас нет времени на траур… Давай двигаться дальше, наша работа здесь еще не закончена, — поднимаясь на ноги, Харли забрал необходимый ключ и в качестве последнего акта милосердия погладил безжизненное тело своей маленькой знакомой из прошлого. «Надеюсь, ты нашла своих родителей, и теперь вы снова вместе. Пусть твой сон будет безмятежным…» — и хотя слезы душили его, Харли больше не прольет ни одной, он будет держать их в себе до самого конца. Только перед самым уходом он осознал, что именно его халат, который он сам отдал Райли, согревал ее все то время, что она пряталась здесь. От этой мысли у Харли защемило сердце, а в глазах защипало. Чтобы не расплакаться снова, он спрятал лицо на шее своего супруга. Харли на секунду отключился, и только когда его ощутимо хлопнули по лбу, он пришел в себя: — Хорошо, пойдем же. Они заходят в пункт контроля, и тут же их встречает злополучный телевизор, а неподалеку Джейми отыскивает кассету. Запись вызывает у Харли явное отторжение и презрение, поэтому он предпочитает не вникать в суть, а сразу перейти к делу. Он быстро запитывает компактный энергоблок поезда и остается ждать снаружи. *Они говорят обо всем так непринужденно… Мне сложно поверить в то, что когда-то ты был таким же… циником*, — вялым жестом Джейми объявил о своей неприязни, его лицо было бледным и немного озадаченным. Харли очень хорошо мог понимать своего супруга, он почти мог поверить, что обладает какими-то телепатическими способностями, и все же… Ему ужасно не хотелось, чтобы о его позорном прошлом Джейми даже допустил мысль. Тем не менее Харли с разрозненными чувствами пропустил Джейми мимо себя, а сам, бросив еще один взгляд на подвешенный вагон-контейнер, мысленно попрощался: «Надеюсь, ты сохранила обо мне хоть что-то хорошее в своей памяти. Не знаю, может быть, ты сейчас наблюдаешь за нами, но я хочу поблагодарить тебя за твои записи. Я уверен, что они помогли кому-нибудь выбраться. Прости и прощай, дорогая Райли…» Когда они вошли в вагон, дверь отрезала их от долгожданной свободы, словно они оказались в клетке, как дикие звери. Разница была лишь в том, что они добровольно забрались в эту ловушку. Медленно поезд двинулся с места, лишь мерный стук колес и ничего больше, пока по маленькому пространству не раздался статический шум.

[Интересно, что это? Мне кажется, или кто-то вторгся на мою территорию?]

Как только голос проник в сознание Харли, тот мгновенно принялся искать, откуда тот исходит, — телевизор, в углу был прикреплен небольшой экран, и он уставился прямо в подвижное изображение черно-белого ока.

[Ах! Вот уж действительно неожиданный сюрприз! Не скажу, что рад увидеться, Харли, не ожидал вашего визита…]

Харли и Джейми стоят, погруженные в свои мысли и полные противоречий. Как бы им ни хотелось что-нибудь сказать, ничего не происходит: у Харли во рту словно сахара, а горло царапают острые колючки, у Джейми же… скажем так, у него даже мысли не могут сложиться во что-то вразумительное.

[...Как я погляжу, ты не один... Где же мои манеры?.. Здравствуй, Джеймс Сойер, ангелочек, как ты поживаешь? М-м-м?]

Это антракт. Как только Джейми понимает, что это обращение посвящено ему, с ним покончено, он больше ничего не понимает и не осознает — он чувствует, как начинает ускользать. Пол под его ногами словно начинает дрожать (или это вагон?), и он проваливается все ниже и ниже, и еще немного ниже. Джейми чувствует, как Харли рядом с ним собственнически прижимает его к себе, и у того из горла вырывается глухое рычание. Это, похоже, привлекает внимание.

[Харли, угомонись, меня ни капли не интересует твой жалкий и бесполезный муж-шлюха… Ты знаешь, в отличие от твоего извращенного понятия любви, я всегда предпочитал более… традиционные методы создания семьи…]

Провокация оказывается успешной, и Харли делает то, что не ожидает, наверное, никто, — срывает монитор с места, провода натягиваются, и слышится удивленный вздох. — Бруно-о-о, — Харли специально растягивает буквы таким зловещим тоном, что атмосфера становится гнетущей, — за это ты поплатишься… Если ты до сих пор создание органики — ты будешь завидовать мертвым… Слышно, как доктор Уайт икает от испуга, и глаз на мониторе идет помехами. Но мгновением спустя его страх сменяется такой же обжигающей злостью, и он ответно набрасывается на своего некогда начальника.

[У тебя больше нет никакой власти, Харли! Ты — жалкое подобие мужчины, слабый и мягкий, полное разочарование! Каким же слизняком ты сделался, живя со своим бесхребетным супругом?! Я никогда не мог понять... Джеймс всегда был ничтожеством, но насколько же он хорошо, должно быть, отсасывает тебе, что великолепный Харли так привязался к нему?..]

Больше доктор Уайт не может продолжать сыпать откровенными оскорблениями, ведь Харли вырывает все провода, неизменно лишая экран любой активности. В то же время Джейми понимает одну вещь: пол под их ногами точно начинает ходить ходуном, и все пространство кренится. Перед тем как он упадет, единственное, о чем ему может думаться: «Если доктор Уайт встретиться нам на пути… Что ж, мой дорогой Харли, хорошенько развлечься…»

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Треск.

Треск.

Треск.

[Ох-хо! Харли, ты не только аморален, но и совсем не нормален! Теперь мне даже жаль бедняжку Джеймса, его жизнь, должно быть, очень трудна…]

Джейми недовольно зарычал, царапая спину партнера, пока тот медленно входил в него, его ужасно раздражала болтовня доктора Уайта. Он нетерпеливо ударил Харли по бокам, и тот громко клацнул зубами, двигаясь быстрее.

[Я искренне удивлен, что Джеймс сохраняет приличную для его возраста и нагрузки форму… Харли, сколько детей ты сделал этому несчастному?.. Или ты… Ох…]

Внезапно голос замолчал, и глаз на экране уставился прямо на Джейми. Тот почувствовал себя крайне неуютно и ощутил резкую боль в животе. В горле скопилась желчь. Под пристальным взором ему забылось, что он Джейми — любимый муж, маленький, но стойкий мужчина, что смог произвести на свет крошку-Оливера, забылось, что он так любим Харли за свой скромный подвиг. Ему вдруг вспомнилось его старое «я» — Джеймс Хоней, забытый, никому не нужный, жалкий прообраз мужчины. Сквозь шум в ушах Джейми расслышал голос своего возлюбленного, и тот был очень и очень разгневан. — Уайт! Прекрати нести чушь! Просто… просто сгинь с глаз моих, если не хочешь, чтобы я сломал все мониторы поблизости… — Харли склонился над своим партнером так, чтобы заслонить его, не давая пытливому оку ничего разглядеть. Пару секунд ничего не происходило, глаз на экране глядел то на одного мужчину, то на другого.

[Вы ведь не знаете, не так ли?.. Хм, это будет куда интереснее, особенно когда вы узнаете об этом, несомненно, очаровательном событии, в особенности ты, Харли… Давно я так не веселился!]

Супруги ненадолго выпали из пространства, а потом Харли плюнул на все и резким движением опрокинулся на спину — Джейми теперь сидел на его бедрах. Харли зафиксировался прямо на чужих глазах, он звонко опустил ладонь на ягодицы партнера, при этом дав тому команду: «Не бери в голову эту чушь, двигайся, дорогой. Я хочу видеть тебя всего, хочу, чтобы ты показался мне. Мне нужно знать… Ты все еще мой?» Джейми замер и не двигался, тогда Харли подтянулся, опираясь на локти, его голос стал тише, но с тем более проникновенным: «Ты ведь моя хорошенькая шлюшка?..» Этого было достаточно, и Джейми, отчаянно кивая, стал двигаться, поначалу неспеша, а затем более раскрепощенно. Он принялся скакать на члене супруга, желая доказать тому, что не стоит сомневаться в нем. Джейми увидел, как в лице Харли произошла мгновенная перемена: его взгляд смягчился, а в глазах появилось выражение полного обожания — такой взгляд он дарил только ему. Даже малыш Оливер, безгранично любимый Харли, не удостаивался таких томных взглядов от отца. — Конечно, ты мой… В этом нет никаких сомнений, — Харли нежно переплел свои пальцы с пальцами партнера и бережно коснулся обручального кольца, словно желая выразить свою преданность и заботу. До его расслабившегося разума донесся откровенный, наглый смех, и на секунду показалось, что в комнате запахло паленым. Схватив ботинок Джейми, он со всего маху швырнул его в экран телевизора, в награду получая вскрик. (Доктору Уайту не стоит забываться.) Харли и Джейми наслаждались спокойствием вдали от завистливого взгляда. Оба даже ненадолго задремали: младший мужчина мерно сопел в шею старшего, а тот, в свою очередь, сохранял чуткость. Позже, покинув временную спальню, они направились дальше. Джейми, конечно, попытался выяснить, что имел в виду доктор Уайт в своих загадочных доводах, но получил в ответ лишь устойчивый поцелуй со словами «не стоит забивать этим маразмом свою голову, Джей-Джей, не о чем беспокоиться». Так постепенно под улюлюканье и редкие оскорбления их умственных способностей они продвигались дальше по тюремным блокам. Когда Харли был занят изучением окружающей обстановки, кто-то неожиданно схватил его за талию. Он был ошеломлен и не понимал, куда его ведут. Даже когда он попросил сбавить темп, его просьба осталась без внимания, и ему пришлось продолжить свой путь в молчании. Его куда-то тащили, и он не знал, куда именно. Наконец, они пришли в просторное помещение, похожее на раздевалку или что-то в этом роде. Немного смутившись вида трупа, Харли двинулся вперед, желая узнать, что же Джейми так хотел показать ему. — О! Ну-ка, что у нас тут, старая добрая помощница! — вытащив знакомую красную руку-хвататель, Харли воодушевленно прикрепил ее к на законное место. — Черт, подружка, а уже подумал, что ты почила смертью храбрых… Харли не мог удержаться от того, чтобы не похвастаться перед Джейми своей обновкой. Увидев, как оценили его находку, Джейми пришел в восторг и радостно захлопал в ладоши. Теперь они были равны по количеству вспомогательных средств, и это было замечательно. Их общая радость была прервана, когда доктор Уайт вновь решил поглумиться над ними, напустив на них своих прихвостней. Очевидно, им было не оценено, что Харли стал куда более… диким со временем, проведенным на фабрике. Признаться, Джейми и Уайт были в полном шоке, наблюдая за тем, как невозмутимый Харли Сойер играючи и с явным удовольствием расправляется с мелкими существами. К слову, Харли, казалось, вошел в какой-то прямо-таки кураж, и те игрушки, что пытались сбежать, были разорваны им на куски.

[Хорошо! Я увидел достаточно, вы можете быть свободны…]

Понадобилось несколько долгих минут и один раунд быстрого перепихона, чтобы Харли стал более-менее… управляемым. Продолжая свой путь, они оказались в комнате управления, которая отвечала за открытие дверей на этом этаже. — Погляди, детка, узнаешь этого симпатягу? — указал на стенд Харли, судя по его улыбке, он был заинтересован. Подойдя ближе, Джейми потратил несколько минут, пытаясь вспомнить имя этого забавного существа. Он настойчиво искал его в своих воспоминаниях, и, похоже, его супруг решил сжалиться над ним.

“Меня зовут Ярнаби! Хочешь ненапряжной дружбы?..”

Джейми невольно улыбнулся от забавной интонации, убрав руки-захваты за спину, он самостоятельно нажал на кнопку воспроизведения, слушая еще парочку смешных фраз. — Теперь я задаюсь вопросом: если Ярнаби жив, вспомнит ли он меня? — в секунду настроение Харли стало меланхоличным, но он быстро смаргнул все пустые печали, решив восстановить доступ к терминалу. Пока его муж был занят восстановлением системы питания, Джейми решил осмотреться, и краем глаза он заметил — за ним наблюдают. Он отошел в сторону, и камера последовала за ним. Он направился в другую сторону, но результат остался прежним. Напуганный и вместе с тем раздраженный Джейми отмахнулся от этого неудобства (все равно он ничего не мог бы с этим поделать…), вместо этого он решил проверить, как дела у партнера. — Я закончил, теперь мы можем идти дальше, думаю, нам нужно в главный хаб, — Харли вышел прямо навстречу своему партнеру, предлагая тому руку, — пойдем, мой маленький мужчина. Под пристальным взглядом двое направились вперед, не замечая, как одна конкретная тень следует за ними по пятам.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Трупы, трупы, трупы — повсюду лежали тела, как будто здесь устроили импровизированный скотомогильник, только вместо животных были люди. (Харли привел разумный довод, что все игрушки после «Часа Радости» утащили свою добычу вглубь, подальше в свои логова.) Стоит подметить, здесь все было какое-то дикое, животное, даже запах на нижних этажах был другим: Джейми однажды гостил у своих крестных (до тех пор его еще жаловали в обществе семьи), и у тех была своя ферма, он очень хорошо помнил особенный запах, что витал в воздухе. И здесь, в пределах тюрьмы, сохранялся стойкий аромат чего-то звериного: пахло паленой шерстью, кровью и чем-то неуловимым для человеческого мозга, и, конечно же, пресловутый маковый дым, куда же без него... Джейми несколько раз останавливался, чтобы освободить желудок от скудной еды, и после этого продолжал путь, испытывая сильную боль в горле. (Они, конечно, несколько раз обменялись с Харли смущенными взглядами, ведь оба были в замешательстве.) Новый приступ подкатывает к Джейми, когда он вынимает из цепких пальцев трупа необходимую им ключ-карту. Слез уже не осталось, и он только сухо моргает, подавляя тошноту. — Так не пойдет… Это, безусловно, отравление, — быстро осматривая мужчину, который еле стоял на ногах, Харли ловко усадил его на стол. Его лицо было напряжено, как во время работы. Харли приходится оставить своего партнера, но он обещает скоро вернуться, уходя за необходимым. В это же время Джейми получает звонок от Олли, из-за помех у него начинает трещать внутри черепа, что, безусловно, делает только хуже, плюс он не может разобрать ни словечка из потока информации. Чувствуя себя вялым и сонным, Джейми лег на прохладную поверхность, благо что стол позволял лежать на нем, не скрючившись в три погибели. Его отдых был прерван тревожным звуком — одна из дверей открылась. Он мгновенно подскочил, желая узнать, откуда исходит опасность. Большая фигура застыла в проходе, Джейми попытался разглядеть, кто это мог бы быть, а затем вторженец осторожно вышел из тени. Первым побуждением Джейми было бежать, чтобы спастись. Не в силах противостоять инстинкту, он спрыгнул со стола и бросился в том направлении, где несколько минут назад исчез его партнер. Он мчался так быстро, как позволяло ему тело, однако преследователь не отставал. И только в разум Джейми прокралась мысль, что, возможно, он все же умрет, навстречу ему вышел Харли, тот, казалось, был занят настолько, что не видел ничего вокруг. Джейми стремительно бросился к своему супругу, сбил его с ног, и они упали на пол, запутавшись в объятиях друг друга. — Джейми!.. Что случилось? Почему ты так… — замешательство Харли быстро переметнулось в звенящую ярость, он мгновенно оказался на ногах, готовый драться в любой момент. И все же Харли не смог ничего предпринять, когда перед ним наконец предстала причина суматохи — Ярнаби так же замер, зеркаля его позу. — Хей… Привет, малец, ты помнишь меня?.. — разноцветное создание не двинулось, и Харли с опасением стал подходить ближе. Ему пришлось двигаться очень медленно и осторожно, но в итоге он смог приблизиться на расстояние вытянутой руки. — Давай, приятель… Ты ведь наверняка скучал по мне, — Харли вытянул ладонь вперед, как сделал бы с собакой, чтобы та сначала обнюхала его. Ярнаби медленно понюхал протянутую руку, и Харли заметил, как зрачки его больших, словно кукольных, глаз заметно расширились. Зверь встрепенулся, его шерстка встала дыбом, а хвост начал вилять из стороны в сторону, все указывало на то, что он сдерживает искренний восторг. В следующее мгновение Харли уже тискал морду игрушечного льва, и тот довольно урчал, пуская слюни. Джейми, что просто мялся в углу, вдруг ощутил в себе странное беспокойство, к нему вернулось давно забытое чувство ненужности… Он долгое время боялся вновь испытать это (в особенности когда родился малыш Оливер, ему казалось, что про него забудут, больше не будут обращать внимание). И ему бы даже не подумалось, что он испытывает это злополучное ощущение в такой… неподходящей обстановке. В очередной раз его порядочный и честный Харли демонстрирует, что Джейми ошибается в своих суждениях. Старший мужчина обращается к своему партнеру с намерением вовлечь его в импровизированные объятия . — Ну же, дорогой, Ярнаби тоже хочет увидеть себя, — Харли подвел своего растерянного супруга к питомцу, так что оба могли увидеть друг друга. Не совсем уверенным движением Джейми опустил руку на морду Ярнаби, и тот издал забавный звук, наслаждаясь поглаживаниями. «Неужели ты был совсем один здесь, малыш? Как же, должно быть, ты напуган сейчас, и как же много в тебе надежды...» — Джейми хотел извиниться перед Ярнаби, и тот, словно уловив его настроение, потерся о его ладонь. Очарованный звуками, издаваемыми львом, Джейми обнаружил, что постепенно горячее беспокойство унимается и его разум проясняется. Он опустился на колени, зарываясь лицом в спутанную и немного грязную шерстяную пряжу зверя. Тот был не против, уложив свою морду Джейми на макушку. Джейми шумно выдохнул и закрыл глаза, от ощущения теплого тела рядом ему стало очень уютно, так, если он обнимался в постели со своим милым Харли. Ярнаби продолжал мурлыкать мелодию, ему, похоже, тоже было очень радостно от того, что к нему проявляют доброту. — Я вижу, теперь все спокойны… относительно, — еще раз похлопав новоиспеченного товарища по косматой макушке, Харли подумывал о том, чтобы пойти дальше. Утвердительно кивнув, Джейми поднялся на ноги, и Ярнаби, смешно отряхнувшись, последовал за ним. Правда, внимание зверя было быстро отнято фигурой Харли, что шел впереди, но особых возражений у Джейми не было (все-таки у него не было такой крепкой связи с экспериментом). С новым товарищем оба мужчины ощущали уверенность и защищенность. Возвращаясь в хаб, Харли ждал, что Уайт отпустит какой-нибудь извращенный комментарий, но на его взгляд в одну из камер получил лишь сухой смешок. Однако он продолжил свой путь и вошел в кабинет, который занимал так называемый «надзиратель». И, как и ожидалось, он обнаружил там кассеты. На этот раз он хотел их посмотреть. Харли вставил в проигрыватель одну особенную кассету, включил ее и, внимательно вслушиваясь, начал осматривать кабинет. Выяснилось, что Уайта заточили здесь вскоре после произошедшего инцидента с 1-0-0-6-тым. Харли ощутил укол сожаления, он не знал, откуда это в нем взялось. Ему было также неясно, как так получилось, что его коллега из, казалось бы, прошлой жизни все еще… жив, если такое существование можно назвать жизнью. Харли содрогнулся от мысли, что мог оказаться на месте доктора Уайта. В его мысли ворвались настойчивые толчки, и он, моргнув несколько раз, оборачиваясь: Джейми указывал на открывшуюся дверь. Не задерживаясь в кабинете, они направились прямиком к своему следующему пункту назначения, но внезапно все двери резко закрылись.

[Не стоит сопротивляться, вы сделаете только хуже…]

Очень быстро пространство начало заполняться красным дымом, и вот здесь удивительная сообразительность Ярнаби сыграла свою роль — он умело вывел своих новых друзей прямо к безопасной комнате управления. Ни Харли, ни Джейми не успели в полной мере ощутить воздействие ядовитого газа. Их мысли были кристально ясны, а тела полностью под их контролем — это хороший знак. В воздухе ощущалось явное разочарование доктора Уайта. Харли не смог сдержаться и показал средний палец в одну из камер, за что получил несколько ругательств. Несколько мониторов зажглись, и глаз уставился прямо на невозмутимо улыбающегося Харли.

[Посмотрим, кто будет смеяться последним, Харли-и-и…]

И хотя в душе у Харли поселилось насущное чувство беспокойства, виду он не подал, только ухмыльнулся. Вместо пустых препираний, Харли обратил внимание на брошенный словно за ненадобностью отчет: “...эксперимент 1-1-6-6 проявляет признаки глубокой депрессии, он практически не ест и не встает… Все, что он делает, это бесцельно пялится в стену, наигрывая печальные мелодии… Чем дальше читал Харли, тем больше в нем закипала вновь обретенная ненависть. “Из общих соображений было принято решение отправить эксперимент 1-1-6-6 в дальние камеры за ненадобностью…” Раздраженно скомкав приказ, Харли хотел было сжечь жалкий клочок бумаги, но верно решил, что лучше не рисковать поджечь все вокруг (еще рано для этого маневра, стоит придержать козырь в рукаве).

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

— Подождешь немного, голубчик? — проворковал Харли, обращаясь к своему партнеру. — Уверяю тебя, мы расстанемся ненадолго. У Джейми не нашлось аргументов, и он наблюдал, как его супруг исчезает за закрывающейся дверью. Он остался наедине с Ярнаби. *Ну что ж, вот мы и остались вдвоем, дружок*, — Джейми отметил, что его меланхолия, похоже, перекочевала к игрушечному льву. Быстро потерявший интерес Ярнаби немного покрутился на месте, а затем улегся у Джейми в ногах, становясь похожим на большой клубок пряжи. В то же время Джейми не мог позволить себе ни мгновения отдыха. Он был охвачен тревогой, а постоянная тянущая боль в животе лишь усиливала его беспокойство. Странные намеки и заигрывания доктора Уайта также не помогали ему разобраться в происходящем. Джейми не давало покоя и то, что они до сих пор не встретились со своими союзниками: ни Поппи, ни ДогДэй, ни Кисси — никто из троицы не повстречался им. Джейми посетила неприглядная мысль: «А живы ли наши приятели?.. Мог ли Прототип расправиться с ними?..» Передернув плечами, Джейми решил просто подождать, опускаясь на пол, и Ярнаби тут же свернулся прямо вокруг него, принюхиваясь и издавая слабые удовлетворенные звуки. «Черт, я так устал… Надо было повернуть назад, как только мы прослушали запись Пьера… — прикрыв глаза, Джейми свернулся калачиком так, чтобы не слишком давить на болезненно распухший живот». Ему точно было неизвестно, сколько прошло времени, но послышался шум, и дверь медленно поднялась наверх, открывая путь дальше. И хотя Харли нигде не было видно, Джейми все же решил отправиться вперед (по крайней мере, у него был помощник и защитник в одном лице). Комната, в которую он пришел, была похожа на что-то типа смотровой, просторная и с несколькими отдельными комнатами поменьше в качестве камер заключения для экспериментов. Джейми отметил, как шерстка Ярнаби встала дыбом при виде множества мониторов — значит, не ему одному было не по себе здесь. Ярнаби внезапно встрепенулся и резко метнулся к противоположному выходу — из дверей к ним шел Харли. Мужчина, конечно же, не оставил преданного питомца без внимания, но все же его внимание было нацелено исключительно на супруга. — Мы расстались только для того, чтобы повстречаться вновь, — голос Харли, подернутый хрипотцой, внушал в его партнера уверенность в их обожании друг другом. Элегантным движением Харли обхватил Джейми за талию, слегка подняв над полом, так чтобы их глаза оказались на одном уровне: «Меня не было всего несколько жалких минут, а я уже ничтожно ощущаю потребность в тебе…» — прошептал он, и очки не смогли скрыть его покрасневшие глаза, словно ему тщательно пришлось смаргивать слезы.

[Ах! Что за очаровательные словечки, Харли! Должно быть, в Джеймсе и в самом деле есть какая-то уникальная жилка, раз ты ведешь себя так… мило.]

Как по мановению волшебной палочки, безнадежная влюбленность в глазах Харли сменилась холодностью, и он уставился прямо на экран ближайшего телевизора. На мгновение в помещении воцарилась тишина, но она сменилась испуганным возгласом, когда стекло монитора с оглушительным треском разбилось на мелкие осколки.

[Боже-боже-боже, в тебе все так же ни капли терпимости… Знаешь, меня начинает раздражать твое предвзятое отношение ко мне… Почему так, Харли? Мы ведь одного поля ягоды…]

— Были… — Харли прервал чужой монолог.

[Прошу прощения?.. Что ты имеешь в виду под этим замечанием?..]

— Мы были похожи… Разница лишь в том, что мне хватило ума вовремя остановиться, признать поражение и принять свои ошибки, — тон Харли был пугающе безразличным, и он знал, как следует подать свои домыслы. Теперь взгляд ока был прикован исключительно к Харли, но через мгновение один из экранов зажегся прямо перед Джейми, и тот отпрыгнул, а Ярнаби ощетинился.

[Быть может, я и вправду пожалею о содеянном… Хм, тем не менее вам, кажется, довольно наскучило слоняться из угла в угол, я прав? Давайте попробуем кое-что действительно интересное… Уверен, Харли, ты будешь в восторге!]

С заранее плохим предчувствием старший мужчина прижал к себе возлюбленного, а верный Ярнаби суетился рядом.

[Прошу любить и жаловать — Дзеньятта!]

Дверь камеры отворилась, и из темноты, медленно ковыляя, вышла фигура. Харли смутно, но признал ее. И если ему хорошо помнилось, этот эксперимент заставит их понервничать. Фигура не пыталась напасть, а лишь слегка покачивалась из стороны в сторону, словно только что проснулась. И только когда голос доктора Уайта отдал ей приказ, она оживилась: в ее глазах вспыхнул огонек азарта, предвкушения веселой игры.

[Прошу, потешьте меня немного, я все зафиксирую…]

После этого все происходило в спешке: троица, проводив взглядом Дзеньятту, поспешила покинуть комнату. Несколько сконфуженные, они решили не попадаться эксперименту на глаза, благо что на пути им помогал таинственный союзник (о нем им сообщала Поппи?..). Огибая высокие серверные блоки, Харли с явным недовольством шикнул на Ярнаби, чтобы тот вел себя смирно. Он быстро соображал, куда стоит идти и как не попасть впросак, ведь Дзеньятта бродила прямо рядом, стук ее увесистой биты, словно маятник, отсчитывал секунды до наказания грешников. Двигаясь не спеша и заранее просчитывая шаги, словно играя сложную партию в шахматы, Харли проводил своих спутников до выхода. Удовлетворенный собой, Харли нырнул в вентиляцию. Естественно, о передышке и речи быть не могло, ведь на той стороне покинутой им серверной Дзеньятта уже караулила их. Не теряя времени, Харли подтолкнул Джейми вперед, ясно давая понять, чтобы тот бежал, а сам потянул за собой Ярнаби, чтобы тот не сцепился с противником. И вновь им помог непрошенный союзник, открыв им нужную дверь, давая время на побег. — Кажется, нам помогает таинственный друг Поппи… — Харли остановился, чтобы перевести дыхание, и почувствовал, как его муж устало прислонился к его боку. Харли ужасно бы хотелось бы опуститься на пол и выкрасть для них немного сна, но отдалять от себя прошлое было тщетным деянием. И все же он позволил краткому отдыху проскользнуть, хотя и не себе, а своему бедному Джейми. Пошарив по внутреннему карману, Харли вынул маленькую фотографию, снятую профессиональным фотографом, это был один из его любимых: малыш Оливер, которому было не больше двух лет, сидел на коленях у довольного Джейми, тот излучал вокруг себя ореол гордости — оба трепетно любимые существа улыбались в объектив. Любовно потерев края фотографии, Харли был твердо намерен видеть улыбки своей маленькой семьи еще долгие годы, а для этого нужно было выжечь остатки прошлого, и он был готов это сделать.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

В абсолютном траурном ужасе, Харли тем не менее был готов прямо сейчас пожертвовать собой, если это было гарантом, что Джейми выберется. Сжавшийся у его ног Ярнаби и разорванный на куски Пианозавр служили доказательством реальности происходящего. Из темноты навстречу им выбежал таинственный союзник, который помогал все это время. Харли, повинуясь инстинкту, вскинул руку, словно это могло бы защитить его. Это заставило приближающегося замедлиться. Теперь Харли мог внимательнее рассмотреть незнакомца. И, будь он трижды проклят, это был тот самый 1-3-2-2-ой! Харли отчетливо помнил тот необдуманный, совершенно импульсивный эксперимент! (Сейчас в его голове было только одно: «Если Доуи помнит меня, я пропал…») Прежде чем Харли успел произнести хоть слово, Доуи, как истинный джентльмен, снял свой небольшой котелок и представился: — Не стоит беспокоиться! Я не причиню вам вреда. Меня зовут Доуи. Доуи Тестоман! К тому же, меня предупредили о вашем визите… На мгновение возникла заминка, и все стояли, словно вкопанные, в течение пары минут, настороженно и с недоверием глядя друг на друга. Быстро спохватившись, Доуи решил проявить доброжелательство: — Так… Давайте не будем стоять, идем же, здесь недалеко есть безопасное местечко! Все за мной! Доуи исчез так же внезапно, как и появился. Троица, пребывая в недоумении, пыталась осмыслить произошедшее. — Очевидно, выбора у нас нет, идем, голубчик, — сжав своей ладонью руку партнера, Харли повел их группку дальше. Следуя за Доуи, Харли все больше и больше ощущал себя животным, защищающим свою самку от потенциальной опасности. Каждый раз, когда эксперимент бросал на него или Джейми взгляд, у Харли начинало все зудеть под кожей. (Доуи и Ярнаби, ничего не сведущие во взрослых делах, то и дело неловко отступали, когда лицо Харли выражало малейшее раздражение.) В особенности раздражение Харли стало махровым, когда в одной из комнат допросной обнаружилась кассета, помеченная как «инцидент». «Как можно?.. Что за идиотизм! Я ничего не понимаю, отчего такой пустозвонкий цинизм?!» — сокрушался Харли, ступая взад-вперед по маленькой комнате, его верный питомец жалостливо опустил голову, а Джейми, заломив руки, стоял в углу. Оставив после себя беспорядок, Харли покинул комнату, увлекая за собой своих товарищей. Он молча кивнул Доуи, чтобы тот без лишних слов вел их дальше. Продолжая путь, Харли осознал, что согласен с утверждением некоего Коула (чью записку ему посчастливилось обнаружить ранее) о том, что все это место не должно существовать априори. Ему, как одному из создателей этого безумия, следовало положить конец всему. — Эм… В этом месте есть парочка неприятных пропастей, но я перенесу вас… Вообще без проблем! — Доуи протиснулся через решетку, приглашая остальных идти за ним. Перебираясь по импровизированным подмосткам, группа шла дальше, вглубь сектора, помеченного как «Безопасная Гавань». — Так вам Поппи на глаза не попадалась? Она вроде как где-то… здесь, — Доуи звучал куда более серьезно, чем раньше. — А еще Олли сообщил, что вам можно доверять… Я о-о-очень надеюсь на это. — Да мы… вроде как разминулись, — Харли проигнорировал удивленный взгляд, идя дальше. Они пролезли через щель и оказались в небольшом дворе. Джейми забеспокоился, сможет ли Ярнаби последовать за ними. И словно в подтверждение своих слов, Ярнаби протиснулся сквозь дыру, отряхнулся и чихнул, избавляясь от пыли. Харли лишь усмехнулся в ответ. Тем временем Доуи уже исчез, оставляя своих новых друзей стоять посреди двора. Они не могли пройти за ним, поэтому было принято решение отыскать вспомогательный путь. *Он ведет себя… странно… Именно что странно*, — Джейми сделал акцент на последнем слове, выражая свое недоумение более явным жестом. — Н-да… Я предпочитаю не развивать эту мысль прямо сейчас, я могу объяснить тебе все позже, — доставая рычаги из камер хранения, Харли передал их своему партнеру, указывая, что делать дальше: — А теперь вперед, детка, за работу. Не в силах сдержать эмоции, Харли легонько шлепнул мужа по ягодице, ловко увернувшись от попытки удара в лоб. Ему отчего-то понравился взгляд, которым его наградили чужие глаза, он ощутил укол возбуждения. Подавив в себе жажду похабщины, Харли достал последний рычаг, и дальше все пошло как по маслу: они покинули двор, направляясь дальше, минуя одну из генераторных, натыкаясь на одного из кошмарных тварей, которого Ярнаби, не задумываясь, разорвал в клочья. На самом деле им, по сути, даже не нужен был рычаг… С помощью Ярнаби они могли легко преодолевать завалы, но это упущение. Проходя по коридору, оба мужчины чуть не словили сердечный приступ, а Ярнаби издал испуганный писк, когда их затащили в ближайшую щель между стенами. И прежде чем Харли успел возмутиться, Поппи приказала им молчать. Недоуменные Харли и Джейми переглянулись и обвели взглядом своих союзников, их недоверие преобразовалось в испуг, стоило им сначала услышать, а затем и увидеть 1-0-0-6-ого. Все затаили дыхание, надеясь, что их не заметят. Харли изо всех сил пытался совладать с собой, в то время как ДогДэй крепко обнимал Джейми. — Через душевые, только тихо… — Поппи указала, куда нужно двигаться, — так мы доберемся до Убежища. Пойдем по моему сигналу… Харли не нужно было повторять дважды: как только он увидел знак, что можно выходить из укрытия, он тут же бросился вперед, словно намереваясь вырвать Джейми из лап пса. Он протащил своего испуганного мужа до самых дверей, и ему пришлось постучать несколько раз, прежде чем их наконец впустили. Мгновение спустя началась суматоха, Доуи набросился на Поппи за то, что та привела «его» к дверям «Безопасной Гавани», та же, в свою очередь, защищалась, их все это время пытался разнять ДогДэй. И Харли, конечно, мог бы успокоить этот неуправляемый зверинец, но все, о чем он мог думать, — это о том, как сильно дрожит Джейми в его объятиях. Он услышал, как кто-то назвал его по имени, и тут же осознал, кто он и где находится… Медленно он перевел взгляд на всех остальных, и ответом ему была тишина настолько густая, что ее можно было ложками столовыми есть. — Прежде чем вы начнете меня критиковать, обвинять и пытаться вывести из себя, я хочу сказать, что я сам все знаю о себе. И я вернулся именно потому, что мне стыдно, очень стыдно перед самим собой, — сказал Харли, чувствуя, как теплое тело прильнуло к его спине, даря ему мгновение утешения. Харли практически мог видеть, как Доуи разгорается, словно пожар, и, прежде чем тот смог наброситься, послышался жалобный всхлип — Джейми пытался не заплакать. Это стало для Харли подобно красной тряпке для быка. — Прочь!.. — то, с каким зверским рыком был произнесен этот приказ, заставил всех рядом сделать шаг назад, пока Харли метал молнии в каждого. Очевидно, эта вспышка агрессии охладила гнев Доуи, и он попытался сжаться, чтобы не вызвать больше неприятностей. — Мы… Мы можем поговорить наедине? — спросил Доуи, стараясь сохранить спокойствие. — …Хорошо, — немного придя в себя, согласился Харли, он все еще звучал несколько… дико. Харли хотел бы, чтобы Джейми отдохнул, но тот, словно вцепившись в спасательный круг, не отпускал его рукав. Но, похоже, Доуи был не против присутствия другого… взрослого. — Поппи уже рассказала вам про ее план? В общем… Многие считают, что она права, и… Это действительно так, но… — Доуи сделал паузу, его лицо омрачила гримаса печали. — Я просто хочу, чтобы она на секунду перестала думать лишь о мести… Неужели все смерти стоят того?.. Ради правды, Харли думал над его личной миссией здесь: кто он для этих несчастных? Ангел смерти? Или Прометей, что несет священный огонь? Он был уверен в одном: единственный способ покончить со страданиями — это уничтожение фабрики. Полного и безоговорочного уничтожения. Иного просто не было. — Доуи, к сожалению, в сложившихся обстоятельствах другого выбора быть не может… — Харли прикрыл глаза, стараясь собрать крупицы самообладания. — Знаю, как должно быть ужасно звучать мои слова, но пойми, я даже не уверен, что те сиротки еще живы и не уловка ли это… Единственный выход — это уничтожить все. Так просто Доуи, конечно, не мог бы смириться с этим, и Харли его понимал, сложно расстаться с чем-то дорогим, с тем, что кажется уже устоявшейся частью жизни. По крайней мере, оба сходились во мнении, что стоит устранить доктора Уайта. Перед выходом Харли замер в дверях, Джейми рядом с ним совсем ослаб и устало привалился к нему, вжимаясь лицом в его плечо. — У вас здесь есть что-нибудь из медикаментов?.. Может быть, какие-то медицинские препараты? Хоть что-то? — голос Харли был тихим, отчаянным в своей мольбе о помощи для единственного человека, что он как мог любил. Похоже, его мольба нашла отклик в душе Доу, и тот отвел их в медпункт. Харли был очень признателен, когда Доуи решил оставить его и Джейми наедине. Наконец-то они могли побыть одни, без лишних глаз и вопросов.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Как выяснилось, все могло быть гораздо хуже. Если до этого все было не так уж плохо, то теперь ситуация становилась просто ужасной.

[Ну-ну, ангелочек, это прольет свет на происходящие с тобой загадочные вещи…]

Услышав наигранно слащавое обращение к своему Джейми, у Харли перед глазами всё покраснело, и он бросился вперед, только для того, чтобы его прижали к земле две пары роботизированных конечностей.

[Харли, не нервничай, я не собираюсь причинять вред Джеймсу. Я хочу помочь вам двоим разобраться в ваших отношениях. Раньше это казалось мне забавным, но теперь мне искренне жаль, что вы не можете видеть очевидного…]

Удерживающий Джейми робот, что непосредственно напрямую контролируемый Уайтом, бесцеремонно сбросил с того штаны вместе с бельем. Это заставило Джейми взвыть, неосознанно брыкаясь в хватке. Он слышал, как Харли борется на полу, пытаясь вырваться, и как новые миньоны Уайта жестче скручивают его. — Уайт, немедленно отпусти его! Если ты этого не сделаешь, я не буду чувствовать себя виноватым за то, что прикончу тебя! — Харли с такой силой царапал плитку, что его пальцы начинали кровоточить. Он кричал и проклинал, осознавая свое бессилие. Харли перестал крутиться на полу, лишь когда перед его глазами возникло красное и мокрое от слез лицо Джейми. Они прижались лбами друг к другу, и их взгляды встретились. От ощущения слегка шершавой щетины партнера и его мокрых щек, Харли и сам хотел расплакаться. Харли вновь ощутила желание наброситься на Уайта, когда тот, явно с недвусмысленным намеком, коснулся губ Джейми.

[Джеймс, будь так любезен, это для твоего же блага… А теперь лижи!..]

Не привыкший к такой наглой грубости, Джейми, однако, решил послушно исполнить приказ, щедро облизывая противно-холодные металлические пальцы. Он поперхнулся когда пальцы вынули, а затем их грубо ввели в его истерзанное тело. Джейми издал хриплый крик, пытаясь свести ноги вместе и скрыть свою неловкость. Его словно наказывали, но он не мог понять, за что же: в его самую уязвимую часть тела, ту, что не должен был видеть никто, кроме Харли, вторгались грубо и бесстыдно. Джейми пытался втянуть воздух в легкие, но у него не получалось. Чем глубже в него проникали искусственно-холодные пальцы, тем меньше воздуха оставалось в его легких. Он постоянно сжимался, и это делало проникновение болезненным. — Бруно, хватит, не делай ему больно!.. Твою-то мать, вот он я перед тобой, делай со мной что хочешь! — неистово дергаясь, Харли смог сбросить с себя одну пару роботических рук, что позволило ему обхватить своего несчастного мужа.

[Неужели вам совсем не хватает терпения? Я же сказал, что делаю это для вас, чтобы внести ясность! Поэтому не мешай мне, Харли!]

Не успел Харли возразить, как его вновь придавили, прижав лицом к полу. Конечно, теперь его держали куда сильнее и основательнее. Он был готов начать ругаться, пока не увидел лицо партнера: Джейми пребывал в молчаливом принятии, его зрачки расширились настолько, что радужка была тонким кольцом вокруг их черноты.

[О~ Теперь-то ты все понял, ангелочек… Тебе следовало догадаться раньше — это определенно не первый опыт…]

Только сейчас до Харли дошло. Словно яркая вспышка озарила его сознание, и он взглянул на своего мужа по-новому: постоянная вялость, тошнота, потеря веса, подозрительная чувствительность грудей и, наконец, его округлый живот, как будто весь жир сосредоточился именно в этой области — все это сложилось в целостную картину. — Мой Джейми… О, моя птичка, как же я мог быть таким слепым глупцом? — к удивлению, его отпустили, и Харли, не раздумывая, бросился к своему возлюбленному, стараясь его успокоить.

[Могу лишь предположить, но мне кажется, что это может быть в конце четвертого или в самом начале пятого месяца…]

Джейми освободился от оков, и Харли подхватил его, одновременно возвращая штаны на их законное место. Харли был настолько увлечен своим партнером, что не застал момент, когда Уайт и его прихвостни исчезли. — Джей… Пожалуйста, посмотри на меня, — обхватив лицо мужчины помладше, Харли слегка потряс того. *Это невозможно… Я не могу, у меня ведь… У меня не было ни периодов, ни циклов овуляции вот уже два, почти три года…* — движения рук Джейми были настолько неуверенными, что было видно, как его пальцы подрагивают. — Я понимаю, но это распространенное заблуждение. Менопауза не всегда является показателем… — Харли нежно похлопал мужа по спине, надеясь, что тот хоть чуть-чуть соберется с мыслями. Хорошим знаком было то, что Джейми не начал истерить или злиться, казалось, он был просто очень растерян и не знал, что делать дальше. — Давай сделаем так: мы с тобой расквитаемся с призраками прошлого, вернемся домой к нашему малышу Оливеру, а там уже решим, как быть… Идет? — Харли умоляюще заглянул в глаза своему маленькому очаровательному мужчине, но тот ничего не сделал, даже не пошевелился. Затем Джейми поднялся на ноги, с сожалением отмечая, как болят его внутренности. Его настроение изменилось, и теперь он был сердит. Он указал на своего партнера: *ТЫ!* Тот растерянно вскинул руки, словно сдаваясь. Джейми больше не мог говорить. Его глаза защипало, а щеки стали влажными от слез, которые он тихо ронял. В стремлении подавить подступающие рыдания, он начал яростно вытирать лицо, но только усугублял свою слабость, размазывая слезы по горящим щекам.

{Ты слабый…}

{Джейми, ты ничтожество! У тебя нет права называться мужчиной!}

{Должно быть, Харли чувствует отвращение к тебе...}

Когда Джейми почувствовал, что его пытаются обнять, он громко взвыл и попытался вырваться. К его удивлению, ему это удалось. Гнев, наконец, вырвался наружу, и он вдруг захотел… ударить Харли, заставить его почувствовать себя таким же слабым, как и он сам. Впервые в жизни Джейми хотел выразить свои чувства, показать, как ему больно, как сильно сжималось его сердце каждый раз, когда он призрачно ощущал движения под своей кожей, и как тяжело на душе. Джейми внезапно выпрямился, расправил плечи, словно в его позвоночник был помещен стальной каркас, и его лицо, все еще орошенное слезами, что не переставали скатываться по щекам, приобрело хищное выражение.

{Сделай это, Джеймс! Пусть твой чопорный муж наконец-то поймет, что он сделал своим беспечием…}

Слушая внутренний голос, Джейми глубоко вдохнул, а затем стремительно бросился к своему партнеру. Он крепко схватил его за воротник, с силой встряхнул, и... ничего не произошло. Джейми не сделал ничего. У Джейми задрожали ноги, и он мог только беспомощно моргать. Харли не пытался ответить ему тем же, нет... Старший мужчина опустился на колени перед своим супругом, прижался лицом к его животу и, когда его не оттолкнули, только сильнее вжался в это тепло. — Прости меня… Прости меня, прости… Знаю, в этом львиная доля моей вины, и ни один человек не заслуживает такого отношения к себе, каким наградил тебя я… — голос Харли, приглушенный чужой одеждой, все же был полон печали. Уныло-злостный голос в голове Джейми был заглушен теплыми словами супруга. Харли продолжал приносить извинения и выражать поддержку, и Джейми не мог не ответить взаимностью. Он положил свою слегка влажную от слез ладонь на пышные, слегка засаленные волосы партнера. Вся злость внезапно исчезла из тела Джейми, и он погрузился в меланхолию. Наконец, он осознал свое положение и понял, что ни он, ни Харли не в силах изменить ситуацию в данный момент. Потом ему стало противно, и он резко оттолкнул от себя ничего не понимающего Харли, почти не обратив на него внимания. *Вся моя боль — твоя ответственность…* — единственное, что смог выжать из себя Джейми, его слова были скорее не утверждением, а пассивным предупреждением. После Джейми поднял с пола свой рюкзак, закрепив его, он без какого-либо участия в лице прошел мимо опечаленного супруга к выходу из маленькой лаборатории, куда их загнали ранее. Лишь оказавшись в коридоре, Джейми позволил себе упасть на пол и разрыдаться, выплескивая накопившееся разочарование. Его внезапно окутало тепло, и он, удивленный, понял, что верный питомец Харли отыскал его и решил остаться рядом. Зарываясь пальцами в пряжу, Джейми медленно успокаивался, его тело, подернутое болью, начало расслабляться. Конечно, Харли бы не оставил Джейми одного, старший мужчина неуверенно опустился рядом, не предпринимая попыток вмешиваться. Он ждал, словно верный пес, когда ему разрешат прикоснуться. Харли был готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы Джейми снова позволил ему любить его. Он был твердо намерен не дать своему маленькому мужчине почувствовать себя забытым, погребенным под толщей печали.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Медленно во взгляде Джейми проявилось не тупое безразличие, а нотки детской игривости. Маска равнодушия пошла трещиной, наконец показывая старый энтузиазм своего обладателя. Он стоял, прижавшись к Харли, тот же в свою очередь осторожно смывал с них всю пыль и грязь. Их одежда также была постирана, белье сушилось на горячих батареях. — Как жаль, что здесь нет шампуня… — раздраженно процедил Харли. Казалось, что исключительная привязанность Харли к Джейми вернула доверие последнего к нему. И все, что мог он пожелать, воплотилось в жизнь: Джейми, как и раньше, позволял ему любить его, это было словно нега. «О, спасибо, дорогой, спасибо! Я едва ли могу представить, каково тебе сейчас… И все же ты доверяешь мне, так что я, как и прежде, не откажусь от этой ответственности, — причитал тогда Харли, сидя прямо у ног своего супруга». Теперь Харли взял за правое дело усиленно следить за самочувствием супруга, он адресовал всем, кто пытался хотя бы подойти к Джейми чуть ближе, суровые взгляды. Он выдрессировал свое чувство собственничества годами ранее и теперь решил спустить поводок, наблюдая. Каждый раз, когда к Джейми проявляли излишнее внимание некоторые из обитателей Убежища, Харли ничего не говорил и не делал, но одно его присутствие заставляло любопытствующих отступать. Это касалось и Поппи, та все пыталась заставить Джейми ощущать стыд за свой краткий отдых, и только ее голубые глаза натыкались на холодный взгляд Харли — кукла терялась. Смутно Харли подумал, что их воспитанный малыш Оливер никогда бы не посмел лезть к Джейми, когда тот был в таком положении. (Не то чтобы Поппи была значительно в курсе происходящего… Тем не менее, она могла бы быть с ними снисходительнее…) Было очевидно, что, как и много лет назад, Харли внушает страх всем, кто с ним сталкивается. Внезапно до него дошло, как он безжалостно властно выглядит перед всеми остальными, ведь для них он был тем же доктором Харли Сойер, а не «папой Харли». — Я действительно так сильно изменился? — Харли задумчиво наклонился к лежащему рядом партнеру. Сложив руки на пухлом животе, Джейми обдумал заданный вопрос, он был в смятении, ведь не знал, стоит ли говорить правду или лучше будет сообщить мягкую ложь. *Ты правда стал другим… И за те несколько дней, что мы провели здесь, я в этом убедился… Рядом со своей семьей ты такой… человечный, каким тебя, наверное, не видел никто и никогда на фабрике*, — стараясь сделать слова более мягкими, Джейми двигал руками неспешно. Харли подумал: «Каким я был раньше?» Сначала он был слегка эгоистичным ребенком, но любимым родителями, потом он стал холодным и черствым юношей, что стремился за своими иллюзиями, затем он вырос в эксцентричного молодого мужчину, желающего достичь бессмысленного… А после в поезд его жизни запрыгнул Джеймс Хоней, ставший средоточием всей его жизни, его сердцевиной… Откинувшись на спину, Харли бросил взгляд на рядом отдыхающих Кисси и ДогДэя, они были единственными, кто, кажется, не боялись его в полной мере, ведь видели его отеческую сторону. — Наверное, это был банальный вопрос… — подтянув к себе сонного супруга, Харли решил посвятить свободную минуту отдыху от назойливых мыслей. И все же Харли был перевозбужден, чтобы даже попытаться сомкнуть глаза. Ему на счастье, Джейми, кажется, был не против помочь ему… Не то чтобы какими-либо действиями, Харли просто позволялось удовлетворить свою потребность с помощью «подручных» средств. Харли в кои-то веки старался действовать более сдержанно, он шумно дышал в шею партнера, поспешно толкаясь между его бедер. (В обычное время ему бы доставило удовольствие растянуть этот процесс, лаская и проводя линии между многочисленными родинками партнера, соединяя их в созвездия.) — Могу я… Ох, можно мне кончить тебе на живот? — спросил Харли с таким страдальческим выражением лица, что Джейми не мог ему отказать. Счастливо выдохнув, Харли оставил несколько жарких поцелуев на шее партнера. Его ладони слегка коснулись округлого живота Джейми, и он с удовольствием почувствовал, как под тонкой кожей и мышцами скрывается изящное очертание плода. Ему казалось, что в какой-то момент он и Джейми поменялись местами: ему очень хотелось, чтобы у них были ребятишки, в то же время его партнер, казалось, остыл со своим энтузиазмом по этому поводу. (Харли время от времени перечитывал записи в дневниках Джейми, удивляясь, насколько переменчив может быть человеческий разум. Как сильно он способен изменить свои взгляды и убеждения…) Харли понимал, что дома их ждет серьезный разговор. В глубине души он надеялся, что у Джейми снова проснется желание иметь детей. За своими размышлениями Харли пропустил, когда в их палатку вторгся нарушитель спокойствия. — Харли, вам с Джейми нужно отправляться… Я понимаю, что вы устали, но никто кроме вас не сможет перенаправить подачу газа через «Ничейную землю», — Поппи скрестила руки на груди, ее личико выражало серьезность намерений. — Пять минут, Поппи, — вяло пробормотал Харли, погружаясь в тепло партнера. Удовлетворенная собой, Поппи ушла. Двое мужчин, не желая засыпать только для того, чтобы резко проснуться, решили подготовиться к «вылазке». Они были отдохнувшими, сытыми, и их одежда относительно чистая — можно было отправляться в путь. Конечно же, верный Ярнаби не мог оставить хозяина, и теперь супруги шли в сопровождении пушистого создания, что время от времени отвлекалось на попытки поймать снующих везде кошмарных тваренышей. Минуя головоломки, они добрались до комплекса с подачей и перенаправлением энергии, и, конечно, так просто им бы не позволили тут шнырять. Из открывшейся двери показалась окровавленная бита, что медленно поднялась в воздухе, а за ней последовала хозяйка. На этот раз Харли позволил своему любимцу вступиться за него и Джейми, сам же бросился в открывшуюся параллельно дверь. «Так… Пока Ярнаби задерживает ее, нам нужно запитать все генераторы», — быстро соображал Харли, на ходу ища нужные кнопки активации, благо Джейми уже понял все и сам отправился вперед. Как можно быстрее оба пытались перенаправить по запутанным проводам энергию, а в нескольких метрах слышалась бурная борьба. Подгоняемые громкими животными звуками, мужчины старались действовать слаженно и четко. Они поднялись на верхние этажи и буквально затылком ощущали, как Дзеньятта следует за ними, а Ярнаби отчаянно старается удержать ее подальше. Ожидая, когда один из генераторов запитается полностью, Харли увидел, что его питомца повалили на землю и бесцеремонно наносили удары увесистой битой прямо тому по морде. — Куинн! Не дайте ей одержать победу! — в отчаянии закричал Харли, пытаясь помочь своему любимцу. Это, похоже, произвело сильное впечатление на Ярнаби. Он вскочил на лапы и, неожиданно для своей соперницы, повалил ее на землю. Они катались по земле, рыча и царапая друг друга, оставляя глубокие раны. Ни один не готов был сдаться, каждый считал своим незримым долгом угодить хозяину. Вскоре все генераторы были подключены, и раздалась оглушительная сирена, что подсказала о том, что главные двери могут быть активированы благодаря подачи электричества. Харли практически слетел с верхотуры и, схватив Джейми, побежал к выходу, надеясь, что Ярнаби побежит следом. Естественно, не только бедняга Ярнаби следовал за ними, его опередила раненая, но пылающая, казалось, ужасающим энтузиазмом Дзеньятта. — Джейми, прыгай! Я буду за тобой! — на мгновение Харли обернулся, и его почти настиг удар биты, что заставило его ускориться. Он и не заметил, как ловко перемахнул обжигающую пропасть, что вела в мусоросжигатель, приземляясь на ноги и в ужасе наблюдая, как их преследователь готовится последовать за ним. И прежде чем Дзеньятта успела приблизиться к нему или Джейми, который укрылся за его спиной, Ярнаби сбил ее с ног. Харли в оцепенении наблюдал, как оба эксперимента, клубком, практически падают прямо в огненную бездну. Тем не менее, Ярнаби предпринял последний отчаянный шаг, стряхнув с себя врага и отправив его в бездну. С трудом выбравшись на поверхность, он рухнул прямо на землю, его покалеченные лапы более не могли поддерживать тело. Издав тихий звук, Ярнаби опустил голову на пыльный пол, и его глаза начали медленно закрываться. Не в силах шевельнуть ни одним мускулом, Харли вдруг ощутил сильный толчок в спину. *Иди к нему, Харли... Он умирает, и тебе следует сделать его последние мгновения счастливыми. Ты, конечно, понимаешь, как много для него значишь…* — жесты Джейми были мягкими и старались донести информацию лаконично. Как в тумане, Харли направился к своему питомцу. Тот, заметив его, попытался встать, но не смог. Харли рухнул на колени перед своим любимцем. Он поднял морду Ярнаби, заглядывая в его круглые, слегка влажные глаза, наполненные безграничной преданностью. — Все будет в порядке, малыш, скоро боль пройдет и ты уснешь… — Харли старался звучать строго только чтобы скрыть горе, он не желал, чтобы его любимец видел отчаяние. Харли закрыл глаза, вдыхая запах пряжи питомца: «Так будет лучше… Он больше не будет мучиться, Куинн обретет свободу…» — утешал себя он. Прижав к себе своего любимца, Харли нежно погладил его по жесткой шерсти. Постепенно он добрался до большой раны и осторожно провел по ее краям. В этот момент он почувствовал, как хвост Ярнаби слегка задрожал, что стало еще одним подтверждением безграничной любви к своему хозяину. «Он попадет в лучший мир… Он будет счастлив там, подальше от всего этого ужаса…» — повторял эти слова, как мантру, Харли, обращаясь к самому себе. Баюкая питомца на руках, Харли вспоминал те первые дни после рождения Оливера — он постоянно носился с сыном, не желая выпускать крошку из рук. Теперь он остро и болезненно осознал свои ошибки, чувство вины и стыда начало жрать его по-новой, разъедая грудную клетку и оцарапывая сердце. Постепенно тело Ярнаби стало тяжелым, а дыхание — медленным и глубоким. Вскоре оно совсем прекратилось. Все кончилось. — Он… мертв, — с трудом произнес Харли. За свою жизнь он провел множество экспериментов, но ни в одном из них ему не было так трудно признать этот факт. В этот момент Харли осознал свою неполноценность как человека. Он понял, что был жалким в своем стремлении погасить сжигающее пламя, но осознание этого пришло к нему слишком поздно. И Джейми был готов подарить страждущему мужу немного сочувствия в этот момент: он сел рядом с Харли, и тот, конечно же, прильнул к нему, ища утешения. Джейми не отказал в поддержке.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Обратный путь был… пустым: Харли шел молча, уткнувшись мужу в мягкое место между шеей и ухом, тот же просто брел дальше, даже доктор Уайт хранил тишину, не злорадствуя и не делая попытки препираться. В Убежище на вопросительные взгляды Джейми только покачал головой — сказать было нечего. Он только подписал: «Можно ли вновь воспользоваться душевыми?..» И, получив спешный утвердительный ответ, повел своего партнера туда. Джейми аккуратно снял с них обоих грязную одежду, слегка поморщившись от вида крови на ней. (Ее снова придется выстирать и высушить…) Он подвел своего супруга к ближайшей душевой. Тот был пугающе апатичен. Джейми включил воду и отрегулировал температуру, до него донесся приглушенный звук «у-у-у», и он обернулся к мужу — тот стоял, закрыв лицо руками, как маленький ребенок, возможно, считая, что так сможет забыть про все. Нерешительно переступая с ноги на ногу, Джейми не знал, стоит ли пытаться вмешаться или оставить мужа в покое прямо сейчас. Но взгляд напротив застал его врасплох, и он беспокойно заглянул в чужие глаза. — Могу я… Могу я тебя обнять? — опустив руки по швам, сжимая ладони в кулаки, Харли неуверенно обратился к партнеру. К счастью, Джейми не возражал против близости, и Харли, не стесняясь своей наготы, обнял любимого. Он умудрился затащить партнера к себе на колени, так чтобы ему было удобно спрятать лицо у того между лопаток — теперь можно было и не сдерживать слезы, все равно вода все смоет. Харли не помнил, чтобы ему когда-либо было так плохо… Лишь когда Джейми испытывал страдания (эмоциональные или физические — не важно), он чувствовал себя совершенно беспомощным, и это ощущение, казалось, уже давно исчезло из его сознания. Вскоре нежные объятия сменились более откровенными прикосновениями разгоряченных тел: Харли обхватил партнера поперек груди, оставляя быстрые поцелуи-укусы на чужой шее, теперь он был перевозбужден сверх меры. Никакого сопротивления не последовало, и Харли, облизнув место укуса, осторожно провел кончиком члена по складкам любовника, истекающим влагой для него и только для него. Харли как никогда в жизни был благодарен за то, что его возлюбленный был таким милым, таким готовым к тому, чтобы он взял его в любой момент, предлагающий себя на блюдечке с голубой каемочкой. Он медленно проскользнул сквозь тугие мышцы партнера (даже учитывая, что Джейми самостоятельно смог родить ребенка, тот все еще был в тонусе, его тело все еще было как натянутая струна) и шумно выдохнул, когда влажные стенки плотно обхватили его чувствительный орган. Оба выдохнули — горячее напряжение начало исчезать под воздействием приятного чувства удовлетворения друг другом. — Мой маленький мужчина, как только мы выберемся из этой передряги, я позабочусь о том, чтобы ты снова был счастлив дома. Я приготовлю для тебя любые блюда, которые ты только пожелаешь, а потом мы все вместе будем нежиться в постели, слушая, как Оливер рассказывает о своих приключениях, в то время когда он гостил у Дарлы, — бесконечный поток обещаний сыпался из уст Харли, пока он методично вколачивался в партнера. Вслушиваясь в дивный шепот мужа, Джейми содрогался вокруг члена, что безжалостно входил в него. Он плакал и время от времени издавал тихие стоны. Его веки слипались, а влажные ресницы дрожали под падающими каплями воды. Он чуть не подпрыгнул, когда его собственный забытый член сжали, медленно стимулируя, вскоре его тело содрогнулось, и он кончил. — Вот так, дорогой… Ты же ощущаешь это, правда? Как мой малыш двигается в твоем животе? — Харли тяжело дышал, его губы обдавали горячим воздухом ухо партнера, и тот вздрагивал каждый раз. Джейми, изогнувшись, прильнул к губам своего мужа. Он жадно целовал их, пока не почувствовал, как его легкие начинают гореть от нехватки воздуха. — Я весь твой, Джей… Вся моя любовь твоя — только твоя, — сладко хихикнул Харли, немного сдвигаясь, чтобы выскользнуть из теплого тела любимого. После они вымылись и переодетые вышли в главный зал, где их уже ожидали Поппи и Доуи, оба немного смутились, когда увидели, в каком состоянии были мужчины. — Бла-бла-бла, я понимаю… Мне не нужна ваша жалость, просто скажите, как быть дальше, — Харли пребывал в самом плохом расположении духа. В общем-то, он мог и сам догадаться, что теперь им предстоит разобраться с Уайтом, чтобы отнять у того пресловутую «сверх-руку» и получить полный контроль над всей электроникой тюремного комплекса. Сначала они поднялись на подъемнике, чтобы добраться до «логова» врага. Пока лифт медленно поднимался, у них было время поболтать. В последние несколько минут они только и делали, что делились своими печалями. *Тебе не кажется, что мы давно не слышали нашего маленького товарища?..* — Джейми покосился на закрепленную у мужа на поясе телефонную трубку. — Н-да… Похоже, что наш дружок слишком занят, или глушилки не дают ему пробиться до нас, — казалось, Харли не очень волновался, он сухо хмыкнул, постукав по тумблеру трубки. *Разве тебе не кажется это странным?.. Я имею в виду, ребенок?.. Серьезно, где-то здесь? Когда якобы всех сирот спрятали в недрах нижних лабораторий, это кажется нелепым…* — Джейми жестикулировал быстро, было видно, что он взволнован ситуацией. — Послушай, голубчик, я полностью с тобой согласен, мне тоже кажется все это… странным, — оглядываясь по сторонам, Харли желал убедиться, что их никто не подслушивает: — Но нам следует быть не столь подозрительными, как бы мне ни хотелось прямо сейчас высказать свои мысли по этому поводу. Кажется, остальные доверяют Олли… Как только лифт остановился, Харли первый соскочил с платформы, и Джейми последовал прямо за ним, но не успели они пойти дальше, как раздались громкие помехи.

[Ах! Ну вот и вы, голубки, признаться, я уже испугался, что не увижу вас…]

«Боже, ни минуты покоя в этом дерьмовом месте!» — внутренний голос Харли скребся под коркой разума, желая выпустить зубы. Казалось, молчаливое раздражение Харли и Джейми не смутило доктора Уайта, и он продолжил размышлять:

[Я понимаю, что не услышу от тебя благодарности, Харли. Позвольте тогда спросить: зачем нужно было возвращаться? Какова была цель? Неужели чувство вины настолько сильно, что оно стало невыносимым?..]

Вопросы отвлекли Харли от складывания коробок, и он повернулся прямо к одной из камер, несколько мгновений пристально глядя в красную точку, словно мог уничтожить механизм одним взглядом. — Уайт, ты ведь не имбецил, так пораскинь своими мозгами или тем, что у тебя там осталось… Или ты хочешь, чтобы я сказал это вслух?.. — скрестив руки на груди, Харли держался так, что его подавляющая аура заполняла собой все пространство. Тишина затянулась, и даже Джейми немного испугался от такого напряжения в воздухе, его живот сжался от страха, а ладони вспотели, из-за чего рычаги захвата практически выскользнули из рук. — Вот мой тебе ответ: пора поставить точку… Мне, наверное, стоило сделать это раньше, хотя тогда я бы, скорее всего, ничего не смог поделать… В общем, неважно, — поправив очки, Харли вернулся к своему занятию по поделке импровизированной лестницы. Вновь раздалась статика, и ближайший телевизор зажегся, показывая око, что уставилось прямо на Харли.

[Погоди, я правильно тебя понял? Ах… Да, пожалуй, это в твоем духе. Мне следовало догадаться с самого начала. Тебя привела сюда не столько боль от вины, сколько… болезненное чувство незавершенности…]

Харли недовольно цокнул языком и, кивнув своему партнеру, чтобы тот поднимался вперед него. Джейми немного помялся, и ему пришлось подогнать того с помощью шлепка по ягодицам. «Поторапливайся, детка, я не желаю торчать здесь ни минутой дольше…» — шепотом пробормотал он на ухо Джейми. Однако, когда же они добрались до новой зоны, еще неизведанной, Харли опрометчиво решил направиться прямо к уязвимой колбе с остатками органов. Через секунду, как он коснулся панели блокировки, все двери закрылись, при этом разделив его и Джейми. Не стоит считать действия Харли проявлением халатности. Он понимал, что победить Уайта будет непросто, поэтому решил не подвергать Джейми опасности. Когда же он увидел замешательство на лице Джейми, то только покачал головой, таким образом давая понять, что справится сам. Вскоре стало очевидно, что действовать нужно незамедлительно. Комната начала заполняться азотом, и Харли почувствовал, как из его рта вырывается пар — это было признаком того, что температура в помещении стремительно понижалась. Он отстегнул рюкзак, думая, что это поможет ему вернуть руку-захват, но, увы, та примерзла намертво. Пока он суматошно оглядывал пространство, пытаясь понять, как ему перекрыть подачу газа, до его слуха донесся смешок — Уайт следил за ним. — Я не хочу ничего слышать… — Харли заметил провод, зажатый в одном из сломанных рюкзаков. Это был его шанс.

[Ты, конечно, как всегда настроен скептически, это из тебя не искоренить… Даже сладкие речи Поппи тебя не трогают, но вот что насчет твоего ангелочка?.. Послушаешь ли ты Джеймса, если он попросит тебя? Ты думаешь, он так просто смирится с твоей версией происходящего?..]

Проверяя все ящики и камеры хранения, Харли с торжеством вытащил оттуда батарею, уже заранее предугадывая, куда ее поместить. — Он осознает это и, в отличие от многих, способен принять эту реальность, — запитав передвижную пилу, он направил ее на трос, тем самым освобождая для себя необходимую руку-захват.

[Я вижу… Но разве..? Хм… Что это?]

Внезапно Уайт, казалось, переключился на что-то другое, с раздражением он сообщил, что еще вернется к Харли. Перемена также заинтересовала и Харли, но он решил сначала покончить с начатым делом: достаточно быстро он возвращает себе контроль над ситуацией, и уже через секунду колба с, как оказалось, легкими сообщает об отказе системы — маленькая победа для великолепного Харли Сойера. Это, казалось, нанесло небольшой урон по жизнеобеспечению Уайта, если судить по резкому вдоху, донесшемуся из динамиков в комнате. (Честно говоря, Харли до сих пор не мог понять, как Уайт мог дышать и чувствовать боль, ведь, по сути, ничего из этого уже не осталось. Возможно ли, что, когда он покинул стены компании, ученые вместо живых экспериментов начали проводить опыты с неорганическими… чем бы это ни было? В таком случае Уайт мог провести операцию на себе, став добровольцем. С другой стороны, Харли заметил, что и его собственные идеи были использованы в этой работе, а это значит, что его заметки также имели значение.) «Это определенно была инициатива Бруно, он всегда отдавал больше предпочтения механике… Только вот, неужели такое существование действительно стоит того?..» — Харли всерьез задумался, он ведь и сам когда-то желал стать по-настоящему бессмертным существом. — «Какой смысл во всем этом концепте, если ты не в состоянии наслаждаться жизнью? Я не могу представить ни дня без Джейми, а если это вечность без него, то… это сродни бесконечной пытке…» Выйдя из помещения, он сразу же столкнулся с Джейми, который выбежал ему навстречу. «Зачем нужна вечность, если я не смогу провести ее с моим маленьким мужчиной?.. К черту эти бредни!» — отбросив откровенно глупые суждения, Харли подхватил партнера на руки, немного покружив. Наблюдая за тем, как Джейми в спешке рассказывает ему о случившемся, Харли осознал, насколько глупой была его молодость. Он также подумал, насколько упорными и невосприимчивыми были его коллеги, раз они не поняли ситуацию так же ясно, как и он. — Я всегда говорил, что у тебя лучше получается работать с техникой, чем у меня, — Харли ощутил приятное тепло, словно патока разлилась по его внутренностям, когда партнер взбудоражено покраснел на его комплимент. *Льстец…* — Джейми хихикнул, встряхнув головой, как маленький песик. Их идиллию нарушил Уайт, который заговорил в своей типичной манере, полной скрытой агрессии:

[...Вы ведь оба понимаете что это ничего не даст?]

«Это мы еще посмотрим, — твердо сказал себе Харли, теперь сценарий этой истории был ему предельно ясен».

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Вокруг был один кровавый туман и коридоры, одни гребаные коридоры. Повороты, повороты, повороты — одни блядские повороты и постоянный назойливый шум в ушах (или это все было в голове?), непрерывный поток из фраз. Голоса сливаясь воедино повторяли одно и тоже из раза в раз: Это все твоя вина. Это ̇вͥсе тв̋оя в̌иͧн̊а̂ Это҉ ͪвсе ̒твӧ́я в͛и̚на Это̋ ̇все͋ ̚тв͞ояͅ ͆в̿и͘на̕ Этӧ ̀в͞се ͅтво̽я в̼ина Этͅо всё тво͠я͟ ͡вина̀ Э͢Т͡О В͢С͟Е͜ ͞ТВО͢Я̮ ВͅИНА Харли пытался не обращать внимания на этот раздражающий звук, но даже противогаз не мог помочь ему избавиться от него. Ему было трудно сосредоточиться, в особенности потому, что голоса перебивали друг друга, и его моральные стенания только усиливались с каждой минутой хождения по коридорам. В его голове раздался новый голос, который звучал издалека, но был не менее мучительным для его разума:

Сын мой, сын мой, кем ты стал?

Сын мойͩ,̓ ̚сыͫн̉ ̈мой,̓ ке̏м т̿ыͧ ͤс̎тал?ͧ

Сын̆ мой͘, сͩын ̇мой, кем͟ ты̧ с̇тал̕?ͦ

Сы̔н моͫй, ̌с̟ы̓н͛ мͅой̅,ͣ ̿кѐм̩ ͡т̄ы͛ с͡таͣл?̚

Сͅы͘н͠ ͭм͢ой,̄ сы͡н̌ ̾м̕ойͅ,̑ ͅкͭем͐ т̄ы сͅтͭал̚?̉

С͡ы͞н ̕мо͜й͞, ͅсы͠н̽ мой,͞ кеͅм͡ ̺т͝ыͅ ̭сͅт̑а̩л?ͅ

СЫН ͅМО͘Й̜, СЫН͡ ͅМͅОЙ,͝ ͝КЕМ ͅТͅЫ СТ͘АЛ͠?..

Харли ощутил, как его ноги подкосились, и ему пришлось схватиться за ближайшую стену. Он схватился за голову, из-за противогаза ему было трудно дышать, легкие болезненно пульсировали, стараясь уместить в себе как можно больше спасительного кислорода. На его подкорке раздался голос Уайта:

На̑ мо́е͙мͦ месте д̿о͊л͂ӝ͡ӗн был̌ ̊быть ́ТЫ͠!̈

И все же эти голоса были ничем, лишь слабым дуновением ветра перед его истинным «я» — оно гордо возвышалось над остальными, отбрасывая длинную тень, призрачные руки заставили Харли выпрямиться, а голос отдал детерминированный приказ: «Вставай, Харли Сойер, возвращайся к своему маленькому мужчине. Ты нужен ему и малышу Оливеру… Иди же!» И Харли пошел, он прямо-таки побежал, словно некто извне направлял его, вел по бесконечным коридорам лабиринта. Ему казалось, он следует неведомой нарисованной линии, что змеей струилась перед ним, уводя его из кошмара дыма. Он стремительно вошел в операционную, сорвал с себя маску и, не раздумывая, заключил Джейми в объятия. Харли уткнулся в шею партнера, вдыхая его природный запах с привкусом мускуса и чего-то сладкого, едва ощутимый аромат с молочными нотками. Джейми нежно похлопывал его по спине, словно хотел сказать, что он рядом. Постепенно ожесточенные крики на периферии его сознания, что били Харли в спину со словами: Пр͡езр̡ен͞ны̡й ̛п̴ре̡дат͠ель!͡ Пр͡езр̡ен͞ны̡й ̛п̴ре̡дат͠ель!͡ Пр͡езр̡ен͞ны̡й ̛п̴ре̡дат͠ель!͡ Стихли, исчезая в небытии затихающего шторма мыслей. — Дай мне несколько минут, и мы покинем это место, — невнятно пробормотал Харли, сильнее вжимаясь своим лицом в слегка влажную кожу партнера. Достаточно спокойный путь обратно был полностью нарушен, когда на Харли из-под тишка накинулась одна из плюшевых тварей, отнимая у того противогаз. Ему хотелось догнать крысу и откровенно выпотрошить, но твердый взгляд Джейми усмирил его гнев, давая понять, что у них нет времени на откровенные попытки ненужного садизма. Они уверенно шагали вперед, преодолевая ловушки, но внезапно все веселье прекратилось. Рука-захват Харли заклинила, и сверху донесся сухой смех. Затем события начали развиваться стремительно, достигнув одной примечательной точки: Харли оказался разделен со своим партнером. Вскинув голову вверх, он к своему ужасу увидел, что Джейми ищет способ спуститься прямо к нему: «Нет. Нет. Нет. Не следуй за мной, — хаотично кричал разум Харли». — Джейми, оставайся там и не смей спускаться за мной! Слышишь?.. Не ходи за мной, я сам справлюсь! — Харли надеялся, что его просьба будет услышана и понята. Всматриваясь в пространство сверху, он увидел, как Джейми опустился на колени, немного наклоняясь, смотря на него сверху взглядом настолько умоляющим, что у него определенно защемило какой-то нерв в сердечной системе. — Пожалуйста, будь лапочкой для своего мужа и отойди от края, — все тело Харли расслабилось, когда возлюбленный поднялся на ноги, отходя подальше.

[Мой-мой-мой… Ну разве ты не милая штучка, Харли? Только посмотри на себя, весь такой благородный, готовый подставиться, лишь бы Джеймс был в порядке… Тогда наслаждайся, уверен, ты будешь рад повидаться со старой знакомой… она ОЧЕНЬ скучала по тебе… И ее друзья тоже… ]

Центральная дверь медленно распахнулась, и из темноты вышла черная овечка, ее глаза буквально вспыхнули живым огоньком при виде бывшего работника фабрики. Она, пошатываясь, двинулась прямо к мужчине, тот же, в свою очередь, отступил на шаг. — Значит, это правда… Вы, — овечка выпрямилась, и ее уши заинтересованно дернулись, улавливая чужой вздох. Не имея понятия, как поведет себя эксперимент, Харли только кивнул, краем глаза замечая, как в темноте мелькают новые силуэты. — Я здесь, чтобы положить этому конец, — произнес Харли, стараясь сохранять спокойствие, хотя его голос слегка дрожал. — Конец?.. Значит, покончить со всем и… всеми? — В мордашке овечки промелькнуло что-то неопределенное, а затем она швырнула какой-то предмет под ноги мужчине. — Тогда сделайте это. Чтобы добраться до Доктора, вам нужно убить меня и моих… друзей. Только так ваш путь будет расчищен.

Ч-что?..

Перед Харли, элегантно поблескивая, лежал самый обыкновенный нож, притом достаточно хороший, возможно, для профессиональной готовки. — Харли Сойер, я… Я могла бы злиться на вас, ненавидеть… Но у меня нет на это права. Не вы меня создали, и не мне держать на вас зло. И все же я прошу вас сделать мне одолжение, и не только мне, — теперь голос овечки был более звучным, более живым. — Пора покончить с нашими страданиями и… искупить собственные. «Вперед, Харли, к своему светлому будущему! Она права! У тебя больше нет отговорок не поступать так… Давай же...» — внутренний голос бесновался, выплевывая огонь, что искрами прокатывался по горлу Харли, опускаясь бенгальскими огнями в желудок. Как робот, Харли поднял нож, сжимая рукоять в ладони, он приятно ощущался в руке — его вес заземлял. Медленно двигаясь в направлении своей теперь тихой собеседницы, Харли расслышал голос Уайта:

[Будет очень печально, если ты погибнешь, но, по крайней мере, постарайся сделать так, чтобы от тебя осталось что-нибудь… полезное…]

Харли, полностью погрузившись в себя, уже не слышал насмешки, все, что он мог различать, — это фигура овцы перед ним, что ожидала его. Он, конечно, знал, куда нужно ударить, чтобы лишить жизни, с какой силой следует нажать, чтобы блеск жизни навсегда покинул эти алеющие темным мерцанием глаза. Его рука сама собой притянула овечку к себе — та нисколько не сопротивлялась, а затем он склонился к ее уху. «Прости мне мою мнимость, но позволь узнать, как твое имя? Я уверен, что тебе никогда не нравилось твое “новое” имя», — Харли ощутил, как ухо овечки прижалось к курчавой шерсти, а затем раздалось очень тихое блеяние: « —Джорджина, так меня звали, папа часто называл меня “малышка Джо”... Когда мы жили на ферме…» — Джо, значит… Мой муж, Джейми, тоже любит фермы, он говорит, что там ему легче дышится… — с ощущением жгучей печали Харли приставил нож к коже эксперимента, и та лишь на секунду вздрогнула от холода лезвия. «А вашему Джейми… Простите, что много болтаю, но вашему мужу нравятся овечки, Харли?» На невинный вопрос собеседницы Харли мог только кивком дать свой ответ: «Разве мог он рассказать, что его дорогой супруг стал ненавидеть любые места, кроме их дома, после того как его семья отвергла его? Разве мог он расстроить эту девочку? Нет, не мог». — Тогда я думаю, что мы могли бы с ним подружиться! Я обычно не люблю заводить друзей… Но те, кто любят животных, для меня первые в очеред-И… — голос Джо сорвался на последнем слове, ее тело сжалось в попытке не дать крови хлынуть наружу, нож сильнее вдавился ей под кожу, но боли не было, только предвкушение освобождения. Крепко удерживая в своих руках слабеющее тело, Харли опустился на пол, чтобы Джо не рухнула на него. «Может быть, в какой-то другой жизни мы все могли бы быть друзьями…» — подумалось Харли, пока он видел, как жизнь покидает тело эксперимента. Дальше всё развивалось куда стремительнее: Харли поднялся на ноги, оставляя тело овечки, чтобы исполнить ее последнюю просьбу — освободить остальных ее друзей. Он больше ничего не говорил, когда остальные кошмарные твари поняли, что их ждет, некоторые попытались дать отпор. Однако Харли был проворнее, ловя каждого, он вонзал уже орошенный кровью нож в их мягкие тела. Удивительно, но никто не кричал. Они просто смотрели на Харли своими бездонными глазами, словно пытались что-то ему сказать напоследок. Как только последнее тело живой игрушки обмякло у его ног, Харли отбросил нож и направился к закрытой до этого комнате, чтобы отворить ее. Только он проходит в маленькую комнатушку, дверь за ним закрывается, Харли не обращает на это внимания, его взгляд прикован к привязанному цепями существу: игрушечный дракон Саймон Смок, самый популярный из своей шайки, смотрит на него как на спасение. Снова раздался голос Уайта, и, как показалось, он был несколько раздражен:

[Я планировал провести небольшой тест, чтобы изучить твое поведение… Но ты так легко расправился с другими несчастными, что теперь этот тест теряет всякий смысл! В любом случае, Харли, у тебя нет выбора: ты можешь покинуть комнату, только нажав на во-о-он ту кнопку...]

Харли молчит, несколько секунд стоит неподвижно, глядя на существо, которое стоит на пути к свободе. Его внезапная пассивность заставляет наблюдателя за ним растеряться, и он снова начинает говорить, чтобы привлечь внимание:

[...Харли, ты здесь? Ты же знаешь, что не можешь просто стоять без дела. Если хочешь добраться до меня, тебе нужно действовать...]

Однако Харли не двинулся, он только хаотично сжимал ладони и бросал взгляд на панель управления с соблазнительной красной кнопкой. Он прекрасно знал, что должен сделать, и все же, глядя в чужие глаза-бусинки, ему было сложно собраться с мыслями. Он прикрыл глаза, чтобы взять себя в руки, это было, скорее всего, ошибочной попыткой прийти в себя, ведь так он мог ощутить запах крови в воздухе и ее маслянистую текстуру на собственных руках. «Соберись, что б тебя… Хватит вести себя как жалкая сука. Покончи со всем этим дерьмом и возвращайся к своему маленькому мужчине, он ждет тебя где-то там… Ему страшно и одиноко, а ты стоишь как идиот!» — зверь в грудине Харли носился словно белка в колесе, болезненно задевая нервы. Внезапно все переживания словно растворились в воздухе. Харли сжал руки в кулаки и, шагнув вперед, открыв панель с нужной кнопкой. Его ладонь замерла над ней, готовая нажать. — Боль продлится лишь мгновенье, а затем ты наконец-то обретешь свободу, — пробормотал своеобразное напутствие Харли. Он не сводил глаз с кнопки, зловеще мерцавшей перед ним. Когда на периферии его зрения он заметил слабый кивок, его рука сама собой нажала на кнопку. Двери тут же отворились, приглашая его выйти.

[Итак, пришло время для нашей личной встречи. Я жду тебя, Харли, не опаздывай, иначе мне придется обратить внимание на Джеймса...]

Больше Харли не медлил, он выбежал из комнаты, направляясь к подъемнику прямо в логово «Злого Доктора». Вся усталость испарилась из его тела, и он ощущал в себе прилив необузданной энергии, какой-то соревновательный энтузиазм побудил его двигаться. Платформа медленно поползла вверх, издавая скрежещущие звуки, что напоминали собой щелканье конечностей 1-0-0-6-ого.

[Ты тоже слышишь это? Готов поспорить, ты мог услышать это раньше меня… Колокол!..]

Машинально Харли попытался прислушаться к окружению — ничего (на что он вообще надеялся?..), только шум механизмов подъемной машины. И все же… Он мог слышать звон в своем сознании, он то появлялся, то исчезал, заглушаемый более приоритетными мыслями. Это преследовало его из детства, с воскресных походов в церковь. (Он считал, что этот гул в его голове — наказание за неверие в высшие силы… Может, так и было…)

[Как думаешь, по ком сейчас он звонит?..]

«Он взывает ко мне, — первая мысль пришла Харли в голову в секунду».

[Час пробил… Но перед падением, сможешь ли ты взглянуть в глаза своим грехам?..]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

В коридоре множество телевизоров, и на каждом из них — статичное изображение ока, которое словно бы пристально следит за вторженцем. Когда он двигается, изображение следует за ним, не оставляя ни малейшего сомнения в его намерениях. Только стук каблуков, изрядно поношенных за время, проведенное за беготней, слышится в пределах коридора — Харли медленно приближается к приветливо открытым дверям специально для него. Он входит в просторное помещение и замедляет шаг, замирая, — там, в центре комнаты, на небольшом помосте (словно на подиуме раньше стояло что-то другое, массивнее), сидит фигура. Поначалу может показаться, что фигура не двигается, но это не так… только вторженец делает шаг ближе, она поднимается на ноги. — Здравствуй, дорогой коллега! Прошу прощения за свой… внешний вид. Я знаю, как ты ценишь аккуратность в одежде… — Уайт демонстративно повертелся на месте, желая показать себя. — Уайт… Признаюсь, я не ожидал, что все так… — Поджав губы, Харли на мгновение замирает, словно не в силах произнести следующие слова. — Бесчеловечно?.. — хмыкает Уайт, и его голос резонирует помехами. После этого следует недолгая пауза, встретившись лицом к лицу бывшие коллеги чувствуют крайнюю степень неловкости, каждый по собственной причине. — Итак, теперь ты видишь меня. Что думаешь по этому поводу? — Уайт делает шаг вперед, его роботизированные конечности издают щелчки и потрескивания статики в проводах. — …Мне жаль, Бруно. Конечно, мои слова не имеют для тебя никакого веса, но все же я никогда не желал, чтобы с тобой такое произошло, — Харли смиренно склонил голову, вся его фигура теперь излучала печаль, от былого энтузиазма остались лишь мушки. Вновь раздалась оглушительная тишина, они словно очутились в большом аквариуме, где каждый был по разные стороны стекольчатого вакуума. — Ты что плачешь?.. — желая заглянуть в чужие глаза, Уайт подобрался ближе. От явного замечания в груди Харли в мгновение вспыхнул фальшивый гнев, ему захотелось наброситься на бывшего коллегу: «Неужели он не понимает?!» — воспаленный голос в сознании Харли взвыл. — Да, я плачу! Или ты думал, что это наигранный жест?! — Харли горько усмехнулся. — Ты и остальные могли считать меня монстром, но я всего лишь слабый человек! Мне так долго приходилось прятаться от самого себя, бояться своих чувств, что теперь я даже не могу скрыть свои истинные эмоции! Аргх! Харли с силой ударил по ближайшему экрану, не обращая внимания на боль в руке и кровь, появившуюся на трещине в стекле. А потом его резко сбили с ног, острая боль пронзило его щеку — Уайт влепил ему пощечину. — Ты смеешь злиться?! Это я тот, кто должен быть в ярости! Из-за тебя у меня отняли все! Мою жизнь, мою семью, мое тело! Все!.. — сильно встряхнув оппонента, Уайт набросился на того с обвинениями (не то чтобы он не имел право это сделать). Не видя сопротивления, Уайт ударил бывшего коллегу по другой щеке, только сильнее распаляясь. — В то время как твоя жизнь была наполнена простыми радостями, я был в неведении и одиночестве здесь! Я даже не знаю, что случилось с моей женой! Что Пьер сообщил ей?.. Что он сказал моей Изабель? — голос Уайта дрогнул, его экран на мгновение померк. — Как она сейчас?.. Справилась ли она без меня? Харли сжал пальцами чужие руки, бесконечно повторяя слова извинений. Он не мог представить себе, что, должно быть, пережил Уайт, проведя здесь годы. — Мне больно, Харли… Это невыносимое жжение, которое постоянно пульсирует в моей голове и не дает мне покоя… — Уайт отпустил мужчину из своих рук, опускаясь перед ним на колени. — Я так больше не могу! Я пытался, правда пытался… Мне даже удалось договориться с 1-0-0-6-ым, но повторные опыты ничего не дали, и он сделал мне больно… Я старался, хотел сделать прорыв, как ты! «Инновации — ключ к успеху», — так говорил ты и мистер Людвиг, и мне хотелось стать таким же претенциозным талантом!.. От слишком большого потока новой информации у Харли голова начала идти кругом. Его мозг очень старался обработать все, но Уайт так быстро тараторил, что некоторые слова было даже не разобрать. — Я так много раз пытался закончить это все, но… — слабо прогнусавил Уайт, и его экран стал иссиня-фиолетовым, словно цвет мог передать степень его депрессии. — Система аварийного отключения?.. — Харли неуверенно принял сидячее положение, его тело слегка дрожало. Теперь Харли начал понимать, чего от него хотят. Он осознал, зачем Уайт проводил с ним эти странные и наивные тесты. — Как… Как мне… отключить тебя? Я практически нулевый в плане технологий, но если ты скажешь, что сделать, я помогу тебе, — заметив недоверие в чужом взгляде, Харли поднялся на ноги, чтобы казаться более… внушительным. — Если ты правда изменился, то я расскажу, что нужно сделать, и ты получишь «Омни-руку»... Если же ты просто уйдешь… — Уайт поднялся на ноги, из-за разницы в росте в связи со своим роботизированным телом он возвышался над своим бывшим коллегой (забавно, а ведь раньше все было наоборот). Приблизив свое «лицо» к оппоненту, он прошептал: — Я отыщу тебя раньше, чем ты сможешь сказать «Святые угодники»… Харли не нужно было повторять дважды — он с уверенностью кивнул. Его согласие, кажется, несколько одухотворило Уайта, и тот принялся торопливо объяснять, что и как делать, казалось бы, ничего сложного: вернуть все генераторы в пассивный режим, при этом отключив защиту, ввести код доступа к внутренней системе подачи «жизненного обеспечения» и отключить ее. — Выходит, таким образом все будет окончено, и больше никаких дополнительных охранных мер?.. — поправив рюкзак, Харли приготовился к небольшой суете. — Прочие системы были отключены мной, но эта часть самая закрытая для меня, — Уайт неопределенно развел руками. Больше не тратя время на болтовню, Харли спрыгнул вниз и мгновенно чуть не выпрыгнул из кожи, когда увидел миньонов Уайта в огромном количестве. Сверху донесся шум, и он поднял голову. — Они отключены, я использовал их для… патрулирования, но сейчас эти болванчики тебе не помеха, — так же быстро, как Уайт заговорил, он смолк, исчезая в тени. Передернув плечами, ощущая фантомные когти, впивающиеся в позвоночник, Харли побрел по указке, ища нужные панели управления, достаточно быстро он обнаружил какую-то карточку и, прикарманив ее, пошел дальше. (Он обязательно найдет ей применение позже.) У первого же терминала Харли захотел одновременно вмазать себе за тупость и начать звать на помощь Джейми, чтобы тот помог ему разобраться во всех замудренных командах. Предавшись кратковременному самобичеванию, Харли все же собрался с силами и через несколько неудачных попыток терминал разблокировался. Дальше дело пошло куда проще: он удачно вывел всю систему из защиты, а затем перегрузил ее, чтобы та начала истощать саму себя. Уайт уже ожидал его, стоя перед самым главным терминалом. — Перед тем как ты вставишь дискету… Позволь попросить тебя об одолжении, — не отрываясь от лицезрения собственного мозга в прозрачной колбе, Уайт обратился к бывшему коллеге. — Уничтожь это место и забудь обо всем, у тебя просто нет другого выбора… Я практически могу ощутить твою любовь к Джеймсу, так что наслаждайся этим чувством, раз тебе выпала такая возможность. Вставив дискету в терминал, Харли ввел код, и программа начала приводить протокол самоуничтожения в действие. Он повернулся к Уайту, и тот повторил его действия. Ему приходилось сдерживать себя, но сказать что-нибудь напоследок было его обязательством, последним подарком для страдающего коллеги. — Если я смогу, то отыщу Изабель и расскажу, что случилось с ее мужем… Тебе, наверное, ужасно неприятно слушать мою болтовню, учитывая, каким молчаливым я любил быть раньше, но все же… — Харли на секунду прервался, — мне правда очень жаль, что все так вышло. По большей части вина всегда будет на мне. Уайт на мгновение замер, и его экран сильно моргнул, выключаясь, и Харли подумал, что это конец, но тот вновь загорелся, хотя и сильно рябил. — Вина лежит на всех… В разной степени тяжести и в разной форме, но виноваты все… Своим согласием мы только поощряли друг друга действовать все отчаянней и безрассудней, — голос Уайта уже сильно сбоил, но в нем прослеживались теплые нотки. — Значит, так мы и распрощаемся?.. — Харли смотрел на монитор, где индикатор удаления стремительно приближался к отметке 100%. — Должен признать, что, как бы меня ни раздражали твои недостатки, в некоторых аспектах ты действительно превосходишь меня… — Что-что, а льстец из тебя, Харли, на удивление очень паршивый… — статические помехи Уайта были имитацией смеха, — но ты прав. Теперь мы прощаемся навсегда. Я искренне надеюсь, что больше никогда не встретимся. Откровенно говоря, мне трудно представить, как Джеймс может терпеть тебя. Я бы точно не смог… Ухмыльнувшись, Харли повернулся всем корпусом к своему собеседнику и протянул тому раскрытую ладонь. — Прощай, растяпа, — слова дались Харли слишком легко, он вновь ощутил странное чувство окрыленности, словно с него спали кандалы и двигаться стало свободнее. — Прощай, босс-яху, — произнес Уайт, крепко сжимая руку своего бывшего начальника в своей стальной хватке. — Перед тем как уйдешь и отправишься на поиски своего благоверного, он, кстати, ждет тебя у одного из запасных выходов, загляни в мой кабинет — там много интересного… Они стояли, держась за руки, пока экраны не начали сбоить, выдавая ошибки, а Уайт, вскрикнув, не упал на пол, это заставило Харли последовать за ним (он мог бы уйти прямо сейчас, но оставлять коллегу в одиночестве умирать было бы… неэтично). Скоро все было кончено, и Харли оставил холодное тело Уайта на полу, не зная, стоит ли пытаться его убрать (ведь тело бедняги Ярнаби ему пришлось отправить в мусоросжигатель, чтобы тот не достался Прототипу). Перед тем как отправиться дальше, он увидел, что на центральном маленьком экранчике высветилось слабое «Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать…», и одинокая слеза все же очертила его подбородок. «Нет больше никаких слез… Я сберегу каждую и отдам их все лишь Джейми, только ему я подарю все свои печали и разделю их с ним...» — смахивая влагу с лица, твердо подумал Харли, давая себе установку.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

В жизни часто возникают ситуации, когда нужно сделать выбор. Например, вы решаете, какой маршрут выбрать до места назначения, что надеть на деловую встречу, чтобы не слишком выделяться, или какой фильм посмотреть с любимым человеком. Иногда этот выбор более сложен и даже фундаментален: семья или партнер? Дети или карьера? Чувства или холодный расчет? А иногда этот выбор уже сделан, но вы все равно продолжаете считать его своего рода незримым ориентиром в жизни. Однако существуют такие ситуации, где выбор — миф, ведь его просто не может быть в данный момент. Не так ли?.. Харли тоже думал в этом направлении, без лишних церемоний включая циркулярную пилу. Десятки острых зазубрин на диске методично пилили застывшую массу эксперимента 1-3-2-2. И не то чтобы он не испытывал угрызений совести в момент, когда Доуи визжал от боли и пронизывающего его тело холода, но Харли просто не мог допустить иного выхода. (Не тогда как твой супруг, и, стоит напомнить, единственный человек, что беспрекословно любит тебя, в любой момент может быть подвергнут серьезной опасности, и мы, конечно, не упустим тот факт, что этот человек хранит под своим сердцем твое дитя.) Вот она, истина: Харли Сойер — великий эгоист! И, конечно, он будет рвать и метать за то, что принадлежит ему. Он без колебаний бросился на Доуи, не замечая ни травм, ни кровоточащей раны под глазом. Его внимание было полностью сосредоточено на противнике. Они были похожи на двух зверей, что сражаются за территорию: Доуи рычал и кричал обидные вещи, а Харли удваивал собственные оскорбления, и они практически дрались в рукопашную. (Совсем как дети в «Приюте», некоторые особенно драчливые часто обнаруживались катающимися по земле в драке.) В какой-то момент внимание Доуи (или Кевина?.. Уже и разберешь, кто был у штурвала в этом месиве из глины…) переключилось на Джейми, что наблюдал за их дракой сверху. Логично, что Харли мгновенно взбесился. Он физически ощутил, как в нем закипает ярость вперемешку с омерзением. Ему хватило одного очень сильного удара прямо в морду Доуи, чтобы повалить того на землю. — И куда это вы, недоумки, направляетесь?! — Харли крикнул так громко, так яростно, что изо рта брызнула слюна. Он пристально уставился прямо в пасть чудовищной формы Доуи, где все трое силуэта выглядели… испуганными: — Я могу припомнить, что много лет назад уже дал понять одну важную вещь — НЕ ТРОГАТЬ ДЖЕЙМИ!.. Харли был очень рассержен тем, что его слова были так явно проигнорированы. Он набросился на Доуи, и тот, испугавшись, отступил назад. Наблюдавший за всем этим Джейми не мог решить, что ему делать: как и велено, оставаться на месте и не вмешиваться или все же попытаться унять хотя бы Харли? Он опасался оказаться под перекрестным огнем, ведь все могло случиться в любой момент. Даже его давний и проверенный годами партнер мог причинить ему вред в этот момент. А беря во внимание, что Харли был взбешен, словно зверь во время гона, вмешиваться было бы очень и очень опрометчивым решением со стороны Джейми. Джейми несколько раз попытался спуститься ближе к побоищу, но супруг наградил его самым гнетущим взглядом из всех возможных — у него не было выбора, кроме как наблюдать. Крики Доуи звучали так устрашающе, что несколько раз ему приходилось закрывать уши, чтобы не потерять сознание. Он хотел бы помочь, остановить Доуи, и в момент, когда заметил, что его партнер направляется прямо к прессовочному цеху, Джейми все же решился действовать: он, насколько позволяло его уставшее тело, спрыгнул на нижний ярус, помчавшись прямо за удаляющимися. В помещении звучит аварийная система, сообщающая о начале работы пресса. Джейми быстро проносится мимо всех цистерн с азотом, прямиком к Харли, ловя удивленный и вместе с тем возмущенный взгляд в свою сторону. — Джейми! Оставайся там, не смей подходить больше ни на шаг! Слышишь?! — крики Харли настолько громкие, что заглушают сирену. Джейми хочется кричать, слова рвутся наружу, царапают горло, но изо рта вырываются лишь жалкие хрипы. Поэтому, покачав головой, он все же движется вперед и, прежде чем успевает что-либо сделать, ощущает вокруг себя твердую хватку — Доуи схватил его. — Ты!.. Я думал… Я верил, что ты другой! Не такой, как доктор Сойер! — Доуи кричит прямо в лицо младшему мужчине, дергая того из стороны в сторону, уже позабыв о том, что последует за этим… поступком. — Но это не так! Ты, как и все взрослые, только делаешь больно, только отбираешь! Джейми ощущает, как все вокруг начинает дрожать, а его желудок болезненно сжимается. Он чувствует, как желчь выплескивается изо рта, стекая по подбородку тонкой струей, окрашенной в ядовито-желтый цвет. Все тело болит, а присутствие ребенка в животе ощущается как никогда остро, из-за давления на нежную кожу. Его прижали к полу с еще большей силой, и он громко закричал. Через секунду все исчезло, вместо болезненного сжатия ощущается теплое присутствие, а спина упирается в мягкую грудь мужа. Джейми поднимает взгляд — Харли пугающе молчит, его лицо нейтрально, из-за тени видно лишь глаза с зрачками-щелочками (или это ему кажется?..). — Вы оба виноваты, и вы, и Поппи! Не стоило так слепо полагаться на вашу помощь! Взрослые всегда так поступают — они всегда думают только о себе! — в порыве ненависти Доуи бьет одну из цистерн с холодным газом, и тот лопается, начиная заполнять пространство. Мужчины наблюдают, как медленно комната начинает походить на морозильную камеру, а тело эксперимента покрывается коркой льда, что ограничивает его в движениях. Вот он, решающий момент. Выпустив руку-захват, Харли начинает опускать пресс, при этом он все еще молчит, его лицо ничего не выражает. Проходит немного времени, прежде чем Доуи осознает, что произойдет дальше, и в лице Харли происходит перемена — безразличие сменяется усталостью. — Не стоит, Доуи… Вы все знаете, что должно произойти, по крайней мере, Мэттью точно понимает… — не отпуская рычаг, Харли пытался довести до оппонента истину происходящего. Правда, казалось, поразила Доуи сильнее всего, и он вскрикнул, попытавшись схватить мужчину, но не смог пошевелить ни одной рукой, не причинив себе сильной боли. — Доктор Сойер, вы очень, очень, очень плохой человек! Я никогда бы не подумал, что кто-то может испытывать к вам симпатию! Вы просто… Никто бы не стал любить такого, как вы! — выкрикивал Доуи в отчаянии, гнев Кевина в нем теперь был скорее подкреплен печалью и осознанием, чем ненавистью. На мгновение все словно остановилось. В воздухе повисла такая глубокая тишина, что не было слышно ни единого звука. Сердце Джейми застыло, даже крошка замер в его утробе, забившись куда-то под ребра, испугавшись тихого гнева отца. Потом Харли вновь заговорил, и если раньше в комнате было… прохладно, то теперь стало до ломоты костей леденяще. — Если ты так считаешь, Кевин, тогда я не вправе тебя переубеждать… — Харли сильно дернул руку-захват, тем самым уронив огромный пресс прямо на эксперимент. Возможно, раньше Джейми и мог допустить мысль о том, что с Доуи можно было бы договориться… (Может быть, Харли каким-то волшебным образом мог бы вернуть 1-3-2-2 человеческое(ие) тело(а).) Теперь же все несбыточные мечты были разбиты. Совсем как тело Доуи, что застыло в агонии и начало трескаться под силой давления многотонной машины. Внезапно Джейми окутала темнота, и все звуки стали тише. На мгновение он запаниковал, но потом понял, что Харли прижал его к своей груди, чтобы скрыть от глаз то, что должно было произойти. (Конечно, Джейми уже видел, как жестока судьба экспериментов, но, возможно, Харли пытался оградить его, насколько было позволено…) Наконец, крики смолкли, и вокруг воцарилась тишина. Джейми слегка повернулся, сидя на коленях своего супруга, и пытался понять, куда им следует идти и что делать дальше. Внезапно его лодыжки что-то касается, и он машинально дергается от холодного прикосновения. Опустив взгляд, Джейми замечает, что Доуи осторожно сжал слабеющей рукой его ногу. — Я не хотел… Не хотел делать тебе больно… — Доуи прерывается, его дыхание свистящее, так, если бы человеку пробили гортань насквозь и он пытался втянуть воздух в легкие. «Не стоит, — думает Джейми, — не надо говорить мне таких жестоких слов… С каждым часом, проведенным в этом месте, я и так выхожу за рамки своих возможностей…» — Я правда пытался быть хорошим, старался стать лучше… — голос Доуи становится слабым и прерывистым. Джейми борется с желанием заткнуть уши, он сильнее вжимается всем телом в партнера, страстно желая раствориться в нем. «Просто замолчи… Не говори… Просто замолчи…» — бесчисленное количество раз повторяет он про себя. — Прости… — последнее слово почти невозможно расслышать, Доуи шепчет его перед тем, как отключиться. Трогательные поцелуи Харли выводят Джейми из ступора, и вместе с тошнотой к горлу подкатывают слезы. Он испытывает боль в сердце, думая о маленьком Оливере, о том, что они оставили его одного в такой ситуации. (Формально Оливер не был один или одинок, он прекрасно ладил с Дарлой, и она не была против, чтобы мальчик погостил у нее, пока оба родителя «заняты взрослыми делами».) Но ни одна мысль не могла успокоить бурю в душе Джейми. Он плакал, но слез не было — слишком много их пролилось из его переполненного сердца за последние часы. Ситуация не становилась лучше и от того, что Харли смотрела на него с такой преданностью и любовью, что трудно было поверить в его холодное поведение всего лишь несколько мгновений назад. Джейми осторожно обхватил лицо любовника, стараясь не причинить большего вреда, его палец осторожно провел вдоль рваной раны у глаза. Харли шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и из его горла вырвалось нечто на подобие всхлипа. «О, прости меня… Прости меня, мой мужчина…» — Джейми надеялся, что сможет донести свои мысли до партнера сквозь их устоявшуюся связь. «Ты защищаешь меня, не заботясь о собственном благополучии, а я лишь приношу тебе неприятности своим нытьем и нерешительностью… Прости меня…» Казалось, Харли почувствовал настроение своего супруга. Его взгляд стал мягче, а в уголках глаз появились нежные морщинки. Он прислонился щекой к чужой ладони, предаваясь минутной ласке перед новым этапом бесконечной беготни. — Я буду в порядке… Скоро все закончится, и мы все будем в порядке… — понимая, что после пережитого стресса ни один из них какое-то время не будет в порядке, Харли тем не менее выдвигал положительный прогноз. Им понадобилось немного больше времени, чем ожидалось… Только когда они пришли в себя и Джейми настойчиво уговорил партнера найти что-нибудь для обработки всех ран, они отправились дальше. Теперь нужно было найти Поппи и завершить начатое.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Не успели они прийти в себя, как на них обрушился шквал обвинений. Будучи совершенно дезориентированными, оба мужчины тупо уставились на свою, как они считали, пропавшую союзницу. — Зачем нужно было убивать Доуи?! Вы… Харли, я думала, вы понимаете, что делаете..! — Поппи бросилась к старшему мужчине, ее руки дрожали, когда она сжимала трубку телефона. Такое открытое критикование заставило Харли не на шутку разозлиться, и он медленно склонился над маленькой фигуркой куклы. — Кажется мне, что это *ты* та, кто не понимает, что делаешь… — у Харли волосы на затылке встали дыбом от того, насколько он был раздосадован происходящим. И пока Харли с Поппи спорили, Джейми огляделся, натыкаясь на сжавшуюся в углу Кисси — она выглядела более потрепанной, чем раньше. Ему хотелось бы утешить эту бедняжку. По его скромному мнению, она меньше всех здесь заслужила смерти… Черт, да она даже не участвовала в «Часе Радости»! Джейми на мгновение отвлекся от пушистого создания и вдруг кое-что осознал: ДогДэя нигде не было видно… Мог ли он?.. Возможно ли, что Прототип все же пробрался в убежище и… Оу… Это имело бы смысл: пока Харли возился с генератором, 1-0-0-6-ой мог воспользоваться этим в своих целях. Могло ли это значить..? Громкий гвалт был прерван звонком, что заставило Поппи воодушевиться, а остальных троих напрячься.

{Вентиляционный отсек Полки, блок В6… Ты ведь там Поппи?..}

В момент вся атмосфера стала мрачной, и Джейми не заметил, как очутился в объятиях Харли. «Гребаный ад, я ведь знал… знал, что не стоит верить этому Олли», — тихо прошипел старший мужчина, ища пути отступления. Теперь точно стало ясно: каждый здесь сам за себя, все, больше никакой мнимой помощи, только приближающийся пылающий конец.

— …ТЫ ЛГАЛ МНЕ! ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ!

Отчаянный крик Поппи заставил Харли на секунду замереть и ощутить мимолетный укол жалости к девочке, все же она, как и Доуи, просто хотела жить… И винить ее было трудно. Но с тем же в нем проснулось чувство, что взывало к его первобытным корням, когда он еще был «доктором Сойером», — это ощущение собственного достоинства, то, что он должен довести дело до конца. Харли почти учуял запах жженого и понял, что теперь действовать придется быстро. Он бросил твердый взгляд на Кисси, и та правильно истолковала его — медленно подползла ближе. Она была куда преданнее и непредвзята, чем все, кого Харли знал (ну, за исключением парочки других его знакомых). Когда Поппи повернулась к нему, Харли уже знал, что она сделает дальше, и то, как ее маленькое тельце дрожало, дало верный ответ — она собиралась убежать, оставив их позади. Единственный, на кого она могла бы рассчитывать в борьбе с Прототипом, был мертв — его убил Харли, а косвенно и Джейми. Только сейчас Харли смог хорошенько рассмотреть куклу и понял еще кое-что: она умирала… У нее, скорее всего, было внутреннее кровотечение, а множество сколов на форме и коже говорило о травмах серьезного характера, ее раскрасневшиеся глаза говорили о нарушении давления — Поппи боролась до конца, насколько ей позволяло ее истощенное тело. Харли просто кивнул, и кукла опустила голову, всхлипывая, она схватилась за волосы, выдергивая огненно-рыжие пряди. — Я не хотела, чтобы так вышло… Простите, что все так, я… Мне жаль, — Поппи бросила последний взгляд на остальных и нырнула в вентиляцию, исчезая во тьме. Минутное молчание было прервано ожившей телефонной трубкой:

[Вот так и доверяй всем подряд… Забавно, вы, Харли, с самого начала отнеслись к «Олли» с подозрением… Да и ваш ангелочек тоже… Мы оба в курсе, что будет дальше, я лишь скажу одно: не ждите от меня поддавков. Это будет честная борьба, и тот, кто выиграет, заслужит свое «долго и счастливо»...]

До этого притихший и почти не дышавший от ужаса Джейми практически мог слышать, как в голове супруга с молниеносной скоростью вращаются шестерни. А затем трубка вновь обратила на себя внимание:

[Я настоятельно рекомендую быть бдительными и… не позволить себе умереть, пока я не приду за вами лично…]

Пол сильно пошатнулся, и у Джейми возникло стойкое дежавю из собственных кошмарных видений прошлого (или все же будущего?), словно он должен был предугадать это. По крайней мере, Харли, кажется, вполне понимал, что будет дальше, и более того, уже, вероятнее всего, просчитал все возможные моменты. Перед падением Джейми осознал, что они потратили впустую столько времени на сбор взрывчатки. Прототип без труда присвоил результаты их усилий. «Стоило просто выбросить то злополучное письмо… — заторможенно размышлял Джейми, когда земля под его ногами обрушилась, а его крепко прижали к себе мохнатые лапы. — С другой стороны, сделанного не воротишь, и нужно довести дело до конца, как всегда говорит Харли». Джейми решил, что если сейчас закроет глаза, то есть небольшой шанс (примерно в 0,00001%), что он и Харли проснутся дома в теплой постели, а у него под боком, свернувшись калачиком, будет спать Оливер. Закрыв глаза, он прижался лицом к мягкой шерсти Кисси, словно стремясь раствориться в этом теплом облаке. Может быть, все это один большой кошмар, из которого он сможет выбраться, только умерев по-настоящему?.. Если так, то единственное, чего он хотел, — чтобы смерть была быстрой.

[]Victoria sonat![]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Самые уютные воспоминания всегда связаны с чем-то приятным, с тем, что дарует вам искреннее удовольствие от жизни, для Харли такие воспоминания были связаны исключительно с ограниченным кругозором его мира: первые в свое время отвоевала его собака — малышка Джуди, не утомительное создание, была для него всем миром, потом в его жизни появилась единственная и горячо любимая им тетя Дарла, с которой были связаны многие добрые воспоминания, но вскоре он вырос из маленького мальчика в юношу, и его приоритеты изменились. Все, что раньше доставляло радость, отошло на второй план, и Харли все пытался в тайне от самого себя вновь вернуть то теплое чувство — увы, в течение нескольких лет его сопровождала лишь пустота, до одного особенного дня. Харли хорошо помнил этот день — первый раз, когда в его сердце расцвело, словно поздний цветок мака, чувство любви. Он отчетливо помнил, что день начинался совершенно отвратительно, его подчиненные то и дело мельтешили перед ним, и все вокруг вели себя как идиоты. Во время перерыва он решил проветрить голову, отправившись пройтись. Проходя по одному из коридоров, до его ушей донесся странный звук, будто кто-то старательно пытался заглушить плач. Из простого любопытства Харли пошел прямо на звук и остановился прямо перед чуланом, где хранились все нужные вещи для уборщиков. Шум на мгновение прекратился и он дернул за ручку, а затем осознал - дверь заперта. «Кому в голову пришла идея запирать кого-то в таком месте?..» — возмутился тогда Харли, ища взглядом, как бы выйти из этой ситуации. Харли помнил, что ему пришлось повозиться с поиском ключей, но в итоге он, победно размахивая связкой, вернулся к закрытой двери. «Хм… Интересно, сколько времени этот человек там сидит?» — подумал Харли, а затем ему стало отчего-то неприятно: «Если бы я не решил прогуляться здесь, этот кто-то мог сидеть там очень долго… Какая жестокая участь и совсем неоправданная, как по мне…» Отворяя дверь, Харли на многое рассчитывал: что в чулане заперт какой-нибудь непутевый ребенок, эксперимент, да даже Лейт Пьер мог быть там, но… Когда перед ним появился силуэт их новенького механика, Харли, признаться, был удивлен. Невозможно было поверить, чтобы кто-то так жестоко поступил с этим наивно-доверчивым мужчиной. — Эй… Теперь все в порядке, давай я провожу тебя, — постаравшись улыбнуться, Харли замер, в тот момент, когда механик поднял на него заплаканные тусклые глаза, он понял, что тонет. Тогда ему было невдомек, кто этот мужчина, почему с ним так ужасно поступили, единственное, что Харли желал в тот момент, — взять под свое крыло это абсурдно-удивительное создание. Он помнил, как ноги сами занесли его в пространство чулана, как тело само опустилось перед механиком и рука сама протянулась к тому навстречу. — Прости мне мой интерес, но я услышал твои рыдания и просто не смог пройти мимо, — Харли как мог старался звучать отстраненно, будто его это не волновало (попытка провалилась с треском, когда механик с надеждой посмотрел ему в глаза), он слегка склонил голову, продолжая: — Почему ты здесь?.. Кто запер тебя в этом месте? Механик (Харли тогда еще не знал его имени) неуверенно прикусил губу, а затем изобразил жест рукой, прося что-нибудь для письма. К удаче, у Харли всегда имелся с собой блокнот с ручкой, и он протянул письменные принадлежности новому знакомому. Мужчина что-то быстро чиркнул на бумаге и вручил блокнот обратно Харли, тот никак не ожидал увидеть слова: «Простите, что помешал, доктор Сойер, все в порядке. Спасибо, что выпустили меня, вообще мне уже пора». Конечно, так просто Харли не собирался отпускать свой новый интерес: в тот первый день их знакомства он постоянно как бы невзначай попадался на глаза механику. Они вели себя как пубертатные подростки целый день, и Харли ловил на себе странные взгляды, когда откровенно пялился на чужую задницу в любой (не)подходящий. А на следующий день Харли, краснея, как школьник, вручил механику трогательный букетик из цветков мака. — Маленькая компенсация за пережитый стресс, дорогой, — отводя взгляд, Харли ослабил галстук, когда его невольный знакомый осторожно принял подарок. Уже зная, насколько механик на самом деле застенчив и сдержан, Харли в тот момент никак не мог предположить, что этот мужчина, приподнявшись на цыпочках, подарит ему страстный поцелуй в знак благодарности. Спустя прожитые с этим нежным механиком бок о бок годы, Харли понял одну вещь: в момент этого откровенного зарождения взаимной привязанности их, наверное, приворожило нечто потустороннее: были ли это силы судьбы? Или, может, в этот день звезды были в особом положении на небосводе? Неясно… Харли в тот момент, казалось бы, взрослый мужчина, стоял как оцепеневший подросток перед своей пассией, пытаясь скрыть свой стояк и заставить свои мечущиеся мысли собраться во что-то порядочное. — Ты не хотел бы пообедать со мной в кафетерии сегодня? — выпалил он, так и не отрывая взгляд от своих начищенных ботинок. У Харли практически что-то замкнуло в голове в момент, когда его новый знакомый улыбнулся ему так, как никто и никогда не делал раньше. И так, в течение одной короткой недели, Харли обнаружил для себя новую волну приятных воспоминаний. Вскоре он выяснил, что Джейми (именно так звали очаровательного механика) вынужден работать здесь разнорабочим, ведь, по сути, иного выбора у него и нет. Когда же механик заявил, вернее сказать, указал жестом, что живет перебежками, иногда ночуя на фабрике, а иногда в дешевом отеле, Харли понял, что вот теперь его звездный час настал. Ему показалось, что тот молодой мальчишка из прошлого медленно вселялся в его тело. — Ты можешь жить у меня… Я на самом деле редко бываю дома, поэтому ты можешь не волноваться по этому поводу, — Харли старался скрыть свое возбуждение и нервозность. Тогда в Джейми промелькнуло что-то еще неизведанное для ученого. Механик отложил свой обед (который настоятельно всучил ему Харли), быстро подписав в блокноте: «У меня нет денег… Я не могу платить тебе как арендодателю». — Это вовсе не обязательно, я просто хочу… Послушай, ты знаешь, какие слухи обо мне распускают все здесь и какая у меня репутация, — Харли неловко сложил руки на столе, — но мне правда хочется помочь тебе. Я сам не знаю почему… Просто хочу. Он заглянул в глаза напротив, и даже очки не могли скрыть его правдивых чувств к этому механику, и тот в секунду смягчился. В тот обеденный перерыв Харли бесповоротно изменился, едва ему стоило взять блокнот в руки, пробегая глазами по тексту, что написал для него Джейми: «Тогда, доктор Харли Сойер, я весь твой, прошу, позаботьтесь об несчастном калеке». Вот он, момент искушения, когда Харли наконец был вознагражден за годы одиночества — с того момента у него появился человек, о ком можно было заботиться. Тем же вечером Харли прижимал к себе Джейми, что умостился у него на коленях, сжимаясь на его члене. Он вдыхал запах маков с курчавых волос своего нового… партнера(?) и считал, что ради таких воспоминаний на будущее стоило подождать. А вот здесь Харли вдруг понял, что он конечно очень-очень-очень-очень-очень любит своего Джейми, практически боготворит его… Но ненавидит маки, страстно ненавидит их запах и вид кровавых лепестков. И будто назло, вся округа была усеяна этими цветами... Будто предзнаменование.

[]Vallis cineris[]

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

За дверью раздаются оглушительные визги некогда почившего эксперимента 1-1-7-0. Из вентиляционных шахт непрерывно поступает маковый газ, а сирена дополняет всё зловещим переливающимся кроваво-красным светом вперемешку с противно-громким сигналом тревоги (во всей мешанине непонятно даже, что звучит отвратнее — вопли израненной игрушки или трепыхания системы безопасности). Харли знает, чёрт возьми, знает, им нужно бежать и как можно скорее, но вот только обе двери заперты, и выбраться из ловушки кажется невозможной затеей: в вентиляцию путь перекрыть из-за удушающего дыма — они либо задохнутся, либо будут растерзаны, обе смерти неприятны и нежелательны. Поскольку Харли пребывает в сильно рассеянном состоянии из-за всего произошедшего ранее, в кои-то веки в свои, пусть и дрожащие, руки дело берет Джейми — вот что-что, а умирать он точно не планирует, на нем враз стало куда больше ответственности. Младший из мужчин оглядывает комнату: ему как инженеру-программисту что-то подсказывает, что здесь должно быть аварийное открытие дверей — система может быть нестабильной, и на этот случай должны быть ручные системы.

Бинго!

На самом видном месте, рядом с дверью, рычаг, и Джейми тянет его, так что тот приятно щелкает, а затем дверь с грохотом поднимается вверх, открывая им путь на относительную свободу. Что очень вовремя — Хагги уже почти пробрался в комнату. Он хватается за рукав партнера, таща того за собой в коридор, сзади раздаются громкие крики и скрежет металла — им вновь нужно уносить ноги от смертельной опасности. (Впрочем, ничего нового.) Они перебираются через руины, следуя по какому-то животному наитию, чтобы оторваться от преследователя, в какой-то момент Джейми неосторожно оступается, и только благодаря инстинктам Харли успевает схватить того, и оба сваливаются на конвейерную ленту, скатываясь вниз. Поразительно, но внизу их не поджидает голодная пасть дробильной машины или крутой обрыв — мужчины сваливаются на землю и тут же притихают, пытаясь понять, продолжается ли погоня, однако всё стихло. — Похоже, он потерял нас… Или его что-то отвлекло, 1-1-7-0-й так просто не оставит в покое, должна быть веская причина, — Харли поправляет очки, с недовольством отмечая, что одно из стекол немного треснуло. Он поднимается на ноги, подтягивая мужа за собой, тот неуверенно жмется к нему в поисках краткого утешения. Нервный смешок срывается с губ: — Не знаю, что бы и делал без тебя, голубчик… Джейми невольно смутился, ощутив мягкое похлопывание по животу, он отвернулся, чтобы скрыть румянец, и взгляд наткнулся на интересное зрелище: еще один подземный комплекс. (Насколько это место вообще глубокое? Ему казалось, что тюремные помещения и нижние лаборатории — предел технологических возможностей…) Он указал в сторону строений и заметил, как в чужих глазах промелькнуло искреннее удивление. — Глазам не верю… Они и правда собирались расширяться дальше?.. Неужели Лейт вправду верил, что получится… — двинувшись к обзорному окну, что хорошо давало рассмотреть масштабы фабрики и несбывшихся амбиций ее руководителей, Харли обвел строгим взглядом пространство — забытое некогда величие теперь доживало свой золотой век в разрухе и гнили. Он прошипел саркастичный комплимент, обращаясь невесть к кому (а может, к самому себе): «Отличная работенка, ничего не скажешь — столько трудов, и все в одно место…» Не желая оставаться на месте и опасаясь того, что Хагги может продолжать за ними погоню (что, скорее всего, так и есть), Харли немного грубо хватает партнера за руку, уводя за собой дальше. На немой вопрос он тихо бормочет: — Детка, я и сам не знаю, куда мы идем, но нам нужно добраться до… безопасного места, чтобы понять, как уничтожить 1-0-0-6-го и… всю фабрику заодно. Они идут вперед, опять же не через проблемные места: им приходится пробираться через верхние обветшалые этажи и спускаться вниз, приходится заниматься инженерингом для чайников и, в общем-то, всем тем, с чем они уже свыклись здесь. Становится очевидным, что путь их лежит на нижние уровни, вместе с этой мыслью приходит новая — необходимость в лифте и желательно рабочем (или, по крайней мере, таком, что его можно починить). Они продвигаются дальше в здание, и, конечно же, в какой-то момент их крамольная передышка должна окончиться, и конец ее знаменателен — Хагги проламывает одну из стен, и секундная заминка позволяет мужчинам понять, куда бежать. На их удачу прямо за стеной находились так необходимые лифты, и, хотя один из них был занят, второй приветливо открыл им двери, и они немедля забежали внутрь. В следующие пару минут им приходилось уворачиваться от разъярённых атак игрушки, при этом стараясь понять, как выбраться из шаткого положения. Внезапно двери лифта неуклюже разъезжаются, и оба мужчины выстреливают руками-захватами в сторону панели, что довольно опрометчиво — их запросто можно ухватить за гибкие провода и вытащить из шаткого укрытия. Поступок заранее глупый, что доказывает, когда их двоих одновременно хватает лапа игрушки и начинает швырять об двери лифта, благо в стрессовой ситуации мозг Харли соображает, и он сбрасывает с плеч рюкзак, проделывая аналогичное с чужим. Снаружи раздается громкий визг, а после лифт опасно кренится в сторону — тросы издают жалобные звуки, будто предупреждая, механизмы трещат и искрят: Джейми прижимает ладони к животу, а затем бросает взгляд на мужа, будто тот волшебным образом сможет остановить падение кабины. Харли смотрит на него так, будто прощается, — от понимания больнее всего.

…Вот так все для них и закончится?

Даже не смертью от изящных когтей 1-0-0-6-го?..

…

Быть может… такой конец они и заслужили по итогу — оба виновны, и никакое обжалование им не светит…

Харли прикрывает глаза, пытаясь абстрагироваться от ужасного шума вокруг, — он так устал… Ему хочется вернуться домой, где всегда хорошо, с любимым и их драгоценным крошкой Оливером. Он почти может представить себя там: они приятно проводят вечер в компании глупого сериала, который крутят по каналу только чтобы забить эфир под завязку, всё просто… замечательно, как и должно быть. Лифт сильно трясет, и Харли нехотя открывает глаза, скорее чувствуя, чем видя страх партнера. Перед тем, как тросы оборвутся, отправляя их вниз по шахте, он принимает решение, которое может стоить ему жизни, — даже так есть шанс смягчить риски травм для Джейми. Он прижимает партнера к себе, разворачиваясь спиной к стенам лифта, — будет больно, но… он заслуживает этого, если он не выживет, по крайней мере, может быть, у Джейми будет шанс выбраться с фабрики, нельзя, чтобы Оливер потерял обоих родителей так бестактно.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

…

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Перед глазами кабинет, отчасти пространство погружено в полумрак, и рассмотреть обстановку несколько трудно, но многие предметы экстерьера стоят… неправильно, будто их место не здесь. Он медленно обводит взглядом всю комнату, и довольно скоро глаза фокусируются на определенном объекте, точнее… на человеке: мужчина сидит в кресле прямо перед ним, за дорогим дубовым столом — это серьезный стол для серьезной комнаты и ее владельца.

Эллиот Людвиг.

Харли настолько свыкся с образом Лейта Пьера на посту директора завода, что образ прежнего руководителя, когда-то доброго и приветливого, поблек в его памяти. Теперь он не может разглядеть черты пожилого мужчины, но мягкая улыбка и теплые голубые глаза напоминают ему о том, кто сейчас находится в помещении, — мистер Эллиот собственной персоной решил позлить закрома его памяти. Очень давно Харли слышал, будто бы перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, и, может быть, даже ему, не подверженному подобным бредням человеку науки, повезло увидеть что-то… такое. Харли не двигается и не дышит, боясь спугнуть этот момент — усталый разум может отбросить его во тьму забытья, если он будет неосторожен с собственными мыслями. — Эллиот… — слабо начинает он, все же желая как-то проникнуться происходящим, заглянуть глубже, отодвинуть ширму сцены, чтобы посмотреть за закулисье, — давно не виделись, ха? — Ох, Харли, ты, конечно же, прав! Мы так давно не общались по душам… Пойми, я вовсе не хочу отвлекать тебя, как ты выражаешься, «пустой болтовней», но… — бывший директор делает паузу, его улыбка становится грустной, уголки губ подрагивают, — позволь узнать: как ты справляешься? Как ты… сам в целом? Харли открывает рот, но глупо молчит, по-настоящему обдумывая ответ. Он думает о своей жизни, о том времени, когда он был одиноким и ему это нравилось, потом он вспоминает, как впервые приметил тихого младшего работника на фабрике — Джейми был таким… незаметным, маленькая мышка в ловушке из мышеловок вокруг. Он вспоминает нежные взгляды и добрые руки, вспоминает приятную тишину, когда они сидели в полуденный перерыв в столовой, вспоминает все приятные вещи, как цепляется утопающий за спасательный круг. Он взглянул на свои руки и неожиданно вспомнил тот момент, когда впервые взял на руки первенца — самый ценный и значимый подарок, который он когда-либо получал в жизни. Ему почти показалось, что он ощущает вес сына в ладонях, чувствует сладковатый запах и слышит довольный вздох Джейми — кропотливый труд не был напрасен. — Харли?.. — Эллиот обеспокоенно придвигается в кресле. — Все в порядке? — …Да, я в порядке, — наконец тихо отвечает Харли, он складывает руки на коленях, как делал в детстве в редкие моменты смущения, — все хорошо. Я испытываю истинное счастье, которое не покидает меня вот уже много лет… Иногда мне кажется, будто это не моё, словно я присвоил что-то чужое… Как будто счастье никогда не предназначалось мне. — Ну, мне кажется, что каждый заслуживает хотя бы минутного счастья для себя, — Эллиот вновь улыбается, голубые глаза смеются в доброй попытке унять беспокойство собеседника. — Более того, все мы хотим быть счастливыми, глубоко в душе мы довольно жадные существа и прежде всего желаем лучшего для самих себя… Впрочем, кто-то из нас более альтруистичен, кто-то менее — каждому свое. — А вы? — внезапно спрашивает Харли. — Вы могли бы назвать себя… альтруистом? Хорошим человеком, желающим счастья для других? Можно ли сказать, что вы человек, который стремится приносить пользу окружающим и делать их жизнь лучше? Харли замечает в чужих ясных глазах тень, которая вызывает у него сильное беспокойство. Однако вскоре эта тень исчезает, и перед ним вновь появляется образ доброго Эллиота. — Нет, Харли, и прошу тебя… Я никогда не любил это обращение на «вы», — Эллиот качает головой, и с его губ срывается хриплый смешок. — я точно не самый хороший пример порядочного человека… порядочного отца. На самом деле, я хочу пожать тебе руку! Ты стал любящим мужчиной и действительно заботливым родителем! С одной стороны, фантастика, а с другой… Могло ли быть иначе? С твоей-то дотошностью к любым задачам. — …Я тоже не чист на руку, — слабый смешок звучит слишком жалко для такого человека, как Харли Сойер, но что есть, то есть. — Мы все, мягко говоря, не самые лучшие люди... Руководители, ученые, воспитатели... И сами эксперименты, несмотря на юный возраст участников, благодаря общим усилиям стали взрослыми — слишком рано, слишком жестоко… — Думаешь, я не знаю? — голос Эллиота пронизан нотками грустной ностальгии, будто он и правда помнит всю печальную картину. — А ты?.. — Харли поджал губы. Ему все больше не нравился этот разговор. Он не мог понять, что пытается сказать ему его собственный разум. Смех бывшего руководителя не такой, каким помнит его Харли, более фальшивый и наигранный, но вместе с тем этого достаточно, чтобы стало еще больше некомфортно. (В прошлом, когда Харли общался со своим наставником во время участия в программе или во время перерывов в работе, он чувствовал себя нужным… До Джейми, до появления в жизни их сына, его другом, как ни странно, был именно Эддиот, и хотя, когда этот же мужчина отказал ему в дальнейшей работе в компании, Харли все еще считал того своим… другом.) (Эллиот многому научил его, ведь родители часто не могли уделить ему достаточно внимания в подростковом возрасте. У них были свои трудности, и Харли это понимал — в первую очередь они желали устроить ему место в этом мире. Каждый хороший родитель желает устроить своему ребенку жизнь, чтобы чадо росло в благоприятных условиях.) Харли непроизвольно поморщился — смех резанул по ушам, неприятно, как острым по стеклу. Эллиот поднялся на ноги и медленно обошел стол, приближаясь к собеседнику. Он наклонился, словно собирался открыть самую важную тайну жизни. — Ты ведь понимаешь, что я лишь сотканное воспоминание?.. — улыбка пожилого мужчины выглянула из тени, коей было подернуто лицо. — Вот ты и сам себе ответь. Харли не ответил, а лишь опустил взгляд, погрузившись в воспоминания о родительском доме. Ему внезапно показалось, что он снова видит отца, который с укором смотрит на него из-за разбитой вазы матери, случайно поврежденной им во время одной из игр. (Эллиот, конечно, не ругал его… По крайней мере, никогда откровенно, были редкие случаи, когда мужчине приходилось вмешиваться в потасовки: Харли в ранние годы, будучи очень горячим на поступки и споры молодым мужчиной, часто мог ввязываться в споры, которые пару раз перерастали в краткие драки — каким-то образом победа часто оставалась за ним, лишь один раз он хорошенько получил по лицу и остался в проигрыше. И именно этот единичный случай почему-то припоминали ему все кому не лень — в частности, сам Эллиот в качестве показательного привычного монолога об отсутствии смирения.) Эллиот, едва заметно фыркнув, отошел от стола. Харли, теперь не отрывая взгляда, наблюдал за ним, гадая, что же он скажет дальше. — Тебя можно поощрить хотя бы за, что ты любишь и лелеешь своего сына… — мужчина отвернулся сложив руки за спину, как делал обычно во время конференций и показательных выступлений. — Знаешь, родители любят и защищают своих детей от любых опасностей… это обязательство, которое должно соблюдаться. Я сам… превратился в угрозу для собственных детей. Харли удивлённо вскидывает голову, в мыслях проносятся воспоминания и новые вопросы: «Детей? Разве у Эллиота не одна дочь?» — быть может, это лишь все его агонизирующее перед неминуемой кончиной сознание путается и подкидывает для него подобные странности. Прежде чем у него появляется возможность задать острый вопрос, его поднимают из кресла и внезапно ведут в сторону двери — на выход из кабинета. Он останавливается, на что ладони, лежащие на плечах, слегка сжимают ткань его пиджака. — Разве мне не позволено остаться? Хотя бы еще на немного? — пытается Харли, ощущая сковывающий страх перед неизвестностью, что ждет его впереди. — Хах, ни в коем случае! Ты и так уже здесь засиделся со мной! — Эллиот добродушно хлопает своего собеседника по плечам. — А как же твой милый Джеймс? Ты ведь не оставишь его там, среди ужаса, совсем одного? Ты ведь не оставишь их там?.. Харли качает головой с таким усердием, что вызывает горько-добрый смешок у пожилого мужчины. — Тебе пора, Харли… — Эллиот открывает дверь своего кабинета, замок тихо щёлкает, эхом разнося звук по пространству из воспоминаний. — Я знаю, что ты найдешь ответы на свои вопросы, но сделать это предстоит самолично. Береги себя, старый друг… И позаботься о Джеймсе — бедняжке сейчас нужна твоя поддержка как никогда раньше. Дверь со скрипом приоткрывается, и Харли стоит на пороге, из щели сочится ослепительный белоснежный свет, мягко приглашая его выйти. Он оборачивается в последний раз, и всего на секунду ему кажется, что он может разглядеть возрастные морщины на лице наставника и ямочки на щеках, затем всё исчезает в темноте.

…

— Хар… ли!..

Он выныривает из темноты, как из-под воды, и тут же его встречают родные объятия, а ослабленный после падения слух улавливает тихие всхлипы партнера. «Ох, голубчик, мне так жаль, что я напугал тебя…» — только и может выдавить он, крепко сжимая дрожащее тело в руках. И хотя голос приглушен тканью одежды, слова, похоже, доходят до Джейми, и он крупно вздрагивает, тихо плача в плечо, как он думал, почившего супруга. Они сидят, обнявшись, кажется, несколько часов, хотя проходит всего несколько минут, прежде чем оба наконец поднимаются на ноги, поддерживая друг друга — всё же падение не прошло бесследно, и оба испытывают головокружение. — Все в порядке… Мы в порядке, — сбивчиво шепчет Харли, он лихорадочно сжимает чужие плечи, привалившись к партнёру и желая ещё ненадолго ощутить его рядом. Джейми перестает трястись, он довольно скоро в принципе успокаивается, слегка отстраняясь, чтобы лучше видеть супруга. Он хотел бы спросить, как Харли себя ощущает, но не мог даже собраться с мыслями — они были живы, и пока что этого достаточно. Сосредоточиться было сложно — он все еще ощущал явные последствия падения, хотя, казалось, отделался лишь чем-то незначительным, в отличие от партнера. (По крайней мере, на первый взгляд, если судить из поверхностного… осмотра.) Он обвел глазами пространство стараясь прикинуть куда им вообще идти. Чужие ладони, что мягко придерживали его все это время, скользят по телу и он медленно опускает взгляд — Харли смотрит на него неотрывно, будто не может отвести глаз. — Это все было так глупо… — слова ложатся тяжело, как туман они клубятся в горле, и Харли морщится. — Не стоило приходить сюда изначально… Однако выбора уже нет, нужно идти дальше. Харли чувствует себя исключительно глупо, когда партнер бросает на него особенно укоризненный взгляд — в нем так и читается: «А раньше мозгами пораскинуть была не судьба?». И все же в чужих глазах читается искренняя забота, это успокаивает его хотя бы на время. Ему удается прийти в себя настолько, чтобы спокойно подняться на ноги и внезапно понять одну весомую деталь — рюкзак пропал, как его собственный, так и партнера, и теперь они чуть более беззащитны, чем обычно. — Ладно, так… Похоже, нам нужно добраться до условно безопасного места, — Харли кивнул сам себе, выстраивая в голове план действий. — Там порешаем, как добраться до главных комнат — там, насколько я помню, должны быть резервные источники энергии и макового геля… *Отлично, тогда пойдем, мне уже начинает надоедать это все…* — Джейми быстро сообщил свою точку зрения, понимая, что они оба уже на пределе и действовать нужно быстро, но осторожно. Харли бормочет что-то невнятное, но продолжает идти вперед. Сдаться сейчас — еще одна бессмысленная идея. Довольно скоро его взгляд цепляется за картонный постамент: очередная табличка с маскотом, вот только… ему неизвестным. (Может быть, он просто подзабыл имена последних игрушек, что выпускала компания, ведь это не такая необходимая информация для него.) Ему приходится щуриться, потому что, хотя очки все еще на нем (вероятно, благодаря Джейми), зрение у него немного нечеткое. «Хм, не могу вспомнить, кто это…» — задумчиво пробормотал он. Харли подходит ближе, машинально нажимая на кнопку воспроизведения записи, — яснее не становится, за долгое время голос исказился настолько, что разобрать некоторые моменты невозможно. — Неважно, пойдем отсюда, нельзя, чтобы нас снова загнали в ловушку, — Харли осторожно тянет супруга за собой, прочь от места. Они быстро покидают смежные комнаты, следуя дальше по коридорам, вслушиваясь во всяческие звуки — любой признак преследования или слежки.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Пара поспешила в дальнюю комнату, чтобы укрыться от потенциальной опасности — казалось, за ними следует сам 1-0-0-6-ой — эти механические щелчки нельзя было ни с чем перепутать. «Тише, детка…» — Харли бормотал почти бесшумно, прижимая любовника к себе, прячась в самом дальнем углу помещения, там, где их не обнаружил бы никакой свет. Он замирает, когда стук громоздких конечностей становится громче, будто бы их преследователь нерешителен или потерялся — мнется на месте. Джейми в его объятиях сжимается — явный признак сильного напряжения, и он старается успокоить того хотя бы немного: нежные поглаживания и невербальное общение — искусство прикосновений. Скоро шаги удаляются настолько, что и вовсе больше не слышны, однако Харли не встает сразу, еще долго сидит, стараясь убедиться, что все действительно… безопасно. — Думаю, теперь можно уходить, нам нужно найти этого… звереныша, — Харли поднимается на ноги, и его портативная радиостанция издает приглушенный звук, оповещая о возвращении в работу. Очаровательная звездочка подмигивает ему с дисплея, и это невольно веселит: — Где, он сказал, находится временное прибежище? *Думаю, где-то неподалеку… Что довольно опрометчиво, если Прототип так спокойно здесь рыскает, но, видимо, это не совсем привычное поведение…* — быстро жестикулирует Джейми. — Ладно, тем не менее… Надо идти, — Харли кивает в сторону двери и выходит первым, оставляя партнера за собой в качестве меры предосторожности. Они следуют дальше по коридорам, петляя по комнатам, и вскоре действительно находят упомянутое помещение: довольно просторное пространство, где их уже ждет новый знакомый — Джиблет. Маленький зверек быстро носится по своему убежищу, что-то бормоча под нос, и замирает, когда видит их. Джиблет откашливается, а затем приглашает их следовать за ним, подводя пару к большой доске на стене: схемы и надписи подкреплены масштабной картой. — И так, кхм, вот, — зверек указывает на конкретное место на карте, — это котельная, сюда сбросили много всякого хлама, когда… Ну, в общем-то, когда все началось. Там должны быть и рюкзаки… не ваши, конечно, но старые точно там завалялись — я уверен. — Из котельной есть выходы в главные резервные комнаты? — Харли поправляет очки, внимательно изучая расшифровки на стене и другие записки, прикрепленные будто впопыхах. — Полагаю… — Джиблет неуверенно потирает лапы, подглядывая то на мужчину, то на схемы маршрутов (большинство записей были найдены им в других убежищах или собраны в местных лабораториях, что иногда содержали в себе много интересной информации). Он скосил взгляд, говоря вполголоса: — Разве у вас ничего не вышло с… Доуи? Хотя, думаю, так и есть, ведь никого из нас здесь уже бы не было, получись у вас всё по плану… — Пожалуй, что так… — Харли запоминает нужный для себя маршрут, быстро решая, как действовать дальше. Мужчины уже собираются уходить, когда Джиблет внезапно догоняет их на выходе. Запыхавшись, он внезапно серьезно поднимает лапу вверх, словно собирается сейчас выступать с невероятной речью. (Что вообще-то отчасти так и есть.) Зверек выпрямляется, забираясь на ближайшую коробку, чтобы быть с парой «с глазу на глаз». — Послушайте, если действительно хотите покончить с Прототипом, вам нужно отыскать маковый гель… Кажется, есть особенная формула — она может разрушить его на корню, — уверенный, Джиблет быстро достал блокнот, что-то чиркая на бумаге. Харли только кивает, устремляясь дальше по коридору, и Джейми спешит за ним — с новой информацией у них много работы. Старший мужчина прислушивается, когда они выходят на «нейтральную» территорию: любой знак, что может указывать на опасность, не должен быть упущен из виду. Убедившись, что всё в порядке, он подзывает партнера за собой, и они вскоре выходят в просторный зал — примечательная фигура в центре — Брон. «Сколько же он тут вот так… лежит…» — тихо шепчет Харли, даже не задаваясь вопросом, а скорее удивляясь с увиденного. Однако же долго он не страдает над этим вопросом: забирается по лестнице и выхватывает рюкзаки, с опозданием понимая, что они именно их — те, с которыми оба прошли уже огонь и воду здесь. (Быть может, это ловушка, иначе как бы их захваты оказались именно здесь, а не где-то в другом месте.) — Теперь, нужно отыскать лаборатории и хранилища, — подытожил Харли, нежно поправляя рюкзак на любовнике. (Он бы вообще предпочел, чтобы Джейми не таскал на себе подобный… инструмент, но без оного будет сложнее передвигаться.) Они идут дальше, по пути подбирая записки, изучая окружающее. Некоторые записки совсем уж бессвязные и больше походят на предсмертные мемуары, другие же больше раскрывают информацию о том, что происходило на самых нижних уровнях — выбросы жизни, вот что тут было. Многое, что попадалось Харли на пути, было ему в новинку, в особенности информация о том, что его почивший наставник задолго до всего успешно экспериментировал с маковым гелем и воссоздал какую-никакую жизнь до всех инициатив. «Так странно… Мне казалось, что действительно масштабные исследования начались лишь в мое время, когда компания была на подъеме…» — он быстро перечитывал найденные записи. «Неужели Эллиот… Но откуда же тогда взялся 1-0-0-6-ой?» — Харли задумчиво посмотрел один из самых первых отчетов о делах: они хранились в архивах, и, благо, к этому месту не требовалась особая пропускная система — находится здесь они могли свободно. Внезапно его слегка подтолкнул Джейми, держа что-то в руке и, очевидно, желая, чтобы он также ознакомился с новыми записями. *Здесь сказано, какая нужна формула для того, чтобы стабилизировать гель или уничтожить его…* — Джейми быстро жестикулировал, указывая на определенные моменты в тексте. — Ты просто сокровище, милый мой, — Харли забрал документ, внимательно изучая документ, уже направляясь к доске, чтобы записать нужные компоненты: быть может, им и не нужно так из кожи вон лезть, чтобы всё сработало. На самом деле план прост, даже излишне: достать гель, немного похимичить (благо место и ресурсы позволяют), затем заманить 1-0-0-6-ого в подготовленную ловушку, на время удерживать там и в конце подорвать все, начиная с нижних этажей по цепочке. Осталось лишь все реализовать, и без права на ошибку в этот раз — это финал, и здесь не может быть ничего, кроме финала. Нужно лишь собраться с мыслями и сделать план надежным, достаточно, чтобы никаких прорех не было: разработать схемы, где также будут и моменты отступления в случае чего — из пункта А в пункт Б, только с автостопами. (Настало время наконец-то похоронить последние скелеты компании, пусть они отчасти не желают этого лично.) — Ну, теперь картина более ясная, — Харли внимательно оценил формулу, мысленно хваля себя за находчивость. — У нас есть фундамент, осталось лишь отыскать материалы… Нам нужно в крыло, где есть информация о 1-0-0-6-ом… Джейми соглашается, и они направляются к новому месту — архивы, там много осталось от прошлого наследия. По пути они успевают пересечься с Джиблетом и его компаньоном — красным пушистым существом совершенно непонятного назначения (Харли все больше не понимает, чем компания занималась все это время). Однако же, долго они не остаются в подобном составе: Прототип следует за ними по пятам, или лишь пытается — трудно сказать, он довольно непостоянное создание, к тому же очень… нестабильное. — Он не последует сюда, я перекрыл путь, но нам придется искать иной выход… — Харли отходит от двери, оглядываясь в поисках необходимого. Джейми только отрывисто кивает — с недавнего времени у него включилась функция исключительно «холодной головы». Он быстро соображает, куда стоит пойти, — в дальнем конце есть перекрытый проход в помещение, кажется, это что-то наподобие комнаты управления, — там, быть может, есть что-то интересное. И действительно, в комнате есть любопытное: запись разговора между Лейтом и Риттерманом и некоторые записи разных докторов. «Надо же, хм, но, похоже, с токийскими инвесторами не выгорело… Ну и поделом…» — Харли ощетинился, сминая листок с собственным кратким письмом для бывшего начальства. Он замечает взгляд Джейми и не решается что-либо добавить — все и так очевидно. Они быстро разбираются с очередными головоломками и следуют по складским помещениям дальше, к большой двустворчатой двери, где их ожидает подъемник в новую зону. С найденными документами им предстоит отыскать их временных союзников, что происходит довольно произвольно — они сталкиваются на выходе. Передав бумаги, Харли быстро соображает дальнейшие действия: теория понятна, теперь настало дело практики. Им нужно попасть в реанимации — самый краткий путь, чтобы безопасно пробраться, не попадаясь на глаза 1-0-0-6-ому. (У Харли есть веская теория, что Прототип не суется в эту часть комплекса, потому что у него все же есть остаточные неприятные воспоминания.) По крайней мере, пока что их сильно никто не тревожит здесь — в лабораториях достаточно тихо, как и в смежных комнатах, где было что-то вроде приюта (не такого масштаба, как на верхних уровнях, словно бюджеты здесь начинали поджимать… может, сроки — более вероятная причина такого сумбура). *Итак… Здесь, похоже, проходили более поздние «обработки» экспериментов*, — Джейми внимательно рассматривает обстановку. Довольно уютная планировка, если не углубляться в суть. — Да, после операций, особенно… «несговорчивых» отправляли на самые нижние уровни — сюда, здесь, полагаю, независимо от мнений руководивших своими проектами докторов решались судьбы… подопечных, — с некоторой тоской объясняет Харли, взгляд невольно падает на настенные рисунки с мультяшными маскотами — слишком счастливые мордашки будто издеваются. *То есть даже те, кто был в тюрьме?* — Джейми удивленно жестикулирует. *Разве не там игрушки отбывали свое время обычно?* — Я и сам уже плохо помню, будто львиная доля воспоминаний уже стерлась, однако… Эксперименты были непросты в управлении, мне редко приходилось тесно взаимодействовать с ними вне пределов операционных, но из того, что помню, — большинство было буйными, и здесь… — Харли делает паузу, с годами он стал куда сентиментальней, и говорить о подобном становится сложно для него в первую очередь из-за банально человеческого стыда, — кхм, здесь были собраны уже узко-направленные механики работы. *Значит, на нижних уровнях буквально была своеобразная зона отбросов, и если был шанс исправления, то позже их отправляли обратно на верхние уровни…* — довольно быстро соображает Джейми. — Да, здесь все было куда… мрачнее, чем даже обычно, — Харли складывает руки на груди, ударяясь в воспоминания и редкие обрывки из информации. — Если я правильно помню, здесь даже не было привычных воспитателей или смотрителей, только охрана и иногда специалисты. Меня сюда не пускали, да и я очень смутно припоминаю это место… Я даже не мог предположить, что мое начальство настолько умом тронется… *А что же сэр Людвиг?* — внезапно спросил Джейми. *Он разве не проводил эксперименты, может ли быть, что всё это его… инновации?* Харли серьезно задумался над заявлением: действительно… может ли быть, что все было расписано изначально? Он на самом деле мало знал своего наставника в повседневной жизни, и сколько скелетов было у того в шкафу — неизвестно. С иной стороны, довольно сложно было бы выведать информацию у Эллиота, несмотря на добродушие, человеком он был скрытным обычно: мало разглашался о себе или семье, вел крайне закрытый образ жизни, что списывалось на трагичные события. — Могу предположить, что не все так просто… По крайней мере, со всей историей о семье Эллиота… — Харли припоминал некоторые разговоры из прошлого и другие примечательные моменты. Джейми согласился, он позволил себе пропустить легкую тревогу — положить ладонь на живот, стараясь успокоиться хотя бы так. Он прикрыл глаза, усталость опустилась на плечи тяжелым навесом, отчего ноги почти подкосились, и устоять помогли только надежные руки партнера. Они обнимаются, просто стоят так некоторое время, покачиваясь из стороны в сторону. Вскоре оба приходят в себя, собираются с силами и продолжают путь, следуя намеченному плану. Довольно скоро оба достигают камер депривации, что-то по типу комнат памяти — много сборных воспоминаний разных субъектов. В процессе, Джейми, с его умением в базовые механики машин, смог восстановить питание и работу техники. Харли осторожно изучает устройство индоктринации, крутя в руках портативный шлем — видимо, здесь специалисты могли просматривать результаты тестов из «первых глаз». — Что ж, давай-ка взглянем, с чем здесь работали… — Харли нацепил на голову шлем, готовясь к погружению.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Тело будто ватное — неприятное ощущение, и он поднимает руку, чтобы обхватить голову, понимая, что находится даже не в себе — воспоминание 1-1-7-0-го. (Придется прожить этот момент на собственной шкуре, иного не дано.) Он медленно поднимается на ноги и чуть не вздрагивает, когда экран настенного телевизора начинает крутить привычную для содержащихся здесь экспериментов. (Ему странно знакома женщина на записи, на языке крутится имя, но припомнить оное — непосильная задача.)

— Доброе утро, Хагги! Надеюсь, ты сегодня в приятном расположении духа, ведь нас ждет веселое времяпровождение!

Он слушает женщину всего несколько секунд, но от ее притворного щебета у него уже кружится голова. Болезненная пульсация только усиливается, и он издает тихое рычание, обхватив голову слишком длинными для себя конечностями.

— Нет-нет-нет! Хагги, не стоит быть таким грубым. Разве так поступают хорошие мальчики?

(Хорошие мальчики?.. Какого черта здесь вообще происходило? Коллективное сведение с ума детей? Очень на это похоже…) Он, или, вернее сказать, Хагги, поднимает глаза к экрану, недовольно щурясь от слишком ярких цветов и громких звуков. Медленно выходя в центр комнаты, он стоит, покачиваясь, — в голове туманно, зрение сильно мутит, и это не помогает собраться для дальнейшего взаимодействия.

— Ну же, Хагги! Давай-ка немного разомнемся для начала! Как только услышишь сигнал — приступай к делу! Важно, чтобы кубики подходили по форме и цвету!

(Ладно, давай попробуем…) Вскоре раздался сигнал — пора приступать к делу. Он обернулся, и по ушам ударила радостная музыка, что вызывала только тихий гнев, который клокотал под кожей. Подбирая фигуры и забрасывая их в нужные ячейки — монотонная, но отчасти спокойная деятельность, это немного перекрыло… внутреннюю ярость. Пока всё шло достаточно сносно — подбирай, анализируй, складывай в нужное место. Он даже наловчился делать это достаточно быстро, что, в свою очередь, вызывало у смотрительницы восторженные комментарии. Всё прекратилось быстро, и ему стало не по себе, когда музыка резко замолкла — тревожное ощущение поселилось в костях. Он вернулся на место, смиренно ожидая дальнейших указаний.

— Ты просто умница! Как ловко ты справился в этот раз, и больше никаких проблем — разве не чудесно? Теперь следующее испытание, оно немного сложнее, но я верю в тебя, и твои друзья тоже!

На экране мелькают изображения других маскотов, они кажутся добродушными, но это больше похоже на особенную форму издевательства. Внутри что-то болезненно сжимается при виде розовой фигуры, а поутихшая злость вновь поднимается в груди.

— А теперь настало время вечеринки! Тебе нужно проследить, чтобы никто не скучал — они нарушители, и их следует наказать, ты ведь можешь сделать это, правда? Чудесно! По сигналу — приступай!

Вновь этот энтузиазм, что действует на нервы, однако он не сопротивляется — действует по сигналу. Игра на самом деле простая — звучит музыка — зверюшки должны танцевать, останавливается — отдыхают. Вот только когда одна из уже знакомых улыбашек остается сидеть на полу, даже когда музыка играет по-полной, становится сложно. (Мне… надо это сделать? В чем смысл вообще?)

— Хагги, тебе нужно наказать этих сорванцов!

Внезапный шоковый разряд заставил его крупно вздрогнуть — это было больно. Он пошатнулся, а перед глазами всё покраснело, казалось, контроль медленно ускользал куда-то далеко: послышался визг, крики улыбашек и кровь.

— Хагги, тебе нужно прекратить! Ты неправильно играешь, что подумают об этом друзья?

(Неважно, неважно, что подумают друзья — их здесь даже нет… Какие вообще, к черту, друзья в такой ситуации?!..) Он слышит крики, но они ощущаются будто под водой — далеко. И вот уже он несется по коридору, хаотично врезаясь в стены и двери, преследуя одного неудачливого специалиста. После только темнота и тихий звук, ритмичный, четкий, но с каждой минутой отдаляющийся — как угасающее воспоминание.

.

.

.

Харли резко сдергивает с себя шлем, тот падает на пол со звонким стуком, а на лицо капает машинная жидкость — кажется, аппаратура дала сбой, и его выбросило из воспоминания. — Ладно… ладно… — он прикрывает глаза, стараясь отдышаться, рядом с ним опускается на колени Джейми, ласково прижимая к себе. Он кладет голову на чужое плечо, долго жмется к этому теплу. Ему хотелось бы сейчас находиться дома, сидеть в обнимку с мужем и сыном, в спокойной обстановке ожидая пополнения — именно это, скорее всего, двигает им сейчас. Поэтому он поднимается на ноги, превозмогая усталость, легкую мигрень, только чтобы подвести это дело к финалу. — Что ж, теперь ясно — ничего хорошего ждать не стоит, — Харли находит в себе силы посмеяться, хотя выходит слабо. Они неловко обнимаются, а затем выходят в длинный коридор — тот самый, и когда сзади раздается громкий визгливый крик — начинается явное дежавю. Им так же приходится вновь бежать, и хорошо, что сбоку есть брешь — пара быстро запрыгивает туда, не останавливаясь. Они практически вываливаются в просторный зал, где куча смежных комнат и все будто бросили в спешке — собственно, так и было, скорее всего. Харли быстро тащит партнера за одну из стен, вслушиваясь, как 1-1-7-0-й следует за ними сюда — слышен приглушенный звук шагов. «Нам нужно отвлечь его, попробуем включить экраны… Может, это выиграет нам время для побега», — Харли указывает в сторону панелей, а затем находит и нужный выход — герметичные ворота, что запитываются от привычных батарей. Они расходятся: Джейми занимается разблокировкой двери, а Харли максимально отгоняет от него Хагги — держа того в дальнем конце помещения. Харли невольно наблюдает за экспериментом все это время, и ему, совершенно несвойственно, становится жаль: 1-1-7-0-й явно потерян и пребывает в бессознательном состоянии. Двери открываются, и он бросает взгляд на Хагги, но тот неотрывно смотрит на изображение на экране. Решая, что лучше оставить это дело, Харли покидает зал, следуя за Джейми в совершенно другую секцию. — Итак, что у нас здесь… — Харли осматривает очередной шедевр игростроя — просторную площадку. — Должен сказать, это место… достаточно сносное, в отличие от «большого» аналога… *Здесь… немного уютно…* — согласился Джейми. На самом деле, в этом месте было отчасти спокойней — будто здесь не произошло ничего критического, как на уровнях выше: не было такой суматохи, крови или чего-то подобного (да, трупы и прочее водилось и здесь, но… будто не в таком количестве). — Давай посмотрим, что дальше по курсу, — тихо хмыкнул Харли, немного расслабившись после напряженной погони. Они находят в домике на дереве довольно тревожную запись, и Харли посчитал, что из-за особенной нестабильности экспериментов на нижних уровнях особому контролю подвергались и сотрудники. (Что вообще была логичная мера предостережения для всех. В конце концов, эти два жука всегда умели стряхнуть с себя все, что угодно. Лишние риски — не имидж компании, как говорится: предупрежден — значит вооружен.) Решение оказалось непростой задачей, поскольку ничего очевидного не наблюдалось. Ворота в следующий сектор были, но оставалось неясным, что именно их могло бы активировать. (Как обычно — ответ на явном месте — практически на самих герметичных воротах.) — Хм, похоже, нам придется еще повозиться в этой… области, — Харли замолкает, потому что слышит очень осторожные шаги — чрезмерная осторожность, такая не может быть просто так. Так и есть — их подкараулила новая фигура: кукла, насколько Харли вообще помнил, Лили, следила за ними, наверное, уже какое-то время. Он пытается оттащить Джейми подальше, но игрушка хватает их, намереваясь придушить — скорее всего, чтобы поиграть, типичная модель поведения. Перед тем, как зрение совсем меркнет, Харли слышит смутное:

— Ах, новые друзья! Нам всем будет так… ВЕСЕЛО!

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

С трудом получилось разлепить глаза — голова слегка кружилась, как на очень медленной карусели (Харли вспомнил, как пару раз ходил с сыном на подобные «дошкольные» аттракционы). — Ах, ты проснулся! — Лили радостно хлопнула в ладоши — стук кукольных деталей раздался в тишине почти слишком громко. — Твой друг еще спит, но мы можем пока повеселиться, звучит отлично, правда? Да, именно так! Харли не обратил внимания на куклу и не слушал ее болтовню. Единственное, что привлекло его мысли, — это присутствие Джейми. И он быстро огляделся в поисках любимого, тот лежал совсем рядом — на другой стороне дивана, казалось, мирно спал, если бы не напряженное лицо. — Что ты с ним сделала? — холодно спросил Харли, машинально стараясь прижать к себе партнера. — Разве так поступают гости, м? — кукла уперла руки в бока. — Я приглашаю вас к себе в дом, значит, ведите себя соответственно! Вы — мои гости и должны относиться ко мне уважительно, а не расспрашивать о… всяком! Лили замолкает, будто обиделась, но скоро ее напускное разочарование исчезает, и она уже игриво хихикает: — Я лишь немного вас… утихомирила! Все будет в порядке, он уже просыпался, но бедняжка, похоже, так устал, что опять уснул! — она крутится на месте, снуя вокруг «гостей» от одного к другому. — Ладно, — Харли старается вести себя сдержанно, не стоит провоцировать конфликт, особенно если изначально идут на дружелюбный контакт, — стоит посмотреть и потом сделать выводы. — Итак, раз вы здесь, то можете очень помочь мне! — Лили улыбнулась, слегка покачиваясь на пятках, как делают в нетерпении. — У меня намечается чаепитие, и вы тоже приглашены — почетные гости! Я бы хотела, чтобы вы помогли мне все устроить! — Хорошо, но, пожалуйста, позволь моему… товарищу отдохнуть, он и правда очень устал, — Харли поднялся на ноги, не решаясь, как обычно, проявить нежность к партнеру, будто что-то подсказывало — будь внимательным. — Ладно-ладно! — быстро согласилась Лили, кружась на месте, довольная собой по не совсем понятным причинам. Затем она довольно серьезно дала указание: — Для начала нам нужна сервировка — принеси, пожалуйста, посуду, а потом возвращайся ко мне! Харли не собирался болтать без толку, направившись по указанному месту — лучше он пляшет под дудку куклы, чем выиграет для Джейми несколько минут отдыха. И казалось, что Лили достаточно доброжелательна к нему (быть может, они никогда и не виделись, а может, оба забыли друг друга за долгие годы), чтобы не проявлять никаких признаков «безумства»... по крайней мере сейчас. Он приносит все необходимое, потом следует еще одно поручение, и это также исполняется без лишних слов. Вот только когда его направили в импровизированный подвал — вот там и был сюрприз: в камере, затаившись, сидели две знакомые фигурки — Кисси и Поппи. — Так ты жива… — Харли опустился перед маленькой куколкой, и та неловко подошла ближе. Она выглядела еще хуже, чем в последний раз: личико треснуло, один глаз был поврежден, волосы были редкими и, казалось, выпадали — она долго не протянет в таком состоянии. — Как видишь… Мне жаль, что я не нашла вас раньше… Мы пытались пересечь территорию Лили, но она нас поймала, — Поппи слабо вздохнула, явно изможденная от всего происходящего. — Как думаешь, получится нас вызволить? — Я что-нибудь придумаю… — Харли кивнул, быстро оглядываясь в поисках возможного способа открыть решетку, но сверху донесся голос Лили, и он, извинившись, поспешил наверх. Поднявшись, он медленно двинулся в зал, когда его привлек тихий разговор в одной из комнат, что показалось странным — с кем могла бы так шептаться Лили? Из чистого любопытства он заглянул в щель двери и замер: кукла общалась с трупом, и, судя по всему, собственным, до того, как над ней провели эксперимент. Он вслушался и довольно скоро осознал, что Лили — это и есть та женщина, что давала инструкции для остальных экспериментов в камерах содержания. Грейс — вспыхнуло у него в памяти (быть может, не из собственных воспоминаний), и все же он очень плохо помнил эту женщину, а тем более не представлял, чтобы она участвовала в инициативе «Больших Тел». (Был ряд причин, почему в экспериментах никогда, или за редким исключением, не участвовали взрослые — с ними сложнее, с их телами и мозгами — в них нет такой пластики. Об этом ему рассказывал еще Эллиот в свое время, но тогда этому не придавалось большое значение.) Теперь же странное поведение Лили стало понятно — она просто сошла с ума, скорее всего, под влиянием 1-0-0-6-го. Это усугубилось со временем, а может, изначально всё было так… плохо. «Черт возьми, надо убираться отсюда…» — быстро уходя, бормотал Харли. Он за несколько шагов добрался до зала и с облегчением увидел Джейми, что уже проснулся и теперь проверял снаряжение, а заметив присутствие, тут же обернулся на звук. *Харли… что случилось?* — Джейми жестикулировал осторожно, подбирая слова. — Нам нужно… — Харли не успел договорить, в комнату быстрым шагом вошла кукла, перебив его. — Как славно, что теперь все готово и наш главный гость скоро будет здесь! — Лили нервно захихикала, ее глаз слегка дернулся — нехороший признак. Она повернулась к мужчинам, громко заявив: — А теперь за стол, пора! Харли шагает впереди, а Джейми, все еще не до конца осознающий, где они находятся, следует за ним по лестнице. Они быстро добираются до места, и Лили довольно любезно усаживает их за стол — Поппи и Кисси здесь, только, похоже, насильно. Слишком напряженный Харли не совсем обращает внимание на взаимные оскорбления между двумя куклами, вскоре его привлекает отчетливый шум. — Ах, вот и он — наш главный гость! — Лили издала громкий вскрик — не то радость, не то восторженный ужас. — Сюрприз! В большой зал, буквально раздвигая стены, словно ребенок открывает кукольный домик, вваливается Прототип — массивные паучьи конечности громко щелкают, когда он медленно приближается. — Вот вы все здесь… — механизмы Прототипа трещат, будто по ним проходит постоянное напряжение. Он замирает, а затем склоняется над рыжеволосой куклой: — Поппи… Твоим играм пришел конец — пора возвращаться домой… Поппи попыталась возразить, но была прижата к стулу и затихла, а Прототип перевел взгляд на мужчин — единственный глаз зловеще блеснул, отражая приглушенный свет ламп. — Вас двоих называют «Мясниками» — тебе, Харли, это подходит… — Прототип, со своей вечно застывшей улыбкой, приближает лицо к старшему из мужчин, изучая его реакцию. Не найдя нужных импульсов, он недовольно качает головой — бубенчики звончат в тревожном жесте, а он продолжает: — Что же до вашего дорогого, как мне помнится, Джеймса… От него я, признаться, не ожидал подобной прыти… В конце концов, он ведь был… «Ангелом», разве не так? — Ближе к делу, 1-0-0-6-ой… Ты хочешь поговорить. Я вижу, ты всегда был нетерпелив, стремился к большему, но я не виню тебя, — Харли сложил руки на груди, стараясь переключить всё внимание на себя. (С его манерой хладного эксцентризма это удалось даже слишком хорошо.) — Какая надменность… Ты, Харли, до сих пор относишься ко мне… свысока… — Прототип звучал крайне недовольно. И пока остальные зацепились языками, Джейми начал осматриваться, ища возможные выходы из затруднительного положения. Он довольно скоро осознал, что можно улизнуть со второго этажа, где располагалось большинство комнат. Внезапно по комнате пронесся тихий вскрик, и Джейми даже вздрогнул, медленно переведя взгляд к остальным. От зрелища что-то внутри сжалось в какой-то тревоге — Поппи безжизненно повисла в когтях Прототипа, явно истерзанное сколами кукольное тело даже не дергалось в попытках выбраться. — Что ты… — Харли машинально подался назад от всей сцены. И прежде чем кто-либо смог сообразить от всего происходящего, розовая игрушка с пронзительным воплем бросилась на Прототипа, тем самым создавая нужную суматоху для побега — парочка мгновенно воспользовалась этой возможностью. Вот только за ними, будто цепная псина, пустилась Лили, не желая упускать их, она следовала за мужчинами по всему маршруту, недовольно выкрикивая оскорбления вслед. «Нам нужно избавиться от нее, и быстро…» — пробормотал Харли, быстро осматриваясь, чтобы понять, как можно привести план в действие. Довольно заманчивыми показались высокие «парящие» платформы, что были призваны изображать облака на площадке, — этим он и воспользуется. «Уходи, я разберусь с ней…» — он подтолкнул партнера к выходу, а сам запрыгнул на платформу, удостоверившись, что безумная кукла преследует именно его. — Какое невежество! — Лили запрыгнула на платформу, недовольно прищурившись, продолжая сыпать ругательствами. Она дернула себя за волосы, злясь все сильнее: — Я была добра к вам! А вы… А вы так поступили со мной и моими гостями! Вы оба просто невежды! — Это довольно лицемерно, не находишь, м? — Харли специально поддерживал этот, казалось бы, очень нелепый диалог, только чтобы игрушка следовала за ним по пятам и угодила прямо в ловушку. — Ты ведь делала это только из-за 1-0-0-6-го… Просто потому, что не желала подорвать его благосклонность — это не очень гостеприимно… — Заткнись! — рявкнула Лили, перепрыгивая на следующую платформу, не замечая, как та пошатнулась — старые тросы вовремя начали проседать. «Отлично!» — промелькнуло в сознании Харли, когда последняя подвесная платформа сильно пошатнулась после того, как он спрыгнул с нее. Игрушка, ничего не подозревая, бросилась за ним, подгоняемая новой порцией ярости, что, можно сказать, предрешило ее судьбу. От неосторожного движения платформа под ногами игрушки качнулась, и часть подвесных тросов оторвалась, чем вызвала крен в одну сторону. Харли без единой эмоции наблюдал, как Лили отчаянно цепляется за поверхность, быстро скатываясь вниз и с криком срываясь на пол. Он все же слегка морщится, когда на игрушку сверху падает конструкция — наверное, не очень приятное ощущение — быть насмерть раздавленным (как будто ему уже не доводилось испытывать нечто… хуже). — Черт возьми… — Харли покосился с платформы на неприглядную картину внизу. — По крайней мере, это было быстро… Он осмотрелся, чтобы понять, куда идти теперь, — каждое место резко стало в градус опаснее из-за проступка 1-0-0-6-го. Не было сомнений, что тот теперь совершенно потеряет всякое терпение и контроль, если это и было в нем раньше. (Ситуация слишком скоро превратилась в сущий кошмар, из которого ему и партнеру необходимо было найти выход.) По крайней мере, одной проблемой меньше, оставалось лишь разобраться с совершенно незначительным аспектом, от которого зависел успех побега с фабрики, — всего-то уничтожить (с концами) 1-0-0-6-го и похоронить вместе все «останки».

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Они пересеклись с Джиблетом, но ненадолго, вскоре их, если так можно выразиться, расшугал 1-0-0-6-ой, так что всем пришлось разбежаться в разные места. Ловушка с поездом не только не принесла ожидаемого результата, но и усугубила ситуацию, поставив всех в уязвимое положение. Будучи загнанными в угол — выпускать когти будут все. *И какой у нас теперь план?* — Джейми быстро жестикулировал, несколько нервно дергая руками, как происходило в тревожные моменты. *Прототип явно зол и теперь совершенно не даст нам… пощады…* — В этом ты прав… — Харли поджал губы, поглядывая на обстановку в лаборатории, где сейчас отсиживались. — Остается одно — действовать по первоначальному плану… Взорвать все нижние уровни, чтобы запустилась цепная реакция, и вместе с этим избавиться от 1-0-0-6-го… *Звучит это… довольно жестоко…* — слабо возразил Джейми, не то чтобы у него были серьезные намерения устраивать дебаты по этому поводу, но что-то внутри сжималось от понимания собственной вины. — Когда я говорю об этом, звучит просто отвратительно, но выбора у нас нет, — Харли потер переносицу, морщась от головной боли, — он не станет слушать никакие аргументы и не будет сотрудничать никоим образом — для него сама мысль об этом оскорбительна… *И все же… Кто он такой вообще?..* — Джейми слегка склонил голову, подобные вопросы уже давно вертелись в голове. *Он ведь взялся из неоткуда… Ты говорил…* — Если честно, я точно и сам не понимаю странностей насчет 1-0-0-6-го, — Харли неловко пожал плечами, — это… сложнее, чем кажется, полагаю, что вся история тесно связана с ранними годами деятельности непосредственного руководителя компании… Дело тут куда глубже… *Ох, значит, Прототип очень тесно был связан с мистером Людвигом?* — заинтересованно жестикулировал Джейми. — Да, видишь ли, в основном я действительно по большей части развлекался с 1-0-0-6-ым… Может, ты помнишь, кхм, — слабый румянец добрался до щек Харли, и он постарался сохранить серьезность. — И все же я прекрасно знал, что меня настойчиво просили… как бы сказать, «позаботиться» об этом творении… Словно 1-0-0-6-ой был слишком важен для Эллиота, как если бы… Наступило молчание, мужчины задумались и всерьез — истина витала где-то в воздухе, крутилась на языке, как знакомое слово. И вскоре Джейми будто осенило крамольной догадкой: если Эллиот Людвиг с таким трепетом, исходя из чужих слов, относился к Прототипу, значит, ответ мог быть только один — отчасти безумный, но, быть может, правдивый. Джейми медленно повернулся к партнеру, будто по-новому взглянув на него и понимая, что мысль не так уж далека от правды, скорее всего. (Он мыслил, исходя из собственного опыта и действий, — быстрый анализ с наиболее настоящим результатом.) *Харли… У мистера Людвига был только один ребенок, это, конечно, известный факт, вот только тебе не кажется, что это не совсем так?* — Джейми начал издалека, как делал обычно с сыном, чтобы объяснить ему щепетильную тему. — Полагаю, что это не совсем так… — Харли попытался вспомнить любые необычные разговоры из прошлого со своим наставником. — Вообще-то… мне кажется, что в этом есть смысл. Прототип — сын Людвига… Хм, быть может, конечно, не родной, а, кхм, допустим, был взят в семью из приюта — это объясняет, почему мой бывший наставник был одержим подобной… идеей. *И это также объясняет одержимость Прототипа названной сестрой и прочие психологические проблемы — он, наверное, изначально рассматривался с точки зрения ресурса…* — Джейми слегка нахмурился, слабая печаль по отношению к эксперименту сжала что-то внутри. — Тогда все еще хуже, чем на самом деле, — Харли сморщился, складывая руки на груди, изредка поглядывая на двери, будто опасаясь говорить вещи такого рода вслух. — Мы имеем дело не просто с экспериментом, и притом очень нестабильным… К тому же он с комплексом неполноценности и маниакальным желанием обратить на себя внимание… *Тогда нам следует действовать быстрее…* — Джейми нахмурился, стараясь простроить в голове план. Больше они не тратят пустых слов и жестов — путь лежит в архивы, чтобы добраться до центральной системы, поскольку везде стоит серьезная защита от вмешательства — без ключей сброса у них связаны руки. В одном из коридоров раздается шум, что привлекает внимание — они на открытой территории, и здесь при случае потасовки останется только убегать, что, конечно, не совсем в приоритете. Внезапно по помещению прокатился пронзительный визг — пушистое зверье вновь выследило их. «Он все еще живой… Черт возьми, вот это стремление!..» — Харли не смог сдержать мимолетного восхищения, перед тем как пуститься наутек, увлекая за собой партнера. Джейми только покачал головой, не разделяя восторг мужа, особенно в данный момент. Однако каким-то образом удача все еще цеплялась за них двоих — навстречу, несколько растерянная, выскочила Кисси — мордашка игрушки странно дернулась. Харли было дернулся, но Джейми остановил его, понимая, что лучше не вмешиваться. Он потянул партнера за собой, подальше от потенциальной драки, однако, прежде чем кто-либо смог среагировать, из темноты коридора послышался режущий слух звук — скрежет металла — Прототип отыскал их здесь. — А вот теперь нам стоит уходить, и быстро, — Харли довольно быстро сообразил, что вскоре они могут попасться под горячую руку, поэтому решительно потянул партнера прочь отсюда. Харли осознавал, что 1-0-0-6-ой теперь точно их не оставит так легко — прошлая попытка не увенчалась успехом, и это возымело эффекты. Теперь же их время сократилось до критического минимума, и действовать следовало быстро, поэтому он, не теряя времени, пока эксперименты были заняты друг другом, направился в крыло, где и находился важный аспект плана — систематизированная станция. Он скорее следовал наитию, чем какому-то выверенному плану в голове — мысли уже слишком путались. Они оказались в просторной комнате, где было много выходов и входов, что-то по типу большого вестибюля для рабочих. Позади послышался скорый лязг, и ему пришлось искать место укрытия, по крайней мере для Джейми. — Голубчик, оставайся здесь, я найду тебя… — он не позволил себе разбрасываться сантиментами, уходя в противоположном направлении, желая на время обдурить 1-0-0-6-го. Он некоторое время бродил по извилистым коридорам, пока ему не надоела эта бесконечная беготня. Собравшись с духом, или тем, что в нем осталось, он приготовился к тому, от чего убежать он не мог, — к главной ошибке своей молодости, к тому, что стало его опухолью на годы вперед. — Что ты хочешь сделать со мной, если я добровольно капитулирую? — Харли скрестил руки на груди, не желая оказывать оппоненту удовольствия видеть малейшую уязвимость. — Убить тебя будет… мало… — Прототип заскрежетал, и голос его был похож на тысячи ножей, режущих по стеклу. — Теперь у меня, почти нет… долгосрочных… ресурсов… Я хочу… преобразовать тебя… Н-да… — Ты отпустишь Джейми, если я соглашусь стать твоей марионеткой для экспериментов? — Харли понимал, что скорее тянет время, чтобы найти благоприятный выход из тупика. — Я соглашусь только на этом условии, ты ведь понимаешь… Олли? Прототип внезапно замер, затем отшатнулся, будто его током ударило, — что-то в чужом тоне голоса напомнило ему момент из далекого прошлого. Под пристальным взглядом Харли он ощутил себя почти маленьким, хотя разница в росте должна была играть на его пользу, чего не происходило прямо сейчас. У него будто случилось короткое замыкание моментом, то, с какой глубинной холодностью на него устремились глаза бывшего руководителя, напомнили ему взгляд отца, того человека, из-за которого он и оказался… здесь. — Я… — Прототип замялся, под этим статическим взором он словно растерял себя полностью, представляясь жалким ребенком. — Послушай, — Харли тяжело опустил руки, больше не пытаясь казаться грозным, — я могу понять твои чувства… Тобой просто воспользовались, подарив надежду на что-то хорошее. И ты перенял эту жестокость, решив подражать… нам. — Если ты… пытаешься давить на жалость… то… это… глупо, — обвинил Прототип мужчину, поддаваясь капризу, что жил в нём долгое время. — Ты… ничего не понимаешь! — Возможно, я действительно не улавливаю суть… Быть может, я лишь тяну время… — вскинув руки, Харли отступил, будто капитулируя. — Никто меня… не понимал… никогда… — тусклый глаз Прототипа обратился к оппоненту, словно в мятежной попытке донести суть. — Эллиот… говорил, что мне… кхм, мне следует… подождать, и всё наладится… Он солгал… ему не было до меня дела… — Эллиот действительно… превозносил дочь, с другой стороны — можно ли его винить так строго… — Харли отвел взгляд, задумавшись. Понимая, что от него ждут продолжения, он добавил спокойным голосом: — Ты действительно был лишь инструментом, поэтому и поступил, как то, чем тебя считали… Я не виню тебя, нет. Прототип, похоже, растерял всю свою злость и теперь лишь безучастно слушал доводы. Он, конечно, не готов был так просто… сдаться, но Харли Сойер всегда был убедительным в словах, даже не столько красноречивым, просто… горько-правдивым. Ему было отчасти лестно, что мужчина разговаривает с ним, будто они на равных (чего никогда не было раньше, даже когда он пытался говорить со своим названным отцом). Ему почти не осталось смысла что-либо делать. Один на целой фабрике, он мог лишь смириться. Однако так просто он не сдастся. — Я могу… дать… вам фору, — начал Прототип аккуратно, мысленно соображая, — и перед этим… одна деталь: в серверных… много… информации, довольно… интересной для вас — заберите все папки, чтобы… все не было так напрасно… Харли не нужно было говорить дважды, он кивнул, быстро ретируясь, чтобы отыскать Джейми и довести всё до конца. Он быстро сообщил партнеру весь план, и тот с готовностью согласился — иного было не дано. Они добрались до центральной комнаты, где сбросив все ключи, запустили программу для того, чтобы запустить циркуляцию дыма. В то же время им пришлось наспех искать противогазы, благо, что Харли приметил несколько неподалеку еще раньше. Казалось, 1-0-0-6-ой отчасти уже не сопротивлялся, он только бросил им взгляд, когда они выбегали из коридоров к массивным грузовым лифтам. (Он, такой болезненно привязанный к Поппи, с ее гибелью отчасти сам раскололся, что стало для него началом конца.) Они столкнулись на выходе, будто массивные планеты, что вот-вот должны сойти с орбит, однако же... Этого не произошло — супруги миновали умирающую звезду, оставляя ту угасать в одиночестве — печальное, но единственное верное решение.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗

Даже будучи достаточно далеко от эпицентра пламени, можно было ощутить, как все вокруг нагревается со скоротечностью. Лифт поднимался вверх, словно подгоняемый языками пламени, что уже начали пробираться все дальше, охватывая нижние этажи полностью. Огонь стремится поймать воздух, что значит — верхние этажи скоро тоже окажутся в непроглядном пламени и кровавом дыму. Стоило платформе со скрипом остановиться, как Харли сорвался с места, уже следуя заранее проложенному (не без помощи уже покойного 1-0-0-6-го) маршруту до лестницы, что выведет их прямо к внешнему корпусу «Приюта». Он сжимал в руке ладонь партнера, стремительно преодолевая все пролеты и небольшие завалы. Было так странно покидать фабрику в такой спешке, будто они что-то украли и пытаются скрыться (хотя они все еще считаются правонарушителями, ведь проникли на объект без видимого разрешения, но кого это волнует прямо сейчас?). Казалось, адреналин заглушает запах гари, проникающий в воздух наверху, и это только подстрекало мужчин двигаться быстрее. Шум от постоянных разрушений внизу подстегивал парочку, и те добрались до вагонетки куда быстрее, чем рассчитывали. Запрыгнув в нее, оба напряженно замерли, боясь даже дышать. — Мы уже у цели, осталось добраться до станции, — Харли ни на секунду не выпускал партнера из рук, тот был рядом, не отходя ни на шаг. Наблюдая за тем, как рушится все вокруг, Харли ощущал одновременно и утешение, и печаль. Столько трудов пошло насмарку, они тратили время не на те вещи… Словно прошлись по кругу, только чтобы вернуться в изначальную точку старта. «Все это изначально было сплошным ребячеством, Эллиот начал это, и ему же хватило ума проложить остальным эту тропинку в адские угодья», — размышлял Харли, наблюдая за тем, как огонь вырывается из лопнувших труб, — «неужели игры в богов когда-то оказывались успешными? Стоила ли эта «Вавилонская башня» всех жертв?..» Вскоре кабинка остановилась, выпуская из своего чрева двух мужчин, что в мгновение ока выбежали наружу. «Пусть все исчезнет, пусть Изумрудный город падет под своей же иллюзией, прах к праху!» — вновь в сознании рычит зловещий бас, и Харли приходится с ним согласиться. Они проносятся мимо знакомых мест, практически ничего не замечая, предпочитая игнорировать визги и скулеж оставшихся тварей. Подняв голову к потолку, Харли видит, что огненные всполохи среди красного дыма следуют за ними по пятам, словно он и Джейми ведут за собой всепоглощающую смерть. Он слышит, как трубы шипят и беснуются позади, как лопаются их металлические корпуса, извергая удушающий газ вместе с пламенем. (Могут ли Харли и Джейми называться «Прометеями»? Технически именно они принесли очищающий огонь в это место… Ди-ле-мма, как не крути…) Им приходится использовать рюкзак для того, чтобы преодолеть несколько неудобных моментов по пути. И вот они уже у финишной прямой, впереди маячат двери, и остаются считанные метры до выхода, оба мужчины избавляются от спасительных «ГрабПаков», чтобы бежать было легче. Даже удивительно, что ничего не мешает им буквально вынестись из здания через черный ход прямо в лес. На улице ранняя ночь и тишина, слышен только слабый ветерок, играющий с листвой. Харли бросает взгляд на главное здание комплекса и смутно может различить тонкие клубы дыма, поднимающиеся в звездное небо. А потом он слышит это — звук настолько пронзает его сердце, что это физически больно, и он вертит головой по сторонам, как сумасшедшая пародия на всеми любимые «Чашки». Харли замечает своего партнера, что остановился неподалеку: его глаза плотно зажмурены, он плачет, затыкая уши, — Джейми не делал так очень и очень давно. (Ему хорошо помнятся дни, когда они еще были просто «друзьями с привилегиями», назовем это так… Харли часто видел, что Джейми сильно нервничает, когда его что-то тревожит: громкие звуки, слишком яркий свет, неудачно отстриженная бирка на воротнике купленной им в подарок рубашки — все это приводило младшего мужчину к какой-то неведомой грани истерии.) — Эй… Эй-эй-эй, Джей, давай открой для меня свои глазки, я рядом, тебе больше нечего бояться, все закончилось, — с невероятной аккуратностью Харли убирает чужие ладони от лица. Он испытывает огромное облегчение, когда Джейми немного успокаивается, его дыхание перестает быть таким резким и прерывистым, а слезы постепенно высыхают на лице. *Значит… все?* — Джейми указывает на очевидный факт происходящего. Не отвечая, Харли поднимает глаза к небосводу, там, за пределами их маленького мирка, каждую секунду происходят куда более масштабные вещи: звезды умирают и рождаются, вселенные исчезают в небытии великой тишины, события сменяют друг друга непрерывным потоком. «Мы так много тратим сил на бессмысленные вещи… Только чтобы в конце понять, что ничего этого не стоило ни грамма усилий…» — Харли смотрит на редкие всполохи пламени в недрах фабрики, будто само адское пламя пытается пробраться наружу, — «сплошные траты, ничего святого…» Его разочарование, должно быть, витает в воздухе, смешиваясь с запахом гниения, паленой шерсти и плавящегося пластика. Он ощущает легкое прикосновение, а затем к его спине прижимается теплое тело партнера, и, как ни странно, это помогает унять поток мыслей. Харли видит, как между деревьями кружатся мелкие частицы, напоминающие снежинки. Голос в голове подсказывает, что это первый пепел от пожара. Совсем скоро вся прилегающая территория будет покрыта сероватой пленкой, словно тонкой скорлупой, что защищает мягкие внутренности. На самом деле особого смысла стоять здесь нет, и мужчины понимают это, но что-то удерживает обоих на месте, только когда день окончательно подходит к концу, а небо разрезают млечные ножницы, заливая все прохладным светом, они уходят. Харли уверенно шагает к машине, припаркованной за участком. Только сейчас оба осознают, как сильно устали. Закидывая сумку на заднее сиденье, Харли роняет голову на руль, прохладная обивка приятно ощущается на коже. — Ты… Дорогой, как ты себя чувствуешь? — голос старшего мужчины приглушен, но в тишине салона он кажется оглушающим. — Может, вернемся домой и завтра сходим в ближайшую больницу? Ты не против? Откинувшись на сиденье, Джейми пожимает плечами, он такой сонный и слабый, что мыслить кажется непосильной задачей, ему неприятно сидеть, кажется, будто все кости в его теле одновременно впиваются в кожу, а постоянная тяжесть в животе вызывает у него ощущение непрекращающейся фрустрации. В целом он ощущает себя мокрым котом, что был оставлен во дворе во время дождя, а хозяин забыл запустить его в дом — раздражающее чувство. Они сидят на месте, пока запах не начинает откровенно бесить Джейми. Это вызывает у него еще большее недовольство. Наконец, они выезжают на ближайшую трассу. Путь обещает быть… долгим.