Время не лечит, оно...

«Пожалуйста, не умирай

Или мне придется тоже

Ты, конечно, сразу в рай

А я не думаю, что тоже..

Хочешь сладких апельсинов?

Хочешь вслух рассказов длинных?

Хочешь, я взорву все звёзды

Что мешают спать?

Пожалуйста, только живи

Ты же видишь: я живу тобою

Моей огромной любви

Хватит нам двоим с головою.»

Изана (строчка из песни "Хочешь" – Земфира)

Глава 9. Зов пустоты

Мне двадцать. Я выхожу на свободу во второй раз. Город встречает равнодушным шумом и серым небом. Ничего не изменилось. Только я. Я не иду в «Поднебесье». Мне плевать. Единственное, что имеет значение — найти её. Я еду по адресу, который помню наизусть. Её дом. Я стучу. Тишина. Стучу громче. Никто не открывает. Холодок в груди. Я нахожу её новую квартиру — ту, что снимал для неё. Дверь не заперта. Я вхожу. Запах ударяет в нос — кислый, затхлый, запах гниющей еды и отчаяния. Внутри хаос: грязная посуда, объедки, разбросанная одежда, слой пыли. На столе — пустые упаковки от таблеток. Сердце колотится. Я иду по коридору. Нахожу её в спальне. Она лежит на кровати, свернувшись калачиком, спиной к двери. Худая, почти прозрачная. Волосы спутаны, грязные. Она не спит — плечи напряжены. — «Мона», — зову я хрипло. Она вздрагивает, медленно поворачивается. Её лицо бледное, осунувшееся, с тёмными кругами. Глаза… В них ничего нет. Пустота, которую я видел в себе и других, — ничто по сравнению с этой бездной. Она смотрит на меня, но словно не видит. — «Изана…» — голос сухой, ломкий. — «Ты пришёл». Я опускаюсь на колени рядом с кроватью. Беру её руку — холодную, костлявую. Чувствую биение жилки под тонкой кожей. «Что случилось?» — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. — «Мама умерла, — шепчет она. — Полгода назад. Передозировка. Я нашла её утром. Она лежала на полу в своей рвоте. Я… я не могла её разбудить». — «Почему ты не написала?» — мой голос срывается. — «Я не хотела тебя беспокоить. Ты в тюрьме. У тебя свои проблемы». — «Дура, — выдыхаю я. — Какая же ты дура». Она не отвечает. Просто смотрит в потолок. Я понимаю: я опоздал. Одиночество, которое я сам знал, убило её изнутри. Я предал её так же, как предали меня. Я должен был быть рядом. Должен был защитить. Вместо этого сидел в тюрьме и строил планы. Я сжимаю её руку и даю себе клятву: я вытащу её. Чего бы мне это ни стоило.

***

Глава 10. Первая попытка

Первые дни слились в кошмар. Я почти не спал. Вычистил квартиру — выбросил мусор, отмыл полы, открыл окна. Готовил еду: бульоны, каши. Она почти не ела. Я сидел рядом, уговаривал, кормил с ложки. Мона смотрела в одну точку и молчала. Я пытался говорить. Рассказывал о колонии, о своих планах, о том, как скучал. Она не отвечала. Ночами я лежал на полу у её кровати, слушал дыхание — неровное, тихое. Боялся, что оно остановится. Через неделю я совершил ошибку. Нужно было выйти в аптеку за лекарствами, которые прописал врач ещё до моего прихода. Я оставил её одну на час. Когда вернулся, дверь в ванную была заперта. Я позвал — тишина. Ударил плечом, раз, другой. Дерево треснуло. Она сидела на полу у ванны. В руке — осколок зеркала. На запястье алела тонкая линия, сочилась кровь. Немного. Она только начала. Я бросился к ней, вырвал осколок, отшвырнул. Схватил за плечи, встряхнул. «Что ты делаешь?!» — закричал я. Она подняла глаза — пустые. — «Я не могу больше, Изана. Я устала. Я хочу к маме». Из её глаз потекли слёзы. Первые за всё время. Я прижал её к себе.— «Ты не уйдёшь. Слышишь? Ты не оставишь меня одного. Я не позволю. Я никому не позволю тебя забрать. Даже тебе самой». Она дрожала в моих руках. Я держал её, пока она не уснула. Отнёс в постель, обработал порез. Убрал из дома всё острое, все таблетки под замок. Я стал её тюремщиком и стражем. Не отходил ни на шаг. Страх потерять её был сильнее любой усталости.