Король и Королева

Санса сдержала слово. Прошла неделя с того ночного разговора в детской, и Джон с мрачным удовлетворением отмечал, что всё меняется. Санса больше не висела на Роббе, как репей. Она всё ещё приходила на тренировочный двор, всё ещё приносила брату воду и следила, чтобы он не переутомлялся, но теперь она также находила время и для других. Для Арьи — маленькой, дикой, вечно убегающей от нянек. Для крошечного Брана, над колыбелью которого она проводила долгие часы, что-то тихо напевая. И для Джона. Это было непривычно. В прошлой жизни, в этом же возрасте, Санса едва замечала бастарда. Теперь же она садилась рядом с ним за ужином, спрашивала о тренировках, делилась наблюдениями. Она даже начала учить его тому, что знала сама — геральдике, истории домов, именам и девизам. Джон, который в прошлом никогда не интересовался южными интригами, теперь слушал внимательно. Знания Сансы, отточенные годами при дворе, были бесценны. Но у этой новой близости была цена. И ценой этой была леди Кейтилин Старк. Джон заметил перемену в её взгляде почти сразу. Раньше леди Старк просто не замечала его — он был тенью, неудобным напоминанием о неверности мужа, которое она терпела, но не признавала. Теперь же в её глазах появилось что-то новое. Не просто холодность — враждебность. Она смотрела на Джона так, словно он был змеёй, заползшей в детскую. Причина была очевидна: Санса. Её идеальная, послушная, южная дочь, которая раньше во всём следовала примеру матери, вдруг начала проявлять странности. Слишком много времени проводила с бастардом. Слишком часто сидела на тренировочном дворе, а не за вышиванием. Слишком редко улыбалась матери и слишком часто смотрела куда-то вдаль, словно видела то, чего не видел никто другой. И леди Кейтилин, как любая мать, искала виноватого. Этим виноватым стал Джон. День, когда всё взорвалось, начался как обычно. С утра Джон тренировался с Роббом под надзором сира Родрика. Санса сидела на своём обычном месте, но вместо того, чтобы просто смотреть, она держала на коленях дощечку с пергаментом и что-то чертила углем. Время от времени она поднимала голову, оценивая движения братьев. — Ты слишком высоко держишь щит, Робб, — заметила она в какой-то момент. Сир Родрик поперхнулся элем. Робб замер с поднятым мечом. — Что? — переспросил он. — Твой щит, — терпеливо повторила Санса. — Когда ты замахиваешься, ты поднимаешь его слишком высоко. Открываешь левый бок. Сир Родрик, разве я не права? Старый рыцарь прокашлялся, бросил озадаченный взгляд на девочку, потом на Робба. — Вообще-то, леди Санса права. Я говорил тебе об этом, парень. Робб уставился на сестру с таким выражением, словно у неё внезапно выросла вторая голова. — Откуда ты знаешь? Ты же никогда не держала меч в руках! Санса улыбнулась той самой загадочной улыбкой, которая так пугала Джона. — Я наблюдаю, — сказала она. — Этого достаточно. В этот момент во двор вошла Кейтилин Старк. На ней было тёмно-синее платье с вышитыми серебром рыбами Талли, а её рыжие волосы, убранные в сложную причёску, сияли на утреннем солнце, как полированная медь. Она была прекрасна, но выражение её лица не предвещало ничего хорошего. — Санса, — позвала она. — Идем со мной. Септа Мордейн ждёт тебя в часовне. Санса поднялась, аккуратно свернула пергамент и спрятала его в складках платья. — Да, мама. Она пошла за Кейтилин, но у выхода со двора обернулась и бросила быстрый взгляд на Джона. В этом взгляде было что-то, заставившее его насторожиться. Словно предупреждение. Час спустя, закончив тренировку, Джон отправился в замок. Ему нужно было переодеться перед обедом — туника промокла от пота, несмотря на холод. Путь его лежал мимо коридора, ведущего в детские покои, и именно там он услышал голоса. Голос Кейтилин, резкий и напряжённый: — ...я не понимаю тебя, Санса! Ты всегда была такой послушной, такой правильной. А теперь ты ведёшь себя как... как Арья! Джон замер у поворота, прижавшись спиной к каменной стене. Ему не следовало подслушивать. Но ноги будто приросли к полу. — Я не веду себя как Арья, — голос Сансы был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Я просто хочу научиться защищать себя. — Защищать себя? — в голосе Кейтилин звучало недоверие. — Ты — дочь Хранителя Севера! У тебя есть стража, есть отец, есть братья! От кого ты собралась защищаться? Наступила пауза. Джон почти видел, как Санса подбирает слова, тщательно взвешивая каждое. — От тех, кто может причинить вред нашей семье, — ответила она наконец. — От Ланнистеров. От... — Ланнистеров? — перебила Кейтилин. — С какой стати Ланнистеры будут угрожать Старкам? Король Роберт — лучший друг твоего отца! Королева Серсея —... — Львица, — тихо сказала Санса. — А львы пожирают волков, если дать им шанс. Джон услышал, как Кейтилин резко втянула воздух. — Кто научил тебя этому? — спросила она, и её голос стал опасно тихим. — Это бастард? Это Джон Сноу нашептал тебе эти глупости? Джон почувствовал, как кровь прилила к лицу. Нет! Нет, он ничего ей не говорил! Но кто поверит бастарду? — Джон тут ни при чём! — голос Сансы впервые дрогнул, но не от страха — от гнева. — Он мой брат! — Он тебе не брат! — резко бросила Кейтилин. — Он бастард, Санса. Бастард твоего отца. И чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше. Я не хочу, чтобы ты проводила с ним время. Я не хочу, чтобы ты сидела на этом грязном дворе. Я хочу, чтобы ты была леди! — Леди тоже умирают! Слова Сансы прозвучали как пощёчина. В коридоре повисла мёртвая тишина. — Что ты сказала? — прошептала Кейтилин. — Я сказала, что леди тоже умирают, — голос Сансы звучал глухо, но твёрдо. — Ты думаешь, вышивание и молитвы спасут меня, если в замок ворвутся враги? Ты думаешь, знание геральдики защитит меня от стали? — Санса... — Я не хочу быть беспомощной, мама, — продолжала Санса. — Я не хочу сидеть и ждать, пока кто-то придёт меня спасти. Я хочу уметь спасти себя сама. И своих братьев. И сестру. И тебя. — Ты — ребёнок! — в голосе Кейтилин звенели слёзы. — Ты не должна думать о таких вещах! Кто вбил тебе в голову этот ужас? Это он! Это всё он! — Джон Сноу не сделал мне ничего плохого! — почти крикнула Санса. — Он защищает меня! Он заботится обо мне! А ты... ты ненавидишь его только за то, кем был его отец! Это несправедливо! — Ты не понимаешь... — Я понимаю больше, чем ты думаешь! Джон услышал звук шагов — быстрых, резких. А потом глухой удар и вскрик. Он сорвался с места прежде, чем успел подумать. Завернув за угол, он увидел картину, от которой у него кровь застыла в жилах. Санса лежала на каменном полу, прижимая ладонь к разбитой губе. На её глазах блестели слёзы, но она не плакала. Она смотрела на мать снизу вверх, и в этом взгляде было столько боли, что Джон физически её почувствовал. Кейтилин стояла над ней. Её лицо было бледным, искажённым гневом и... страхом? Да, страхом. Она сама, кажется, не ожидала того, что сделала. — Санса... — прошептала она, протягивая руку. Но Джон уже был там. Он встал между ними, заслонив Сансу своей спиной. Семилетний мальчик, худой и невысокий, перед взрослой женщиной, дочерью лорда Риверрана. — Не трогайте её! — выкрикнул он. Кейтилин отшатнулась. На мгновение в её глазах промелькнуло раскаяние, но тут же сменилось яростью. Яростью, которой нужен был выход. — Ты! — прошипела она. — Это всё ты! Ты отравил её! Ты отвратил её от меня! Рука Кейтилин взлетела, и пощёчина обрушилась на щёку Джона с такой силой, что в ушах зазвенело. Он покачнулся, но не отступил. Не отвёл взгляда. — Джон! — вскрикнула Санса за его спиной. — Я не отравил её, — сказал Джон, глядя прямо в глаза леди Старк. Его голос дрожал, но не от страха — от сдерживаемой ярости. — Я никогда не желал зла вашим детям. Клянусь старыми богами и новыми. Кейтилин смотрела на него, тяжело дыша. Что-то мелькнуло в её лице — сомнение, может быть, или стыд. Но она ничего не сказала. — Идём, — прошептала Санса. Она схватила Джона за руку — её маленькие пальцы вцепились в его запястье с неожиданной силой — и потянула прочь. Они побежали по коридору, мимо ошарашенных слуг, мимо гобеленов и факелов. Санса бежала, не оглядываясь, и Джон бежал за ней. Они выскочили из замка через боковую дверь. Холодный воздух ударил в лицо. Санса не остановилась. Она тащила его через двор, мимо кузницы, мимо конюшен, пока они не достигли ворот богорощи. Только там, под сенью древних деревьев, она отпустила его руку и упала на колени прямо в снег. — Санса! — Джон опустился рядом с ней. — Ты ранена? Что она с тобой сделала? — Ничего, — прошептала Санса. Из разбитой губы сочилась кровь, капая на снег алыми каплями. — Это неважно. — Неважно?! — Джон сорвал с себя шарф и прижал к её губе. — Она ударила тебя! — Она испугалась, — голос Сансы звучал глухо. — Я сказала слишком много. Я была неосторожна. — Ты защищала меня, — Джон покачал головой. — Ты не должна была... Из-за меня она... — Из-за тебя? — Санса подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но она улыбалась. — Джон, ты закрыл меня собой. Ты получил пощёчину вместо меня. Как ты можешь говорить, что я не должна была тебя защищать? Джон замолчал. Его щека всё ещё горела от удара, но внутри разливалось странное, непривычное тепло. Тепло от того, что кто-то — пусть даже маленькая девочка с глазами королевы — счёл его достойным защиты. — Я не позволю ей снова тебя ударить, — тихо сказал он. — Ни ей. Никому. Санса взяла его за руку. Они сидели под гигантским чардревом, и лик, вырезанный в белой коре, смотрел на них алыми глазами. В богороще было тихо — только ветер шелестел в кронах, да где-то вдалеке каркал ворон. — Мы не можем рассказать отцу, — сказала Санса через минуту. — Если он узнает, что мать ударила меня, а потом тебя... это разрушит семью. — Но это неправильно! — возразил Джон. — Она не должна была... — Знаю. — Санса вытерла кровь с губы его шарфом. — Но подумай сам: что сделает отец? Накажет мать? Запрет её в покоях? Это только усилит её ненависть. К тебе, ко мне, ко всему. Она решит, что я настроила отца против неё. И тогда станет ещё хуже. Джон нехотя кивнул. Санса, как всегда, думала на несколько шагов вперёд. Этому её научил Петир Бейлиш, будь он проклят. — Но что-то нужно делать, — сказал он. — Она не остановится. Ты видела её глаза. Она считает меня исчадием ада. — Я буду осторожнее, — пообещала Санса. — Я не перестану с тобой общаться, но... я буду делать это так, чтобы она не видела. И я всё равно научусь владеть мечом. Джон удивлённо посмотрел на неё. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Санса выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — Сегодня я поняла кое-что важное. Моя мать — не враг. Она просто... не понимает. Но её страх и гнев могут быть опасны не меньше, чем нож в спину. Я должна уметь защищаться. Должна быть сильной. Не только здесь, — она коснулась виска, — но и здесь, — она положила ладонь на сердце, — и здесь. — Она сжала кулак. — Санса, тебе пять лет, — напомнил Джон. — Никто не даст тебе меч. Сир Родрик будет смеяться. — Значит, ты научишь меня. Джон моргнул. — Я? — Ты был лучшим мечником Ночного Дозора, — напомнила Санса. — Ты сражался с Белыми Ходоками. Уж наверное, ты сможешь научить маленькую девочку держать клинок. — Это... будет непросто, — Джон почесал затылок. — Нам нужно место, где нас никто не увидит. И деревянный меч. Маленький, под твою руку. — Я раздобуду меч, — Санса хищно улыбнулась. — А место... у нас есть целая богороща. Сюда почти никто не ходит, кроме отца. А если кто и придёт, мы всегда можем сказать, что играем. Джон покачал головой, но на его губах тоже заиграла улыбка. — Ты сумасшедшая, ты знаешь это? — Я — Старк, — ответила Санса. — Волчья кровь. Так говорит отец. — Волчья кровь, — эхом повторил Джон. Они ещё долго сидели под чардревом, строя планы. Санса говорила о том, что нужно не только учиться мечу, но и продолжать собирать информацию. Она хотела знать всё, что происходит в замке — кто приезжает, кто уезжает, какие письма получает лорд Старк. Джон слушал её и поражался тому, как эта маленькая девочка мыслит. Стратег. Прирождённый стратег. Когда солнце начало клониться к закату, они наконец поднялись. — Нам пора возвращаться, — сказал Джон. — Нас будут искать. Твоя мать уже, наверное, подняла тревогу. — Пусть ищут, — Санса отряхнула снег с платья. — Мы просто гуляли. — С разбитой губой? — Я упала. Джон вздохнул. Что ж, это было правдоподобно. Дети постоянно падают. Они направились к воротам богорощи. У самого выхода Санса остановилась и взяла Джона за руку. — Спасибо тебе, — тихо сказала она. — За то, что заступился за меня. За то, что ты здесь. Я не смогла бы пройти через это одна. — Ты бы смогла, — ответил Джон. — Ты — самая сильная женщина, которую я знаю, Санса Старк. Но я рад, что ты не одна. Она улыбнулась — тепло, по-настоящему, как сестра брату. И они вместе вышли из богорощи, готовые встретить всё, что приготовила им эта новая жизнь. В замке их действительно ждали. Нед Старк стоял у входа с мрачным лицом, Кейтилин — рядом с ним, бледная и заплаканная. Увидев их, она дёрнулась вперёд, но Нед удержал её за руку. — Санса! — позвал он. — Джон! Подойдите. Они подошли. Санса крепко держала Джона за руку и не отпускала. — Где вы были? — спросил Нед, переводя взгляд с одного на другую. — Мы искали вас по всему замку. — Мы гуляли в богороще, — спокойно ответила Санса. — Я упала и разбила губу. Джон помог мне. Нед прищурился. Он перевёл взгляд на Джона, и в этом взгляде читалось: я знаю, что здесь что-то не так. Но он не стал расспрашивать при всех. — Идёмте в замок, — сказал он. — Мейстер Лювин осмотрит твою губу, Санса. А ты, Джон, иди в свою комнату. Ужин через час. — Да, отец, — сказали они почти одновременно. Когда они проходили мимо Кейтилин, Джон почувствовал её взгляд. Но теперь в нём было что-то новое. Не только ненависть. Сомнение. Может быть, даже капля стыда. Он не стал на это надеяться. Слишком много лет она его ненавидела, чтобы измениться за один день. Но что-то определённо сдвинулось. Вечером, лёжа в кровати, Джон смотрел в потолок и думал о прошедшем дне. О том, как Санса кричала на мать, защищая его. О том, как закрыл её собой. О том, как они сидели в богороще и строили планы. Он вспомнил свою прошлую жизнь. В ней тоже были моменты, когда Старки объединялись перед лицом опасности. Но тогда они уже были сломлены, разбросаны по всему Вестеросу, искалечены войной и предательством. Теперь же они были вместе. Маленькие, уязвимые, но вместе. И впервые за долгое время Джон Сноу — Джейхерис Таргариен — почувствовал нечто похожее на надежду. Настоящую, тёплую надежду, а не ту мрачную решимость, которая вела его в прошлой жизни. Завтра он начнёт учить Сансу держать меч. А послезавтра... кто знает? Может быть, он даже поговорит с отцом. По-настоящему поговорит. Но это будет завтра. А сегодня он просто закрыл глаза и позволил себе уснуть без кошмаров.