Король и Королева

Прошло три месяца. Зима наконец вступила в свои права, укрыв Винтерфелл толстым слоем снега. Во дворах замка выросли сугробы в человеческий рост, а по утрам стражники на стенах разводили костры в жаровнях, чтобы не замёрзнуть. Но в старом доме колесника у Северных ворот было тепло. Печь топилась без перерыва, и в мастерской пахло горячей шерстью, краской и сушёными травами. Дело росло. Первая партия «Пряжи Королевы» ушла в Белую Гавань месяц назад, и результат превзошёл все ожидания. Халлис Моллен лично сопроводил торговый обоз, представив товар как продукцию «северной мастерской, пожелавшей остаться неизвестной». Купцы сперва отнеслись скептически — шерстяное кружево? Кому это нужно? Но когда они увидели образцы — тонкие шарфы с узором снежинок, воротники, отделанные морозным плетением, и, главное, большое покрывало из тёмно-синей шерсти с белой кружевной каймой, изображавшей бегущих волков, — их скепсис растаял, как лёд под солнцем. Покрывало купил лорд Мандерли. Сам лорд Белой Гавани, Вyman Мандерли, известный своей любовью к роскоши, увидел изделие и немедленно предложил за него цену втрое выше запрошенной. Он объявил, что это «истинное северное искусство» и заказал ещё два таких же для своих дочерей. Вслед за ним потянулись другие: купцы, рыцари, зажиточные горожане. «Пряжа Королевы» стала именем, которое передавали из уст в уста. К тому времени, когда Халлис вернулся в Винтерфелл, в его поясном кошеле звенело больше золота, чем он видел за всю свою службу. Санса, услышав отчёт, не показала радости — она просто кивнула, пересчитала монеты и спрятала их в тайник, устроенный под половицей мастерской. — Половину отложим, — сказала она женщинам. — Вторую половину вложим в дело. Берта, Марна и Лисса смотрели на неё с благоговением. Эта маленькая девочка с рыжими волосами и серьёзными глазами за несколько месяцев сделала то, чего они не могли сделать за всю жизнь — создала бизнес из ничего. И они готовы были идти за ней куда угодно. К мастерской прибавилось ещё две работницы — молчаливые сёстры-пряхи, которых привела Берта. Дом колесника стал тесен, и Халлис уже присматривал соседнее здание под расширение. В Винтерфелле начали замечать, что в Зимнем Городке стало больше работы, но никому не приходило в голову связать это с пятилетней дочерью лорда Старка. Санса тем временем работала. Она проводила в мастерской каждый свободный час. Её пальцы, когда-то неуклюжие и слабые, теперь двигались с точностью, которой позавидовали бы взрослые мастерицы. Она освоила все основные узоры «Пряжи Королевы» и теперь экспериментировала с новыми. Её любимым стал узор «волчья вязь» — переплетение линий, напоминавшее следы лютоволка на снегу. Но были у неё и другие проекты. В тот день, когда пришла новая партия товара, Санса сидела в углу мастерской, склонившись над чем-то маленьким, зажатым в ладонях. Лисса, проходя мимо, заметила, что девочка работает с особой сосредоточенностью, и заглянула через плечо. — Что это у вас, миледи? Санса вздрогнула и инстинктивно прикрыла работу рукой, но потом расслабилась. — Платок, — сказала она. — Для Робба. Лисса присмотрелась. Это действительно был платок — квадрат тонкой серой шерсти размером с мужскую ладонь. Но по краям его шла искусная вышивка серебряной нитью, изображавшая головы лютоволков, соединённые тонкой цепью. В центре платка была вышита литера «Р», а под ней — крошечная корона. — Это... прекрасно, — прошептала Лисса. — Но почему корона? Лорд Старк не король. Санса помедлила. Она не могла сказать правду — что Робб был королём, королём Севера, и что она помнит его корону из бронзы и железа, отягчавшую его юный лоб. Она не могла сказать, что этот платок — дань памяти и обещание: в этот раз корона не будет такой тяжёлой. — Это просто узор, — сказала она. — Ему понравится. Лисса кивнула и отошла. Санса вздохнула и продолжила работу. Платок для Робба был почти готов. Рядом в её рабочей корзинке лежали ещё два: тёмно-серый с белым узором «морозные разводы» для отца и чёрный с алым — для Джона. Она вложила в них всю свою любовь и все свои страхи, каждый стежок был молитвой старым богам: «Защити их. Сохрани их. Пусть они будут живы». Когда с платками было покончено, она перешла к самому сложному проекту. Идея пришла ей в голову несколько недель назад, когда она наблюдала за тренировкой Джона. Он учил её держать меч, и она заметила, что его деревянный клинок слишком тяжёл для неё. Ей нужно было оружие — но такое, которое никто не заподозрит. Оружие, которое она сможет носить с собой всегда, даже во дворе замка, даже на приёмах, даже в присутствии врагов. И тогда она вспомнила о веерах. В Королевской Гавани знатные дамы часто носили веера — изящные, расписные, сделанные из шёлка и сандалового дерева. Ими обмахивались в жару, ими подавали тайные знаки поклонникам, ими кокетливо прикрывали улыбки. Никто не считал веер оружием. Но Санса знала: если сделать веер с металлическими спицами, заточенными, как иглы, он может стать опаснее ножа. Оставалось только воплотить замысел. — Халлис, — сказала она капитану стражи на следующий день, — мне нужно, чтобы ты отнёс этот рисунок кузнецу Миккену. Она протянула ему лист пергамента. Халлис развернул его и нахмурился. — Это... веер? — Да. Точнее, его каркас. Железные спицы, вот здесь, — она указала на чертёж. — Тонкие, но прочные. Острые на концах. И механизм, чтобы складывались и раскладывались. — Зачем вам веер с железными спицами, леди Санса? — Потому что деревянные слишком хрупкие, — спокойно ответила она. — И потому что я хочу, чтобы он был особенным. Халлис долго смотрел на неё. Он уже давно перестал задавать вопросы, на которые у неё не было обычных ответов. Эта девочка не была обычным ребёнком, и он принял это как факт. — Я отнесу Миккену, — сказал он. — Но кузнец будет спрашивать, зачем леди Старк железный веер. — Скажи, что это подарок, — ответила Санса. — И что леди хочет, чтобы он был прочным. Заплати ему хорошо — у нас есть золото. Халлис кивнул и ушёл. Через неделю каркас был готов. Миккен, старый кузнец Винтерфелла, превзошёл сам себя. Железные спицы были тонкими, как вязальные иглы, но закалёнными в масле, что делало их прочными и гибкими. Концы были заточены до остроты швейной иглы. Механизм складывания работал плавно, с тихим щелчком. В сложенном виде веер выглядел как обычный, разве что чуть более тяжёлый. Санса забрала его в мастерскую и приступила к самой важной части. Она работала три дня. Сначала обтянула каждую спицу тонкой тканью, чтобы скрыть металл. Потом соединила их кружевной сеткой «Пряжи Королевы» — белой, невесомой, с узором снежинок. Внешняя сторона была украшена вышивкой: серебряные лютоволки, бегущие по краю, и россыпь крошечных рубинов, которые Санса выпорола из своего старого ожерелья. В сложенном виде веер выглядел как изящный дамский аксессуар, достойный королевы. В раскрытом — как оружие. Санса испытала его на куске старой кожи. Острые концы спиц прошили материал насквозь, оставив четыре аккуратных прокола. Она удовлетворённо кивнула. Если ударить в лицо или в горло, противник будет ослеплён или смертельно ранен — и всё это предметом, который ни один стражник не сочтёт опасным. — Прости, септа Мордейн, — прошептала Санса, убирая веер в складки платья. — Но молитвы не спасают от Болтонов. Наступил день подарков. Санса выбрала вечер, когда вся семья собралась в Большом Зале после ужина. Нед Старк сидел во главе стола, просматривая какие-то свитки. Кейтилин сидела рядом, вышивая при свете свечей. Робб и Джон играли в углу в камешки — простая игра на ловкость, в которую они резались с ожесточением истинных соперников. Арья, как всегда, вертелась под ногами, а маленький Бран спал в колыбели, установленной у камина. Санса вошла с небольшим свёртком в руках и остановилась у стола. — У меня кое-что есть для вас, — сказала она. Все подняли головы. — Для нас? — переспросил Робб, отрываясь от игры. — Да. — Санса развернула свёрток. — Я сделала это сама. Платки. Для зимы. Она подошла к Роббу первому. — Это тебе, — сказала она, протягивая серый платок с серебряным узором и литерой «Р». Робб взял платок, и его глаза расширились. — Санса... это великолепно! — Он провёл пальцем по вышитой короне. — Ты сама это сделала? — Сама, — подтвердила она. — Нравится? — Ещё бы! — Робб немедленно повязал платок на шею. — Я буду носить его не снимая! Санса улыбнулась и повернулась к отцу. — Это вам, лорд Старк, — она протянула тёмно-серый платок с белым узором, похожим на изморозь. Нед отложил свитки и взял подарок. Его суровое лицо дрогнуло — на мгновение в нём проступило что-то тёплое, почти нежное. — Ты сделала это своими руками? — спросил он. — Да, отец. Нед погладил платок большим пальцем. — Моя маленькая леди, — сказал он. — У тебя золотые руки. Спасибо. Он встал, подошёл к ней и поцеловал в лоб. Санса на мгновение прижалась к нему, чувствуя тепло его губ и запах кожи и железа — запах отца, который она помнила даже через десятилетия разлуки. — Я рада, что вам нравится, — прошептала она. Потом она подошла к Джону. Он ждал, глядя на неё с лёгкой улыбкой. Санса протянула ему чёрный платок с алым узором — волчьи следы, переплетённые в сложный орнамент. — Это тебе, — сказала она. — Чёрный и алый. Как цвета Таргариенов. Джон вздрогнул. Он быстро оглянулся — не услышал ли кто? — но все были заняты своими подарками. Кейтилин рассматривала платок мужа, Робб хвастался своим перед Теоном, который только что вошёл в зал. — Ты сошла с ума, — прошептал Джон. — Зачем ты это сказала? — Потому что это правда, — так же тихо ответила она. — Ты — Таргариен, Джон. И ты — Старк. И то, и другое. Чёрный и алый — твои цвета. Носи их с гордостью. Джон сжал платок в руке. Его лицо было непроницаемым, но в глазах что-то блеснуло. — Спасибо, — сказал он наконец. — Я... спасибо, Санса. — Надень его, — велела она. Джон повязал платок на шею. Чёрная шерсть и алый узор оттеняли его бледное лицо и тёмные волосы. Он выглядел... почти по-королевски. — Тебе идёт, — заметил Робб, подходя к ним. — Санса, у тебя талант. Может, тебе стать портнихой? — Может быть, — загадочно ответила Санса. Кейтилин, которая всё это время молча наблюдала за происходящим, поднялась со своего места. — Санса, — позвала она. — Подойди ко мне. Санса подошла. Лицо матери было странным — смесь гордости, тревоги и чего-то ещё, чего Санса не могла понять. — Где ты научилась так вышивать? — спросила Кейтилин. — Практика, — ответила Санса. — И септа Мордейн помогала. Это была не вся правда, но и не ложь. Септа действительно учила её основам. Остальное она освоила сама. Кейтилин долго смотрела на дочь. Потом вздохнула. — Ты изменилась, — сказала она. — Я не знаю, что с тобой случилось, но ты изменилась. Ты больше не моя маленькая девочка, которая мечтала о принцах и балах. — Я всё ещё ваша дочь, — тихо ответила Санса. — Просто... я поняла, что принцы и балы — это не всё. Есть вещи важнее. — Например? — Семья, — Санса посмотрела матери прямо в глаза. — Защита. Дом. Кейтилин отвернулась. Сансе показалось, что она увидела в глазах матери блеск слёз, но та быстро сморгнула. — Иди, — сказала Кейтилин. — Уже поздно. Пора спать. — Да, мама. Санса направилась к выходу, но у дверей её догнал Джон. — Это было рискованно, — сказал он. — Насчёт цветов Таргариенов. — Но ты ведь рад? — Да, — признал он. — Рад. — Значит, стоило рискнуть. Она улыбнулась и пошла дальше по коридору. Её веер, спрятанный в складках платья, тихо звякнул при ходьбе — сталь о сталь. Никто не обратил внимания. Маленькая леди с кружевами и вышивкой — что в ней может быть опасного? Но Санса знала: самая страшная угроза часто выглядит самой безобидной. Львы, драконы и Белые Ходоки — все они ждали в будущем. Но у неё теперь было оружие. И не только веер. У неё была семья, которую она защитит любой ценой. У неё было дело, которое принесёт золото и влияние. И у неё был Джон — брат, друг, союзник. Пряжа Королевы плелась не только из шерсти. Она плелась из решимости, памяти и любви. И эта пряжа была прочнее стали.