Глава 5
18 июня 2026 г., 14:24
Эви чувствовал прохладные пальцы на своем лбу. Крейг вышел из комнаты, Эвиан слышал, как открылась и закрылась дверь. Карсон остался. Он сидел рядом с кроватью и молча перебирал волосы Эви, и это никак нельзя было отнести к медицинской манипуляции. Эвиан понимал, что это проявление сочувствия, а то и жалости, что Уилер оттягивает разговор о том, чего, как он заверял, можно избежать.
Хотелось посмотреть на него, увидеть выражение лица, спросить хоть взглядом: «как же так-то?», но никакие усилия не позволили Эви поднять веки. Возмущение и обида возникли и тут же схлынули. Что поделать, если Эвиан такой уникально невезучий? Не обвинять же в этом Карсона. Он бы обязательно сказал об этом Уилеру, но попытаться издать звук, казалось, требовало титанических усилий и Эви никак не мог собраться для этого силами. В целом, наверное, логичное завершение его невезения — скончаться от течки, естественного, мать его, процесса. Он даже видел в этой ситуации изрядную долю черного юмора судьбы и посмеялся бы над ним, если б мог.
— Эвиан… — начал говорить Карсон.
— Я все слышал, — сипло прервал его Эви, сам удивившись, как ему удалось что-то произнести, видимо, последние уколы все же отчасти сработали.
Более всего он опасался, что Уилер тут же спросит согласен ли Эвиан на традиционный способ лечения, потому что ответа у него никакого не было. Карсон же снова замолчал, а потом быстро и глухо выпалил:
— Эвиан, у меня только один весомый аргумент. Окончательна только смерть, все остальное можно вылечить или хотя бы облегчить.
Умирать или получить долговременные последствия для здоровья Эви на самом деле не хотелось. Ему нравилась его жизнь, нравилась работа, нравился университет, но мысли о сексе с альфой заставляли внутренне содрогаться. Да и Крейгу впору было посочувствовать, на эротическую мечту Эвиан и в здоровом состоянии не тянул, а уж сейчас и вовсе. Нет, думать, насколько он отвратительно выглядит, точно не стоило.
Карсон терпеливо ждал, больше никаких аргументов не приводя. Действительно, самый весомый он уже озвучил.
Эвиан все медлил. Вроде бы он уже умом с этим весомым доводом согласился, но все равно не мог сказать этого вслух. Слишком хорошо он помнил, каким был прошлый и единственный раз. Это если не упоминать бесконечно смущающий факт, что о Крейге он не знал ничего, кроме имени и того, что он, вроде как, посещал стоматологический колледж. Закончил уже, наверное. Эви не очень понимал, как у людей случается секс на первом свидании, а тут и свидания-то не было. Безусловно, если бы его изнасиловал на улице какой-нибудь сорвавшийся альфа, он бы и имени его не знал, но утешало это как-то слабо.
«Вообще мне так паршиво, что, может, я совсем ничего не почувствую», — подумал он. Почему-то от этой мысли себя стало еще жальче. Его второй секс в жизни, а лучший для него вариант — просто ничего не почувствовать, а альтернатива просто перетерпеть как медицинскую процедуру, болезненную и неприятную. Еще обиднее было осознавать, что окажется в постели с привлекательным для него, пусть практически незнакомым альфой, который будет трахать его тело по необходимости, из жалости, возможно, вообще через силу.
«Ладно, до идиотизма-то не доходи», — оборвал сам себя Эви, — «трахать течного омегу через силу это вообще что-то за гранью реального, инстинкты у альф никакая эволюция не вытравила».
Затем он подумал, что папа и отец на дерьмо изойдут, узнав, что их сын в городе лег под первого встречного альфу, пропустив сопутствующие этому обстоятельства мимо ушей, как незначительные. Он так и слышал голос папы: «А я говорил тебе, Эвиан, что ты закончишь подстилкой!». Его родитель почему-то был уверен, что из университета Эви вышибут через пару месяцев, затем выкинут на улицу из общежития или съемной квартиры, после чего его тут же оприходуют все, кому не лень, и он вернется домой опозоренный и поджав хвост. Он так и кричал Эвиану вслед, когда тот убегал в свою комнату после очередного скандала, в котором пытался доказать свою точку зрения и просил отпустить учиться.
«Да ну, хватит», — оборвал он и эти мысли. В конце концов, родители ему с его побега ни разу не позвонили, а когда Эви пару раз набирал им поделиться радостями или печалями, трубку не взяли. Так что и про позор случайного секса с первым попавшимся альфой им узнать неоткуда. И вообще хватит уже медлить, если Эвиан хочет утереть нос родителям и закончить университет, нужно не дать преуспеть пытающемуся все это похерить организму.
— Да, — просипел он на грани слышимости.
Неплохо было бы озаботиться противозачаточными, но поинтересоваться этим сил уже не хватило. Да и, пожалуй, таблетки проглотить он не смог бы.
Оказалось, у Уилера есть лекарство и на этот случай, и противозачаточное у него в инъекциях. Довольно дорогое и безотказно эффективное. Эви о таком только подростком в глянцевых журналах читал. А когда заикнулся о таком в школе на уроке полового воспитания, ему сказали, что такие средства попирают предназначение омеги, потому как не просто препятствует зачатию барьерно или, как таблетки, подавляют овуляцию, а напрямую разрушают еще неоплодотворенный овоцит. Зато, как пояснил Карсон, делая укол, на этот раз в плечо, такое противозачаточное вообще не завязано на гормональный фон омеги и действовало быстро, всего за двадцать-тридцать минут, а эффект держался, получается, весь цикл.
***
Крейг никак не мог найти себе места, слоняясь по кухне, то подходил к кофемашине, то возвращался к столу, садился и снова вскакивал. Он, безусловно, не желал Эвиану умереть по такой чудовищно несправедливой причине, но и роль экзекутора-насильника его не прельщала. Разумеется, он понимал, зачем остался в комнате Карсон – заручаться согласием пациента. Но даже добровольное согласие Эвиана оптимизма и уверенности не вселяло. Вместе с тем, Крейг осознавал, что отказаться он тоже не имеет права. Потому как тогда надо было просто пройти мимо на чертовой аллее. Карсон вошел и обессиленно прислонился к дверному косяку. Тени под глазами выдавали, что он устал, ведь не спал уже вторые сутки, следя за пациентом. Крейг заметил и сжатые губы, и слегка посеревший цвет лица. Альфа шагнул ближе, что ж, запах он тоже заметил, пусть и слабый, морской бриз и жасмин. Значит, душевное состояние его друга оставляло желать много лучшего. Карсон всегда остро реагировал, если медицинская наука подводила его и его пациентов, особенно так подло и основательно, но Крейг понимал, что настолько выбило его из колеи не только это. – Он согласился, – сообщил Карсон, глядя куда-то мимо Крейга, в свои собственные мысли и страхи. – Ну, это лучше, чем если бы нет, – выдавил слабое утешение Крейг, борясь с желанием обнять Карсона или встряхнуть, чтобы привести в себя. Он слишком хорошо знал, что трогать Уилера в таком состоянии не стоит. Куда действеннее переключить его мысли на что-то более практичное, чем воспоминания и этические терзания, потому Крейг постарался заткнуть собственные метания куда поглубже и как мог твердо спросил: – Какие будут рекомендации? Карсон взглянул ему в лицо, теперь точно в лицо, а не сквозь, медленно становясь похожим на себя обычного, хваткого, сосредоточенного, умеющего принимать решения, ставящего жизнь и благополучие пациента выше своих эмоций. – Рекомендации, говоришь? – отрывисто переспросил он, – естественный процесс течки, вот чего надо добиться, тогда гормональный фон постепенно нормализуется. А значит, омега должен быть с альфой и кончить, чем больше, тем лучше, и альфа тоже должен, хотя бы раз, а для верности лучше бы больше раза. Его гормоны тоже необходимы для регуляции гормонального фона, поэтому барьерные средства контрацепции исключаются. Инъекционные противозачаточные я ввел. Инфекциями вы друг друга не наградите, полагаю. Ты, насколько мне известно, довольно разборчив в связях и за безопасный секс. А Эвиан вообще… Карсон осекся на половине фразы, примолк. Крейг понимал, друг переживает, что толкает на такое непотребство неопытного, почти невинного человека. Он и сам испытывал схожие эмоции. – И Крейг, очень, очень аккуратно, – тихо и сдавленно попросил Карсон, собравшись, – медленно, не пренебрегая растяжкой. Чтобы все прошло без повреждений, ему несколько месяцев лечения понадобилось бы, а уж чтобы вовсе безболезненно и того дольше. Поэтому задача все это хотя бы минимизировать. В идеале обойтись без сцепки. Понятно, сложно предугадать, но все же. – Мне не пятнадцать лет, – слегка оскорбился Крейг, – постараюсь сдержаться. – Ты не понимаешь, – качнул головой его друг, – там в крови гормональная концентрация такая, что у него тело будет требовать всего, сразу и побольше, вопреки ощущениям, не консультируясь с мозгом, хоть он вопи о противоположном, а ты молодой здоровый альфа, хоть и пил сильные подавители. Нет, у тебя не снесет крышу, и ты не потеряешь над собой контроль, но можешь просто не успеть среагировать. Крейг кивнул, принимая эти слова к сведению. Получалось, что Эви не сможет управлять порывами своего тела. Что ж, придется, похоже, не только сдерживаться самому, но и как-то сдерживать бедного омегу. У него оставался еще один вопрос, задать который вслух крайне смущало, но все же он спросил: – Карсон, а ты, эм… собираешься контролировать процесс? Безусловно Крейг не мечтал заниматься сексом при свидетелях, а на глазах у собственного друга тем более, но и остаться одному с омегой, которому в процессе навредит гарантированно, вопрос только в степени вреда, пугало.***
Вопрос Крейга смутил Каросна, к щекам прилила кровь, он отвел взгляд. Даже привыкнув свободно обсуждать различные вопросы, связанные с интимными проблемами, в роли вуайериста он еще не выступал. Однако Карсон понимал, что Крейг прав, совсем бросить на самотек такую ситуацию никак нельзя. – Кхм, – кашлянул он, пытаясь отбросить чувства и оценить перспективы трезво. Получалось слабо, потому как все в нем кричало, что то, к чему он толкнул двух людей, один из которых близкий друг, а другой доверившийся ему пациент, и без того кажется ему чудовищным, а наблюдение за процессом сделает все еще хуже в эмоциональном плане, для всех троих. Никакие логические аргументы, что действует во благо и что омеги нередко попадают в ситуации более гадкие и жестокие, чем вынужденное совокупление с малознакомым альфой по медицинским показаниям в относительно комфортных условиях, обвинять себя не мешали. Потому что за гипотетическое изнасилование где-нибудь в подворотне он не был ответственен, а в этой ситуации ответственность ощущал. Так что будет он наблюдать за интимным процессом все время или нет, медицинскую помощь так или иначе оказывать придется именно ему. Карсон зажмурился, пытаясь не думать какие ощущения испытает в процессе Эвиан. Если бы он знал об этих ощущениях только из справочника или понаслышке, но нет, он точно знал, насколько может быть больно при разрыве ануса, кишки, повреждении клапана преддверия матки и даже разрыве промежности. «Прекрати», – одернул он себя, – «Ни до какого разрыва промежности не дойдет, а если бы и дошло, что, ты разучился это зашивать?». Нет, совершенно точно, пора собраться и закончить вести себя как травмированный мальчишка и вспомнить, что вроде как состоявшийся врач. – Я, конечно, не буду постоянно наблюдать, – решил Карсон, – но точно придется находиться в комнате после окончания первого соития, чтоб наскоро осмотреть Эвиана и решить, можно и нужно ли продолжать. И неплохо бы, конечно, в тех же целях проконтролировать первое проникновение, – он умолчал, что думает, что это врежется в его память навеки, даже если не придется никуда совать руки прямо во время оного проникновения, да и в память Крейга, вероятно, тоже. – Ясно, хорошо, – дергано кивнул Крейг, уши которого предательски порозовели. – Ты иди первым, – попросил Карсон, – не торопись, побудьте наедине немного. Пусть это будет хоть немного похоже не на то, что есть. Дождавшись, когда Крейг выйдет, он сжал пальцами виски, стараясь успокоить дыхание. Истерику он себе позволить просто не имел права. Никак, пока все не закончится для Эвиана благополучно. Потом – сколько угодно, но не теперь.
