Глава 3
17 июня 2026 г., 17:34
Эвиан очнулся и тут же понял, что его куда-то несут. Он рефлекторно дернулся, чьи-то руки теснее прижали его к чьей-то груди.
— Все в порядке, не бойся, — напряженно и сквозь зубы произнес кто-то, и Эвиан по голосу узнал альфу Крейга.
Эви прислушался к ощущениям, пораженно отмечая, что, кажется, действительно все в относительном порядке. По крайней мере ничего нигде не болело больше, чем до того, и даже вытекающей смазки он пока не ощущал. Спазмы тоже не усилились, то ли успокоенные теплом от тела альфы, то ли неподвижным положением Эвиана, с приподнятыми коленями. Вообще вот так, на руках, как невесту или ребенка, Эви еще никто в сознательном возрасте не носил.
— Я могу сам пойти, наверное, — смущенно пробормотал он, гадая, куда все-таки его несут.
— Ты нетяжелый и мы уже пришли почти, мы ко мне домой идем, — отозвался Крейг, чуть менее напряженно, — не пугайся, — отреагировал он на вздрогнувшего Эвиана, — наедине мы не останемся, по крайней мере не останемся надолго. Приедет мой друг, он врач. Очень хороший врач. Особенно по таким проблемам. Он тебе поможет.
Страшно, конечно, Эвиану было все равно, но Крейг говорил совершенно уравновешенно и разумно, хоть и довольно отрывисто, явно прилагая усилия, чтобы не терять голову.
Эви уткнулся лицом в грудь альфы, чтобы покачивание пейзажа не усиливало тошноту. Немного погодя он осторожно втянул носом воздух. Альфа пах, конечно, пах, ведь в такой близости от омеги в течке, разумеется чувствовал возбуждение.
Крейг то ли уловил его вдох, то ли насторожился от того, как Эвиан замер, затаив дыхание после этого вдоха.
— Не бойся, — почти умоляюще попросил он, — веришь или нет, я сам трындец как боюсь. Я очень, очень, не хочу причинить тебе вред.
Эви подумал, что навредить ему с его особенностями раз плюнуть, даже не желая того, а не бояться по желанию, напротив, куда как непросто.
— Карсон говорит, что двойная доза подавителя должна гарантировать, что мои мозги не замкнет, по крайней мере пока… ну, знаешь, — смущенно пробормотал Крейг.
Эвиан в силу подавителей верил уже не так сильно, как раньше, его-то собственные внезапно подвели, а уж про подавители альф и вовсе не так много знал. Ну, по крайней мере, пока они, видимо, на самом деле работали. Он вдохнул еще раз, прислушиваясь к запаху Крейга, какому-то древесно-кожаному, с пряными нотками, Эви чувствовал себя не настолько хорошо, чтобы распознать, что именно дает пряный оттенок. По крайней мере запах был приятным, мужественным, взрослым. Адам тогда, четыре года назад, пах пирогом с яблоком и корицей и чуть-чуть мятным леденцом, приятно, но очень по-детски, хотя они и были тогда почти детьми. Эвиан невольно позавидовал тому гипотетическому омеге, которому доведется ощущать запах Крейга в браке. Да он бы сам не отказался, пожалуй, только и надеяться не стоит. Никакой запах партнера не избавит его от дефектных генов. А уж если альфа сорвется, на запах Эвиану будет тем более наплевать.
До дома Крейга действительно оказалось недалеко. Перед входной дверью альфа вынужденно поставил Эви на ноги, чтобы освободить руки и отпереть замки. Эвиан даже смог устоять, борясь с головокружением и судорожно цепляясь за Крейга. Обнадеженный этим достижением, он шагнул через порог, понимая, что протаскивать его на руках в дверной проем по меньшей мере неудобно, и в ту же секунду почувствовал сильный спазм в животе, из ануса сразу же плеснула смазка, потекла по ногам. Как всегда, обильно и сегодня особенно, чудовищно стыдно. Эви только и смог сжать колени и ухватиться за косяк, чтоб сразу же не упасть, ощущая, что лицо заливает краска. Рядом шумно выдохнул Крейг. Эвиан съежился, понимая, что выдержке альфы наверняка настал конец, стараясь подготовиться, хоть как-то смириться с неизбежным.
***
Запах ударил по всем рецепторам так, что потемнело в глазах и помутилось в голове. Крейга ощутимо повело. Ключи и сумка омеги вывалились из рук, в штанах стало тесно до боли. Естество требовало кинуться на источник запаха, повалить, овладеть. Кажется, ни один течный омега до того на него так резко и сильно не действовал. Да и не находился он с посторонними омегами в подобных ситуациях так близко, только с теми, с кем они хотели провести течку вдвоем по их согласию. Через несколько вдохов, Крейг с облегчением обнаружил, что пока еще стоит, зажмурившись и сжав кулаки. Он осторожно открыл глаза и скосил взгляд на Эвиана. Кого повалить? Кем овладеть?! В освещенной прихожей Крейг наконец смог лучше рассмотреть омегу. Невысокий, худенький, волосы не светлые и не темные, мокрые от пота вообще неопределенного цвета, русые что ли, личико острое, симпатичное, но неяркое, а сейчас и вовсе бледное, с несколькими лихорадочно-красными пятнами на щеках, ресницы длинные. Красивым или вызывающе привлекательным Эвиана бы никто не назвал. Цвет глаз Крейг сейчас не видел, потому что омега испуганно зажмурился, но вроде бы на аллее они показались ему серыми или серо-голубыми. На лице парнишки он не заметил ни следа косметики, которой последние годы стало модно пользоваться у омег. Такого мышонка впору захотеть обнять и защитить, но инстинкты толкали совсем к другому. Эвиан до побелевших пальцев сжимал дверной косяк, все равно понемногу сползая на пол. На серых брюках постепенно проступало мокрое пятно сзади и немного между ног. Так вон оно что. Как там говорил Карсон, Крейг будет соображать? Пока соображать удавалось крайне плохо. Карсон… Альфа помотал головой, пытаясь собраться. Если он сейчас последует инстинктам, он не сможет смотреть в глаза не только Эвиану, но и Карсону. Никогда. Крейг вытянул из кармана мобильник, с отвращением отмечая, что к любому действию, противоречащему потребности организма завалить находящегося рядом омегу, приходится прилагать почти титаническое усилие. Он ткнул в последний номер, понимая, что, если бы имя Карсона пришлось искать в списке контактов, позвонить бы не получилось. Друг ответил сразу, после первого же гудка. — Вы дома? — за спокойным тоном альфе почудилось напряжение. — Карсон, — простонал в трубку Крейг, почти отчаянно, — Тебе еще долго? — Минут пять-семь, уже скоро, — с той же интонацией отозвался друг. Пять-семь минут сейчас казались Крейгу почти вечностью. За это время можно успеть натворить что угодно. Он с досадой рыкнул в трубку. — Так, что у вас происходит? — спросил Карсон, окончательно насторожившись. — Он… Я не могу, — сбивчиво выдавил альфа, снова зажмуриваясь. — Понятно, течка омеги перешла в активную стадию, — констатировал друг и ненадолго замолчал. — Не молчи, — взмолился Крейг. — Так, слушай меня, все ты можешь, потому что сейчас звонишь мне, а не вколачиваешь в первую попавшуюся поверхность омегу, не вколачиваешь же? — голос Карсона звучал жестко, но это как раз помогало. — Звоню, да, — подтвердил альфа. — Так вот, я хочу, чтобы ты делал, что я скажу, и только, что я скажу, понял? Нутро альфы, распаленное и дурное, воспротивилось такому приказному тону, но Крейг задавил его усилием воли. Кому-кому, а Карсону он готов был подчиняться, даже если тот скажет завязать член узлом и биться головой об стены. Что бы друг ни приказал, это поможет, совершенно точно поможет. — Понял, — рявкнул Крейг, с тоном уже не совладав. — Первое, включи громкую связь. Альфа ткнул в динамик пальцем, порадовавшись, что попал с первого раза, потому что руки от борьбы с самим собой ощутимо дрожали. — Слушайте меня оба, — разнесся по прихожей голос Карсона, — ситуация у вас, конечно, нехорошая, но не безнадежная. И нет, Эвиан, я говорю сейчас не о том, что нападение маловменямого альфы можно пережить. Думаю, мы все хотим по возможности, насилия избежать. Хотя бы грубого насилия. Поэтому делайте, что я скажу и, надеюсь, ничего не случится. По крайней мере, до моего приезда. Это всего несколько минут, совсем недолго, я уже въезжаю в район. — Может, мне подождать тебя на улице? — с трудом выдавил Крейг. — Было бы хорошо, конечно, но, боюсь, маловероятно, — вздохнул Карсон. Альфа и сам понимал, что если и сможет сдвинуться с места, то исключительно по направлению к омеге. — Начну с относительно хорошего, — продолжил друг, — в момент, когда потекла смазка, выделилось бешеное количество гормонов и феромонов, эдакий шторм, который ты, Крейг, уловил, и, мои поздравления, смог противостоять. Хуже и сильнее твои инстинкты альфы уже не взбунтуются. Плохо то, что бездействовать ты, скорее всего, с трудом, но сможешь, потакать своим желаниям — легче легкого, а вот открыто сопротивляться, делать совершенно противоположное тому, что требует от тебя организм, увы, нет. Поэтому и подождать меня на улице не надейся. Крейг перевел дух, осмысляя слова Карсона, Эвиан настороженно слушал, едва дыша. — Что касается инстинктов омеги, они устроены немного иначе, очень много зависит не только от гормонов, но и от того, что происходит в голове. То есть, пока омега не чувствует себя в безопасности, боится, не доверяет обстановке, особенно альфе, никакого сексуального удовольствия он не получит. Даже если возбудится из-за гормонов. Но скорее всего не возбудится вовсе или же при первых действиях против его воли возбуждение пропадет, как не было. Так, Эвиан? — Д-да, наверное, — еле слышно отозвался омега. — Так вот, Эвиан, я попрошу тебя довериться не Крейгу, а мне, хоть это и не будет просто. Крейг будет действовать согласно моим указаниям, тебе же нужно только не сопротивляться. — Не сопротивляться? — в ужасе пискнул Эвиан и этот страх вызвал утробное рычание у Крейга. — Еще бы не бояться, но этого от тебя никто не может ждать, — сочувственно вздохнул Карсон, — потому не сопротивляйся. Страх и борьба альф будоражат, усиливают возбуждение, к сожалению, — закончил он суховато.***
Эвиану до сих пор не верилось, что альфа еще способен стоять и даже связно разговаривать на расстоянии в полтора шага от него. Просьба довериться голосу в телефоне, пусть Карсон хоть трижды врач, тоже не вызывала оптимизма. У Эви все нутро переворачивалось при мысли, что, когда телефонный советчик доедет, в доме окажутся два альфы против одного течного омеги. Он и мысли не допускал, что врач и друг, о котором говорит, которого слушается Крейг, не альфа. Но говорил Карсон уверено, четко, хоть и негромко, голос был приятный, это поневоле слегка успокаивало. — Сейчас, Крейг, ты отведешь Эвиана в спальню, — последовал ровный приказ. — Что?! — вскинулся альфа. — Делать все, что я скажу, беспрекословно, — напомнил Карсон, — так вот, отведешь Эвиана в спальню, а ты, Эвиан, пойдешь. Сможешь идти? — Не знаю, постараюсь, — неуверенно пробормотал Эви. Крейг вначале помедлил, толкнул входную дверь, убедившись, что запереть ее не успел, сделал шаг к омеге. Эвиан со страхом принял предложенную руку, но как ни странно, ничего не произошло, хоть глаза у альфы и были бешеные, с расширенным зрачками, а ноздри хищно раздувались. Красивые глаза, с грустью отметил про себя Эви, карие, теплого темно-шоколадного оттенка. Почему-то именно сейчас, возможно, на фоне гормонального раздрая при течке, он впервые за последние два года искренне пожалел, что в его жизни ничего не сложится, как у нормальных людей, что ему не стоит даже мечтать о таком вот альфе, привлекательном, мужественном, разумном, порядочном, возможно, даже заботливом. Он, конечно, совершенно не знал Крейга, чтобы судить о нем хоть сколько-нибудь объективно, но жалости к себе, нахлынувшей внезапно, объяснить это не получилось. Эви сморгнул навернувшиеся слезы. Спальня оказалась на первом этаже. Эвиан сначала удивился, потом понял, что она, видимо, гостевая. К тому же он не слишком разглядел сам дом снаружи и не мог с уверенностью сказать, действительно коттедж был на два полноценных этажа или второй этаж — мансарда. Если мансарда, ничего удивительного, что гостевая спальня располагалась на первом этаже. В комнате не пахло затхлостью и пылью, что говорило о том, что у альфы часто бывают гости или просто хорошая уборщица. Эвиану не верилось, что порядок в доме, особенно в неиспользуемой постоянно комнате стал бы поддерживать сам Крейг. — Вы дошли? — осведомился голос в телефоне, и дождавшись невнятного подтверждающего рыка от Крейга, продолжил, — теперь ты, Крейг, аккуратно, подчеркиваю, аккуратно разденешь Эвиана. Ему еще в чем-то домой возвращаться, так что постарайся. Эви в ужасе поднял голову на альфу и с удивлением заметил, что в его глазах появилось немного больше осмысленности. — Эвиан, — более мягко обратился к омеге Карсон из телефона, — постарайся проявить благосклонность. Ничего не случится, поверь. Я уже паркуюсь. «Благосклонность, надо же», — беспомощно подумал Эви. Ноги его держали плохо, и он неловко пристроился на краешек кровати, со стыдом думая, что смазка, просочившаяся сквозь брюки, пачкает покрывало. Руки Крейга сомкнулись на полах куртки омеги. Альфе понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что надо расстегнуть пуговицы. Эвиан затаил дыхание, но Крейгу хватило терпения не вырвать их с корнем одним движением, а действительно расстегнуть по одной. Страшно Эви все еще было очень сильно, он прилагал все силы, чтобы просто сидеть, никуда не шарахаясь. То, что странные, почти издевательские приказы, голоса из телефона действительно пока работали не укладывалось в голове. Тем не менее, альфа, отбросив снятую куртку, осторожно и аккуратно, как велели, потянул с Эвиана тонкий свитер. — Ты как капуста, — недовольно буркнул Крейг, обнаружив под свитером еще и рубашку. Эви удивленно моргнул, похоже, у альфы на самом деле прибавилось самообладания, поразительно. А раз так, надо и дальше стараться проявлять, как там сказал голос в телефоне, благосклонность. Эвиан вновь чувствовал озноб и жар, кажется, его омежья сущность оценила интимность действа, хотя разум задыхался от ужаса, ожидая, что вот сейчас или в следующее мгновение альфе изменит необычайное, совершенно удивительное терпение, и для Эви начнется ад. Омега прикрыл глаза, но так стало еще страшнее, тогда он начал смотреть на руки Крейга, сражающиеся с мелкими пуговицами на рубашке. Руки ему тоже понравились, большие, но с красивой кистью и ровными пальцами. Кого-то эти руки будут страстно обнимать, а Эви может только завидовать этому кому-то. Он попытался утешить себя, что после течки его мозги встанут на место и можно будет вернуться к нормальной жизни. «Только в другие течки ты о ни о чем таком не мечтал, все мысли сводились к тому, как успеть нагнуться к тазику около кровати», — признал он. Да что там, Эвиан отдавал себе отчет, Крейг бы ему понравился и не в течку, и это было еще обиднее и печальней. Эви снова сморгнул слезы, ругая себя на чем свет стоит. Вот позорище, ведь никогда не был плаксой. Одна капля упала на рубашку возле руки альфы, Крейг отвлекся и замер, кажется, слезы омеги снова выбили его из колеи. Он резко разжал пальцы на рубашке омеги, поднял руку и коснулся щеки Эвиана, провел по мокрому следу, размазывая влагу. Этот процесс его кажется поглотил, Крейг никак не опускал руку, потом с хриплым рычанием подался вперед. Эви едва не заверещал, сцепил зубы, уставился в плечо альфы, стараясь не провоцировать его еще больше. — Так, — раздалось от двери в комнату, — кажется, у вас все относительно благополучно. Эвиан не смог поднять глаза на вошедшего, боясь даже таким движением раздразнить Крейга еще больше, тот и так напряженно замер почти вплотную приблизившись губами к лицу омеги. Так что, когда Карсон подошел, у Эви поначалу получилось разглядеть только стройные ноги и узкие бедра, облаченные в серо-зеленые костюмные брюки. Он недоуменно нахмурился, не понимая, все же осторожно перевел взгляд и, откровенно говоря, обалдел. «Очень хороший врач», друг Крейга, Карсон, голос из телефона, смеющий что-то приказывать альфам, оказался омегой. Причем, одним из самых красивых омег, которых когда-либо видел Эвиан. Мозг забуксовал, пытаясь это осознать. Факт, что впервые видит врача-омегу настолько удивил Эви, что он даже не испытал чувства ущербности, которое порой у него возникало на фоне красивых омег. Тем не менее, на фоне этого омеги ущербным мог бы почувствовать себя кто угодно, даже Тери, первый красавчик в школе Эвиана, который не уставал демонстрировать свое превосходство другим и собирался выгодно замуж сразу после выпуска. Такие выразительные глаза темно-изумрудного цвета с густыми ресницами и ровный цвет кожи Тони никакими ухищрениями не получил бы, а правильные, почти идеальные, хоть и по-омежьи изящные и мягкие черты лица, вообще отличались от кукольного личика Тери, как произведение искусства могло отличаться от детского талантливого рисунка, второе умиляет, но первое вызывает восхищение. И даже пухленькие губки Тери, которыми он так гордился, не могли противостоять красиво изогнутым линиям пусть не пухлых, подвижных губ этого омеги. А волосы, волосы, которые вроде и были светло-русыми, довольно распространенного цвета у омег, имели легкий золотистый оттенок, не то что мышино-блеклые у Эвиана. Да и вообще, у Эви никогда не выросло бы столько волос, чтобы уложить их в какую-нибудь внятную прическу, тем более пучок, он всегда стриг их чуть ниже ушей, в каре, которое его может и не слишком красило, но хоть точно не уродовало. — Крейг, — знакомым приказным тоном обратился Карсон к альфе, — закончи, пожалуйста, раздевать Эвиана, а потом принеси ему что-нибудь переодеться, футболки будет достаточно. Крейг медлил, не отстраняясь от Эви, но и не делая ничего больше, в ответ на повторную просьбу он зарычал. — Ладно, я понял, — вздохнул Карсон, присаживаясь рядом с Эвианом на кровать, — вдохни, пожалуйста, его запах. Просто сиди и дыши. Крейг ткнулся носом куда-то за ухо Эви, его руки через пару вдохов вернулись к рубашке. — Видишь ли, если запах течного, но недоступного, сопротивляющегося омеги будоражит, то запах покорного скорее успокаивает, — ровно пояснил Карсон едва переводящему дыхание Эвиану, — только мало кто из альф об этом знает, а еще меньше дает себе труд потерпеть и просто подышать. Обычно, они уже к этому моменту настолько невменяемые, что их уже ничего не останавливает. — Я надеюсь, ты привез мне волшебных таблеточек, — еле внятно пробормотал Крейг, — а то я так-то тоже не слишком вменяемый. — Ну, раз ты достаточно вменяемый, чтобы разговаривать, — заметил Карсон, — давай, заканчивай. Я бы тебе помог, да и для Эвиана это было бы менее страшно и смущающе, но скорее всего ты среагируешь агрессивно. — Мгм…– согласно промычал альфа, и признался более членораздельно, — я вообще думаю, тебе тоже небезопасно со мной сейчас находиться. — Не опасней, чем Эвиану, — пожал плечами Карсон, — Крейг, ничего ужасного не случилось и, я уверен, не случится. Снимай уже с Эвиана рубашку. Эвиан послушно вынул руки из рукавов, грустно думая, что эти двое смотрелись бы красивой парой, пусть Карсон с виду и постарше Крейга, но не так намного, чтобы это слишком бросалось в глаза. А может, они и есть пара, мало ли что альфа вкладывал в понятие «друг». Пока Крейг, повинуясь распоряжениям Карсона, расстегивал на нем брюки, Эвиан нога об ногу снял туфли, радуясь, что еще не перешел на осенние ботинки, которые пришлось бы расстегивать или развязывать. Почему-то мысль, что альфе пришлось бы его разувать, сильно смущала. От рук на ширинке хотелось шарахнуться с воплем и, в то же время — податься им навстречу. Да что за черт-то, никогда такого Эвиан в течку не испытывал, даже в то краткое время, пока все шло неплохо в постели с Адамом, да, хотелось, да он был возбужден, но никогда не чувствовал такой тяги и нужды. Такой бред он встречал только в журнале, где было интервью с каким-то альфой, который два года по разным городам насиловал течных омег, работая курьером, пока его, наконец, не поймали. Он говорил, что омеги развратны по натуре, что в течку готовы лечь под первого встречного, стоит чуть настоять, и они подставляются и раздвигают ноги, так что его и судить не за что, он скорее достоин благодарности. Любой здравомыслящий человек, знал, что ничего подобного, в отличие от альф, действительно теряющих в гоне голову, омеги в течку сохраняли ясный рассудок и не мечтали, чтоб их оттрахал первый попавшийся альфа. Курьера-насильника, по сведениям журнала, осудили на несколько лет тюрьмы, что было беспрецедентно, видимо он утомил и возмутил своей философией не только присяжных, но и судью с прокурором. Эви отбросил эти мысли, сосредоточившись на том, чтоб привстать, позволяя Крейгу стащить с него брюки вместе с бельем. Оказавшись голым, он сжал колени и как мог прикрылся руками. Назад на кровать он не опустился, боясь загадить покрывало окончательно, хотя стоя тошнило сильнее, и он рисковал загадить пол. С другой стороны, Эвиан выблевал все, что съел за день, еще на аллее. Крейг стоял, глядя на Эви почти безумно, все-таки голый течный омега вблизи воздействовал на инстинкты альфы сильнее, чем одетый. Эвиан съежился под этим взглядом, от странных позывов напичканного гормонами тела не осталось и следа, только страх. Он уже готов был подать голос, умолять не трогать его, хотя что там, накинься на него Крейг, ни он сам не смог бы эффективно бороться с альфой, ни этот необычный омега Карсон, так что рассчитывать не на что. Карсон удивил Эви снова, он плавно, но решительно вклинился между ним и Крейгом. Будучи выше Эвиана, но на пол головы ниже Крейга, он встал перед альфой, молча, со спокойным выражением лица. Разумеется, альфе препятствие не понравилось, он на инстинктах дернулся вперед, рявкая Карсону прямо в лицо. Эвиану показалось, что Карсон даже не моргнул, по крайней мере уж точно не дернулся, хотя сам Эви отшатнулся, в красках представляя, как Крейг сначала сметает с пути препятствие, а потом обрушивается на него. — Прости, я же говорил, тебе не безопасно, — сокрушенно произнес альфа в следующее мгновение. — Все нормально, — качнул головой Карсон, — еще тебя мне бояться не хватало. Только давай, пожалуй, вместе выйдем. А ты, Эвиан, приляг пока, — обратился он к Эви. Крейг, мягко подталкиваемый другом, все же направился к двери, хоть то и дело возвращался взглядом к Эвиану. Карсон вышел за ним и прикрыл дверь, разрывая зрительный контакт. Эви трясущимися руками откинул покрывало, но замер, жалея чистые, выглаженные, даже на вид дорогие простыни. Стоять, правда, тоже уже не получалось, поэтому он присел боком, на бедро, хотя его внутренностям это и не очень понравилось, их тут же скрутил очередной спазм. — Я же сказал прилечь, ну что ты мучаешься? — послышался от двери голос Карсона. Эви поднял глаза и убедился, что омега вернулся без Крейга, зато с медицинской сумкой. — Грязный, простыни жалко, — со стыдом еле слышно прошептал Эвиан. — Да выстираются простыни твои, ложись давай, — Карсон настойчиво помог Эви улечься на бок, — а если даже и выкинуть придется, поверь, Крейг не обидится. Эвиан с облегчением подтянул к себе колени, замер, стараясь, не тревожить движениями нутро. В дверь коротко стукнули, она приоткрылась, в проем просунулась рука с футболкой. Карсон, фыркнув, принял ее и тут же отдал следующие распоряжения: — Спасибо, Крейг, иди, посиди на кухне недолго, пока новые подавители полностью подействуют, а потом принеси нам, пожалуйста, стакан воды. — Знаешь, твои таблетки — мощь, конечно, но я, наверное, вместо кухни посещу другое место, — угрюмо донеслось из-за двери. Карсон понимающе хмыкнул, и вернулся к кровати, помог Эви надеть футболку, которая ожидаемо оказалась ему большой и прикрыла до середины бедер. — Теперь давай познакомимся поближе, я — доктор Карсон Уилер, — подставляя стул к кровати и раскладывая на тумбочке сумку, представился Карсон, — репродуктолог и оперирующий акушер. — Впервые вижу врача-омегу, — смущенно признался Эвиан. — Ты, наверное, из небольшого города, Эвиан? — улыбнулся Карсон, и дождавшись кивка пояснил, — в столице и больших городах, как этот, врачи-омеги встречаются, хотя, признаюсь, оперирующий акушер омега довольно необычен и тут. Но все же не уникален. Насколько мне известно, в столице практикуют еще несколько. Он выложил на тумбочку небольшой прибор, перчатки, антисептик, несколько шприцов. — Эвиан, ты, думаю, согласишься, что твоя течка на фоне приема подавителей, явление несколько отклоняющееся от нормы? Эви кивнул, какая уж тут норма. — Учитывая это, а также твое не слишком хорошее самочувствие, я бы хотел взять анализ на гормоны, — продолжил Карсон, — в больнице можно было бы сделать более полный профиль, но до моей клиники далековато, а в ближайшем стационаре, боюсь, дежуранты не слишком восторженно восприняли бы вас с Крейгом, могли развернуть от порога лечиться традиционным способом. Впрочем, стандартного экспресс-анализатора, думаю, хватит, а если понадобится какая-либо коррекция, то ее вполне можно провести и тут. Эвиан покорно подставил руку под приборчик, названный Карсоном экспресс-анализатором, потерпел, пока прибор проколет кожу, наберет немного крови. — Ну, пока он считает, — отложил анализатор Карсон, — скажи, сильно больно? Может, спазмолитик уколоть? Взгляд Эви, наверное, стал совершенно обалдевшим, он понятия не имел, что так можно. Дома ни папа, ни врач, у которого он наблюдался, не предлагали ему никаких обезболивающих в течку. Нечего, мол, вмешиваться в естественный процесс. — Понятно, — оценил его изумление Карсон, — давай-ка все же уколю, а то ты уже совсем зажался, а было бы неплохо тебя осмотреть. Эви поморщился, осмотры, из-за его особенности довольно болезненные, он не любил, но слегка развернулся, подставляя ягодицу под укол. То ли рука у Карсона оказалась легкая, то ли спазмы нутра перетягивали все внимание на себя, укола он почти не почувствовал. Приборчик пропищал, видимо, посчитал показатели гормонов. Карсон взглянул на экранчик, нахмурился: — Ну что я могу сказать, гормоны, конечно, пляшут и превышают норму, но колоть коррекционный укол с такими показателями рано. Повторим анализ часа через два-три. Когда спазмолитик подействует, попробуй подремать немного. Он и жар немного снять должен. А пока можешь рассказать мне, Эвиан, почему ты принимал подавители так долго? Неужели, только из-за работы? Эви замялся, не зная с чего начать. Карсон расценил его замешательство по-своему, он посерьезнел, хотя, казалось бы, некуда, потемнел лицом и осторожно спросил: — Что-то случилось два года назад? — Нет, — мотнул головой Эви и поспешил признаться, — Если и случилось, то не два года назад, а почти четыре. Выяснилось, что у меня синдром Ажиано, — по лицу Уилера он понял, пояснять, что это за диагноз такой, не надо, — я до этих подавителей другие пил, помягче, «Мелекру». И мне их врач рекомендовал, если что, и эти, которые сейчас принимаю, тоже. Только все говорили перерывы делать хотя бы через цикл или два, а я не стал. — Четыре года на подавителях, — покачал головой Карсон, не осуждающе, скорее задумчиво. — Первый год я прерывался, — со вздохом пояснил Эвиан, — но в конце концов перестал. Какая разница, какой у меня цикл, собьется он, восстановится или вообще заглохнет, если для меня это не имеет никакого смысла. — Погоди, как не имеет смысла? — недоуменно вскинул брови Карсон, — кроме того, что гормоны как-то не сами по себе, связаны не только с циклом, но и со всем остальным организмом и от их нормальной выработки зависят и другие органы, и общее здоровье, так еще плохая растяжимость тканей никаким образом не влияет на возможность беременности в будущем. Видишь ли, я понимаю, что не каждый первый омега мечтает родить сразу после школы, но чаще все-таки они планируют это когда-либо. — Кому я нужен-то такой? — выпалил Эви, аж приподнимаясь, благо спазмы под действием лекарства поутихли, — я не уверен, что бедный альфа, с которым я однажды попробовал, сможет забыть этот опыт. Особенно часть с поездкой в больницу на скорой. И мне, честно сказать, тоже не хотелось бы повторить. Поделиться своей проблемой не со строгим, категоричным или вовсе не до конца верящем в ее существование альфой-врачом, а с другим омегой оказалось приятно. Равнодушно все отрицающего собственного папу можно вообще не считать. — В общем, раз нормальная омежья жизнь оказалась не для меня, — закончил он, — то зачем терпеть течки, тем более, они не так чтоб всегда просто и легко протекали. — То есть, получается, синдром выражен настолько, что половой акт с проникновением был не только болезненен, но и вызвал повреждения? — уточнил Карсон. — Насколько я понял из слов врача, там все феерически плохо, рвется тут же. Так что каждый следующий раз закончится, как и предыдущий, в больнице на хирургическом столе. — И из лечения, конечно, только подавители на время заживления швов и назначили, — поджал губы Карсон, и Эви понял, что в кои век осуждают не его. — Да что с этим сделать-то можно? — пожал он плечами, — раз родился таким. — Что-нибудь да можно, — мягко улыбнулся Карсон, — но об этом, если захочешь, мы поговорим по окончании течки. Придешь ко мне в клинику, и обсудим. Эвиан подумал, что частные клиники ему не по карману, но услышать, что для него возможны какие-то варианты все же обнадеживало. Может быть, когда-нибудь, если вдруг станет достаточно денег или появится кто-то, кому внезапно окажется не безразличен такой ущербный омега как Эви. Вопрос денег, впрочем, стоял и сейчас. Чем платить Карсону, он до этого момента не задумывался. — А сейчас позволишь все же тебя осмотреть? — услышал Эви. Он неохотно кивнул, утешая себя, что его хотя бы осмотрят в удобной постели, а не на кресле, на которое он каждый раз взбирался как на эшафот. — При осмотрах тоже больно? — догадался Карсон, — сильно? — Я потерплю, раз надо, — угрюмо ответил Эви, — но вообще довольно сильно. Хотя перетерпеть можно, конечно. — А при движениях не больно? Ходить, сидеть, стоять, наклоняться? — Карсон вытащил из-под головы Эвиана подушку и подоткнул ему под поясницу, заставив лечь на спину. — Нет, не больно, — удивленно моргнул Эви, — а что, могло? — Смотря как шили, и как швы зажили, — пожал плечами Карсон, — а естественные отправления? Мочеиспускание и дефекация? — Мочеиспускание без проблем, — Эвиана спрашивали про это только сразу после снятия швов, неужели подобные последствия могли остаться так надолго, ему, оказывается, в чем-то даже повезло, — а со стулом… Если не хожу больше двух-трех дней, то больно, иногда кровь бывает. Но на самом деле это и до швов было, даже в детстве. Вроде как при запорах может быть. Мне с начальной школы приходится следить за пищеварением, есть достаточно овощей, пить воды, двигаться, ну и все такое. — А мастурбировать? Не больно, когда кончаешь? — как само собой разумеющееся спросил Карсон, надевая перчатки и обрабатывая их антисептиком. Эви почувствовал, как краснеет. Вот такие вопросы ему не задавали. Он задумался и с изумлением понял, что не знает. До их опыта с Адамом он в течку, конечно, ласкал себя, нет, не внутри, только член, втихаря, потому что такое не одобрили бы родители, но от этих действий становилось полегче. После осознания своей ущербности, в те единичные течки между приемом подавителей, он просто лежал и смотрел в одну точку, к себе не притрагивался. Вне течек тем более. Возбуждение он периодически испытывал, с утра со стояком тоже вставал, все же он молодой омега, но до разрядки себя не доводил. — Я не знаю, я не… — промямлил Эви. Карсон не стал заострять внимание на ответе и смущении Эвиана. Он попросил приподнять футболку, согнуть и раздвинуть колени. Эви обреченно уставился в потолок, ожидая неприятных ощущений. Рука Карсона в перчатке аккуратно коснулась промежности: — Эви, скажешь, когда будет больно. — В смысле, когда будет тяжело терпеть? — недоуменно уточнил Эвиан. — Нет, когда вообще станет больно, а уж если будет тяжело терпеть — тем более, — пояснил Карсон, — сейчас все нормально? Эви кивнул. Сейчас действительно больно не было. Когда Карсон аккуратно ощупал мошонку и член, естественно, тоже. Когда палец коснулся и слегка нажал на колечко ануса, Эвиан вздрогнул. — Нет, нет, пока не больно, — поспешил уверить он приостановившегося Карсона. Эви чувствовал, как от нажатия выделилась еще смазка и прерывисто вздохнул. — Секрет нормального цвета, без неприятного запаха, — прокомментировал Карсон, — это хорошо, говорит о том, что воспалительных или инфекционных процессов, скорее всего, нет. — А… А почему ее так много? — решился спросить Эви. Посещая альф-врачей в своем городке, он в основном молчал, пару раз получив снисходительные скупые ответы на обычные подростковые вопросы, более смущающих не задавал. — Ее не так уж аномально много, — слегка нахмурился Карсон, — хоть и больше, чем у среднего омеги. Но такое встречалось во всех случаях синдрома Ажиано, которые я видел. Похоже, организм честно старается компенсировать плохую растяжимость тканей хотя бы избыточным количеством смазки. Природа иногда предусмотрительнее нас, хоть ее усилий и бывает недостаточно. Эвиан оценил и спокойный, по существу ответ, и упоминание других случаев, которые видел Карсон. Он гораздо меньше нервничал в присутствии Уилера, хоть и видел его в первый раз. Удалось даже расслабиться и пережить вторжение внутрь. Руки у Карсона были поменьше, чем у обоих врачей-альф, которых Эвиан посещал раньше, и действовал он осторожно. Первый палец вообще почти не вызвал дискомфорта, тем более, что глубоко и резко его никто не совал. — Сфинктер вполне состоятелен, — услышал Эви. То ли Карсон привык объяснять свои действия пациентам, то ли у него случались студенты, которым он проговаривал все, что наблюдает при осмотре, однако, Эвиану это нравилось, как-то успокаивало. — Сейчас больно было, — утвердительно добавил Карсон, — я почувствовал, как ты напрягся. — Совсем не сильно, — качнул головой Эви. По сравнению с его обычными ощущениями от осмотра и вовсе ерунда. — Дальше, извини, будет чувствительнее, — предупредил Карсон, — я введу два пальца, ощупаю стенки кишки и простату. Эвиан кивнул, в конце концов, осматривали его не впервые. Он закусил губу, готовясь терпеть. — Рубцы, кстати, зажили очень хорошо, — говорил Уилер и это отвлекало от ощущений, — снаружи тонкие, аккуратные и внутри тоже на ощупь почти не чувствуются. Прикосновение к простате заставило дернуться, шире разводя колени и подаваясь навстречу, вопреки болезненным ощущениям. Эви впервые так среагировал на этот этап осмотра, он залился краской и зашептал извинения. — Ш-ш, тише, — придержал его от резкого движения свободной рукой Карсон, — в течку, да еще с гормональным дисбалансом такая реакция при осмотре простаты встречается, стесняться нечего. Закончив с простатой, Уилер не торопился убрать пальцы. — Эвиан, — серьезно сказал он, — я сейчас проверю ткани на растяжимость, очень аккуратно. Это будет болезненно, но никаких повреждений не будет. Стараться терпеть не надо, если слишком, значит слишком, дай это понять. Эви зажмурился, ощущая, как пальцы внутри медленно раздвигаются, растягивая ткани. Слезы из глаз хлынули непроизвольно и сразу же, он заскулил, а потом и вовсе, когда болезненные ощущения стали нестерпимы, вскрикнул. — Все, на этом закончим, — тут же прекратил и убрал пальцы Карсон, — что ж, растяжимость действительно плохая, любое более резкое действие скорее всего вызовет повреждения. Но, Эвиан, это не отменяет того, что я сказал про посещение клиники и варианты. Эви кивнул, еще раз пообещав себе, что, может, когда-нибудь, вряд ли в ближайшее время, но когда-нибудь, воспользуется этим предложением. Карсон снял перчатки, скинул их в контейнер, извлеченный из сумки, и встал. — Теперь попробуй поспать, стакан воды я тебе поставлю на тумбочку, Крейг что-то совсем пропал, стесняется, наверное. Эвиан поправил футболку, вернул подушку на место и снова свернулся в клубочек на боку, спазмы поутихли, но так все равно было удобнее. Поспать он не очень надеялся, но лежа и с закрытыми глазами дурнота и слабость мучили не так сильно.
