Джентельмены предпочитают ведьм

(Возвращение в настоящее время. Гостиная Теодора Нотта) —————————— Теодор Нотт медленно опустил свой бокал на тяжелый мраморный столик. Звук соприкосновения тонкого хрусталя с полированным камнем прозвучал в абсолютной тишине гостиной как сухой, резкий выстрел. На лице Тео больше не было той расслабленной, ленивой улыбки, с которой он слушал историю любви и гербологии. Взгляд его темных глаз сузился, став острым и холодным, как лезвие дуэльного кинжала. — Рассказчик из тебя, конечно, хренов, Смит, — процедил Тео, наклоняясь вперёд. — Но суть мы поняли. Драко показал Мэттью Бергеру плантацию, тот пустил слюни на наши «Слёзы единорога» и согласился выложить четыреста миллионов. Слишком, сука, идеально для нашего бизнеса. Блейз Забини даже не повернул головы в его сторону. Он методично, с истинно хирургической точностью полировал тонкий хрустальный бокал чистым льняным полотенцем, выстраивая посуду в идеальную, безупречно ровную линию на барной стойке из черного дерева. Каждое движение Блейза было размеренным, успокаивающим и чертовски опасным. Смит потянулся во внутренний карман своего поношенного горчичного пальто, пальцы его зашуршали бумагой. Он выудил оттуда измятую пачку дешевых магловских сигарет и уже потянулся за своей массивной золотой зажигалкой. — Эй, мусорщик, — лениво, но со стальной угрозой в голосе произнес Блейз, слегка приподнимая кончик своей волшебной палочки, лежавшей на барной стойке. — Даже не думай поджигать эту вонючую палочку в моей гостиной. Мой ковер ручной работы из шерсти гималайского яка, привезенный под заказ, не переносит запаха твоего дешевого табака. И я тоже. — Мерлин милостивый, Блейзи! — страдальчески заныл Захария, картинно прижав руку к сердцу, будто его только что смертельно ранили. — У меня творческий кризис! Я распинаюсь перед вами уже два часа, у меня горло пересохло, а вы мне даже покурить не даете в тепле! У меня пальцы трясутся от напряжения и драматизма сцены! — На улицу, Смит, — Теодор Нотт плавно поднялся с дивана. Он подошел к Захарии, бесцеремонно схватил его за шиворот кожаного пальто и грубо подтолкнул в сторону огромных панорамных стеклянных дверей, ведущих на просторную открытую террасу пентхауса. — Проветри свои гениальные мозги. Заодно и мы подышим свежим воздухом, пока твои фантазии не заполнили тут все пространство. Они вышли на террасу. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мерзкую, холодную морось. Над ночным Лондоном висел плотный, сырой туман, отражающий миллионы неоновых огней магловских небоскребов и тусклый свет магических уличных фонарей. Холодный ветер мгновенно забрался под одежду, заставляя поежиться. Захария с наслаждением щелкнул зажигалкой. Желтый язычок пламени на секунду осветил его помятое лицо. Он прикурил сигарету, сделал глубокую, жадную затяжку и выпустил густую струю серого дыма прямо в сырую ночную темноту. — Ну так вот, мальчики, — заговорил Захария, облокотившись локтями на мокрые каменные перила террасы. — Пока наш дорогой платиновый король Драко крутил дела с Бергером и планировал свою безбедную, спокойную пенсию в шотландском замке, на горизонте теневого Лондона замаячила третья, важнейшая и чертовски опасная фигура во всей этой истории. — И кто же это? — Блейз Забини встал рядом, засунув руки в карманы брюк и лениво разглядывая сияющий вдали Биг-Бен. — Сухой Глаз, — ухмыльнулся Смит, стряхивая пепел вниз, на крыши дорогих магловских автомобилей. — Или, как его называют в самых темных притонах Лютного переулка, Лиэн Чанг. Да-да, тот самый младший братишка нашей скромной плаксы Джоу Чанг. Но если его сестричка в школе только и делала, что рыдала по Седрику Диггори и вытирала сопли мантией Поттера, то её братец — это совершенно другой сорт дерьма. Это китайский Джеймс Бонд местного разлива. Слик, холодный, расчетливый, невероятно жестокий и чертовски амбициозный ублюдок. Он решил, что старая английская чистокровная аристократия размякла, зажралась и пришло время забирать власть над теневым рынком в свои молодые и очень цепкие руки. Захария смешно прищурился, выпрямил спину, задрал подбородок и заговорил странным, напыщенным, чуть гнусавым голосом с карикатурным восточным акцентом, убого пародируя манеры Лиэна Чанга: — «Англия — очень маленькая, очень старая страна. Слишком много дряхлых лордов, которые уметь только пить чай и трястись над своими титулами. Слишком мало свежей силы. Мы прийти из Гонконга, чтобы забрать то, что вы не уметь держать в руках». Теодор Нотт брезгливо поморщился, сплюнув через перила. — Смит, твоя пародия — это просто физическое оскорбление для моих ушей. Избавь нас от этого убогого театра одного актера и просто рассказывай, что произошло. Как этот китаец влез в наши дела? —————————— (Картинка резко меняется. Действие переносится во времени. Нас переносит на грязный склад на окраине Лютного переулка) —————————— В полумраке заброшенного, сырого ангара на самой окраине Лютного переулка стоял тяжелый, удушливый запах гнилого дерева, дешевых приворотных зелий и сушеной драконьей печени. Единственным источником света здесь была тусклая магическая лампа, свисающая на ржавой цепи прямо над массивным, облезлым дубовым столом. За столом, откинувшись на спинку простого деревянного стула, сидел Лиэн Чанг. Сухой Глаз выглядел безупречно, несмотря на окружающую его грязь и нищету подворотни. На нем был дорогой, идеально подогнанный по фигуре темно-синий костюм-двойка, белоснежная рубашка и шелковый галстук. Его лицо казалось высеченным из серого камня — ни одной лишней эмоции, ни одного движения лицевых мышц. Своё прозвище он получил за то, что практически никогда не моргал во время допросов, жестоких разборок или казней своих конкурентов. Его взгляд был мертвым, холодным и изучающим. Лиэн медленно, каллиграфическим почерком выводил иероглифы на длинном свитке пергамента — это была ведомость на выплату золота за очередную контрабандную поставку редких порошков из Азии. Перед столом, нервно переминаясь с ноги на ногу и шумно сопя, стоял огромный, грязный европейский волшебник — один из местных поставщиков Лютного переулка. На его лице красовался свежий шрам, а от одежды разило кислым элем и сыростью. Рядом с ним на земляном полу лежали два больших, туго набитых кожаных мешка, из которых исходил резкий, неприятный запах ингредиентов для темных проклятий. — Вот, господин Чанг, всё как договаривались, — хрипло, заискивающе произнес громила, шмыгая разбитым носом. — Но тут, понимаете, есть один маленький нюанс… Мои парни реально рисковали своими головами на границе с Францией. Мракоборцы сейчас лютуют, проверки на каждом шагу. Мы проявили инициативу и привезли вам в два раза больше товара, чем планировалось изначально. Всё чистейшего качества, без примесей. Так что… и заплатить вы нам должны в два раза больше. Всё честно, господин Чанг. Двойной объем — двойная цена. Мои люди хотят свое золото. Лиэн Чанг медленно, плавно опустил перо на стол. Он не торопясь закрыл фарфоровую чернильницу, аккуратно промокнул написанное специальным сухим пергаментом и только после этого поднял свой абсолютно сухой, неподвижный и мертвый взгляд на стоявшего перед ним мужчину. — Джентльмен, — тихо, почти шепотом произнес Лиэн. Его голос был лишен каких-либо интонаций, он звучал плоско и страшно, как шелест сухой травы на кладбище. — Настоящий джентльмен всегда знает одну простую истину: наш первоначальный уговор дороже любых денег. Мы договаривались на определенный объем. И мы договаривались на определенную цену. Ты привез то, о чем я тебя не просил. — Но это же отличный товар! — возмутился поставщик, делая неосторожный шаг вперед и сжимая огромные кулаки. — Вы не можете просто забрать вторую половину бесплатно! Мои парни не будут работать за копейки! Сухой Глаз медленно поднялся со своего кресла. Его движения были плавными, тягучими и пугающе бесшумными, как у ядовитой змеи перед смертельным броском. Он обошел стол и подошел к громиле почти вплотную, глядя на него снизу вверх. Но в его осанке, в его неподвижном взгляде было столько скрытой, концентрированной угрозы, что поставщик инстинктивно вжал голову в плечи и сделал шаг назад. — Если ты приносишь мне то, о чем я тебя не просил, это не значит, что я должен платить больше, — Лиэн протянул руку и нежно, почти ласково похлопал громилу по щеке кончиками своих тонких, ухоженных пальцев. — Это значит лишь то, что ты глупый. А глупые люди в этом городе долго не живут. Забирай свое золото по нашему договору. А лишний товар… лишний товар останется здесь в качестве штрафа за твою глупость и неумение слушать. Иначе, мой дорогой друг, твои парни завтра увидят, как твоя голова украшает витрину лавки «Горбин и Бэркес». Уговор дороже денег. Запомни это раз и навсегда. Поставщик побледнел настолько, что его лицо стало серым, как стены склада. Он судорожно сглотнул, быстро схватил со стола мешочек с золотом, который лежал на ведомости, и буквально выбежал со склада, даже не взглянув на оставленные у стола кожаные мешки. Лиэн Чанг проводил его ледяным взглядом. Затем он достал из кармана шелковый платок, тщательно вытер пальцы, которыми касался лица громилы, и брезгливо бросил платок на пол. Он повернулся к своему помощнику, стоявшему в глубокой тени у стены: — Малфой продает свой бизнес. Я хочу этот бизнес себе. Выясните, где находятся его фермы. Мы заберем их все. И нам не придется платить ему четыреста миллионов. —————————— (Возвращение в настоящее время. Терраса пентхауса) —————————— Захария Смит сделал последнюю, глубокую затяжку, затушил окурок о влажные каменные перила террасы и небрежно бросил его вниз, в туманную бездну ночного Лондона. — Ну что, мальчики, не будем больше мозолить сухой глаз нашему китайскому другу, — ухмыльнулся Смит, шумно потирая замерзшие руки под косыми струями холодного ветра. — Вернемся к нашему прекрасному блондинистому королю и его очаровательной женушке. Захария снова полез в карман пальто за сигаретой, но Теодор Нотт резко, с силой шлепнул его по пальцам, заставив журналиста испуганно пискнуть. — Тео, ну за что опять?! Я же просто держу пачку в руках! — Я сказал: одной сигареты достаточно, Смит, — холодно отрезал Тео, сверкнув глазами в полумраке. — Излагай дальше. Про Драко и Грейнджер. Без твоих дешевых затяжек. — Ладно, ладно, тиран! — Захария вздохнул, поправляя воротник пальто. — Так вот. Перейдем к Драко и его королеве. Если Малфой в нашей истории — великий и могущественный Юлий Цезарь подпольного мира, то Гермиона Грейнджер — его лондонская Клеопатра. Умная, властная, невероятно сексуальная женщина, которая держит в своих руках все финансовые ниточки его легального бизнеса. И знаете, что самое забавное в этой бронированной, непроницаемой империи Драко Малфоя? Единственное слабое звено во всей этой системе — это его безумная, преданная страсть… а некоторые завистники и враги скажут — маниакальная одержимость своей очаровательной женой. Он готов сжечь весь мир, Министерство и весь Визенгамот ради одного её одобрительного взгляда. И вот мне пришлось как то наблюдать их отношение изнутри, под оборотным конечно же. Та еще комедия. К примеру возьмем один из дней в салоне, там Грейнджер та еще тигрица. —————————— (Картинка меняется. Действие переносится во времени. Шоу-рум автосервиса «Грейнджер Моторс») —————————— В огромном, залитом ярким светом шоу-руме «Грейнджер Моторс» пахло дорогой полиролью для мебели, свежескошенной кожей сидений, дорогим бензином и свежесваренным кофе. Гермиона Малфой стремительной, хищной походкой шла по залу между выставленными на продажу элитными летающими каретами и отреставрированными магловскими автомобилями. На ней был безупречно сидящий темно-синий брючный костюм, выгодно подчеркивающий ее стройную фигуру, а ее непослушные каштановые кудри были аккуратно собраны на затылке. В руке она держала пухлую папку с финансовыми документами, которой сейчас яростно размахивала перед лицом испуганного администратора шоу-рума. — Маркус! — гремел ее властный гриффиндорский голос на весь салон, заставляя механиков в дальних боксах испуганно втягивать головы в плечи. — Почему на третьем подъёмнике до сих пор висит карета Лорда Нотта? Запчасти из Германии должны были привезти еще три часа назад! Если я увижу хоть одну задержку по срокам сдачи проектов, я лично заставлю тебя перебирать двигатель этой развалины вручную, без использования магии! Ты меня понял? — Но… но миссис Малфой! — несчастный администратор пятился назад, испуганно прижимая к груди планшет для записей. — Роджерс… Лорд Роджерс приехал час назад. Он… он не на подъёмнике. — А где этот старый наркоман и бездельник? — Гермиона нахмурилась, сердито уперев свободную руку в бедро. — У него сдача кареты сегодня! Где его носит? — Он… он поднялся наверх. К вашему мужу. В ваш кабмнет. Они там… э-э-э… беседуют, миссис Малфой. Гермиона тяжело вздохнула, закатив глаза к стеклянному потолку шоу-рума. — Мерлин, дай мне сил не прибить их обоих прямо сегодня, — пробормотала она сквозь зубы. Она развернулась и быстрыми, решительными шагами направилась к винтовой металлической лестнице, ведущей на второй ярус ангара, где располагался просторный, полностью застекленный кабинет Драко. Поднявшись, она даже не подумала постучать — просто с силой толкнула дверь, которая с тихим стуком ударилась о ограничитель. Картина, открывшаяся ее взору внутри кабинета, была весьма колоритной и в полной мере отражала суть «деловых встреч» ее мужа. Драко Малфой расслабленно сидел в своем глубоком кожаном кресле, закинув ноги в начищенных туфлях прямо на полированную поверхность стола. На нем был безупречный серый костюм-тройка, а в руке он лениво покачивал бокал с виски. Напротив него, на диванчике для клиентов, буквально развалился Лорд Роджерс — молодой, богатенький и абсолютно обдолбанный чистокровный мажор. В этот самый момент Роджерс с блаженным, глупым выражением лица держал в руках раскрытую деревянную коробочку с созревшим соцветием «Слёз единорога» и шумно, с явным причмокиванием втягивал носом его сладкий, пряный аромат. — О-о-о, Драко, старик… — протянул Роджерс, глупо улыбаясь колеблющемуся под потолком дыму и качая головой. — Это просто экстаз… Мои мозги улетают прямо в космос, чувак… Я вижу розовых гиппогрифов… При виде вошедшей Гермионы Роджерс замер, попытавшись сфокусировать свои расширенные зрачки на ее фигуре. — О-о-о! Привет, тигрица! — радостно промямлил он, махая ей расслабленной рукой. — Какая женщина… Драко, твоя жена — это просто космос. Какая грация… Гермиона остановилась посреди кабинета, скрестив руки на груди и переводя ледяной, уничтожающий взгляд с Роджерса на своего мужа. — Нифига вы тут устроили, джентльмены, — язвительно произнесла она, приподняв одну бровь. — Драко, у нас легальный автосервис премиум-класса, а не притон в Лютном переулке. Какого хера этот ходячий гербарий устраивает здесь дегустацию твоей контрабанды прямо посреди рабочего дня? Драко лениво опустил ноги со стола, на его губах мгновенно появилась мягкая, обезоруживающая улыбка, предназначенная исключительно для нее одной. Он поднялся со своего места, подошел к Роджерсу и бесцеремонно забрал у него из рук коробочку с травкой, захлопнув крышку. — Так, Роджерс, — спокойно, но очень твердо произнес Драко, похлопав лорда по плечу и приподнимая его за шиворот. — Наша аудиенция окончена. Быстро вниз. Иди плати деньги моим механикам, забирай свою карету и проваливай. Иди работай, делай бизнес, освобождай помещение. — Да, да, конечно, Драко, ухожу… — забормотал Роджерс, пошатываясь, поднимаясь с дивана и спешно направляясь к выходу. — Миссис Малфой, моё глубочайшее почтение… Вы прекрасны, как утренняя заря… просто богиня… Когда дверь за Лордом Роджерсом наконец закрылась, Гермиона устало вздохнула, подошла к столу Драко и с силой бросила на него свою папку с документами. — Он невыносим, Драко. Нам нужно как можно быстрее сворачивать эту лавочку. Я устала отмывать твои миллионы от этих идиотов. — Мы и сворачиваем, детка, — Драко подошел к ней сзади, нежно обнял за талию и уткнулся подбородком в ее плечо, вдыхая любимый цитрусовый аромат ее духов. — Мэттью Бергер проверил нашу одиннадцатую плантацию у Паркинсонов. Он в полном, абсолютном восторге. Его юристы уже подготовили все документы на перевод четырехсот миллионов фунтов на наши счета в Швейцарии. Через неделю сделка будет полностью закрыта. И мы официально выйдем из игры. Навсегда, Гермиона. Гермиона медленно развернулась в его объятиях, положив свои ладони ему на плечи. Её взгляд мгновенно смягчился, в карих глазах появилось теплое, нежное и одновременно лукавое выражение. — Четыреста миллионов… — тихо прошептала она, глядя на его губы. — Это действительно свобода, Драко. Больше никаких проверок, никакого страха перед Авроратом. Только ты, я и наш тихий замок в Шотландии. — Именно так, — улыбнулся Драко, целуя ее в кончик носа. — Я куплю тебе самую большую библиотеку в мире, Гермиона. И мы будем делать кудрявых белобрысых детей. Гермиона тихо ухмыльнулась. Когда речь заходила о детях, Драко всегда был уверен, что у них будут именно кудрявые, с блондинистым оттенком волосы дети, и все как один поступят на Слизерин. Речи и не было о Гриффиндоре или о других факультетах. Ее взгляд внезапно стал опасным, вызывающим и чертовски сексуальным. Она медленно опустила свои ладони по его груди вниз, проходясь пальцами по пуговицам жилета, и остановилась у ремня его брюк. Её тонкие пальцы уверенно легли на его ширинку. Она медленно, дразняще начала расстегивать молнию, не сводя с него своего горячего, гипнотизирующего взгляда. Драко судорожно, шумно выдохнул. Его дыхание мгновенно перехватило, сердце заколотилось в груди как сумасшедшее, а в паху мощно и сладко потянуло от резкого прилива крови. — Я тебя просто обожаю, малыш, — прохрипел он, пытаясь притянуть ее бедра ближе к своему напрягшемуся паху. — Еще бы ты меня не обожал, Малфой, — дерзко улыбнулась Гермиона, продолжая медленно, сантиметр за сантиметром, растягивать его ширинку, дразня его кожу сквозь тонкую ткань белья. — Кто бы сомневался. — Может… может устроим быстрый перерыв прямо сейчас? — Драко посмотрел на широкий, свободный дубовый стол, на котором еще недавно лежали его ноги. — Я запру дверь изнутри заклинанием. Минут на двадцать. Твои клиенты внизу подождут. Гермиона на секунду замерла. Её пальцы крепко сжали его возбужденный член через ткань белья, заставив Драко глухо, утробно застонать и прикрыть глаза от удовольствия, а затем… она резко, уверенным и сильным движением застегнула молнию его ширинки обратно до самого упора, едва не прищемив ему кожу. Она весело похлопала его по щеке и сделала два шага назад, ухмыляясь во весь рот. — Нет, дорогой мой муж. Потерпишь, — весело, безапелляционно отрезала она. — У меня куча заказов внизу, клиенты ждут свои кареты, а Нотт оборвал мне весь телефон из-за своих дурацких амортизаторов. Так что отвали, Малфой. Иди занимайся своей сделкой с Бергером. Секс — только вечером. И только если ты будешь очень хорошим и послушным мальчиком. Гермиона ловко схватила свою папку с документами со стола, послала ему воздушный поцелуй и стремительно выбежала из кабинета, покачивая своими аппетитными бедрами в темно-синих брюках. Драко остался стоять посреди кабинета, тяжело дыша, с глупой улыбкой на лице и чертовски тесными брюками, мысленно проклиная Нотта и его амортизаторы. —————————— (Возвращение в настоящее время. Терраса пентхауса) —————————— Блейз Забини медленно покачал головой, на его лице блуждала тонкая, понимающая улыбка. — Да, — тихо произнес Блейз, глядя на догорающую сигарету Смита. — Это абсолютно в стиле Гермионы. Она умеет держать его на очень коротком поводке. Вдруг Забини резко поменялся в лице и произнес тихо, почти шепотом: — Всё это чертовски мило и забавно, Захария. Но мы до сих пор, блять, не понимаем главного. Теодор Нотт сделал шаг вперед, его волшебная палочка снова оказалась в руке, и он легонько, но ощутимо ткнул ее кончиком в грудь Смита, заставляя того отступить на шаг назад. — Да, Смит. Какого хера из-за всей этой информации Драко Малфой должен выписать тебе, дешёвому писаришке из «Пророка», чек на двадцать миллионов галеонов? Всё, что ты нам сейчас рассказал — это просто красивая, романтическая сказка о делах, которые нам и без тебя прекрасно известны. Мы сами крутимся в этом бизнесе. Где здесь компромат, который стоит таких денег? Захария Смит хитро, торжествующе улыбнулся. Он поправил свои круглые очки, его глаза заблестели от предвкушения победы. — О-о-о, мои дорогие, нетерпеливые слизеринские мальчики! — Захария победно развел руками, впуская в себя холодный ветер Лондона. — То, что я вам сейчас рассказал — это всего лишь первый акт! Это экспозиция. Представление персонажей и их мотивов. Наша тихая, мирная гавань перед великой, разрушительной бурей. Смит сделал паузу, его голос стал зловещим: — Я только вошел во вкус!