Король и Королева

После разговора в Большом Зале многое изменилось. Нед Старк сдержал слово. На следующее же утро он отправился вместе с Сансой и Джоном в старый дом колесника у Северных ворот. Увидев мастерскую своими глазами — ткацкие станки, корзины с шерстью, готовые изделия, разложенные на столах, — он долго молчал, разглядывая кружево с узором снежинок. — Пряжа Королевы, — произнёс он наконец, и в его голосе звучало что-то среднее между удивлением и благоговением. — Ты создала это, Санса? — С помощью моих работниц, — ответила она. Нед перевёл взгляд на Берту, Марну и Лиссу, которые стояли, нервно теребя передники. Женщины присели в неуклюжем поклоне. — Вы хорошо служили моей дочери, — сказал лорд Старк. — И вы будете вознаграждены за верность. — Мы просто делали свою работу, милорд, — пробормотала Марна. — Нет, — Нед покачал головой. — Вы сделали больше. Вы помогли моей семье, когда мы нуждались. Этого я не забуду. После осмотра мастерской они втроём — Нед, Санса и Джон — сидели в соларе и обсуждали будущее. Нед согласился, что бизнес должен продолжаться, но теперь под защитой дома Старков. Он выделил мастерской новое, более просторное здание в Зимнем Городке и приказал казначею внести «Пряжу Королевы» в официальные торговые книги Винтерфелла. — Теперь это не тайное предприятие, — сказал он. — Это часть экономики Севера. И я хочу, чтобы так и оставалось. — Значит, вы не будете его закрывать? — уточнила Санса. — Закрывать? — Нед усмехнулся. — Дочь, это самое прибыльное дело, которое появлялось у Старков за последние сто лет. Я не собираюсь его закрывать. Я собираюсь его расширять. Санса просияла. Но не все в замке были довольны этими переменами. Леди Кейтилин Старк не разговаривала с дочерью три дня. После того унизительного вечера, когда Санса прилюдно бросила ей вызов, а Нед принял сторону детей, Кейтилин замкнулась в ледяном молчании. Она не выходила к ужину, ссылаясь на головную боль, не посещала часовню, не появлялась в Большом Зале. Слуги шептались, что между лордом и леди пробежала кошка, и, как это часто бывает, слуги были недалеки от истины. На четвёртый день Кейтилин наконец появилась. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но с решимостью во взгляде. Она пригласила Сансу в свой будуар — уютную комнату с видом на богорощу, где раньше они проводили долгие часы за вышивкой и разговорами. — Садись, — сказала Кейтилин, указывая на кресло. Санса села. Она ждала бури. Но буря не последовала. Вместо этого Кейтилин долго смотрела на дочь, словно изучая незнакомого человека. — Твой отец рассказал мне о мастерской, — начала она наконец. — О золоте, которое вы заработали. О тренировках с мечом. — Я знаю. Он сказал, что расскажет. — Ты должна была прийти ко мне, Санса, — в голосе Кейтилин звучала боль. — Я твоя мать. Почему ты скрывала это от меня, но доверилась отцу? — Потому что отец выслушивает, — спокойно ответила Санса. — А вы — осуждаете. Кейтилин вздрогнула, словно от пощёчины. — Я не осуждаю тебя. Я беспокоюсь. Ты — моя дочь, и я хочу, чтобы у тебя была хорошая жизнь. Безопасная жизнь. А не это... — она махнула рукой, подбирая слова, — ...это безумие с мечами и торговыми сделками. — Безопасная жизнь? — Санса горько усмехнулась. — Мама, безопасных жизней не бывает. Вы думаете, если я буду сидеть в замке и вышивать гладью, меня никто не тронет? Вы думаете, опасность спрашивает разрешения? — О чём ты говоришь? — Кейтилин нахмурилась. — Какая опасность? Мы в Винтерфелле. Здесь мир. — Мир никогда не длится вечно, — сказала Санса. — Вы же знаете историю. Вы знаете, что случалось с дочерьми лордов, которые думали, что их защитят стены замка. Кейтилин побледнела. Санса поняла, что попала в цель. Её мать была родом из Речных Земель, она выросла на историях о войнах и набегах. Она знала, что мир — хрупкая вещь. — Ты говоришь как взрослая, — прошептала Кейтилин. — Откуда у тебя эти мысли? — Я много думаю, — уклончиво ответила Санса. — И много читаю. Кейтилин долго молчала, глядя в окно. Потом вздохнула и, казалось, приняла решение. — Хорошо, — сказала она. — Я не буду больше спорить о мастерской или о мечах. Если твой отец это одобрил, я принимаю. Но есть кое-что другое, о чём я хочу поговорить. — О чём? — О твоём будущем, — Кейтилин взяла со столика пергамент и протянула Сансе. — Я получила письма. Пять писем от разных домов Севера. Санса взяла пергамент. Письма были от лордов и леди, с которыми Кейтилин состояла в переписке: Сервины из Синего Дола, Мандерли из Белой Гавани, Амберы из Последнего Очага, Карстарки из Кархолда и даже Хорнвуды из Хорнвуда. — Что в них? — спросила Санса, хотя уже догадывалась. — Они спрашивают о тебе, — сказала Кейтилин. — Твой маленький бизнес привлёк внимание. Лорд Мандерли не мог нахвалиться «Пряжей Королевы», и теперь все хотят знать, что за удивительная дочь растёт у Хранителя Севера. — И? — И у многих из них есть сыновья, — Кейтилин подалась вперёд. — Санса, тебе пять лет, но уже сейчас можно думать о будущем. Хороший брак — это защита, богатство, союз. Если мы начнём вести переговоры сейчас, к тому времени, когда тебе исполнится тринадцать... — Нет, — перебила Санса. Кейтилин замолчала. — Что «нет»? — Я не выйду замуж. Ни сейчас. Ни потом. Никогда. В комнате повисла тишина. Кейтилин смотрела на дочь так, словно у той выросла вторая голова. — Санса, — медленно произнесла она, — каждая леди выходит замуж. Это твой долг перед семьёй. Перед домом Старков. — Мой долг перед домом Старков — защищать его, — ответила Санса. — Не продавать себя за союз. — Брак — это не продажа! — воскликнула Кейтилин. — Я вышла за твоего отца по договорённости, и это был счастливый брак! Мы полюбили друг друга! — Вам повезло, — спокойно сказала Санса. — Но везёт не всем. Вспомните Лианну Старк. Кейтилин вздрогнула при упоминании имени покойной сестры мужа. — Лианна... это другое. — Почему? — Санса пристально смотрела на мать. — Потому что она была обещана одному, а полюбила другого? Потому что её использовали как пешку в политической игре, и это привело к войне? — Ты не должна говорить о таких вещах! Ты ещё ребёнок! — Я ребёнок, который знает историю своей семьи, — возразила Санса. — И я не повторю её ошибок. Я не позволю использовать себя как разменную монету. Кейтилин встала. Её лицо было бледным, руки дрожали. — Ты говоришь ужасные вещи. Откуда у тебя эти мысли? Кто научил тебя этому? — Никто, — солгала Санса. На самом деле её научили Петир Бейлиш, Серсея Ланнистер, Рамси Болтон. Каждый из них использовал её в своей игре, и каждый оставил шрамы — на теле и в душе. Она поклялась: больше никогда. — Я сама так думаю. — Ты — пятилетняя девочка! Ты не можешь думать о таких вещах! — И тем не менее, — Санса встала. — Я думаю. И я говорю вам прямо: я никогда не выйду замуж против своей воли. Ни за сына лорда Мандерли, ни за сына лорда Карстарка, ни за кого-либо ещё. Если когда-нибудь я выйду замуж, то только за того, кого выберу сама. И только тогда, когда сама этого захочу. Кейтилин опустилась в кресло. Она выглядела раздавленной. — Твой отец... — прошептала она. — Что скажет твой отец? — Отец меня поймёт, — уверенно сказала Санса. — Он всегда понимает. — Ты слишком на него полагаешься. — Я полагаюсь на его честь. И на свою. Кейтилин закрыла лицо руками. Сансе стало жаль её — по-настоящему жаль. Она знала, что мать желает ей добра. В прошлой жизни Кейтилин тоже хотела для неё хорошего брака — и этот брак стал началом конца. Но мать не могла этого знать. Мать не помнила. — Мама, — сказала она мягче. — Я не хочу ссориться с вами. Вы — моя мать, и я люблю вас. Но есть вещи, которые я должна решать сама. Брак — одна из них. Кейтилин подняла голову. В её глазах стояли слёзы. — Ты говоришь так, словно уже прожила целую жизнь. Словно знаешь что-то, чего не знаю я. Санса промолчала. Потому что это было правдой. — Хорошо, — сказала Кейтилин наконец. — Я не буду принуждать тебя. Но я не перестану надеяться, что ты передумаешь. — Это ваше право, — Санса изобразила лёгкий поклон. — А теперь, с вашего позволения, я пойду. У меня дела в мастерской. Она вышла из будуара, оставив Кейтилин в одиночестве. В коридоре её ждал Джон. Он стоял у окна с таким видом, словно рассматривал снег за стеклом, но по его позе Санса поняла: он всё слышал. — Ты подслушивал, — сказала она. — Возможно, — не стал отрицать он. — Зачем ты так с ней? Она же твоя мать. — Ты не знаешь, каково это — быть проданной, — тихо ответила Санса. — В прошлой жизни меня продавали и покупали. Обещали одному, отдавали другому. Я была товаром, Джон. Разменной монетой. Я не хочу снова через это пройти. Джон помрачнел. — Я понимаю, — сказал он. — Но она не враг. Она просто... не знает. — Я не могу ей рассказать. — Я знаю. Они молча пошли по коридору. У лестницы Санса остановилась. — Знаешь, что самое странное? — сказала она. — Я помню, как в прошлой жизни я мечтала о замужестве. О принце, о короне, о прекрасной свадьбе. Я была такой глупой. — Ты не была глупой, — возразил Джон. — Ты была ребёнком. Счастливым ребёнком, который не знал, что ждёт впереди. — Теперь я знаю. И это меняет всё. Она положила руку на веер, спрятанный в складках платья. Стальные спицы тихо звякнули. — Ты действительно не собираешься выходить замуж? — спросил Джон. — Вообще никогда? Санса посмотрела на него долгим взглядом. — Я не знаю, — честно ответила она. — Может быть, когда-нибудь. Если встречу человека, которому смогу доверять полностью. Если это будет союз, а не сделка. Но если нет — я проживу и так. У меня есть ты, Робб, Арья, Бран. У меня есть дело. У меня есть цель. Этого достаточно. Джон кивнул. — Я понимаю. Я тоже не думаю о браке. После всего, что было... Он не договорил. Санса знала, о чём он молчит: Дейенерис. Любовь, которая обернулась пеплом и кровью. Клятвы, разбитые о долг. — Мы оба слишком много помним, — сказала она. — Это проклятие и благословение одновременно. — Благословение, — поправил Джон. — Потому что теперь мы не повторим ошибок. — Да, — Санса улыбнулась. — Не повторим. Они вышли во двор. Весна вступала в свои права, и снег почти растаял, обнажив мокрую землю. На тренировочном дворе Робб размахивал мечом под присмотром сира Родрика. Увидев их, он помахал рукой. — Эй! Идите сюда! Сир Родрик говорит, что у меня получается новый удар! — Идём, — сказала Санса. — Поможем Роббу. А потом — в мастерскую. Нужно проверить новую партию. — Ты когда-нибудь отдыхаешь? — спросил Джон, но в его голосе не было упрёка. — Отдых — для тех, у кого нет врагов, — ответила Санса. И она пошла через двор — маленькая рыжеволосая девочка, за спиной которой стояли десятилетия опыта, боли и решимости. Джон смотрел ей вслед, и в его груди росло странное чувство. Гордость? Восхищение? Он не мог подобрать слова. Но он знал одно: пока Санса Старк стоит на ногах, Север не падёт. А где-то далеко на юге, в Королевской Гавани, королева Серсея Ланнистер расчёсывала золотые волосы перед зеркалом и думала о том, как скучна стала жизнь при дворе. Она не знала, что на Севере растёт девочка, которая однажды разрушит все её планы. Которая помнит то, чего ещё не случилось. Которая носит кружева и сталь. И которая никогда, никогда не будет чьей-то пешкой.