В моей голове

После успешно раскрытого дела на Брик-лейн в системе Шерлока наступило относительное затишье. Словно часы, которые долго чинили, наконец завели — и они пошли, тихо, но уверенно, отсчитывая секунды новой, неизведанной жизни. Шерлок больше не просыпался в незнакомых местах. Ричард следил за расписанием: восемь часов сна, три приёма пищи, минимум один выход на улицу вне дел. Это звучало как тюремный режим, но Шерлок обнаружил, что когда он соблюдает правила, голоса не спорят, не перебивают и не лезут в голову с комментариями. Они работали как команда — или как организм, где каждый орган знает своё место. Кроме одного. — Мы не видели Рэдберда, — сказал Шерлок во время очередного сеанса у доктора Сингх. — Ричард о нём упоминал. Адам тоже. Говорят, он привратник. Контролирует доступ к телу. Но я его ни разу не встречал. Доктор Сингх отложила ручку. — Рэдберд — это... собака, насколько я понимаю? — Да. Пёс. Большой. Ричард говорит, он сидит у дверей чертогов и рычит на тех, кому не следует выходить. — Вы хотите с ним познакомиться? — Я хочу понять, как он работает. Если он распределяет, кто и когда берёт контроль, мне нужно знать его критерии. — Попробуйте спуститься в чертоги и поискать его. Не через Ричарда, а сами. Рэдберд — часть вашей психики, он должен откликнуться, если вы будете достаточно... спокойны. Шерлок скривился. «Спокоен» было не самым подходящим словом для описания его обычного состояния. Но он кивнул. Дома, закрывшись в спальне и погасив свет, Шерлок сел на кровать, скрестив ноги, и закрыл глаза. Он мысленно шагнул в чертоги разума — и оказался в знакомом холле. На этот раз здесь было пусто. Кресло Ричарда стояло без хозяина, дверь Виктора была закрыта, из-за неё не доносилось музыки. Даже дети молчали. Тишина была почти полной — только лёгкий сквозняк тянул откуда-то из глубин коридоров. — Рэдберд? — позвал Шерлок. Никакого ответа. Он пошёл по коридору, открывая двери. Комната Ричарда — блокноты, карандаши, аккуратный порядок. Комната Адама — спартанская, с манекеном для отработки ударов и стойкой с оружием (большая часть была бутафорской, но некоторые клинки выглядели опасно настоящими). Комната Виктора — завешанная постерами с рок-группами и картами звёздного неба, с огромными наушниками на стуле. Детская — с пиратским кораблём из картона, кукольным домиком, игрушками и рисунками на стенах. Всюду царил порядок и уют — Лиза явно приложила руку. Но Рэдберда нигде не было. Шерлок уже начал раздражаться, когда заметил в конце одного из коридоров малозаметную дверь. Не такую, как остальные — обитую тёмной кожей, с массивной металлической ручкой. Он подошёл ближе и услышал низкое, угрожающее рычание. — Рэдберд, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. — Я знаю, что ты там. Выпусти меня. Рычание стало громче. А затем дверь приоткрылась сама собой — ровно настолько, чтобы Шерлок мог увидеть огромную морду с янтарными глазами. Пёс был чёрным, как смоль, с густой шерстью и мощными челюстями. Он занимал собой почти весь дверной проём, и даже сквозь приоткрытую щель было понятно: этот зверь не игрушка. «Ты не пройдёшь», — раздался в голове голос — не человеческий, скорее, набор ощущений и обрывков мыслей, но Шерлок отчётливо понял смысл. — Я хозяин этих чертогов. «Ты — один из многих. А я — страж. Если я не пускаю — значит, нельзя». — А кто решает, что «можно», а что «нет»? — спросил Шерлок, пытаясь заглянуть за дверь. Но за ней была только тьма. «Я. Это моя работа». — И по каким критериям ты принимаешь решения? Пёс молчал долго. Затем дверь приоткрылась чуть шире, и Шерлок увидел комнату — пустую, без окон, с единственным источником света в центре: большим круглым столом, на котором лежали карты. Не географические — странные, похожие на схемы метро, с узлами и переходами. «Вот карта системы, — сказал Рэдберд. — Каждый узел — личность. Каждая линия — путь доступа к телу. Я слежу, чтобы никто не ходил там, где не должен. Если кто-то пытается прорваться силой — я его блокирую». — Ты можешь блокировать? Даже Джеймса? «Джеймса — особенно. Но он хитрый. Он находит дыры, когда вы ослаблены». Шерлок шагнул в комнату. Пёс не зарычал, но его глаза следили за каждым движением. — Покажи мне карту. Рэдберд отошёл в сторону, и Шерлок наклонился над столом. Схема была сложной, но он быстро уловил логику: центральный узел — «Шерлок» (его имя было написано самым крупным шрифтом), от него отходили линии к другим узлам: Ричард, Адам, Виктор, Лиза, Оливер, Оливия, а в самом низу, под толстой красной линией, — Джеймс. Вокруг некоторых узлов вились маленькие значки — замки, стрелки, песочные часы. — Что это за значки? «Замок — личность заблокирована и не может получить доступ к телу без моего разрешения. Стрелка — активный доступ, может переключиться в любой момент. Песочные часы — ограниченное время у руля». — И кто сейчас под песочными часами? «Дети. У них по часу в неделю, под присмотром Лизы. Так вы договорились». — А Джеймс? «Под замком. Тяжёлый замок. Но он его грызёт». Шерлок посмотрел на красную линию. Она пульсировала — слабо, но отчётливо, как больной зуб. — Как я могу помочь тебе удержать его? Рэдберд поднял голову и посмотрел Шерлоку прямо в глаза. «Ты уже помогаешь. Когда ты отдыхаешь — барьеры крепче. Когда ты принимаешь нас — Джеймс слабее. Продолжай в том же духе». — Это всё? «И не зли его. Он питается твоей злостью и страхом». Шерлок кивнул. Он хотел спросить ещё что-то, но пёс вдруг зарычал — тихо, предупреждающе — и дверь начала закрываться. «Время вышло. Иди. Я дам знать, когда ты понадобишься». — Но я хотел... «Иди». Дверь захлопнулась перед самым носом Шерлока. Он остался стоять в коридоре, глядя на чёрную обивку, и чувствовал себя школьником, которого выставили из кабинета директора. — Ну и пёс, — сказал он вслух. В чертогах раздался тихий смех — Ричарда. «Я же предупреждал. Рэдберд не любит болтовни». В реальном мире прошло всего несколько минут, но Шерлок почувствовал, будто отсутствовал часы. Он открыл глаза, потянулся и вдруг осознал, что голоден. Не тем абстрактным «надо бы поесть, чтобы не умереть», а настоящим, приятным чувством, когда хочется чего-то вкусного и горячего. «Запеканка ещё осталась, — сказал Ричард. — Но я бы приготовил что-то новое. Курица с овощами?» — Ты умеешь готовить курицу? «Я научился, пока ты не смотрел. Миссис Хадсон показала». Шерлок задумался. Идея о том, что его тело будет стоять у плиты под руководством пожилой домовладелицы, пока он сам отсутствует в чертогах, была странной. Но запеканка была вкусной. И он не умер. — Хорошо, — сказал он. — Но я буду наблюдать. «Как хочешь». Шерлок спустился на кухню. Миссис Хадсон, увидев его, улыбнулась: — Мистер Холмс! Вы сегодня рано. Будете обедать? — Будет, — ответил Шерлок, и вдруг почувствовал, как контроль переходит к Ричарду. Это было не пугающе — скорее, как если бы он откинулся на спинку кресла внутри собственной головы, позволяя кому-то другому вести машину, пока сам любуется пейзажем. Ричард открыл холодильник, достал курицу, овощи, пряности. Его движения были уверенными, почти автоматическими. Он почистил картошку, нарезал морковь, обжарил лук — всё быстро, аккуратно, без лишних движений. Миссис Хадсон смотрела с удивлением. — Мистер Холмс, вы... вы заговорили иначе. Голос другой. — Я просто сосредоточен, — ответил Ричард голосом Шерлока, но с другой интонацией — мягче, терпеливее. — Не обращайте внимания. — Ну, если вы уверены... — она покачала головой и вышла. Через сорок минут курица с овощами была готова. Шерлок (вернувший контроль) сел за стол, попробовал и замер. — Чёрт возьми, Ричард, — сказал он вслух. — Это восхитительно. «Спасибо, — ответил тот с лёгким смущением. — Я старался». На тарелке, помимо еды, лежала маленькая бумажная салфетка, на которой карандашом был нарисован цветок. Ромашка. Шерлок хмыкнул и съел всё до последней крошки. Через три дня произошло событие, которое Шерлок потом называл «экспериментом с детьми». — Я хочу, чтобы Оливер и Оливия получили свой час, — сказал он Лизе в чертогах. — Как мы и договаривались. Но под твоим контролем. Лиза стояла у окна в своей комнате, перебирая колоду карт (она училась гадать — не всерьёз, а так, для тренировки наблюдательности). «Ты уверен? — спросила она, не оборачиваясь. — Дети — это не Ричард и не Адам. Они могут перепугаться. Или сделать что-то не то». — Для этого ты и нужна. Ты будешь рядом и, если что, возьмёшь контроль обратно. «А что именно они будут делать?» — То, что хотят. В пределах квартиры. Оливер говорил про пиратов. Оливия — про цветы. Пусть поиграют. Лиза повернулась. В её глазах была мягкая, чуть грустная улыбка. «Ты становишься добрее, Шерлок». — Не путай доброту с прагматизмом, — отрезал он. — Если я не дам им выхода, они начнут бунтовать, как Джеймс. А мне лишних проблем не нужно. «Конечно, — кивнула Лиза, но в её голосе слышалось: «Я-то знаю правду». Договорились на субботу. В субботу утром Шерлок запер дверь квартиры, опустил шторы и сел в кресло. Миссис Хадсон ушла в магазин, и на Бейкер-стрит было тихо. — Я готов, — сказал он. «Рэдберд, — мысленно позвала Лиза. — Открывай доступ детям. Я рядом». В чертогах Шерлок почувствовал, как что-то сдвинулось. Будто тяжёлая дверь приоткрылась, и оттуда хлынул свет и звонкий смех. — Мы идём! — закричал Оливер. — Я первый! «Нет, я!» — возразила Оливия. «По очереди, — сказала Лиза твёрдо. — Оливер, начинай ты. Пятнадцать минут. Потом поменяетесь». Шерлок почувствовал, как контроль переходит — не к Ричарду или Адаму, а к кому-то маленькому, лёгкому, полному нетерпения. Он открыл глаза — но смотрел на мир не как Шерлок, а как семилетний мальчик. Комната казалась огромной. Кресла — горами, стол — целым кораблём. Оливер подбежал к шкафу, открыл дверцу и достал оттуда пиратскую шляпу и игрушечный меч — их туда положила Лиза заранее. — Йо-хо-хо! — закричал Оливер, нахлобучивая шляпу. — Капитан Оливер готов к отплытию! Он носился по гостиной, размахивая мечом, сражаясь с воображаемыми врагами, перепрыгивая через стулья (Ричард мысленно охнул, но смолчал). Он забрался на подоконник и долго смотрел на улицу, удивляясь, какие маленькие люди внизу и как далеко ездят машины. — А где море? — спросил он Лизу. «Моря нет, Оливер. Мы в Лондоне». — Но пиратам нужно море! «Тогда представь, что ковёр — это океан, а стулья — острова». Оливер так и сделал. Он прыгал со стула на стул, изображая абордаж, и хохотал так заразительно, что даже Ричард в чертогах невольно улыбнулся. Через пятнадцать минут Лиза мягко сказала: «Всё, Оливер. Теперь очередь Оливии». — Ну ещё чуть-чуть! «Уговор есть уговор. Ты получишь свой час на следующей неделе. А сейчас дай сестре поиграть». Оливер надулся, но послушно отступил. Шерлок снова почувствовал смену контроля — и теперь в теле поселилась шестилетняя девочка. Оливия была тише брата. Она не носилась, не кричала. Вместо этого она подошла к цветочному горшку на подоконнике, где росла герань, и осторожно потрогала листья. «Какая зелёная», — прошептала она. Она провела пальцем по прожилкам, понюхала цветок, а потом достала из кармана кусочек ткани и нитку с иголкой — Лиза подготовила и это. — Я буду вышивать, — сказала Оливия вслух. Она села на пол у кресла и начала вышивать маленький цветок. Её пальцы были неуклюжими — не такими ловкими, как у Лизы, — но она старалась, высунув кончик языка от усердия. Шерлок смотрел на всё это из чертогов и чувствовал странное, щемящее тепло. Дети, которые жили в его голове, были такими реальными — и такими хрупкими. Они не просили многого. Просто поиграть. Просто почувствовать, что такое быть живыми. Когда час закончился, Шерлок вернул контроль. Он сидел на полу, прислонившись к креслу, с пиратской шляпой на голове и наполовину вышитым цветком в руках. Он медленно поднялся, снял шляпу, положил её на стол. Потом аккуратно свернул вышивку и убрал в ящик. — В следующий раз будет два часа, — сказал он тихо. В чертогах Оливер и Оливия радостно завизжали. Лиза прижала их к себе. А Ричард облегчённо выдохнул и записал в блокнот: «Эксперимент с детьми — успешен. План расширения доступа — под вопросом». Вечером того же дня Шерлок сидел за столом и работал над новым делом — мелкая кража в музее, скука смертная. Он почти не обращал внимания на голоса, которые спокойно переговаривались между собой: Ричард уточнял рецепт ужина, Виктор спорил с Адамом о лучшем способе уклонения от удара, Лиза читала детям сказку. Обычный вечер в системе. Шерлок вдруг поймал себя на мысли, что это «обычное» ещё месяц назад показалось бы ему кошмаром. А теперь — нет. Теперь это было почти уютно. — Я схожу с ума, — сказал он вслух, но без паники. Скорее с удивлением. «Может быть, — ответил Ричард. — Но теперь ты не один». Шерлок хмыкнул и вернулся к бумагам. В его голове играла тихая, спокойная музыка — Виктор поставил что-то инструментальное, без слов. И это было неплохо. В чертогах разума, у дальней двери с тяжёлым замком, Рэдберд поднял голову. Он прислушался — к шагам, к смеху, к ровному дыханию системы. Всё было спокойно. Красная линия на карте пульсировала ровно, без рывков. Но где-то в темноте за дверью Джеймс улыбался. «Они расслабились, — прошептал он. — Отлично». Он достал из кармана маленький ключ и начал подбираться к замку. Не сегодня. Не завтра. Но скоро. Рэдберд глухо зарычал, но не пошевелился. Пока угрозы не было. Только тень. А тени можно не бояться.