Король и Королева

Джон Аррен не умер. Новость пришла через три недели после первого тревожного письма. Гонец из Белой Гавани привёз сообщение, что лорду Аррену стало лучше. Великий мейстер Пицель применил какое-то новое лечение, и десница короля пошёл на поправку. Он был ещё слаб, ещё не вставал с постели, но кризис миновал. Мейстеры говорили, что он может прожить ещё несколько лет. Санса прочитала письмо дважды. Потом отложила его и уставилась в стену. — Этого не должно было случиться, — прошептала она. Они сидели в богороще — их обычном убежище, где можно было говорить свободно, не опасаясь чужих ушей. Чардрево нависало над ними, и его алые листья шелестели на ветру, словно перешёптываясь о чём-то своём. Джон сидел рядом, обхватив колени руками, и выглядел таким же растерянным. — Я не понимаю, — сказал он. — В прошлой жизни Джон Аррен умер. Это случилось до того, как король Роберт приехал в Винтерфелл. Мы знали это точно. Его смерть стала началом всего. — Да, — медленно произнесла Санса. — Но сейчас он жив. И это меняет всё. — Так это же хорошо! — воскликнул Джон. — Если Аррен жив, война не начнётся. Отец не станет десницей. Мы не поедем в Королевскую Гавань! — Да, — сказала Санса. — Это хорошо. Но как? Почему? Что мы сделали такого, что изменило эту часть истории? Они замолчали. Богороща была тиха, только ветер гулял между стволами. Где-то вдалеке стучал топор дровосека, и этот мирный, обыденный звук странно контрастировал с бурей, которая бушевала в душе Сансы. — Мы ничего не делали, — сказал наконец Джон. — Мы были здесь, на Севере. Мы не вмешивались в дела Королевской Гавани. — Вот именно, — Санса нахмурилась. — Мы не вмешивались. И это странно. Если наше возвращение в прошлое изменило что-то здесь, на Севере, это понятно. Но как оно могло повлиять на то, что происходит за тысячу лиг отсюда? — Может быть, никак. Может быть, в прошлой жизни всё тоже было... не так, как мы думали? — Что ты имеешь в виду? Джон потёр переносицу. Этот жест всегда означал, что он напряжённо думает. — Мы оба помним прошлую жизнь. Но мы помним её... фрагментарно. Я знаю, что Джон Аррен умер, потому что мне рассказывали об этом. Но я не знаю точно, когда это случилось. Может быть, это было позже, чем мы думали? — Нет, — твёрдо сказала Санса. — Я помню. Я была в Королевской Гавани, когда это произошло. Вернее... — Она замолчала. На её лице отразилась напряжённая работа мысли. — Подожди. Подожди, дай мне подумать. Она встала и начала ходить взад-вперёд перед чардревом. Джон наблюдал за ней с возрастающим беспокойством. Он видел, как меняется её лицо — от растерянности к пониманию, от понимания к чему-то похожему на ужас. — Джон, — сказала она наконец, останавливаясь. — Сколько тебе лет? — Семь, — ответил он. — Ты же знаешь. — Да. Семь. И мне пять. Вернее, скоро будет шесть. — Она глубоко вздохнула. — А теперь скажи мне: сколько лет было Роббу, когда он повёл армию на Юг? Джон нахмурился. — Пятнадцать. Или шестнадцать. Он был очень молод. — Да. А сколько лет было тебе, когда ты стал лордом-командующим Ночного Дозора? — Шестнадцать. Может быть, семнадцать. — А мне, — Санса прижала пальцы к вискам, словно пытаясь удержать разбегающиеся мысли, — мне было четырнадцать, когда умер Джон Аррен. Или пятнадцать. Я точно помню. Я была уже не ребёнком. Я была... почти женщиной. Джон замер. Его лицо медленно бледнело. — Четырнадцать, — повторил он. — Не одиннадцать. — Да. Мне было четырнадцать, когда десница короля умер. Роббу — семнадцать. Тебе — семнадцать. Мы были почти взрослыми. А сейчас... — она развела руками, указывая на своё детское тело, — сейчас мне пять. В богороще повисла тишина. Даже ветер, казалось, стих, прислушиваясь. — Санса, — голос Джона прозвучал глухо, — что это значит? — Это значит, — она опустилась обратно на замшелый корень, — что мы вернулись не за несколько лет до войны. Мы вернулись за много лет. За десять лет, Джон. Может быть, больше. — Но как мы могли ошибиться? — Потому что мы считали неправильно! — в голосе Сансы зазвенело отчаяние. — Я всё это время думала: «Мне пять лет, нужно спешить, времени мало». Но я не сопоставила свой возраст сейчас с тем возрастом, когда всё случилось! Мне казалось, что раз я маленькая, значит, до событий осталось года три-четыре. А на самом деле... — Десять лет, — закончил Джон. Он тоже сел. Вид у него был оглушённый. — Десять лет до того, как Джон Аррен умрёт. Десять лет до того, как король приедет в Винтерфелл. Десять лет до войны. — Если она вообще начнётся теперь, — добавила Санса. — Мы уже меняем будущее. Но да, основные события — они должны были случиться примерно через десять лет. Плюс-минус. Они замолчали. Санса обхватила голову руками. Вся её спешка, все её лихорадочные планы, все бессонные ночи — они были построены на ошибочном предположении. Она думала, что у неё есть два, может быть, три года. А на самом деле у неё было десять. Целое десятилетие. — Знаешь, что самое глупое? — сказала она. — В прошлой жизни, когда мне действительно было пять лет, я не следила за временем. Я не считала годы. Я просто жила. Поэтому сейчас, когда я пытаюсь вспомнить, что происходило в моём детстве, я не могу точно сказать, сколько мне было лет в каждый момент. Я помню события, но не даты. Я помнила, что Джон Аррен умер, когда я была подростком — но я не сопоставила это со своим нынешним возрастом. Мои мысли о том, что мне пять лет, так и не закрепились в голове правильно. Я действовала, будто война начнётся завтра, а на самом деле... — У нас есть время, — сказал Джон. — Много времени. — Да. — Санса подняла голову. — И это меняет всё. — Десять лет, — Джон покачал головой. — Это... это огромный срок. — За десять лет можно вырастить армию, — сказала Санса. — Можно построить флот. Можно накопить столько золота, что Ланнистеры позавидуют. Можно найти союзников по всему Вестеросу и за его пределами. — Можно вырастить драконов, — тихо добавил Джон. — Если мы найдём яйца. — Можно подготовиться к приходу Белых Ходоков так, что они сломают зубы о нашу оборону. Они посмотрели друг на друга. Шок постепенно проходил, уступая место новому чувству. Не надежде — чему-то более твёрдому. Уверенности. — Значит, мы больше не спешим, — сказал Джон. — Мы больше не спешим, — подтвердила Санса. — Но и не расслабляемся. Десять лет — это много, но они пролетят быстрее, чем кажется. Нужно составить новый план. Долгосрочный. — Что ты предлагаешь? — Для начала — больше не паниковать из-за новостей с Юга, — Санса позволила себе лёгкую улыбку. — Джон Аррен жив — и слава богам. Если он проживёт ещё десять лет, у нас будет время подготовиться к его смерти. А может быть, мы сможем предотвратить её совсем. — Предотвратить? — Джон нахмурился. — Это рискованно. — Всё рискованно. Но если мы найдём способ предупредить его, не раскрывая себя... — она покачала головой. — Это потом. Сейчас важно другое. Нужно пересмотреть наши планы. Расширить горизонты. — Мастерская? — Да. Мы можем сделать «Пряжу Королевы» известной не только на Севере, но и во всех Семи Королевствах. А может быть, и в Вольных Городах. За десять лет мы построим торговую империю. — Оружие? — Обсидиан. Нужно наладить добычу и обработку. Обучить кузнецов работать с ним. За десять лет мы вооружим всю армию Севера. — Союзники? — Шира, — начала загибать пальцы Санса. — Трёхглазый Ворон. Мейстер Эймон. Дядя Бенджен. Лорд Мандерли уже с нами. Нужно привлечь других лордов Севера. А со временем — может быть, и лордов Юга. Тех, кто готов слушать. — Дети, — сказал Джон. — Наши братья и сёстры. Арья, Бран, Рикон, когда родится. Их нужно обучать. Готовить. — Да, — согласилась Санса. — Арья должна научиться владеть мечом раньше, чем в прошлой жизни. Бран... если его способности проявятся, мы должны быть готовы помочь ему, а не бояться. — И ты, — добавил Джон. — Ты тоже должна учиться. Меч, политика, языки. У тебя талант, но его нужно развивать. — Как и у тебя, — ответила Санса. — Ты должен стать лучшим воином Севера. Может быть, лучшим воином Вестероса. — Это громкие слова. — У нас есть десять лет, чтобы сделать их правдой. Они снова замолчали. Вечернее солнце пробивалось сквозь кроны чардрев, рисуя на земле золотые узоры. Где-то в замке запел рог, созывая к ужину. Обычный вечер в Винтерфелле. Но для них двоих он был необычным. Они только что осознали, что у них есть самый ценный ресурс из всех возможных. Время. — Знаешь, — сказала Санса, — я всё ещё чувствую себя глупо. Как я могла не заметить такой простой вещи? Мне четырнадцать, когда умирает десница. Сейчас мне пять. Значит, до этого события — девять лет. Элементарная арифметика. А я жила так, будто война начнётся завтра. — Ты была занята, — сказал Джон. — Мы оба были заняты. Мастерская, рудник, Шира, крипта... мы столько всего сделали за эти месяцы, что у нас не было времени остановиться и подумать. — Это не оправдание. Ошибка в расчётах могла стоить нам всего. Представь, если бы я действовала ещё более поспешно? Если бы мы попытались вмешаться в дела Королевской Гавани сейчас, когда до реальной угрозы ещё почти десять лет? — Но мы не вмешались. — К счастью. Санса встала и отряхнула платье от налипших листьев. — Идём, — сказала она. — Нужно рассказать Роббу. Он заслуживает знать, что у нас больше времени, чем мы думали. — И Шире? — И Шире. Она строила планы, исходя из наших оценок. Теперь всё меняется. Они направились к выходу из богорощи. У ворот Санса остановилась и посмотрела на чардрево. Его резной лик был обращён к ним, и алый сок стекал по коре, как слёзы. — Как думаешь, — спросила она, — старые боги знали? Знали, что мы ошибаемся? — Возможно, — ответил Джон. — Возможно, они ждали, когда мы сами это поймём. — Зачем? — Чтобы мы научились думать, — сказал он. — Чтобы мы не полагались только на воспоминания, но и на разум. Санса задумчиво кивнула. Это было похоже на правду. Воспоминания были их преимуществом, но они же могли стать и ловушкой. В прошлой жизни она была Королевой Севера, пережившей войну и предательство. Но здесь, сейчас, она была ещё и шестилетней девочкой, которой предстояло вырасти заново. И она должна была научиться сочетать мудрость прожитых лет со способностью видеть настоящее таким, какое оно есть. — Десять лет, — повторила она. — Представляешь, Джон? Через десять лет мне будет пятнадцать. Тебе — семнадцать. Мы будем почти такими же, как тогда, когда всё началось в прошлой жизни. Но теперь мы будем готовы. — Да, — сказал Джон, и в его голосе прозвучала спокойная, уверенная сила. — Мы будем готовы. Они вышли из богорощи. Замок светился окнами, и из труб поднимался дым. Всё было мирно, тихо, обычно. Впереди ждали десять лет мира. Десять лет подготовки. Десять лет, чтобы изменить судьбу Вестероса. И они не собирались тратить ни одного дня впустую.