Время не лечит, оно...

«Прости, что не обняла тебя тогда крепче, я думала, что увижу тебя снова...»

Мона

***

Глава 5. Кровь и сталь

В двенадцать лет меня избили. Банда байкеров, промышлявшая в районе, решила проучить дерзкого мальчишку, который не отводил взгляд. Я лежал в больнице со сломанными рёбрами и сотрясением, глядя в белый потолок, и внутри зрела холодная, расчётливая ярость. Не та, что вспыхивает и гаснет, а та, что тлеет годами, отравляя кровь. Когда я вышел, я нашёл их главаря. Драться я не мог — слишком слаб. Я использовал слова. Я знал его слабость: гордость. Я сказал, что его люди смеются над ним за спиной, что его девушка спит с его заместителем. Всё ложь, но я говорил с такой ледяной уверенностью, что он поверил. Через два дня он прыгнул с крыши. Меня забрали в исправительную колонию. Мне было двенадцать. Колония — мир, где правят законы джунглей. Я был самым младшим, но быстро дал понять, что меня лучше не трогать. В моих глазах было что-то, пугавшее даже взрослых парней, — пустота, готовая поглотить любого. Я объединил таких же, как я: сломленных, озлобленных, брошенных. «Поколение S-62» — мы стали легендой. Я учился управлять людьми через страх и уважение. Власть — единственное, что имеет значение. Я оттачивал свой холод, делал его главным оружием. Но каждую ночь, когда свет гасили, я думал о Моне. Я не писал ей — боялся, что письма прочитают, увидят слабость. Но представлял её лицо, тихий голос, прохладную руку. Это было моё единственное спасение от безумия. Она была якорем в мире, где я сам становился монстром. Я засыпал с мыслью: «Она ждёт. Я должен вернуться». И эта мысль держала меня на плаву, когда всё вокруг тянуло на дно. 

***

Глава 6. Возвращение

Два года ада. Когда ворота колонии захлопнулись за моей спиной, мне было четырнадцать. Я стоял на улице и вдыхал воздух — пахло выхлопными газами, дешёвой едой и мокрым асфальтом. Запах жизни. Грязной, уродливой, но настоящей. Первым делом я пошёл в приют. Не потому что хотел туда вернуться — я ненавидел это место. Но там была она. Я нашёл её в библиотеке, за тем же столом. Она стала выше, черты лица острее, но глаза — те же: тёмные, бездонные, полные тихой печали. Когда она подняла взгляд и увидела меня, в них мелькнуло облегчение. Она не бросилась на шею, не заплакала. Просто отложила книгу и спросила: «Ты голоден?» Я сел. Она подвинула половину своего обеда — бутерброд с сыром и яблоко. Я ел, а она смотрела и ничего не спрашивала. О колонии, о том, что я там делал. Она просто была рядом. «Я боялась, что ты не вернёшься», — тихо сказала она. «Я всегда возвращаюсь», — ответил я. «Знаю. Поэтому и ждала». Какучо ждал у входа. Он вырос, окреп. Его верность сияла в глазах. «Добро пожаловать обратно, Изана», — поклонился он. Я кивнул. У меня снова была моя стая. И теперь я знал, что делать. Я начну строить королевство всерьёз.