Рецидив.

      

***

      ... Он по самые яйца в этом дерьме! Кто же знал, что он пересечется с этим ублюдком уже на гражданке?! Он больше не был шерифом, да и тот — далеко не залетный арестант.       Рик смотрел на него, и где-то на задворках сознания, за толстым слоем грязи, пота и пережитого дерьма, проснулась старая, почти забытая досада. Этого еще не хватало.       Перед ним стоял Ниган Смит собственной персоной. В черной кожаной куртке, с бейсбольной битой на плече, обмотанной колючей проволокой. Выглядел он как безумная помесь рок-звезды и мясника. Вокруг — десятки людей, которые смотрели на Рика и его группу с хищным любопытством. Атмосфера была натянута так, что, казалось, зазуди она громче — и лопнет воздух.       Знакомая ухмылка заставляет Граймса скопировать то самое серьезное выражение лица, которое он использовал, когда разбирался со Смитом в кабинете (не в том смысле, о чем вы сейчас подумали, упаси господь).              Раз. Два. Три. Четыре… Старая, выработанная именно против этой ухмылки привычка. Не помогло. Он снова открыл глаза — перед ним всё та же нахальная рожа и многозначительная ухмылка. Граймс ненавидел её. Слишком… интимная, что ли? Вот это и бесило больше всего. — Надо же! Рик, мать его, Граймс! Шериф! Важный человек! — голос всё тот же, с ленцой, будто они не посреди гребаного апокалипсиса, а в очереди за пончиками. — Как жизнь? Всё так же ловишь плохих парней?       Спасители позади него напряглись, не понимая, почему их босс лыбится, как кот, дорвавшийся до сметаны, а не пускает в ход «Люсиль». — Помнится, в нашу последнюю встречу ты обещал мне отдельную камеру с видом на закат. И свидание со шлюхой. Я, признаться, ждал. За Sunset Suite так и не перезвонил, засранец!       Граймс молчал. Он пытался совместить в голове два образа, которые отказывались склеиваться. Того Нигана — флиртующего баламута, который за три дня в камере умудрялся вывести его из себя сильнее, чем убийцы и наркоторговцы вместе взятые. И этого. Того, кто сейчас небрежно поигрывал битой, обмотанной проволокой, в ожидании ответа. Тот был источником головной боли. Этот был источником смертельной опасности.       Но мозг, вопреки инстинкту самосохранения, цеплялся за абсурд. Не перезвонил. Он серьезно сейчас про шлюху? Где-то справа пальцы Дэрила едва заметно дернулись на арбалете — просто чтобы Смит знал: ещё слово, и стрела ляжет ровно между глаз. Гленн прижимал к себе удивлённого и ничего не понимающего Карла, переводя взгляд с Рика на незнакомца с битой туда и обратно, пытаясь собрать пазл, в котором не хватало доброй половины деталей.

      Рик кожей чувствовал, как Диксон буравит его затылок немым вопросом:

«Ты, блядь, серьезно знаком с этим психом, Рик?».

— Знаешь, я бы сказал «какими судьбами», но, честно говоря, какого хрена ты снова встаешь у меня на пути, а? — Ниган картинно развел свободной рукой, не выпуская «Люсиль» из другой.       Рик выдохнул. Воздух пах бензином, пылью и чем-то тухлым, но где-то на грани сознания ему почудился запах пота и кожи из той камеры. Той, где Смит, прислонившись к решетке, обещал ему «лучший вечер в его скучной коповской жизни», если Рик согласится выпить с ним пива после отсидки. — Какими судьбами, спрашиваешь? — голос Рика прозвучал хрипло, но твердо. Он поднял глаза, и в них была не та холодная ярость, которую он обычно приберегал для врагов, а что-то до боли личное. Усталое. — Видимо, это судьба — вечно сажать тебя под замок, Смит.       Ухмылка на лице Нигана на секунду застыла. А затем стала еще шире. Он вдруг громко, от души расхохотался, хлопнув себя ладонью по бедру. — Черт! Только не это! Снова в камеру к шерифу Граймсу? — он притворно испуганно округлил глаза, и по толпе его людей прошел нервный смешок, хотя никто, кажется, не понял шутки. — Только не эти твои душещипательные нотации о вреде курения травки и набивание ебал! Я сломался после третьей, помнишь?       Спасители позади Нигана окончательно перестали понимать, что происходит. Дрыщ с обожженным лицом, имени которого Рик пока не знал, нахмурился и шагнул вперед, но Ниган выставил руку, не оборачиваясь. — Спокойно, ребятки. Это свои, — он обвел взглядом Рика, Дэрила, Гленна и задержался на Карле. — Ну, почти свои. Свои, которые просто пока не знают, что они свои. Классика. — Мы не твои, — прошипел Дэрил, сплевывая под ноги. — Ух, ты. — Ниган картинно закатил глаза. — Вот это, Рик, твой новый напарник? Раньше у тебя вкус на компанию был получше. В смысле, я был, — он ухмыльнулся и подмигнул Граймсу. — А теперь этот угрюмый мусор? Мое почтение, с тобой мы не знакомы. Но ты мне нравишься, честно. Твоя стрижка напоминает мне моего покойного пса. Он тоже был злой и всё время рычал. — Заткнись, — бросил Дэрил, сжимая арбалет.       Рик сделал маленький шаг вперед, и этого оказалось достаточно, чтобы все замерли. Он остановился ровно посередине между своими людьми и людьми Нигана. Пыль хрустела под подошвами. Тишина звенела, как натянутая струна. — Зачем ты здесь, Смит? — тихо, почти устало спросил он. — Что тебе нужно?       Ниган перестал улыбаться. Не полностью. Уголки губ все еще были подняты, но взгляд изменился. Стал тяжелым. Оценивающим. Он сделал шаг навстречу, и теперь они стояли слишком близко друг к другу. Личное пространство, то самое, которое Ниган так любил нарушать в участке, стоя к Рику чуть ли не вплотную, снова было растоптано. — Мне нужно многое, шериф. Мир. Порядок. Ресурсы. Повиновение, мать его, — он перечислял, загибая пальцы, но вдруг остановился и посмотрел Рику прямо в глаза. — Но прямо сейчас? Прямо сейчас мне нужно, чтобы такой важный человек, как Рик Граймс, перестал играть в молчанку и сказал, что он, блядь, рад меня видеть.       Рик молчал. Он смотрел в эти глаза и видел там свое отражение — усталое, обветренное, но не сломленное. На периферии сознания мелькнула нелепая мысль: Ниган пах все тем же одеколоном. Или это ему кажется? Как, черт возьми, в апокалипсисе можно пахнуть адеколоном?