BLYTHE HOLLOW: A GIFT BEYOND

      Кладбище превратилось в театр абсурда. Семь оживших мертвецов, пошатываясь, стояли возле своих разрытых могил и с недоумением озирались по сторонам. Некоторые пытались отряхнуть с истлевших мантий кладбищенскую землю, другие — безуспешно поправить остатки причёсок. Зрелище было одновременно ужасающим и комичным.       Первый зомби, тот самый Иеремия Сафронов, всё ещё держал в воздухе наполовину лишённый плоти палец. — Я повторяю вопрос, — прохрипел он, и его челюсть при этом угрожающе щёлкнула. — Есть ли у кого-нибудь неопровержимые доказательства того, что мы… э-э-э… скончались? Потому что лично я чувствую себя несколько… не в своей тарелке. — О боже мой! — взвизгнула женщина-зомби, стоящая рядом. Несмотря на позеленевшую кожу и отсутствие половины волос, в ней всё ещё угадывалась былая красота. Она носила остатки богатого платья с кружевами. — Мои волосы! Моё лицо! Что стало с моим лицом?! Кто посмел?! — Мадам Мэрилин, — обратился к ней третий зомби, невысокий и вертлявый, сжимающий в руке истлевший кожаный свиток, — прошу вас, соблюдайте процессуальный порядок. Мы находимся в ситуации, требующей немедленной юридической квалификации. Я, Влад Череватый, как главный законник сего… кхм… процесса, настаиваю на проведении полной инвентаризации наших телесных оболочек.       Он развернул свиток, который тут же рассыпался в прах, и недоумённо уставился на пустую руку. — Улики уничтожены! — ахнул он. — Саботаж! Вредительство!       Ещё трое зомби — два угрюмых мужчины и женщина с остатками монашеского одеяния — хранили молчание, лишь испуганно озираясь по сторонам. Седьмой, самый высокий и мрачный, стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. В его пустых глазницах тлел багровый огонёк. Он носил остатки судейской мантии с капюшоном и, казалось, был единственным, кто хоть отчасти понимал, что произошло. — Заткнитесь, — произнёс он низким, утробным голосом, и остальные зомби мгновенно замолчали. — Мы пробудились. Значит, кто-то произнёс ритуал.       Он медленно повернул голову в сторону Максима и Ангелины, которые всё ещё стояли с лопатой и раскрытой книгой. — Это ты? — спросил он. — Ты потревожил наш покой? — Д-да, — выдавил Максим, чувствуя, как колени начинают предательски дрожать. — Я Максим Левин. А это Ангелина Изосимова. Мы… мы пробудили вас, потому что… — Потому что миру приходит конец! — перебила его Ангелина, указывая на дуб.       Все, включая зомби, повернулись в ту сторону. Лиловое свечение у корней дуба пульсировало, словно гигантское сердце. Призрак Агги, заключённый в магический барьер, бился о невидимые стены, издавая пронзительные вопли. Барьер трещал и шёл трещинами. — Ведьма, — прошептал Влад Череватый, и его челюсть отвисла ещё ниже. — Та самая… объект процесса тристалетней давности… — Агги Престон, — мрачно подтвердил высокий зомби. — Мы осудили её. И она прокляла нас. — Минуточку! — снова взвизгнула Мэрилин. — Вы хотите сказать, что мы воскресли из-за какой-то девчонки, которую казнили триста лет назад?! Это… это возмутительно! Я требую немедленно вернуть меня обратно в могилу! У меня там, между прочим, был отличный саркофаг с бархатной обивкой! — Мадам, — Иеремия Сафронов снова поднял палец, — прежде чем делать столь громкие заявления, я бы хотел провести ряд экспериментов. Во-первых, является ли наше текущее состояние объективной реальностью или же коллективной галлюцинацией? Во-вторых, есть ли научное объяснение… — Нет времени на эксперименты! — рявкнул Максим. — Слушайте! Мой дядя сказал, что только вы можете остановить Агги. Вы — единственный ключ к её успокоению. Вы должны искупить свою вину! — Искупить вину? — переспросил высокий зомби. Его багровые огоньки вспыхнули ярче. — За что? За то, что вершили правосудие? За то, что защитили город от ведьмы? — Она была ребёнком! — воскликнула Ангелина, делая шаг вперёд. Её глаза горели. — Ей было одиннадцать лет! Вы убили маленькую девочку из-за своих глупых страхов и предрассудков! Я видела это! Я видела ваш суд в видении!       Зомби переглянулись. На их лицах, насколько это было возможно при отсутствии полноценной мимики, отразилось замешательство. — Она… она была ведьмой, — уже менее уверенно произнёс Влад Череватый. — Мы действовали строго в рамках закона… — Какого закона?! — не унималась Ангелина. — Который позволяет убивать детей?! Который вы сами и написали, чтобы оправдать свою жестокость?! — Доказательства, — прохрипел Сафронов. — У нас были доказательства. Она говорила с мёртвыми. Она предсказывала будущее. Она… — Она была медиумом! — перебил его Максим. — Таким же, как я! Она просто видела то, чего не видят другие! Это не преступление!       Наступила тяжёлая тишина. Зомби-судьи стояли, опустив головы. Даже призрак Агги на мгновение затих, словно прислушиваясь. — Триста лет, — глухо произнёс высокий зомби. — Триста лет мы скитались в пустоте. Триста лет нас терзали кошмары. Мы видели её лицо каждую ночь. И только теперь я начинаю понимать… мы были неправы. — Неправы?! — взвилась Мэрилин. — Я никогда не бываю неправа! Я была лучшей ведьмой-ясновидящей в округе, между прочим! Или… судьёй… ах, я уже запуталась в этих перерождениях!       Внезапно их разговор прервал звук, заставивший всех вздрогнуть. Со стороны города, с факелами, ружьями и вилами в руках, бежала толпа. Человек тридцать, если не больше. Впереди, с яростным лицом, нёсся Никита Турбин. — Вот они! — заорал он, указывая на зомби. — Монстры! Нежить! Я же говорил, что Левин — колдун! Он вызвал демонов! — О нет, — прошептала Ангелина. — Они сейчас убьют их, — Максим сжал книгу. — Они не понимают!       Толпа приближалась. В воздухе запахло керосином от факелов и животным страхом. Люди, подстёгиваемые паникой и вековыми предрассудками, были готовы разорвать любого, кто выглядит иначе. — Стоять! — раздался зычный голос из толпы.       Вперёд вышел коренастый мужчина в полицейской форме, но с каким-то неестественно бледным лицом. Максим пригляделся и вздрогнул — это был призрак. Призрак, которого видели все. И это был никто иной, как Влад Кадони, местный шериф, трагически погибший пару лет назад при загадочных обстоятельствах. Он, похоже, тоже восстал, привлечённый магическим импульсом. — Это дело полиции, — произнёс он, и его голос звучал как эхо. — Всем сохранять спокойствие. Я сказал, спокойствие! — Шериф Кадони? — ахнул кто-то из толпы. — Вы же… вы же мертвы! — И что с того? — призрак поправил фуражку. — Я всё ещё при исполнении. А вы, граждане, занимаетесь самосудом. Это противозаконно.       Толпа замерла в нерешительности. Но Никита Турбин не собирался сдаваться. — Это всё трюки! — заорал он. — Иллюзия! Колдовство! Вы что, не видите?! Эти твари сейчас нападут на нас! Нужно уничтожить их, пока не поздно!       Он выхватил из чьих-то рук дробовик и прицелился в зомби. — Нет! — крикнула Ангелина, бросаясь наперерез.       Выстрел грянул. Дробь просвистела в воздухе, но Ангелина успела выставить вперёд ладони. Вокруг неё образовался едва заметный, мерцающий купол. Дробинки ударились о него и осыпались на землю. — Ведьма! — завопили в толпе. — Она защищает монстров! Она заодно с ними! — Я не ведьма! — крикнула Ангелина, чувствуя, как силы покидают её. — Я просто не хочу, чтобы убивали невинных! Даже если они уже мертвы! — Надо уходить! — Максим схватил Ангелину за руку. — Быстро! В склеп! — За нами! — скомандовал высокий зомби остальным.       И начался хаос. Толпа, больше не сдерживаемая ничем, ринулась в атаку. Зомби, спотыкаясь и хрипя, бежали к старому фамильному склепу на вершине холма. Максим и Ангелина, прикрываемые призраком шерифа Кадони, прокладывали путь. — Процессуальное нарушение! — на бегу вопил Влад Череватый. — Нападение на судей без санкции! Без ордера! Без… — Заткнись и беги! — рявкнула Мэрилин, удивительно резво перебирая ногами в истлевших туфлях. — Я зафиксирую это! — не унимался Сафронов. — Я проведу эксперимент по выживанию зомби в агрессивной среде! У меня есть гипотеза… — У меня тоже есть гипотеза! — прорычал высокий зомби, хватая Сафронова за шиворот и буквально забрасывая в склеп. — Она заключается в том, что если мы не заткнёмся, нас расстреляют!       Вся компания ввалилась в тёмный, сырой склеп. Максим и Ангелина захлопнули тяжёлую чугунную дверь и задвинули засов.       Снаружи бесновалась толпа. Слышались крики, выстрелы и удары в дверь. — Выпускайте колдунов! — орал Турбин. — Сожжём их вместе с монстрами!       Внутри склепа царила кромешная тьма, нарушаемая лишь слабым свечением глаз зомби. Ангелина, тяжело дыша, прислонилась к холодной каменной стене. Максим пытался отдышаться. — И что теперь? — спросила она. — Мы в ловушке. Толпа снаружи. Ведьма просыпается. А у нас — семь трупов, которые даже ходить толком не могут. — Восемь, — поправил её призрак шерифа Кадони, просачиваясь сквозь дверь. — Я с вами. И, как представитель закона, я обязан обеспечить вашу безопасность. Хотя, признаюсь, случай в моей практике уникальный. — Мы должны добраться до Агги, — сказал Максим. — И поговорить с ней. Объяснить, что мы не враги. — Поговорить? — прохрипел Сафронов. — С существом, способным уничтожить город? Это антинаучно! — Это единственный способ, — твёрдо сказала Ангелина. — Я чувствую её боль. Она не просто злая. Она… одинокая. Преданная. Её душа кричит от тоски. Если я смогу до неё достучаться… — А если нет? — спросил высокий зомби. — Тогда мы все умрём, — пожал плечами Максим. — Но хотя бы попытаемся сделать то, что вы должны были сделать триста лет назад. Выслушать её.       Снова наступила тишина. Судьи переглянулись. Их гниющие лица не могли выражать эмоций, но в воздухе повисло ощущение стыда. — Хорошо, — произнёс наконец высокий зомби. — Мы поможем. Не ради себя — мы уже прокляты. Но ради неё. И ради истины, которую мы когда-то попрали. Что нужно делать? — Нужно выбраться отсюда, — Максим оглядел склеп. — Должен быть другой выход. Дядя Саша говорил, что под кладбищем есть катакомбы. Они ведут к старой церкви на холме. — Я знаю путь, — внезапно произнесла Мэрилин. — В прошлой жизни я… то есть, в этой… ах, неважно! Я знаю эти катакомбы. Мы, ведьмы, всегда знаем тайные ходы. Даже когда мы — судьи.       Она подошла к дальней стене склепа и нажала на неприметный камень. С тихим скрежетом часть стены отошла в сторону, открывая тёмный проход, из которого пахнуло сыростью и вековой пылью. — Прошу, — сказала Мэрилин, делая приглашающий жест. — Следуйте за мной. И пожалуйста, не отставайте. Там водятся крысы. И ещё кое-что похуже. — Что может быть хуже крыс? — нервно спросил Влад Череватый. — Совесть, — мрачно ответила Мэрилин. — В этих катакомбах она оживает и грызёт похлеще любого зверя.       Она скрылась в проходе. Максим и Ангелина переглянулись и, глубоко вздохнув, шагнули следом. Зомби-судьи, шаркая и оглядываясь, потянулись за ними. Последним, бросив грозный взгляд на дверь склепа, вошёл призрак шерифа Кадони.