Король и Королева

Первые дни в прошлом давались Джону тяжелее, чем Сансе. Ему, привыкшему повелевать армиями и держать в узде разоренное королевство, было почти невыносимо делать вид, что он — безобидный бастард семи лет от роду, который должен путаться под ногами на кухне и прятаться от леди Кейтилин. Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что нужно проверить дозорных на Стене или отправить ворона в Долину Аррен, но вместо этого смотрел на свои крошечные руки и сжимал зубы до скрежета. Но хуже всего было то, что он никак не мог понять Сансу. В прошлой жизни Санса Старк, которую он знал, была подобна ледяной статуе. Прекрасная, величественная и неприступная Королева Севера. Она научилась не показывать своих чувств даже ему — своему кузену, ставшему названным братом, и единственному союзнику в змеином гнезде Юга. После того, что с ней сделали Ланнистеры, после Болтонов и Бейлиша, она спрятала свою душу за стеной из вежливых улыбок и холодного серебра. Сейчас же перед ним была совершенно иная Санса. Джон застыл в дверях Большого Зала, не в силах поверить своим глазам. Завтрак давно закончился, длинные столы были пусты, если не считать нескольких слуг, убиравших посуду. И в углу, возле огромного камина, сидел Робб. Вернее, он пытался сидеть, но ему это плохо удавалось, потому что Санса буквально вцепилась в него, как маленький рыжий осьминог. — Санса, — голос Робба звучал растерянно и чуть испуганно. Семилетний мальчишка явно не понимал, что происходит с его обычно чопорной младшей сестрой. — Ты можешь меня отпустить? Мне нужно на тренировку с мечом. Сир Родрик будет ругаться... — Нет, — решительно заявила Санса, уткнувшись носом в плечо Робба. Её руки сжимали его тунику с такой силой, на какую только были способны маленькие пальчики. — Еще пять минут. — Ты говорила «еще пять минут» полчаса назад! — возмутился Робб, но при этом обнял её в ответ. Всё-таки он был старшим братом и, несмотря на всё недоумение, не мог просто оттолкнуть сестру. Джон медленно вошел в зал, стараясь ступать бесшумно. Он устроился на скамье неподалеку, притворяясь, что разглядывает гобелены на стенах, а на самом деле изо всех сил вслушивался в разговор. — Тебе приснился плохой сон? — тихо спросил Робб. Даже в свои семь лет он уже проявлял ту серьезность и заботу, которая позже сделает его Королем Севера. Санса покачала головой, всё еще не поднимая лица. — Нет, — прошептала она. — Просто... я очень сильно тебя люблю, Робб. Ты мой любимый брат. Джон увидел, как дрогнули плечи Робба — то ли от удивления, то ли от смущения. Мальчик не привык к таким откровенным проявлениям чувств. Старки были любящей семьей, но сдержанной в эмоциях. — Я тоже тебя люблю, сестренка, — ответил Робб, погладив её по рыжим волосам. — Но что случилось? Ты уже третий день ходишь за мной хвостиком. Ты даже к септе Мордейн опоздала вчера, а ты никогда не опаздываешь к септе. — Септа Мордейн никуда не денется, — пробормотала Санса, и в её детском голосе на мгновение прорезалась та сталь, которая появится у неё лишь через полтора десятка лет и множество смертей. — А ты... ты можешь уйти в любую минуту. Робб нахмурился. — Куда я уйду? Я же здесь, в Винтерфелле. Мы все здесь. Санса наконец подняла глаза. Джон увидел, что они подозрительно блестят в свете камина, но ни единой слезинки не скатилось по щекам. Она улыбнулась той самой фальшивой, придворной улыбкой, которую он так хорошо знал по прошлой жизни. Улыбка, которая говорила: «Всё в порядке, даже когда мир рушится». — Конечно, — сказала она. — Просто глупая игра. Забудь. Робб не забыл. Это было видно по тому, как он еще несколько раз оглянулся на сестру, прежде чем выбежать из зала на тренировочный двор. Но он был ребенком, и зов меча оказался сильнее смутных подозрений. Когда двери за ним закрылись, Джон поднялся и подошел к Сансе. Она сидела, обхватив себя руками, и смотрела на пламя в камине. Маленькая девочка с глазами Королевы. — С чего это ты такое устроила? — спросил он вполголоса, усаживаясь рядом на скамью. — Ты пугаешь его. И слуг. Старая Нэн уже шепчется, что в тебя вселился дух леса. Санса не повернула головы. Огонь отбрасывал золотистые блики на её лицо. — Он мой любимый брат, — сказала она просто, но голос её дрогнул. — Ты и раньше его любила, — заметил Джон. — До того, как мы... вернулись. Но ты никогда не вешалась на него, словно... — Словно что? — резко перебила она, и теперь в её тоне был лед. — Словно он вот-вот умрет? Джон замолчал. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. — Прости, — сказала она через минуту, и её плечи поникли. — Прости, Джон. Я просто не могу смотреть на него без того, чтобы не видеть... Она не договорила. Да и не нужно было. Джон знал, что она видит: молодого короля, преданного своими же союзниками. Залитый кровью пиршественный зал Близнецов. Голову лютоволка, пришитую к телу её брата. Это было одно из тех воспоминаний, которое навсегда отравило им обоим кровь. — В прошлой жизни, — тихо заговорила Санса, — я думала о нём каждый день. В Королевской Гавани, когда Джоффри заставлял меня смотреть на голову отца. В Долине, когда Мизинец играл в свои игры. В Винтерфелле, когда Рамси... — она запнулась, сглотнув ком в горле. — Я всегда думала: «Если бы я только могла обнять Робба еще раз. Хотя бы один раз. Попросить у него прощения за то, что я была такой глупой, такой тщеславной девчонкой, которая мечтала только о принцах и южных балах». Джон молча слушал, сцепив руки в замок. Он понимал её лучше, чем кто-либо. — И теперь он здесь, — продолжила Санса, и в её голосе зазвенела отчаянная, жадная радость, смешанная с болью. — Он живой. Он теплый. Он зовет меня сестренкой и думает, что я просто странная маленькая девочка. И я не могу отойти от него ни на шаг, потому что боюсь: если отвернусь — он исчезнет. Проснусь утром, и всё это окажется сном, а я снова стану Королевой Севера, одинокой и замерзшей. Джон протянул руку и осторожно накрыл её ладонь своей. Две детские руки на скамье Винтерфелла. — Он не исчезнет, — сказал он с той угрюмой уверенностью, с которой когда-то вел людей против армии мертвецов. — Мы этого не допустим. Ни Робб, ни твой отец, ни Арья, ни Рикон. Никто. Санса подняла на него глаза. На мгновение она снова стала той женщиной, что смотрела с ним на бушующее море с башни Драконьего Камня. Женщиной, которая выжила там, где сломались бы самые сильные мужчины Вестероса. — Мы должны быть умнее, Джон, — сказала она. — Мы не можем просто убить Бейлиша или предупредить отца о Ланнистерах. Если мы начнем говорить вещи, которых не должны знать, нас запрут в башне и позовут мейстера. А то и похуже. — Знаю, — кивнул он. — Но мы можем готовиться. Растить союзников. Учить тех, кто будет слушать. — И никогда не отпускать их от себя, — добавила Санса, сжав его пальцы. — Никогда. Дверь зала снова скрипнула. На пороге стояла Кейтилин Старк. Джон почувствовал, как всё внутри него сжалось. Он инстинктивно отдернул руку и опустил голову — бастард не должен был сидеть так близко к истинной дочери лорда Винтерфелла, тем более держать её за руку. Леди Старк медленно подошла к ним. Её взгляд, холодный и острый, скользнул по Джону, но задержался на дочери. — Санса, — мягко сказала она, опускаясь на колени перед скамьей, чтобы быть вровень с лицом девочки. — Старая Нэн говорит, ты снова плакала ночью? И почему ты не пошла к септе? Ты же знаешь, твой отец хочет, чтобы ты была образованной леди. — Я лучше пойду смотреть, как Робб тренируется, — тихо сказала Санса. Леди Кейтилин нахмурилась. Её дочь, которая раньше только и говорила что о прекрасных платьях и рыцарских балладах, вдруг захотела на тренировочный двор? — Но ты всегда говорила, что фехтование — это скучно, а мечи — грязные железки. Санса посмотрела на мать. В этот момент в её глазах промелькнуло что-то такое древнее и печальное, что Кейтилин вздрогнула. — Я ошибалось, мама, — просто сказала девочка. — Мечи — это важно. Очень важно. Я хочу смотреть, как Робб учится. И Джон тоже. Она повернулась к бастарду и улыбнулась ему. Открыто, тепло. Не так, как улыбалась в прошлом, когда стыдилась его происхождения. Это была улыбка сестры. Кейтилин поджала губы, но ничего не сказала. Она поцеловала Сансу в лоб, бросила короткий взгляд на Джона — не враждебный, но и не приветливый — и вышла из зала, шурша юбками. Когда шаги стихли, Джон выдохнул. — Твоя мать никогда меня не полюбит, — сказал он. — В прошлой жизни — нет, — согласилась Санса. — Но это новая жизнь. Она спрыгнула со скамьи и одернула свое платье — жест, до боли напомнивший Джону Королеву Севера. — Идем, — сказала она, протягивая ему руку. — Пойдем во двор. Хочу посмотреть, как Робб лупит Теона Грейджоя деревянным мечом. А потом... потом мне нужно будет научиться шить кое-что, чего септа Мордейн не одобрит. — Что именно? — Карту, — улыбнулась Санса, и эта улыбка была хищной, волчьей. — Карту Речных Земель. С каждым мостом и замком, какие я смогу вспомнить. Особенно с одним. Там, где две башни. Она вышла из зала легкой детской походкой, а Джон остался сидеть, глядя ей вслед. Маленькая девочка, которая собирается объявить войну самому времени, вооруженная лишь иголкой, нитками и памятью о всех, кого она потеряла. И он вдруг понял, что по-настоящему бояться стоит не за Сансу Старк, а за всех её врагов.