Джентельмены предпочитают ведьм

(Повествование ведётся от первого лица. Говорит Гермиона Грейнджер) —————————— 2004 год Теперь если вы думаете, что первый поцелуй с Драко Малфоем открыл портал в розовую сказку с бабочками, единорогами и ванильным зефиром — вы, должно быть, слишком часто роняли на голову тяжелые медные котлы на уроках зельеварения. Никакой нежности. Никаких соплей. Это был Малфой. Наглый, высокомерный аристократ, у которого под тонким слоем дорогого парфюма и лондонского шика скрывался первобытный, хищный ублюдок, привыкший брать то, что принадлежит ему по праву силы, и ломать любые препятствия. И в ту зимнюю ночь на моём рабочем столе, среди залитых чернилами накладных, бухгалтерских отчётов и разбросанных чертежей, мы наконец-то перестали притворяться цивилизованными партнёрами. Мы просто сорвались с цепи. Я не успела даже сделать полноценный вдох, когда его пальцы железной хваткой вцепились в мои бёдра. Хватка была настолько жёсткой и требовательной, что я сразу поняла: завтра там будут багроветь отчётливые следы его длинных аристократических пальцев. Малфой резко рванул меня на себя, заставляя проехаться спиной по гладкому полированному дереву стола. Тяжёлый стакан из-под виски, стоявший на краю, с глухим стуком покатился на пол и с дребезгом разлетелся на сотни сверкающих осколков. Нам обоим было на это абсолютно насрать. — Ты слишком долго думаешь, Грейнджер, — прорычал он мне прямо в губы, повторяя, когда-то сказанные мной слова. Его серые глаза в полумраке кабинета казались почти чёрными, в них горело какое-то дикое, первобытное торжество. Он доминировал, он подавлял, он зажимал меня своим телом так, что воздух выбивало из лёгких. И, Мерлин меня дери, это было именно то, чего я хотела все эти безумные восемнадцать месяцев. — Заткнись, Малфой, — выдохнула я, запуская пальцы под его безупречный, сшитый на заказ жилет и с мясом вырывая пуговицы одну за другой, просто чтобы добраться до его горячей, пахнущей сандалом кожи. Он грубо перехватил мои запястья одной рукой, прижимая их к столу над моей головой так сильно, что суставы жалобно хрустнули. Он зафиксировал меня, полностью лишая возможности двигаться, навалился сверху всем своим весом, тяжело и прерывисто дыша. Напряжение между нами звенело в воздухе, как натянутая до предела тетива арбалета. Капли дождя яростно колотили по стеклянному куполу над нашими головами, создавая сумасшедший ритм для нашего безумия. — Кто здесь устанавливает правила, Гермиона? — его голос опустился до опасного, хриплого шёпота, от которого у меня по коже побежали огненные мурашки. — Кто босс в этой конторе? Я рванулась всем телом, пытаясь высвободить руки, но он лишь сильнее вдавил мои запястья в дерево стола, заставляя меня прогнуться в пояснице. Металлическая пряжка моего рабочего комбинезона больно врезалась в кожу, но эта тупая боль только подхлёстывала адреналин, заставляя кровь шуметь в ушах, как лесной пожар под ураганным ветром. — Правила устанавливаю Я, — процедила я сквозь зубы, резко подалась вперёд и изо всей силы укусила его за нижнюю губу. Драко глухо, яростно зарычал где-то в глубине горла. Вкус тёплой, солоноватой крови мгновенно смешался с привкусом тридцатилетнего виски. Это сорвало у него последние предохранители, уничтожая остатки его хвалёного самообладания. Он отпустил мои руки, и в ту же секунду его ладонь с треском разорвала плотную ткань моей рабочей рубашки на груди. Пуговицы со свистом полетели в разные стороны, стуча по стеклянным стенам кабинета. Ткань затрещала, полностью обнажая мои плечи, ключицы и грудь. —————————— — Стоп, стоп, стоп! Тормози, блять! — громкий, резкий голос Теодора Нотта разорвал уютную тишину лондонского пентхауса, как выстрел из двустволки. Захария Смит, который до этого момента стоял посреди гостиной, активно жестикулируя руками, тяжело дыша и практически изображая в лицах всю сцену на столе, замер с полуоткрытым ртом. Его руки остались зависшими в воздухе в крайне нелепой позе. Тео медленно опустил свой бокал с виски на журнальный столик, наклонился вперёд и уставился на журналиста взглядом, в котором смешались крайнее недоумение, цинизм и глумливое веселье. — Смит, ты сейчас серьёзно? — Тео прищурился, и его губы расползлись в опасной ухмылке. — Откуда тебе, червю из «Пророка», знать такие интимные подробности? «Разорвал рубашку», «зажал запястья», «укусила за губу»… Ты что, сука, под столом у неё сидел со свечкой? Или ты наложил чары слежения на её лифчик? Откуда у тебя этот сценарий в жанре дешёвого бульварного романа? Блейз Забини, сидевший напротив, тихо фыркнул в свой бокал, безуспешно пытаясь скрыть аристократический смешок. — Действительно, Захария, — лениво протянул Блейз, аккуратно промакивая губы шёлковой салфеткой. — Твоя фантазия делает тебе честь, но это уже пахнет откровенным извращением. Если ты шпионил за моим лучшим другом в такие моменты, я лично кастрирую тебя тупым заклинанием без использования анестезии. Захария Смит ничуть не смутился. Он картинно вздохнул, поправил свои дурацкие очки в роговой оправе и снисходительно посмотрел на слизеринцев, будто они были неразумными детьми, не понимающими законов высокого искусства. — О, джентльмены, какая проза жизни! Какое отсутствие художественного вкуса! — Захария всплеснул руками. — Вы что, никогда не слышали об «авторской реконструкции»? О силе творческого воображения? Я — писатель! Я создаю драму! К тому же, у меня есть свои источники. Один очень болтливый домашний эльф из поместья Малфоев, пара моих скрытых микрофонов в вентиляции «Грейнджер Моторс» и, конечно же, синяки на бёдрах Гермионы, которые она на следующий день так небрежно пыталась замазать тональным кремом, когда пришла в Министерство! Я просто сложил дважды два и получил шедевр. Так что закройте свои рты, не мешайте мне творить историю и слушайте дальше! Теодор покачал головой, ухмыляясь, и сделал знак рукой, мол, «валяй, фантазёр, продолжай своё шоу». Захария театрально откашлялся, набрал в лёгкие воздуха и снова заговорил своим вкрадчивым, полным драматизма голосом. —————————— Да, это была драка. Физическое, яростное столкновение двух эго, которые полтора года пытались уничтожить друг друга словами, взаимными обвинениями и юридическими контрактами, а теперь перешли на единственный понятный обоим язык — язык тел. Драко входил в меня грубо, без намёка на джентльменские манеры, сминая мою кожу своими горячими ладонями, закидывая мои ноги себе на плечи. Я отвечала ему с не меньшей, пугающей меня саму силой: мои ногти оставляли длинные красные борозды на его бледной спине через остатки рубашки, я кусала его за шею, за плечи, заставляя его вздрагивать, шумно выдыхать сквозь сжатые зубы и двигаться ещё быстрее, ещё глубже, ещё требовательнее. Наш рабочий стол ходил ходуном с таким грохотом, будто на него с высоты птичьего полёта приземлился рассерженный гиппогриф. Вся моя гриффиндорская правильность, весь мой пресловутый самоконтроль, здравый смысл и законы приличия улетели к чертям собачьим. Был только этот сумасшедший, грязный, животный ритм, его рваное, горячее дыхание у самого моего уха, запах его кожи, смешанный со смазкой, бензином, дорогим табаком и виски. Он заставлял меня прогибаться, подчиняться его силе, но каждый раз, когда он думал, что победил и полностью подчинил меня себе, я сжимала его плечи сильнее, кусала его до крови и двигалась навстречу, доказывая, что в этой игре у него нет ни единого шанса выйти победителем. Мы трахались так, будто пытались выжать друг из друга всю душу, накопленную за годы войны и взаимной ненависти. Мы кончили одновременно — резко, до темноты перед глазами, содрогаясь на груде разорванных накладных и залитых чернилами отчётов. Драко рухнул на меня сверху всей своей тяжестью, тяжело и хрипло дыша, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Мои пальцы вяло, почти механически перебирали его мокрые от пота, совершенно взъерошенные платиновые волосы. Минут десять мы просто лежали в полной тишине, нарушаемой лишь завыванием урагана за окном и шумом дождя. Кабинет выглядел так, будто в нём взорвалось какое-то экспериментальное заклинание: бумаги были разбросаны ровным слоем по полу, синие чернила медленно капали с края стола на ковёр, наша одежда была разорвана в клочья. Драко медленно приподнялся на локтях, посмотрел на меня сверху вниз и криво, сыто ухмыльнулся. На его нижней губе всё ещё багровела капля моей крови, а левая щека была забавно испачкана в синих чернилах. — Грейнджер, ты просто дикое животное, — прохрипел он, лениво слизывая кровь с губы. — Моя спина горит так, будто меня отхлестали драконьей упряжью из Лютного переулка. Ты оставила на мне живого места? — Сам виноват, Малфой, — я устало улыбнулась, проводя пальцем по его испачканному чернилами носу. — Тебе очень полезно иногда спускаться с твоего чистокровного олимпа в реальный, грязный мир. Кстати, ты порвал мой любимый рабочий комбинезон. Он не подлежит восстановлению даже с помощью Репаро. — Я куплю тебе десять новых комбинезонов, Гермиона, — он сел на край стола, свесив ноги, и потянулся к своей пачке сигарет, лежавшей среди бумаг. Прикурив одну с помощью золотой зажигалки, он глубоко затянулся и выпустил густое кольцо дыма в потолок. — Из тончайшего французского шёлка. Чтобы мне было гораздо удобнее его рвать в следующий раз. Я поднялась со стола, пытаясь хоть как-то прикрыть разорванную на груди рубашку. Моё тело приятно ныло от усталости, а на бёдрах и запястьях уже начали проступать отчётливые тёмные следы его пальцев. Я выглядела как жертва кораблекрушения, но внутри меня горело такое дикое, сумасшедшее чувство свободы, которого я не испытывала со времён финальной битвы. Драко молча, с прищуром наблюдал за моими попытками привести себя в порядок. В его взгляде больше не было холода — только ленивое, глубокое удовлетворение и сытая собственническая гордость. Он затушил сигарету о край стола, выбросил окурок и вдруг полез во внутренний карман своего валяющегося на полу пиджака. Я думала, он достанет палочку, чтобы наложить очищающие чары, но вместо этого его пальцы выудили оттуда маленькую, тяжёлую коробочку из тёмного дерева, инкрустированную старинным серебром. Моё сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Я замерла, сжимая в руке порванный воротник рубашки. — Малфой… это что такое? — медленно, севшим голосом спросила я. Драко не стал вставать на одно колено. Он вообще терпеть не мог все эти слащавые, сопливые магловские ритуалы из кинематографа. Он просто открыл коробочку одной рукой и протянул её мне, глядя в упор своими серыми глазами. Внутри, на подушечке из чёрного бархата, лежало массивное, невероятно стильное кольцо из необработанной платины. На нём не было стандартных, банальных бриллиантов. Вместо этого в грубый металл был вправлен редчайший чёрный алмаз, огранённый в форме идеального, чёткого восьмиугольника. Кольцо выглядело строго, опасно, современно и чертовски дорого. Оно идеально подходило моему характеру. — Это предложение, Гермиона, — спокойно, без капли привычного сарказма произнёс Драко. Его голос был твёрдым и холодным, как платина в его руках. — Мы работаем вместе уже полтора года. За это время мы построили огромную криминальную империю, которая приносит миллионы галеонов. Мы обвели вокруг пальца Министерство магии, налоговых инспекторов Гринготтса и самых хитрых чистокровных лордов. И я не собираюсь делить тебя ни с кем другим. Мне нужен постоянный партнёр. На всю оставшуюся жизнь. Наша сделка должна стать вечной. Я ошарашенно смотрела то на тускло блестящее кольцо, то на его серьёзное, решительное лицо. — Ты… ты сейчас делаешь мне предложение? — выдохнула я. — Серьёзно, Малфой? Прямо здесь? На столе? — А где ещё мне его делать, Грейнджер? — Драко криво ухмыльнулся, приподняв одну бровь. — В сопливом ресторане под звуки арфы? Это самое подходящее место для таких деловых людей, как мы. Ну так что? Ты подпишешь этот договор? Или мне придётся применить к тебе Империус, чтобы заставить надеть это кольцо? Я покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются совершенно глупые, не к месту слёзы облегчения и счастья. Я быстро смахнула их тыльной стороной ладони, оставляя на щеке ещё один грязный след. — Попробуй только применить ко мне заклятие, Малфой, и мой самый тяжёлый разводной ключ познакомится с твоим аристократическим носом прямо на нашей свадьбе, — я сделала шаг вперёд, протягивая ему свою руку. — Я согласна. Но учти: десять процентов от общего оборота всей нашей компании официально остаются моими. Это моё главное и не подлежащее обсуждению условие сделки. Драко тихо, искренне рассмеялся. Он взял мою ладонь в свою, достал кольцо из коробочки и уверенным движением надел его на мой безымянный палец. Оно село идеально, будто всегда там и росло. — Договорились, моя королева, — он притянул меня к себе за талию, целуя в макушку. — Десять процентов твои. Вместе со мной, моим поместьем и всеми сейфами Малфоев в Гринготтсе. Контракт подписан. —————————— 2005 год Наша свадьба состоялась ровно через четыре месяца. И, Мерлин меня дери, это было самое дикое, стильное, громкое и скандальное событие в истории послевоенной магической Англии. Мы наотрез отказались от унылой официальной церемонии в Министерстве магии с фальшивыми улыбками чиновников и скучными речами. Мы устроили всё в огромной, наполовину заброшенной викторианской оранжерее на окраине графства Уилтшир. Высокие готические стены из тёмного чугуна и сотни стеклянных панелей, сквозь которые был виден хмурый серый дождливый пейзаж, создавали идеальный контраст с тысячами роскошных белых роз, мягким светом парящих свечей и дорогим убранством. Это была свадьба в чисто британском стиле. Приглашённые гости практически сразу разделились на два чётких, противоборствующих лагеря, которые посматривали друг на друга с искренним подозрением. С одной стороны оранжереи расположились холёные, высокомерные чистокровные аристократы в шёлковых мантиях, дорогих смокингах и фамильных драгоценностях. Пэнси Паркинсон пила шампанское с таким выражением лица, будто ей в бокал налили концентрированный яд, а Нарцисса Малфой сидела на почётном месте в первом ряду, сохраняя каменное величие, хотя в её глазах читалось стоическое смирение с тем фактом, что её единственной невесткой стала маглорождённая гриффиндорка с гаечным ключом под подушкой. С другой стороны зала уселись мои суровые, плечистые магловские механики из «Грейнджер Моторс». Они припёрлись в тесных, непривычных для них смокингах-тройках, постоянно почёсывая покрасневшие шеи под тугими воротничками рубашек. Рядом с ними сидели несколько моих бывших сокурсников-гриффиндорцев, которые уже к середине вечера умудрились затеять спор с молодыми слизеринцами из-за того, что те «слишком высокомерно передавали им соусник». Блейз Забини и Теодор Нотт выступали в роли шаферов Драко. Они выглядели как два элитных наёмных убийцы из магловских боевиков: идеально скроенные тёмные костюмы, расслабленные позы, хищные улыбки. Тео постоянно крутил в пальцах свой магловский револьвер, приводя в ужас пожилых чистокровных дам, а Блейз лениво флиртовал с моей подружкой невесты — Джинни Уизли, которая пришла в потрясающем обтягивающем изумрудном платье и выглядела так, будто была готова задушить Блейза его же собственным шёлковым галстуком прямо во время первого тоста. Рон прислал букет шикарных французских роз и вежливые извинения за то, что не смог присутствовать на нашей свадьбе. Его вместе с командой по квиддичу отправили на чемпионат во Францию, а так как он капитан, пропускать такое Рон не мог. Если вам интересно как Рональд отнесся к моим отношениям с Драко, то вполне с радостью?. Без драки. Нет, драка конечно же была между ними, но это было еще давно, когда между Гарри и Малфоем зарождалась дружба. Однажды на наш общий ежемесячный обед Гарри пригласил Драко. Я не могла тогда присутствовать, потому что ездила по проекту в Австралию и навещала родителей. Но Рон. Рон пришел и увидел Гарри и Малфоя весело болтающих о какой-то ерунде. Он сначала обиделся на Гарри, за то, что тот общался с их врагом и притащил на общий ужин, и подрался с Малфоем. Потом ни Малфоя, ни Рональда не видели недели две, пока Гарри не нашел их обоих пьяных в магловском клубе, где они ржали над какой то общей шуткой. Не знаю, что их сблизило, но теперь они троем(Гарри, Рон и Драко) собираются всегда по четвергам, один раз в месяц на выпивку в тот самый клуб и проводят там всю ночь. Очень странно конечно. Но не суть. Гарри, к сожалению, а может и к счастью, тоже не смог присутствовать на свадьбе. Он был приглашен, но прямо перед началом церемонии он прислал патронус о том, что его жена рожает. Силия Хоуэрт – жена Гарри, с которой они познакомились в Ирландии, когда его отправляли туда на задание. Тогда он еще не был Главой Аврората. На задании он встретил Силию. Ну как встретил. Он арестовал ее. Гарри перепутал внешность женщины, которую они ловили, и поймал не ту. Когда дело закрыли и Сил отпустили, он извинялся перед ней два месяца. Она ему очень понравилась и еще через два месяца, когда она его простила, он позвал ее замуж. Свадьба была скромная, так как Сил не хотела много народу и репортеров. И вот через два года у них родился Джеймс, а еще через два, на следующий день после нашей с Драко свадьбы, родился Альбус. В качестве извинений за пропущенную свадьбу, Гарри и Сил предложили нам с Драко стать крестными Альбуса. Кстати, крестными Джеймса являются Джинни и Рон. Ну так вот, моя свадьба. Я шла к алтарю под хриплые, грязные гитарные переборы старого магловского блюза. На мне было простое, но невероятно элегантное обтягивающее платье из тяжёлого белого шёлка с полностью открытой спиной. Мои кудри были уложены в красивую, свободную причёску, но я специально не стала выводить крошечное чёрное пятнышко от мазута на левом запястье — мою личную, гордую метку «Грейнджер Моторс». Драко стоял у алтаря в безупречном чёрном смокинге, который сидел на нём как влитой. Его светлые волосы были абсолютно растрепаны. Прямо как я люблю. Когда я подошла ближе, он смерил меня своим восторженным, собственническим, невероятно голодным взглядом, в котором читалось откровенное обещание продолжить нашу прошлую ночную дискуссию на столе сразу после завершения официальной части. Нашу церемонию вёл старый, щедро подкупленный нами чиновник из Визенгамота. Он читал стандартный текст клятв дрожащим от волнения визгливым голосом, постоянно косясь на Тео Нотта, который в первом ряду демонстративно чистил ногти кончиком острого дуэльного кинжала. — Согласны ли вы, Драко Люциус Малфой, взять в законные жёны Гермиону Джин Грейнджер? — пискнул чиновник, вытирая пот со лба. — Согласен, — коротко и твёрдо ответил Драко, глядя мне прямо в глаза. — На условиях выплаты десяти процентов от общего оборота всей нашей структуры и полной, безоговорочной капитуляции гриффиндорской гордости перед слизеринским напором. В зале послышался дружный, оглушительный хохот моих механиков и очередной тяжёлый вздох Нарциссы Малфой. — А вы, Гермиона Джин Грейнджер, согласны взять в законные мужья Драко Люциуса Малфоя? — Согласна, — я ослепительно улыбнулась, прищурившись. — На условиях того, что его коробка передач и все финансовые активы будут находиться под моим круглосуточным и самым жёстким контролем. И если он попытается нарушить хотя бы один пункт нашего контракта, я применю к нему гидравлический пресс без права на апелляцию. — Объявляю вас мужем и женой, — быстро протараторил испуганный чиновник, спешно делая три шага назад, будто боялся, что мы прямо у алтаря начнём драться за контроль над бизнесом. — Можете поцеловать невесту! Драко не стал скромничать. Он резко притянул меня к себе за талию, наплевав на то, что мнёт дорогой белый шёлк моего платья, и поцеловал. Это был наш фирменный поцелуй — глубокий, властный, собственнический, с привкусом победы, адреналина, риска и очень больших денег. Мои механики разразились оглушительным свистом, криками и аплодисментами. Теодор Нотт восторженно захлопал, а Блейз Забини высоко поднял свой бокал с шампанским, салютуя новой королевской чете подпольного Лондона под рёв бушующего за окнами урагана.